Дни прошли, про профилактику обещал рассказать. Выполняю.

Долгое время моя работа, как остеопата была хоть и глубокой, но всё же, как правило, ко мне обращались в случае острых болей (спина, голова, нога, рука — нужное подчеркнуть). Да и сейчас это частый запрос.

И в моей голове всё никак не проводилась параллель с многолетними тренировками спортсменов ради одной Олимпиады. Про реабилитацию я знаю, что надо долго и осторожно восстанавливаться после травмы или операции, чтобы вернуть себе максимум функций. А на обычную остеопатическую жизнь у меня это не транслировалось.

Отправной точкой стали два последовательных события.

1️⃣Сначала я прочитал опыт французских коллег по работе с детьми с синдромом Дауна. Там описано, что за 2–3 года регулярной работы форма черепа у такого ребёнка приобретает нормальную форму.

Следовательно, это улучшает какие-то аспекты жизни этого ребёнка: меньше ЛОР-заболеваний, лучше артикуляция речи и так далее.

«Логично» — подумал я.

2️⃣Через 3–5 месяцев после этого события пришла на приём пациентка и с собой привела сына лет 13–15. Выхожу в холл, здороваюсь, они тоже здороваются.

Но мальчик немного странно говорит «Здравствуйте».
- Я тут же к маме с вопросом: «Из-за чего дикция нарушена?»
- Она в ответ: «Синдром Дауна».

Я удивлённо смотрю на мальчика и понимаю, что вообще не видно характерных черт по лицу.

- Опять поворачиваюсь к маме с вопросом: «Но как?!»

«Два года у остеопата после родов» — ответила она.

И вот после этого у меня окончательно сложилось — и на уровне логики, и на уровне чувств — что профилактика и регулярная работа с собой, телом, мозгом и так далее значительно эффективнее «разовой починки поломок».

Теперь я работаю в острой фазе 2–3 сеанса с интервалом 1–2 недели.
Если острого ничего нет, но мы видим, что есть какая-то хроника, то я всегда предлагаю вариант длительной неспешной работы с сеансом раз в месяц — с тем чтобы дойти до самых глубоких слоёв дисфункций.

Острое — монолог. Хроника — повод к диалогу.

А на диалог нужно время.