😃😃😃😃😃😀😀😀😀😀😀

1️⃣

— Она… поцеловала меня в щёку перед отъездом. На платформе. Просто так. Ну, не совсем просто так. Наверное. Я не знаю. Может, она просто хотела попрощаться. Или ей стало меня жалко. Или…

— Скорпиус.

— Что?

— Всё хорошо.

Скорпиус выдохнул и закрыл лицо ладонью.

— Она мне очень нравится, — признался шёпотом. — И мама бы знала, что сказать. Она всегда знала.

Драко отвёл взгляд к надгробию.

Его лицо оставалось спокойным, но в этой спокойности было что-то хрупкое. Как тонкий лёд на воде.

— Да... Знала.

Скорпиус сжал пальцы на коленях.

— Я скучаю по ней.

Драко медленно кивнул.

— Я знаю.

— Нет, пап, я… — Скорпиус резко вдохнул, будто слова вдруг начали рваться наружу сами. — Я скучаю так, что иногда не понимаю, как это вообще возможно. Прошло два года, а я всё ещё иногда думаю: вот сейчас зайду в гостиную, а она там. У окна. С книгой. Или в саду. Или скажет мне не сутулиться.

Драко молчал.

Скорпиус посмотрел на надгробие, и глаза у него заблестели.

— Все говорят, что становится легче. Что время лечит. Но оно не лечит. Оно просто… делает так, что остальные перестают спрашивать. А внутри всё равно пусто.

Драко опустил взгляд на свои руки.

Тонкие пальцы, когда-то привыкшие держать палочку, пергаменты, бокалы из хрусталя, теперь были сцеплены так крепко, что побелели костяшки.

— Ты прав.

Скорпиус повернул к нему лицо.

— Что?

— Время не лечит, — повторил Драко. — Не так, как об этом говорят люди, которым нужно сказать что-нибудь приличное на похоронах. Оно не возвращает голос. Не возвращает шаги в коридоре. Не возвращает её нежные руки.

Голос Драко чуть дрогнул.

Он сделал паузу.

— Время просто учит жить рядом с отсутствием.

Скорпиус смотрел на него, не мигая.

Отец редко говорил об этом. Не потому что был холодным. Скорпиус знал: отец не был таким с ним никогда. Но боль Драко носил тихо, аккуратно, почти аристократично — как старую рану под идеально застёгнутой рубашкой.

— Ты тоже всё ещё… — Скорпиус запнулся. — Каждый день?

Драко посмотрел на имя Астории.

— Каждый.

Одно слово.

Но в нём было больше правды, чем в длинной речи.

Скорпиус сглотнул.

— Ты никогда не говорил об этом.

— Потому что ты мой сын, — ответил Драко. — Не мой исповедник.

— Но я могу слушать.

Драко повернулся к нему.

В его серых глазах было столько усталой нежности, что Скорпиусу на секунду стало ещё больнее.

— Я знаю.

Он протянул руку и осторожно коснулся плеча сына.

— Но мне не хотелось, чтобы ты думал, будто должен держать ещё и моё горе. Твоего собственного достаточно.

Скорпиус резко покачал головой.

— Я не хочу, чтобы ты был один с этим.

Драко долго смотрел на него.

Потом его лицо смягчилось.

— Мой мальчик.

Эти слова окончательно сломали что-то внутри Скорпиуса.

Он отвернулся, быстро моргнул, но слёзы всё равно покатились по щекам. Сначала одна. Потом другая. Он сердито вытер лицо рукавом, будто злился на себя за это.

— Я был таким маленьким. Мне было всего тринадцать. Я помню её, но иногда мне кажется, что начинаю забывать мамин голос.

Драко сжал его плечо крепче.

— Не забудешь.

— А если забуду?

— Тогда я напомню.

Скорпиус посмотрел на него сквозь слёзы.

Драко говорил спокойно, но глаза у него тоже блестели.

— Я помню всё о ней. Абсолютно всё. Как она держала тебя на руках и сказала, что ты похож на меня, но, к счастью, будешь добрее. Как улыбалась, когда ты делал первые шаги. Как пела тебе, когда думала, что я не слышу.

Скорпиус зажал рот рукой.

Драко вдохнул медленно, тяжело.

