Самое большое заблуждение о психотерапии

Меня часто спрашивают: «А что вы обычно говорите своим пациентам? Какие советы даете?» Каждый раз, когда я слышу этот вопрос, понимаю, насколько сильно представления о психотерапии отличаются от того, чем она является на самом деле.

Наверное, самое большое заблуждение заключается в том, что психотерапевт знает, как правильно жить. Что у него есть ответы на все вопросы и достаточно услышать несколько мудрых фраз, чтобы жизнь начала меняться. Но если бы всё действительно было так просто, нам давно хватало бы одной хорошей книги, мотивационного ролика или разговора с близким человеком.

Люди редко приходят в терапию потому, что не знают, как нужно поступить. Чаще всего они прекрасно понимают, что происходит в их жизни. Они знают, что отношения давно перестали приносить счастье. Знают, что постоянно ставят чужие интересы выше своих. Знают, что слишком многого требуют от себя и слишком редко позволяют себе отдыхать. Но знание само по себе почти никогда не приводит к изменениям.

Причина очень проста. Нашими решениями управляет не только логика. Гораздо сильнее на нас влияют жизненный опыт, детские убеждения, страх, чувство вины, стыд и те способы выживания, которые когда-то помогли справиться с болью.

Именно поэтому человек может понимать, что ему нужно сделать, и при этом снова и снова выбирать привычный сценарий. Не потому, что он слабый. А потому, что этот сценарий кажется его психике самым безопасным.

Именно здесь и начинается психотерапия. Не с советов и не с готовых ответов. Она начинается с попытки понять, почему человек живет именно так, почему одни и те же ситуации повторяются снова и снова и что удерживает его в этом круге. Очень часто оказывается, что проблема вовсе не в отсутствии силы воли или мотивации, а в глубинных убеждениях о себе и о мире, которые сформировались много лет назад.

Поэтому я никогда не ставлю перед собой задачу рассказать человеку, как ему правильно жить. Для меня гораздо важнее создать пространство, в котором он сможет услышать самого себя. Где не нужно играть роль, быть сильным, удобным или правильным. Где можно постепенно разобраться в том, что действительно происходит внутри, и найти собственные ответы, а не мои.

Наверное, поэтому после хорошей психотерапии люди редко говорят: «Психотерапевт научил меня жить». Гораздо чаще я слышу совсем другие слова: «Кажется, впервые в жизни я начал понимать самого себя». И я думаю, именно в этот момент и начинаются самые важные изменения.

А как вы раньше представляли себе психотерапию? Что, на ваш взгляд, делает психотерапевт на самом деле?

📱 Психотерапевт Игорь Пригода

Попробуйте ответить себе на один вопрос

Не торопитесь. Не пытайтесь найти правильный ответ. Просто остановитесь на минуту и честно спросите себя:

«Чего я хочу именно сейчас»?

Не через пять лет. Не после отпуска. Не когда закончится сложный период. Не когда появится больше времени или денег. А сегодня.

Я заметил одну интересную вещь. Очень часто на этом вопросе люди надолго замолкают. Не потому, что у них нет желаний. А потому, что они настолько привыкли жить ожиданиями других людей, что постепенно перестали слышать свои собственные.

Мы так часто думаем о том, что должны сделать, кем должны быть и кого не должны подвести, что вопрос «А чего хочу я?» становится почти незнакомым.

Поэтому сегодня я предлагаю вам небольшой эксперимент. Не анализируйте, не оценивайте и не пытайтесь написать «красивый» ответ. Просто закончите одну фразу:
«Если бы сегодня мне не нужно было оправдывать ничьих ожиданий, я бы...»

Именно с таких простых слов начинается очень важный разговор с самим собой. И иногда один честный ответ может сказать о нас гораздо больше, чем десятки психологических тестов.

Если захотите, продолжите эту фразу в комментариях. Мне будет очень интересно прочитать ваши ответы. Они помогают задуматься не только мне, но и другим людям.

📱 Психотерапевт Игорь Пригода

Когда эмоции направлены не наружу, а внутрь.

Это пост меня побудил написать вот этот комментарий:

Было бы интересно почитать посты о тихом ПРЛ. Знаю, что это самый трудно диагностируемый вид ПРЛ

Когда говорят о пограничном расстройстве личности, большинство представляет человека с резкими перепадами настроения, импульсивными поступками, вспышками гнева и нестабильными отношениями. Отчасти это соответствует клинической картине, однако далеко не у всех людей с ПРЛ симптомы выглядят именно так.

В последние годы в профессиональной литературе все чаще используется термин «тихое» ПРЛ. Это не отдельный диагноз и не новый вид расстройства, а скорее описание варианта, при котором эмоциональные реакции преимущественно направлены не на окружающих, а на самого человека.

С точки зрения современной медицины и нейробиологии, в основе ПРЛ лежит сочетание высокой эмоциональной чувствительности, трудностей с регуляцией эмоций и неблагоприятного жизненного опыта, особенно хронической эмоциональной травматизации в детстве.

Исследования показывают, что у многих людей с ПРЛ наблюдается повышенная реактивность амигдалы — структуры мозга, отвечающей за быстрое обнаружение угрозы, а также менее эффективная работа префронтальной коры, которая участвует в контроле эмоциональных реакций. В результате эмоции возникают быстрее, переживаются интенсивнее и гораздо дольше возвращаются к исходному уровню.

При «тихом» варианте ПРЛ эти процессы не исчезают. Меняется лишь направление, в котором они проявляются. Вместо открытого выражения гнева человек начинает обвинять самого себя. Вместо конфликта — замолкает. Вместо требований и претензий к партнеру появляется убеждение: «Это я всё испортил», «Со мной что-то не так», «Если меня отвергли, значит, я действительно недостоин любви».

