Без вас хочу сказать вам много,
При вас я слушать вас хочу.

Любовь, как огонь, — без пищи гаснет.

Отравлены его последние мгновенья
Коварным шепотом насмешливых невежд,
И умер он — с напрасной жаждой мщенья,
С досадой тайною обманутых надежд.

Ты так убедительно просишь, как будто предчувствуешь отказ.

Неужели зло так привлекательно?..

Есть престранные люди, которые поступают с друзьями, как с платьем: до тех пор употребляют, пока износится, а там и кинут.

Нередко люди и бранили,
И мучили меня за то,
Что часто им прощал я то,
Чего они б мне не простили.

Делись со мною тем, что знаешь,
И благодарен буду я.
Но душу ты мне предлагаешь:
На кой мне черт душа твоя!..

В душе моей, как в океане,
Надежд разбитых груз лежит.

Если я имел дерзость вас чем-нибудь оскорбить, то позвольте мне иметь еще большую дерзость просить у вас прощения...

Дело не в том, чтобы в жизни было больше дней, а в том, чтобы в днях было больше жизни.

И, чудо! из померкших глаз
Слеза тяжелая катится...
Поныне возле кельи той
Насквозь прожженный виден камень
Слезою жаркою, как пламень,
Нечеловеческой слезой!..

Везде обман, безумство иль страдание.

Быть всегда настороже, ловить каждый взгляд, значение каждого слова, угадывать намерения, разрушать заговоры, притворяться обманутым, и вдруг одним толчком опрокинуть все огромное и многотрудное здание из хитростей и замыслов, — вот что я называю жизнью.

Я к вам пишу случайно; право,
Не знаю как и для чего.
Я потерял уж это право,
И что скажу вам? — ничего!
Что помню вас? — но, Боже правый,
Вы это знаете давно;
И вам, конечно, всё равно.

Есть же люди, в которых даже отчаяние забавно!..

— Ну что?

«Ты глуп», — хотел я ему ответить, но удержался и только пожал плечами.

Человек, который непременно хочет чего-нибудь, принуждает судьбу сдаться.

Но разве несколько дней не короче минуты, когда смерть зовёт и любовь потеряла надежду.

Моё завещание: положите камень; и — пускай на нём ничего не будет написано, если одного имени моего не довольно будет доставить ему бессмертие!