— Я бы отдал всё на свете, Скорпиус, — почти беззвучно. — Всё, что у меня есть. Имя. Дом. Деньги. Палочку. Собственную жизнь. Всё. Лишь бы увидеть её улыбку снова. Хотя бы на минуту.

Скорпиус не выдержал.

Он наклонился вперёд и уткнулся лбом в плечо отца — уже не маленький ребёнок, почти взрослый, пятнадцатилетний, долговязый, слишком высокий для того, чтобы прятаться в отцовских объятиях, но всё равно отчаянно нуждающийся в них.

Драко сразу обнял его.

Крепко.

Без неловкости. Без паузы.

#сднемзащитыфандомныхдетей #зарисовка_токсика #драстория #nextgen #скороза

Знакомлю вас с новой работой.
И мне очень интересно ваше мнение👀
🤩🤩🤩🤩🤩🤩
🤩🤩🤩🤩🔤
🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩
💭🤩
Каждую ночь Гермиона просыпалась от кошмаров. Каскад ужасных событий, тянувшийся с самой войны, не отпускал её, пробираясь даже в работу и редкие минуты отдыха с друзьями. Ничего не помогало.

Ей было всего двадцать два. Самый молодой руководитель отдела магических международных отношений, золотая девочка, ведьма поколения. Но всё это ничего для неё не значило. Фреда не стало. Нимфадора, Люпин, Снейп, множество других хороших волшебников мертвы.

Рона она избегала. Не потому, что он стал ей неприятен, а потому что, глядя на него, она видела лишь боль утраты и отчаянное желание залечить эту пустоту за его счёт. Использовать его как живое лекарство она не хотела. Поэтому в Нору она последние месяцы не заглядывала. Гарри пытался быть для них двоих буфером: передавал приветы от Рона, приглашения от Джинни, но правда заключалась в том, что ей этого не хотелось. Совсем. Всё, чего она действительно хотела, чтобы эта боль закончилась. Чтобы дыра в груди, которую она чувствовала физически, наконец затянулась.

Все вокруг делали вид, что приняли реальность и живут дальше. Но Гермиона не могла. Она бы очень хотела разобраться в себе. Обнять маму, уткнуться носом в ворот её свитера и вдохнуть самый вкусный на свете аромат её духов и яблочного шампуня. Но всё, что ей осталось, — купить этот шампунь себе и по вечерам вдыхать его запах, сидя на холодном кафельном полу своей ванной.

По утрам она слушала маггловский проигрыватель с пластинками отца и думала, какой совет он бы дал ей сейчас. Возвращать родителям память оказалось зверской жестокостью по отношению к ним и их здоровью. Кивнув целителю из Австралии, она просто развернулась и ушла. Не сказав ни слова, не посмотрев на них напоследок. Она не хотела запоминать их такими. Чужими, счастливыми без неё. Чтобы сердце не разрывалось каждый раз, стоило закрыть глаза.

И вот сейчас Гермиона Джин Грейнджер лежала на полу в своей гостиной, даже не пытаясь уснуть. Она аккуратно зачаровывала свечи под потолком, заставляя их медленно кружить над собой, а иногда наклоняла их так, чтобы горячий воск капал на руку со шрамом. Чувствовать жгучую боль от воска было почти приятно. По крайней мере, она перебивала фантомные боли от палочки Беллатрисы, которые возвращались.

Мысли цеплялись одна за другую. Она вспоминала время, когда самой большой проблемой были экзамены, и думала о том, что, возможно, это было ее лучшее время. Эта мысль приходила к ней всё чаще в последнее время. Воск оставлял на коже красные следы, но Гермиона почти не замечала их, пока Живоглот не ткнулся влажным носом в её шею. Только тогда она опустила свечи на пол и обхватила кота обеими руками, прижимая к себе.

— Ты голоден, верно? — прошептала она в его пушистую шерсть. — Пойдём, дружок. Ты не заслужил такую хозяйку, как я.

На кухне она насыпала корм в миску и замерла, упёршись обеими руками в столешницу. А в следующую секунду одним резким движением скинула всё на пол. Бедный кот вздрогнул, но лишь смотрел на хозяйку, не убегая. Гермиона сползла на холодный пол, зарываясь пальцами в волосы, и заплакала. Горько, беззвучно, как умеют плакать только те, кто привык делать это в одиночестве. Спустя какое-то время она прошептала «Репаро», возвращая вещам прежний вид, и аккуратно поставила всё на место.