Нередко окружающие даже считают такого человека спокойным, уравновешенным и очень удобным. Но за внешним спокойствием может скрываться постоянная внутренняя борьба, сильный стыд, страх отвержения и хроническое чувство пустоты.

Именно поэтому «тихое» ПРЛ бывает сложно заметить. Человек редко обращается за помощью с жалобой на нестабильность личности. Гораздо чаще он говорит о тревоге, депрессии, эмоциональном выгорании, самокритике, проблемах в отношениях или повторяющихся эпизодах самоповреждения.

Нередко он годами получает лечение по поводу отдельных симптомов, тогда как глубинные механизмы расстройства остаются незамеченными. При этом важно понимать, что по одному или двум признакам поставить диагноз невозможно. ПРЛ — это сложное расстройство личности, которое диагностируется только после комплексной клинической оценки.

Сегодня существуют методы психотерапии, эффективность которых подтверждена исследованиями. Наиболее изученными считаются диалектическая поведенческая терапия (DBT), схема-терапия, и терапия, сфокусированная на переносе (TFP). Все эти подходы направлены не только на уменьшение симптомов, но и на развитие способности понимать свои эмоции, строить более безопасные отношения и постепенно менять глубинные убеждения о себе.

В своей практике при работе с людьми, страдающими ПРЛ, я чаще всего использую схема-терапию. Она помогает понять, почему внутренний критик звучит громче собственного голоса, откуда возникает ощущение, что любовь нужно заслужить, и почему человек снова и снова оказывается в одних и тех же болезненных отношениях. Со временем меняются не только способы реагирования, но и само отношение к себе. И, пожалуй, именно это я считаю одним из главных критериев выздоровления.

Как вы думаете, что легче заметить: сильные эмоции, которые человек выражает открыто, или боль, которую он годами скрывает внутри?

📱 Психотерапевт Игорь Пригода

Что происходит на первом сеансе психотерапии?

Прежде чем человек оказывается на первом сеансе психотерапии, он уже проходит длинный путь. Обычно это месяцы или даже годы сомнений, попыток справиться самостоятельно, разговоров с друзьями и мыслей: «Может быть, это само пройдет». Поэтому первая встреча начинается гораздо раньше, чем звучит привычное: «Здравствуйте». Она начинается в тот момент, когда человек впервые честно признается себе: «Кажется, мне нужна помощь».

Многие представляют первую встречу как нечто особенное. Кто-то ждет, что после одного разговора почувствует облегчение. Кто-то боится, что придется рассказывать о самых тяжелых событиях своей жизни. А кто-то переживает, что психотерапевт сразу поймет о нем что-то неприятное. На самом деле всё обычно происходит гораздо спокойнее. Первая встреча — это не экзамен и не допрос. Это знакомство. Возможность понять, получится ли между вами тот самый контакт, без которого психотерапия просто невозможна.

После первого сеанса жизнь редко меняется внешне. Не исчезают тревога, чувство одиночества или боль, с которой человек жил годами. Но очень часто происходит другое. Впервые за долгое время человек рассказывает свою историю целиком. Не отдельные эпизоды, не ту версию себя, которую привык показывать окружающим, а настоящую. И впервые встречается не с осуждением, не с советами и не с фразой: «Да не переживай». А с человеком, который действительно пытается понять, что с ним происходит.

Иногда уже после первой встречи появляется ощущение, которое трудно описать словами. Не счастье и не эйфория. Скорее тихое облегчение. Как будто тяжелый рюкзак, который приходилось нести в одиночку, наконец можно ненадолго поставить на землю. Проблемы остаются, но появляется понимание, что теперь их не обязательно проживать одному.

Еще одна важная вещь, которую я часто замечаю, — человек начинает смотреть на свою жизнь немного иначе. Вместо привычной мысли: «Со мной что-то не так», постепенно возникает другой вопрос: «Почему я стал именно таким?» И именно в этот момент появляется любопытство к себе. Без обвинений, без борьбы, без попыток срочно всё исправить. На мой взгляд, это один из самых важных моментов в терапии, потому что понимание всегда предшествует изменениям.

Поэтому я никогда не обещаю, что после первого сеанса жизнь изменится. Но очень часто именно после него появляется то, чего человеку не хватало уже много лет, — надежда. Не основанная на громких обещаниях, а на спокойном ощущении, что происходящее имеет смысл, его можно понять и с этим действительно можно работать.

Что останавливает вас обратиться к психотерапевту: страх открыться незнакомому человеку, сомнение, что терапия поможет, или что-то другое?

📱Психотерапевт Игорь Пригода

Один честный вопрос

Мы живем в мире, где принято показывать только «удобные» эмоции. Улыбаться, когда тяжело. Делать вид, что всё в порядке. Не злиться. Не плакать. Не показывать страх. Постепенно многие из нас привыкают скрывать какую-то часть себя, потому что когда-то решили: такой меня могут не принять, осудить или отвергнуть.

Но то, что мы скрываем от других, никуда не исчезает. Оно просто остается внутри. И иногда именно эта невидимая часть начинает сильнее всего влиять на нашу жизнь, отношения и самооценку.

Сегодня у меня к вам только один вопрос:

Какую эмоцию вам сложнее всего показывать другим людям?

Не ищите правильный ответ. Напишите первое, что пришло в голову. Мне будет интересно не только прочитать ваши ответы, но и увидеть, насколько по-разному мы переживаем одни и те же чувства.

📱Психотерапевт Игорь Пригода

Почему возникает депрессия?

Когда люди говорят о депрессии, чаще всего можно услышать одну фразу: «Это из-за недостатка серотонина». Многие воспринимают ее как установленный факт. Но современная наука показывает, что все гораздо сложнее.