Сложно объяснить, что чувствуешь, когда принятие неизбежности становится просто привычкой. Но, может, она и не хотела ничего объяснять? Кутаясь в старый, растянутый кардиган, Гермиона медленно двигалась по своей уютной квартире, занимавшей весь второй этаж небольшого дуплекса. И думала о том, что пора признать: она больше не хочет приспосабливаться. Не хочет делать вид, что всё в порядке. Она хочет просто вздохнуть. Вздохнуть без чувства вины за свою боль, за воспоминания, за желание кричать так громко, пока воздух в лёгких не закончится. А иногда наоборот, забиться в самый тёмный угол и плакать так горько, чтобы никто в целом мире её не видел.
#спасаятебя_спасаюсь
#Гера_пишет

🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩 🤩🤩🤩🤩🤩🤩 🤩🤩 🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩


🤩НОВАЯ ГЛАВА УЖЕ НА ФБ 🤩

— Да, нам остаётся только ждать. — Мистер Бонам осмотрел остальных. — Есть кое-что ещё. Отойдём, мистер Малфой?

Драко напрягся. Взгляд Блейза спрашивал: «Ты уверен?». Он едва заметно кивнул и отошёл на пару метров вместе с целителем.

— Кто-то смог попасть в палату Гермионы ночью… — его взгляд нервно бегал.

— Её хотели убить? — кулаки Драко сжались. Он с трудом поборол желание наорать на Бонама. «Какого хера в Мунго так плохо с охраной?»

— Нет, на неё пытались наложить Обливиэйт…

#родитьсямагломнеприговор

🤩 🤩🤩🤩🤩 🤩

Новые главы на сайтах! Пожалуйста, уделите работе минутку, прожмите лайк 🤩

🤩🤩🤩🤩🤩 🤩🤩: читаем на 🤩

— Ты же вроде умнейшая ведьма поколения и всё такое. Не можешь же ты быть такой непроходимой идиоткой. Твоя дочь — наследница рода, признанная самой магией Мэнора. Это не вопрос твоего желания.

— Она — Грейнджер.

— Нет, ты точно идиотка, — Астория заливается коротким, сухим смехом, глядя Гермионе прямо в зрачки. — Она — Малфой. Хватит лишь одного взгляда на её лицо и манеры, чтобы это понять. И Драко это понял в ту же секунду, как увидел её...

🤩🤩🤩🤩🤩 🤩🤩: читаем на 🤩

Малфой поворачивается к ней. Он делает шаг, сокращая расстояние до одного шага, и в этой внезапной близости отчётливо чувствуется, как ломаются их привычные барьеры. Драко смотрит на неё сверху вниз, и в его серых глазах читается странная, непривычная смесь нерешительности и затаённого ожидания. От его высокой фигуры исходит едва изученный за те недели жизни в Лондоне, знакомый ароматом дорогого парфюма.

Гермиона сглатывает подступивший к горлу ком. Воздух между ними словно теплеет, становится густым, почти осязаемым. Это странное, острое ощущение чужого присутствия так близко пугает её, что сердце пропускает удар. Ей одновременно хочется отступить назад, вернуть безопасную дистанцию, и в то же время её пальцы предательски подрагивают от странного, инстинктивного напряжения.

Буду благодарная вашей поддержке, подписке, лайкам и комментариям на всех площадках 🤩

🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩

#mikaray_фанфики

🇿🇦🇿🇦🇿🇦🇿🇦🇿🇦🇿🇦🇿🇦🇿🇦

Муссонные дожди в Ханое всегда начинались внезапно, обрушивая на город плотную стену теплой воды. Гермиона сидела за бамбуковым столиком в самом углу «Hanoï Café» — крошечного заведения, спрятанного в лабиринте узких улочек Старого квартала. Здесь пахло жареным кофе, корицей и мокрым асфальтом.

Она сбежала сюда из Лондона три месяца назад. Сбежала от министерских отчетов, от фотовспышек «Ежедневного пророка» и, самое главное, от невыносимого, удушающего чувства вины за то, что так и не смогла стать счастливой правильным, предсказуемым образом.

Гермиона сделала глоток ледяного кофе со сгущенным молоком. Напротив нее, прямо на деревянном полу у открытого дверного проема, сидели двое местных детей — маленькие брат и сестра. Они громко смеялись, макая пальцы в пролитую на порог дождевую воду и выводя узоры на темных досках.

Мальчик быстро повел ладонью, очерчивая резкую, острую линию. Под его пальцами из влажного блеска вдруг проступили до боли знакомые черты: высокий лоб, упрямый разлет бровей, идеальная, почти хищная линия скул.

Гермиона замерла, и сердце болезненно екнуло. Ветер рисует твое лицо. Дети рисуют миражи.

— Не думал, что встречу тебя в месте, где буквально заканчиваются все нормальные дороги, Грейнджер.

Голос раздался из полумрака у входа — тихий, слегка хриплый, с той самой ленивой, порочной растяжкой, которую она не слышала больше года.

Гермиона резко обернулась. У входа стоял Драко Малфой. На нем была простая льняная рубашка с подвернутыми рукавами, полностью промокшая от дождя и облепившая плечи. Платиновые волосы потемнели от влаги и прядями падали на лоб. Без своей привычной мантии-брони и высокомерия он выглядел странно настоящим.

— Малфой? — ее голос сорвался, утонув в шуме падающей с крыши воды. — Что ты… как ты здесь оказался?

Драко не ответил. Он медленно подошел к ее столику, шурша подошвами туфель по бамбуковому настилу. Дети у порога притихли, разглядывая высокого бледного иностранца. Малфой бросил мимолетный взгляд на их мокрый рисунок на полу, который уже начинал высыхать и исчезать, и горько усмехнулся.

Он сел на стул напротив нее, не спрашивая разрешения. Между ними было всего полметра, и Гермиона физически ощутила исходящий от него запах магии, озона и горького портового табака.

— Я искал тебя, — просто сказал он, глядя ей прямо в глаза. В его серых глазах, обычно холодных, как лед, сейчас штормило. Там была усталость, граничащая с отчаянием.

— Зачем? — Намного тише, чем хотелось бы, спросила она, судорожно сжимая в руках теплую чашку. — Все ведь было решено. Там, в Лондоне. Мы же сожгли все мосты, Драко.

— Оказалось, не все, — он подался вперед, и его пальцы дрогнули, остановившись в сантиметре от ее руки на столе. Он не посмел коснуться ее без согласия. — Ты уехала, и министерский мир вздохнул с облегчением. Героиня спасена от порочной связи с бывшим Пожирателем. А я чуть не сдох, Грейнджер. В своей огромной, пустой усадьбе. Мне снился этот чертов город. Снился этот дождь, хотя я никогда здесь не был. Я видел во снах, как ты сидишь здесь. Одна.

Гермиона смотрела на его руки — бледные, с тонкими шрамами на запястьях. Внутри нее поднималась буря, готовая соперничать с азиатским муссоном. Ей хотелось закричать на него, прогнать, заставить уйти обратно в его идеальный, разрушенный мир. Но вместо этого она почувствовала, как к горлу подступает ком.

— Это безумие, — прошептала она, и одинокая слеза скатилась по ее щеке. — Мы — ходячая катастрофа. Мы разрушим друг друга.

— Мы уже разрушены, — возразил Драко. Его голос упал до шепота, но в нем была пугающая сила. Он наконец преодолел разделявшее их расстояние и накрыл ее ладонь своей. Его пальцы были прохладными и влажными от дождя. — Но здесь, на краю земли, в каком-то богом забытом кафе, где нас никто не знает… Может, мы сможем построить что-то заново? Из этих обломков?