Сегодня депрессию рассматривают не как заболевание с одной причиной, а как состояние, в котором одновременно участвуют биология, психология и жизненный опыт человека.

Начнем с самой известной гипотезы — биохимической.

Долгое время считалось, что депрессия возникает из-за недостатка серотонина, норадреналина и дофамина — веществ, с помощью которых нервные клетки передают сигналы друг другу. Именно на этой идее были созданы многие современные антидепрессанты. Они действительно помогают большому количеству людей. Но за последние годы стало понятно, что сама история гораздо сложнее. Часть пациентов, примерно 30 % не реагируют на антидепрессанты и кроме побочных эффектов  больше ничего неиспытвают .

Поэтому сегодня ученые все чаще говорят о биопсихосоциальной модели.

Согласно этой модели, депрессия развивается тогда, когда совпадают сразу несколько факторов.

Это может быть наследственная предрасположенность. Хронический стресс. Потеря близкого человека. Тяжелое детство. Постоянное чувство одиночества. Особенности личности. Недостаток сна. Хронические заболевания. Каждый из этих факторов сам по себе не обязательно приводит к депрессии. Но когда их становится слишком много, психика и мозг перестают справляться с нагрузкой.

Есть и еще одна важная теория — теория хронического стресса.

Когда человек месяцами или годами живет в напряжении, организм начинает постоянно вырабатывать гормоны стресса. Это влияет не только на настроение, но и на работу тех отделов мозга, которые отвечают за память, эмоции, способность получать удовольствие и принимать решения. Именно поэтому при депрессии человек не просто грустит. Ему становится трудно думать, концентрироваться, радоваться даже тому, что раньше приносило удовольствие.

Но если биология играет такую большую роль, возникает закономерный вопрос: почему тогда помогает психотерапия?

Потому что мозг меняется под влиянием опыта. Когда человек постепенно учится иначе относиться к себе, замечать свои потребности, по-другому реагировать на стресс и строить более безопасные отношения, меняется не только его поведение. Меняется работа мозга. Именно поэтому при депрессии с доказанной эффективностью применяются разные виды психотерапии: когнитивно-поведенческая терапия (КПТ), схема-терапия, межличностная терапия (IPT), DBT. При тяжелой депрессии психотерапию часто сочетают с медикаментозным лечением — и именно такой подход во многих случаях дает наилучшие результаты.

Важно помнить одну вещь. Депрессия — это не слабость характера, не лень и не отсутствие силы воли. Это сложное состояние, в котором переплетаются работа мозга, жизненный опыт и психологические механизмы. И именно поэтому человеку нужна не критика, а помощь.

Если вы замечаете у себя симптомы депрессии, не оставайтесь с этим один на один. Современная психотерапия и, при необходимости, медикаментозное лечение действительно помогают. Если вам нужна помощь, вы можете записаться ко мне или к специалистам нашего центра MentalOnline.

А какие вопросы о депрессии вам хотелось бы разобрать в следующих публикациях? Напишите их в комментариях. Возможно, именно ваш вопрос станет темой следующего поста.

📱Психотерапевт Игорь Пригода

Почему некоторые мужчины после 50 уходят к более молодым женщинам?

Эта тема почти всегда вызывает бурные споры. Одни уверены, что всему виной кризис среднего возраста. Другие считают, что мужчины просто хотят быть рядом с молодой и привлекательной женщиной. Но если посмотреть глубже, становится понятно, что такие решения редко можно объяснить одной причиной.

После пятидесяти многие мужчины впервые по-настоящему сталкиваются с мыслью, что жизнь не бесконечна. Меняется тело, появляются проблемы со здоровьем, снижается энергия, дети становятся взрослыми, карьерные вершины уже достигнуты или, наоборот, приходит понимание, что многое так и не удалось реализовать. Это период, который в психологии называют переоценкой жизни. Человек начинает задавать себе непростые вопросы: «Так ли я прожил свою жизнь?», «Будет ли еще что-то впереди?», «Кто я теперь?».

В такие моменты мужчина может искать не столько новую женщину, сколько возможность снова почувствовать себя молодым, желанным и полным сил. Молодая партнерша становится символом новой жизни, подтверждением собственной привлекательности и попыткой хотя бы ненадолго отдалить страх старения. Но важно понимать, что проблема здесь далеко не всегда в возрасте женщины. Часто речь идет о внутреннем кризисе самого мужчины.

Есть и другая причина, о которой говорят значительно реже. Отношения длиной в двадцать или тридцать лет неизбежно проходят через множество испытаний. Если супруги годами перестают говорить друг с другом о своих чувствах, копят обиды, живут скорее как соседи, чем как близкие люди, эмоциональная дистанция постепенно увеличивается. Тогда новая влюбленность может восприниматься как возможность снова почувствовать живые эмоции, внимание и восхищение, которых давно не хватает в браке.

Но было бы ошибкой считать, что каждый мужчина после пятидесяти проходит через такой сценарий. Наоборот, многие именно в этом возрасте начинают гораздо больше ценить спокойствие, доверие, эмоциональную близость и человека, с которым прожили значительную часть своей жизни. Для них привлекательность все больше определяется не внешностью, а ощущением безопасности, взаимопонимания и глубины отношений.

Поэтому вопрос стоит не в том, почему мужчины выбирают молодых, а в том, что именно они пытаются найти или от чего пытаются убежать. Иногда это страх старения. Иногда — желание снова почувствовать себя нужным и значимым. Иногда — попытка заполнить внутреннюю пустоту. А иногда причина гораздо прозаичнее: отношения в паре давно перестали приносить ощущение близости, и никто не пытался это изменить.

Важно помнить и о другом. Возраст новой партнерши сам по себе ничего не объясняет. Одни мужчины действительно проходят через болезненный внутренний кризис, другие искренне влюбляются, а третьи остаются в счастливых отношениях до конца жизни. Универсального ответа здесь нет. Есть только разные человеческие истории, за которыми стоят разные психологические причины.

А как вы считаете, что чаще становится причиной таких отношений: внутренний кризис мужчины, эмоциональное охлаждение в браке или что-то еще? Поделитесь своим мнением в комментариях

📱Психотерапевт Игорь Пригода

Девушка с татуировкой дракона

Каждый раз когда я смотрю этот фильм, я вижу историю человека, который научился выживать в мире, где доверять было опасно.

Лисбет Саландер кажется холодной, резкой и даже агрессивной. Она избегает близости, никого не подпускает к себе, предпочитает рассчитывать только на себя и часто выглядит так, будто ей никто не нужен. Но если смотреть глубже, становится понятно: это не отсутствие чувств. Это способ защитить себя.

В фильме мы узнаем, что Лисбет пережила тяжелое насилие и неоднократное предательство со стороны людей, которые должны были ее защищать. После такого опыта психика начинает жить по новым правилам: не доверяй, не проси помощи, всегда будь готова защищаться. Эти стратегии действительно помогают выжить. Но потом во взрослой жизни они начинают мешать строить отношения и чувствовать себя в безопасности.

Я считаю, одна из самых точных деталей фильма — это не сила Лисбет, а ее одиночество. Она производит впечатление человека, которому никто не нужен. Но за этой независимостью скрывается огромная потребность в безопасной привязанности. Именно это часто происходит с людьми, пережившими травму. Чем сильнее они нуждаются в близости, тем труднее им довериться другому человеку.

Важно понимать, что подобные особенности не означают наличие какого-то конкретного психического расстройства. Человек, переживший насилие, не обязан соответствовать какому-либо диагнозу. Но многие реакции Лисбет хорошо объясняются последствиями тяжелой психологической травмы и тем, что сегодня называют комплексным посттравматическим стрессовым расстройством (КПТСР).

Именно поэтому психотерапия в таких случаях не сводится к тому, чтобы «научить человека доверять». Сначала необходимо помочь ему почувствовать безопасность, научиться замечать свои эмоции, постепенно ослабить постоянную внутреннюю готовность к угрозе и только потом строить новый опыт отношений.

В работе с последствиями КПТСР хорошо зарекомендовали себя схема-терапия, EMDR, КПТ, DBT и другие методы с доказанной эффективностью.

Для меня «Девушка с татуировкой дракона» — это не столько детектив, сколько фильм о цене, которую человек платит за выживание. И о том, что за внешней холодностью иногда скрывается человек, который больше всего на свете хочет перестать жить в постоянном ожидании опасности.

Пишите в комментариях, что вы думаете об этом фильме? И как вам формат такой рубрики? Если нравится, предлагайте темы для следующих  постов.

📱Психотерапевт Игорь Пригода

Почему при биполярном расстройстве одних таблеток недостаточно?

Когда человеку впервые ставят диагноз «биполярное аффективное расстройство», у него нередко возникает закономерный вопрос: «Если я принимаю лекарства, зачем мне еще психотерапия?»

Ответ прост: потому что препараты и психотерапия решают разные задачи.

Лекарства помогают стабилизировать работу мозга, уменьшают выраженность мании и депрессии, снижают риск новых эпизодов. Это основа лечения БАР. Но даже при правильно подобранной терапии человеку приходится жить с заболеванием каждый день. И здесь начинается работа психотерапии.

Например, многие люди постепенно учатся замечать первые признаки приближающегося эпизода. Кто-то начинает меньше спать и при этом чувствует необычный прилив сил. Кто-то становится более импульсивным, начинает строить грандиозные планы или резко увеличивает траты. Другие, наоборот, замечают, что начинают избегать общения, теряют интерес к привычным занятиям или ощущают постоянную усталость. Чем раньше человек замечает такие изменения, тем больше шансов вовремя обратиться к врачу и не допустить развития тяжелого эпизода.

Не менее важна работа с теми последствиями, которые болезнь оставляет в жизни человека. После маниакального эпизода многие испытывают чувство стыда, вины или страха перед будущим. После депрессии появляется ощущение собственной несостоятельности и недоверие к себе. Иногда человек начинает жить в постоянном ожидании нового обострения, и именно этот страх становится главным источником страдания.

Психотерапия помогает лучше понимать свое состояние, выстраивать режим сна и отдыха, справляться со стрессом, принимать диагноз без ощущения, что он определяет всю личность человека. Она также помогает сохранить отношения с близкими, которые тоже часто не понимают, что происходит и как правильно поддерживать человека с БАР.

Важно помнить: психотерапия не заменяет медикаментозное лечение при биполярном расстройстве. Но и лекарства не могут заменить психотерапию. Наиболее эффективным считается именно сочетание этих двух подходов. Один помогает стабилизировать симптомы, другой — вернуть человеку ощущение контроля над собственной жизнью.

Задавайте вопросы в комментариях! Ваши вопросы помогут дальше развивать эту очень важную тему!

📱Психотерапевт Игорь Пригода

Любовь или привычка? Как понять, что удерживает вас в отношениях?

«Я уже не знаю, люблю ли его. Но уйти не могу». Или наоборот: «Между нами давно нет чувств, но мысль о расставании кажется невыносимой».

В такие моменты многие начинают задавать себе один и тот же вопрос: это любовь или просто привычка?

На самом деле ответ редко бывает простым. Со временем любые отношения меняются. Яркая влюбленность становится спокойнее, страсть уже не такая сильная, появляются общие привычки, совместный быт, планы, воспоминания. Многие пугаются этого и думают, что любовь прошла. Но любовь и не должна всегда ощущаться так же, как в первые месяцы отношений.

Проблема возникает тогда, когда рядом человека удерживает уже не любовь, а совсем другие причины. Страх одиночества. Чувство вины. Финансовая зависимость. Привычка. Дети. Или убеждение, что после стольких лет «уже поздно что-то менять».

Иногда человек остается в отношениях просто потому, что боится неизвестности больше, чем несчастья, к которому давно привык.

Есть один вопрос, который часто помогает взглянуть на отношения иначе. Если представить, что вы встретили этого человека сегодня, со всеми его достоинствами и недостатками, захотели бы вы снова начать с ним отношения?
Конечно, этот вопрос не может стать единственным критерием. Отношения намного сложнее, чем один ответ. Но иногда именно он помогает честно посмотреть на то, что происходит внутри. Не на то, как «должно быть», а на то, что вы действительно чувствуете.

Именно поэтому в психотерапии я не советую человеку уходить или оставаться. Сначала важно понять, что именно удерживает его рядом. Потому что решения, принятые из любви, страха или чувства долга, могут выглядеть одинаково, но иметь совершенно разные последствия.

А как вы считаете: можно ли сохранить любовь спустя много лет отношений, или со временем она неизбежно превращается в привычку?

📱Психотерапевт Игорь Пригода

Умница Уилл Хантинг

Есть фильмы, которые со временем начинаешь воспринимать совсем иначе. Для меня «Умница Уилл Хантинг» — именно такой. Чем больше я работаю психотерапевтом, тем меньше вижу в нем историю про талант и тем больше — историю о последствиях детской травмы.

Уилл обладает выдающимся интеллектом. Он легко решает задачи, с которыми не справляются лучшие студенты, но при этом разрушает отношения, ввязывается в драки и отталкивает людей, которые пытаются стать ему ближе. Со стороны может показаться, что проблема в его характере. Но если смотреть глубже, становится понятно: это не характер. Это способ выживания.

Мы узнаем, что в детстве Уилл пережил тяжелое насилие. После такого опыта его психика пришла к выводу: если никого не подпускать близко, никто больше не сможет причинить боль. Поэтому он заранее уходит из отношений, обесценивает других или делает все, чтобы его отвергли первым.

Одна из самых сильных сцен фильма — не математические открытия и не финал. Для меня это разговоры Уилла с психотерапевтом Шоном. Шон не пытается впечатлить его знаниями и не спорит с его интеллектом. Он постепенно создает то, чего у Уилла никогда не было, — безопасные отношения, в которых не нужно защищаться каждую минуту.

Есть знаменитый момент, когда Шон несколько раз повторяет одну простую фразу: «Это не твоя вина». Для многих зрителей она кажется слишком простой. Но именно она показывает, насколько глубоко чувство вины может жить в человеке, пережившем насилие. Интеллектуально человек понимает, что не виноват, но эмоционально продолжает нести этот груз долгие годы.

Этот фильм — не попытка показать какое-то конкретное психическое расстройство. Скорее, это очень точная история о том, как детская травма может влиять на доверие, отношения и способность принимать помощь даже спустя много лет.

Для меня этот фильм о том, что настоящая сила проявляется не тогда, когда человек справляется со всем в одиночку, а тогда, когда он впервые позволяет кому-то быть рядом.

А как вы воспринимаете Уилла Хантинга?

📱Психотерапевт Игорь Пригода

Почему рекуррентная депрессия так часто встречается при пограничном расстройстве личности?

Недавно в комментариях меня попросили рассказать о связи рекуррентной депрессии и пограничного расстройства личности (ПРЛ). Это действительно очень важная тема, потому что эти состояния нередко встречаются вместе.

На самом деле это разные диагнозы. Рекуррентная депрессия — это расстройство настроения, при котором депрессивные эпизоды повторяются на протяжении жизни. Пограничное расстройство личности — это нарушение эмоциональной регуляции, которое проявляется нестабильностью эмоций, отношений, самооценки и выраженным страхом быть отвергнутым. Но именно сочетание этих двух состояний встречается достаточно часто.

У людей с ПРЛ хотя бы один большой депрессивный эпизод в течение жизни развивается примерно у 70–80%. При этом наличие ПРЛ делает депрессию более тяжелой, увеличивает риск повторных эпизодов, суицидального поведения и нередко снижает эффективность одной только медикаментозной терапии.

Почему так происходит?

Одна из причин заключается в том, что человеку с ПРЛ приходится жить в условиях очень высокой эмоциональной чувствительности. Даже события, которые для других людей могут казаться незначительными, переживаются чрезвычайно интенсивно. Конфликты, чувство одиночества, реальные или предполагаемые признаки отвержения становятся сильными стрессорами, которые могут запускать новый депрессивный эпизод.

Кроме того, многие люди с ПРЛ пережили эмоциональное, физическое или сексуальное насилие, хроническое пренебрежение или непредсказуемые отношения с близкими в детстве. Сегодня мы знаем, что подобный опыт увеличивает риск как развития ПРЛ, так и рекуррентной депрессии. Это не означает, что травма всегда приводит к этим расстройствам, но она является одним из значимых факторов риска.

Интересно, что даже когда депрессивный эпизод проходит, человеку с ПРЛ могут по-прежнему быть свойственны эмоциональная нестабильность, страх одиночества или хроническое чувство внутренней пустоты. Именно поэтому иногда создается впечатление, что депрессия «не заканчивается», хотя на самом деле речь идет о сочетании двух разных состояний.

Современные клинические рекомендации показывают, что при таком сочетании наиболее эффективным считается комплексный подход. Антидепрессанты могут уменьшать симптомы депрессии, но они практически не влияют на основные проявления ПРЛ. Именно поэтому важную роль играет психотерапия.

На сегодняшний день наиболее убедительная доказательная база при ПРЛ накоплена для диалектической поведенческой терапии (DBT), также хорошие результаты показывают схема-терапия и терапия сфокусированная на переносе (TFP). Эти методы помогают лучше понимать свои эмоции, снижать импульсивность, выстраивать более стабильные отношения и тем самым уменьшают риск новых кризисов.

Наличие двух диагнозов не означает, что человеку невозможно помочь. Напротив, сегодня существуют методы лечения, эффективность которых подтверждена. И чем раньше человек получает комплексную помощь, тем выше вероятность длительной ремиссии и хорошего качества жизни.

Если возникли вопросы, напишите в комментариях.

📱Психотерапевт Игорь Пригода

К кому обратиться: к врачу-психотерапевту или психологу-психотерапевту? Чем они отличаются?

Когда человек решает пойти в психотерапию, довольно быстро возникает вопрос: а к кому именно обращаться — к врачу-психотерапевту или психологу-психотерапевту?

Оба проводят психотерапию. Оба могут работать с тревогой, депрессивными состояниями, последствиями травматического опыта, трудностями в отношениях, эмоциональной нестабильностью и другими психологическими проблемами. Более того, два специалиста могут работать в одном и том же подходе — например, в когнитивно-поведенческой или схема-терапии.

Так в чём тогда разница?

Прежде всего — в базовом образовании и в том, через какую профессиональную оптику специалист изначально учился смотреть на состояние человека.

Врач-психотерапевт сначала получает медицинское образование. Он изучает не только психологию и психиатрию, но и физиологию, неврологию, внутренние болезни, фармакологию, психопатологию. Его учат видеть симптомы не изолированно, а рассматривать их в общей клинической картине.

И это важно, потому что одна и та же жалоба далеко не всегда означает одно и то же.

Человек может сказать: «У меня нет сил, ничего не хочется, я плохо сплю и постоянно тревожусь». За этими словами могут стоять хронический стресс и истощение, депрессивное или тревожное расстройство, действие лекарственных препаратов, соматическое заболевание или сочетание нескольких факторов.

Поэтому одна из особенностей медицинской подготовки — клиническое мышление и дифференциальная диагностика: способность не только увидеть симптомы, но и попытаться понять, чем именно они вызваны и не требуется ли человеку дополнительное обследование или медицинская помощь.

Психолог-психотерапевт приходит в психотерапию другим путём. Его базовое образование — психологическое. Затем он дополнительно обучается психотерапии и конкретным психотерапевтическим методам.

В его профессиональной подготовке значительно больше внимания изначально уделяется психологическим процессам: тому, как формируется личность, как человек переживает эмоции, строит отношения, какие убеждения и способы поведения складываются в течение жизни, как на него влияет детский и травматический опыт.

Но здесь есть важный момент, который часто упускают.

Ни медицинский диплом, ни диплом психолога сами по себе не делают врача или психолога психотерапевтом❗️

Психотерапии нужно отдельно учиться❗️

КПТ, схема-терапия, психодинамическая терапия и другие современные направления требуют дополнительного образования, практики, супервизий и постоянного профессионального развития. Поэтому врач без серьёзной подготовки в психотерапии совершенно не обязательно будет лучшим психотерапевтом, чем хорошо обученный психолог. И наоборот.

Более того, когда начинается сама психотерапия, различия между двумя специалистами иногда становятся практически незаметными. Если врач и психолог обучены одному методу и оба хорошо им владеют, на сессиях они могут использовать очень похожие инструменты и работать с одними и теми же психологическими механизмами.

Тогда кого выбрать?

Если ваше состояние в целом стабильно и вы хотите работать с отношениями, самооценкой, тревогой, эмоциональными трудностями, последствиями прошлого опыта или повторяющимися жизненными сценариями, вполне можно обратиться к квалифицированному психологу-психотерапевту.

Если же состояние заметно изменилось, симптомы выражены сильно, появились серьёзные нарушения сна и аппетита, резкие изменения настроения, самоповреждение, суицидальные мысли, необычные переживания или восприятие происходящего, либо вы просто не понимаете, что с вами происходит, я бы начинал с консультации врача-психотерапевта.

Поэтому, выбирая психотерапевта, я бы смотрел не только на слово перед его фамилией.

Какое у него базовое образование? Где и сколько он обучался психотерапии? В каком подходе работает? Проходит ли супервизии? Есть ли у него опыт именно с вашей проблемой?

В конечном итоге хороший выбор — это не просто выбор между врачом и психологом. Это выбор конкретного специалиста, его образования, опыта, профессиональной позиции и того, насколько безопасно и понятно вам работать именно с этим человеком❗️

Как вы думаете, должен ли психотерапевт обязательно иметь медицинское образование?

📱Психотерапевт Игорь Пригода

Не каждого человека нужно прощать

В психотерапии довольно часто звучит идея, что для того, чтобы окончательно пережить травматичный опыт, нужно обязательно простить человека, который причинил боль. Простить родителей, бывшего партнёра, человека, который предал, унижал, был жесток или годами заставлял чувствовать себя недостаточно хорошим.

Я с этим не совсем согласен. Иногда человек приходит в терапию уже с чувством вины за то, что никак не может простить. Он злится на мать, которая была эмоционально холодной, на отца, который унижал или пугал, на партнёра, который разрушил доверие, и к этой боли постепенно добавляется ещё одна мысль: «Наверное, со мной что-то не так, раз я всё ещё злюсь».

Но злость не всегда означает, что человек застрял в прошлом. Иногда она означает совершенно другое: наконец стало понятно, что происходившее с ним действительно было несправедливым. Особенно часто это бывает у людей, которые в детстве привыкли оправдывать взрослых. Ребёнку психологически очень трудно признать, что человек, от которого он полностью зависит, может поступать с ним плохо, поэтому гораздо безопаснее решить, что проблема в нём самом: «я слишком чувствительный, я плохо себя веду, я недостаточно хороший, если я изменюсь, меня наконец будут любить».

Такая логика может сохраняться десятилетиями, и тогда уже во взрослом возрасте человеку бывает легче сказать: «Мама просто сама пережила тяжёлое детство», чем признать: «Мне было очень больно рядом с ней». Да, у родителей действительно могла быть своя травма. Да, человек, который причиняет боль другим, нередко сам когда-то пережил много боли.

Понимание причин иногда помогает посмотреть на прошлое шире, увидеть контекст и перестать воспринимать всё произошедшее исключительно через призму собственной «неправильности». Но понимание — не то же самое, что оправдание, и тем более оно не создаёт обязанности простить. Можно понимать, почему человек стал таким, каким стал, и одновременно признавать, что то, что он делал, причиняло боль и было недопустимо.

Для меня цель в психотерапии заключается не в том, чтобы привести человека к красивому финалу, где он обязательно всех понял, простил и отпустил. Гораздо важнее перестать отрицать собственный опыт, признать, что со мной действительно так поступали, мне действительно было больно, я имел право злиться, я не обязан был это терпеть и сегодня могу не хотеть отношений с этим человеком.
Причём именно после такого признания злость со временем становится меньше, но происходит это не потому, что человек заставил себя простить, а потому, что ему больше не приходится постоянно доказывать самому себе, что его боль имеет право существовать.

Прощение может случиться, а может и не случиться. И я не считаю ни один из этих вариантов обязательным признаком психологического здоровья. Гораздо важнее, чтобы прошлое перестало определять то, как человек относится к себе сегодня, какие отношения выбирает, что готов терпеть и где способен защищать собственные границы.

Путь вперёд начинается не с прощения, а с честного признания: «то, что со мной произошло, было больно и несправедливо, и я больше не обязан делать вид, что это было нормально»

А как вы относитесь к фразе «нужно простить ради самого себя»? Есть ли, на ваш взгляд, поступки, которые человек имеет право не прощать?

📱Психотерапевт Игорь Пригода

Один важный вопрос

Бывает так, что человек годами показывает другим только ту часть себя, которая кажется ему «безопасной»: спокойную, удобную, сильную, самостоятельную, понимающую. А всё остальное постепенно уходит в тень.

Мы можем прятать злость, потому что когда-то за неё наказывали. Слёзы — потому что слабость высмеивали. Потребность в близости — потому что слишком страшно снова столкнуться с отказом. Желание быть замеченным — потому что стыдно нуждаться во внимании. Иногда человек даже сам перестаёт замечать эти части себя и начинает верить, что их просто нет.

Но близость становится возможной не тогда, когда мы научились идеально соответствовать ожиданиям другого человека. Она начинается там, где постепенно появляется возможность быть разным и всё-таки оставаться в отношениях.

Поэтому сегодняшний вопрос:

Какую часть себя вы чаще всего прячете от других, потому что боитесь, что такой вас не примут?

Напишите в комментариях, просто назвать эту часть себя — уже важный шаг!

📱Психотерапевт Игорь Пригода

КПТСР: когда травма закончилась, а жизнь всё ещё подчиняется ей

Есть люди, которые приходят в терапию не потому, что постоянно вспоминают какое-то одно травматическое событие. Они приходят с другим ощущением: «Со мной что-то не так». Им трудно доверять людям, трудно выдерживать близость, трудно регулировать собственные эмоции. Они могут очень остро реагировать на отвержение, долго приходить в себя после конфликта, чувствовать хронический стыд, вину или собственную «неправильность». И далеко не всегда связывают всё это с тем, что происходило много лет назад.

Так может проявляться комплексное посттравматическое стрессовое расстройство — КПТСР.

В МКБ-11 КПТСР выделено как отдельный диагноз. У человека присутствуют основные симптомы ПТСР: повторное переживание травматического опыта, избегание всего, что напоминает о нём, и стойкое ощущение текущей угрозы. Но к ним добавляется ещё один большой пласт симптомов — нарушения самоорганизации: трудности с регулированием эмоций, устойчивое негативное представление о себе и проблемы в отношениях с другими людьми.

Чаще КПТСР связывают с длительной или повторяющейся травматизацией, особенно если она происходила в отношениях с другими людьми: насилием, пренебрежением, унижением, сексуальной травмой, жизнью рядом с зависимым или агрессивным родителем, ситуациями, из которых ребёнок или взрослый долгое время не мог уйти. Но сама тяжесть или длительность события ещё не определяет диагноз: согласно МКБ-11, КПТСР может развиться после разных видов травматического опыта.

В клинической практике я часто обращаю внимание не только на воспоминания о прошлом, но и на то, как человек живёт сейчас.

Например, он может очень быстро переходить от относительно спокойного состояния к сильной тревоге, гневу или отчаянию и потом долго не способен успокоиться. Или наоборот — эмоционально «отключаться» и почти ничего не чувствовать.

Он может быть убеждён, что недостаточно хорош, что с ним что-то фундаментально не так, что он хуже других или не заслуживает любви. В отношениях при этом нередко возникает парадокс: близость очень нужна, но одновременно она пугает. Человек может ждать предательства, отвержения или нападения даже там, где объективной угрозы уже нет. Именно нарушения регуляции эмоций, негативная Я-концепция и устойчивые трудности в отношениях составляют три дополнительные группы симптомов КПТСР.

И здесь есть важный момент. Многие реакции, которые человек считает своим «характером», когда-то могли быть способами выживания.

Постоянно следить за настроением родителей было полезно, если от этого зависела безопасность. Не доверять людям имело смысл, если близкий человек регулярно причинял боль. Не показывать слабость было необходимо там, где за слабость наказывали. Эмоционально отключаться помогало пережить то, что невозможно было изменить.

Проблема возникает позже: обстоятельства уже изменились, а нервная система продолжает использовать стратегии, которые когда-то действительно защищали человека.

Как лечат КПТСР?

В основе лечения остаётся психотерапия. Наиболее убедительная доказательная база при посттравматических расстройствах сегодня существует у травма-фокусированных методов, включая EMDR, схема-терапию, DBT. Современные данные также показывают, что люди с КПТСР способны получать существенную пользу от методов, первоначально разработанных для лечения ПТСР.

При сложной травме терапия при этом нередко требует более широкого взгляда. Помимо переработки травматических воспоминаний, в работе может быть необходимо заниматься эмоциональной регуляцией, отношением человека к самому себе, границами, доверием, безопасностью и способностью строить близкие отношения.

Существует и поэтапный подход: сначала человек учится лучше регулировать эмоции и чувствовать себя устойчивее, затем начинается непосредственная работа с травматическим опытом. Например, для этого разрабатывались программы вроде STAIR. Но здесь важно не превращать «стабилизацию» в правило, согласно которому человек обязательно должен годами готовиться к работе с травмой. На сегодняшний день исследования не показывают убедительного преимущества обязательного поэтапного лечения перед стандартной травма-фокусированной терапией для всех пациентов с КПТСР. Поэтому лечение должно подбираться индивидуально.

И, пожалуй, одна из самых важных целей терапии заключается не только в том, чтобы человек перестал возвращаться к прошлому.
Постепенно появляется другой опыт: можно злиться и не разрушать отношения. Можно быть уязвимым и не быть униженным. Можно сказать «нет» и не потерять другого человека. Можно совершить ошибку и не почувствовать себя ничтожным. Можно быть рядом с кем-то и не находиться всё время в ожидании боли.

Травматический опыт остаётся частью биографии. Но он перестаёт определять всю дальнейшую жизнь.

Если вы узнали себя в этом описании, это ещё не означает, что у вас КПТСР. Похожие симптомы могут встречаться при депрессии, тревожных расстройствах, ПРЛ, диссоциативных состояниях и других состояниях, поэтому важна полноценная клиническая оценка.

Но если прошлое продолжает определять ваши отношения, эмоциональные реакции и отношение к самому себе спустя много лет после того, как опасность закончилась, с этим действительно можно работать в психотерапии.

📱Психотерапевт Игорь Пригода

❤️‍🔥А что такое любовь?

В комментариях к одному из постов мне задали на первый взгляд простой вопрос: «А что такое любовь?» И я поймал себя на мысли, что чем дольше работаешь с отношениями, тем сложнее ответить на него одной красивой фразой.

Потому что любовью люди называют очень разные вещи. Сильное влечение. Страх потерять. Желание постоянно быть рядом. Ревность. Зависимость. Боль после расставания. Потребность спасти другого человека. Иногда даже отношения, в которых годами плохо, продолжают объяснять словами: «Но я же его люблю».

Сильные чувства действительно могут сопровождать любовь. Но их интенсивность ещё ничего не говорит о качестве отношений.

Можно очень сильно скучать по человеку, который причиняет вам боль. Можно испытывать почти физическую тягу к тому, кто эмоционально недоступен. Можно годами ждать сообщения, пытаться заслужить внимание, ревновать, расставаться и снова возвращаться. Но сильное эмоциональное возбуждение — ещё не обязательно любовь. Порой это тревога, страх отвержения, зависимость или попытка наконец получить от другого то, чего когда-то очень не хватало.

Для меня любовь начинается там, где другой человек перестаёт быть способом закрыть собственную внутреннюю пустоту и становится отдельным человеком.

Не идеальным. Не обязанным угадывать наши желания. Не существующим для того, чтобы постоянно подтверждать нашу ценность.

Любить — это постепенно узнавать другого человека. Видеть его сильные и слабые стороны. Уметь быть рядом, не уничтожая его границы и не отказываясь от собственных. Говорить о том, что больно. Слышать «нет». Переживать разочарование, не превращая партнёра мгновенно из самого прекрасного человека в самого ужасного.

В зрелой любви есть близость, но есть и свобода. Есть привязанность, но нет необходимости полностью владеть другим человеком. Есть потребность друг в друге, но каждый при этом остаётся отдельной личностью.

И ещё одна вещь, которую мне кажется важным сказать: любовь не всегда ощущается как постоянная эмоциональная буря.

Особенно если человек привык к отношениям, где близость постоянно чередовалась с отвержением. Тогда спокойный партнёр может сначала казаться «слишком простым». Отсутствие драматических примирений — отсутствием страсти. Предсказуемость — скукой.

Но любовь может выглядеть гораздо тише.

Когда вы можете сказать человеку, что вам страшно, и не боитесь, что завтра это будет использовано против вас. Когда после конфликта отношения не оказываются каждый раз под угрозой. Когда вам не приходится постоянно угадывать, любят вас сегодня или уже нет. Когда рядом можно быть сильным, слабым, уставшим, растерянным — и при этом не переставать быть ценным.

Наверное, я бы сформулировал так:

любовь — это не только чувство к человеку. Это способ быть с ним.

И именно поэтому вопрос в отношениях, возможно, стоит задавать не только:
«Насколько сильно я его люблю?»

Но и другой:

«Что происходит со мной рядом с этим человеком?»

Я становлюсь свободнее или всё время живу в страхе? Мне можно оставаться собой или приходится постоянно заслуживать любовь? Мои границы здесь существуют? Меня здесь видят — или я всё время пытаюсь убедить другого наконец меня увидеть?

Ответы на эти вопросы порой рассказывают об отношениях гораздо больше, чем сила чувств ❤️

Напишите в комментариях, что для вас значит – любить?

📱Психотерапевт Игорь Пригода