Продолжение в комментариях
⤵️ ⤵️ ⤵️ ⤵️ ⤵️

#fp_зарисовка

🏐🏐🏐❤️🥎🎾🎾💋🥎

🥎🥎❤️🥎🎾💋🏐
🎾🏐🏐🏐🔫

🦧🐊🐬🐡🐓🤑🦒

Момент из главы 30:

За столиком сидела Куинни. Но всё её привычное очарование испарилось. Рядом с ней восседал мужчина, чья фигура излучала ужасающее превосходство. Гермиона лихорадочно осмотрела зал в поисках того, ради кого приехала, но Драко здесь не было. Этот анализ занял долю секунды, но в тот же миг мужчина, смутно показавшийся Гермионе знакомым, поднял на неё взгляд, который, казалось, заживо прожёг в ней сквозную дыру, из которой пахнуло беспросветным отчаянием.
Гермиона содрогнулась от ужаса.
Глаза спутника Куинни были пугающе разными: один — чёрный как ночь, а другой — тускло-белый, напоминающий безжизненный лунный диск из её кошмаров. Волосы у него были серебристые, небрежно уложенные, а костюм и шёлковый жилет безупречно сидели на его статной фигуре. Куинни в своём роскошном золотистом платье рядом с ним выглядела блёклой тенью.
Мертвенный холод, исходивший от этого человека, заставил Гермиону на полушаге запнуться, но чья-то ладонь вовремя легла ей на поясницу, удерживая от падения. Блейз.
Грейнджер всматривалась в лицо мужчины, и воспоминания накрыли её с головой. Это был он. Именно его она видела на Майорке, во время их свадебного путешествия с Драко. Этот человек тогда прикидывался туристом, но уже тогда выделялся на фоне пёстрой толпы и уже тогда поднял в ней целую волну необъяснимого напряжения. Тогда он едва заметно кивнул ей. Не хватало только его странного молодого спутника — того самого чокнутого любителя натуральной чёрной кожи в сорокаградусную жару.
Наверное, всё это какая-то ошибка.
Её ступор немного улёгся, когда она услышала за спиной спокойное дыхание Ястреба. Не разрывая зрительного контакта с незнакомцем, она твёрдым шагом дошла до столика.
Мужчина — высокий, ужасно привлекательный — неторопливо поднялся, плавным движением обошёл стол и приблизился к ней вплотную. Не разрывая зрительного контакта с его разномастными глазами, он протянул руку ладонью вверх, безмолвно приглашая. Гермиона, повинуясь Кодексу и уважению, что тот привил, вложила свои пальцы в его ладонь, и мужчина едва коснулся губами её тыльной стороны.
— Здравствуйте, миссис Малфой, — медленно, с абсолютной уверенностью хозяина положения произнёс он. Его низкий голос обволакивал. — Вы прекрасно, поистине чудесно выглядите в этом платье.
— Где Драко? — с ходу срезала Гермиона, вливая в свой голос все остатки уверенности. — Я приехала сюда исключительно ради того, чтобы забрать его.
— С чего вы вообще взяли, что он должен быть здесь? — светлые брови мужчины искренне взлетели вверх, а тонкие губы изогнулись в снисходительной улыбке.
В следующее мгновение он разразился лающим смешком, от звука которого у Гермионы буквально застыла кровь в жилах.
— Может быть, я неправильно выразился. Да, он скучает, но это не значит, что он будет здесь.
— Вы солгали мне, — прошипела Гермиона, с силой отдёргивая свою руку.
Ей хотелось, чтобы под её ненавидящим взглядом это самодовольное лицо прямо сейчас стекло на пол. Она снова быстро оглядела заведение, пытаясь вычленить из толпы фигуру главного предателя. Не найдя его, она вздёрнула подбородок:
— Где Брайан?
— Его здесь тоже нет, — мужчина улыбнулся ещё шире и расправил плечи. — Но мы здесь не за этим. Позвольте представиться официально, я желал этого с того дня там, в Испании, и раз уж никто не удосужился просветить вас. Геллерт Грин-де-Вальд.

🐍 ficbook

#бешеныйпес

😃😃😃😃😃😀😀😀😀😀😀

3️⃣

Одной рукой он прижал сына к себе, другой легонько провёл по его волосам — так, как когда-то делала Астория.

— Я так скучаю, — выдохнул Скорпиус ему в плечо.

— Я знаю.

— Иногда мне кажется, что часть меня умерло вместе с ней.

Драко закрыл глаза.

— Часть нас обоих умерло вместе с ней.

Скорпиус всхлипнул.

Драко прижал его крепче.

— Но не всё, — добавил. — Слышишь меня? Не всё.

Скорпиус не ответил.

— Она оставила мне тебя, — голос Драко стал твёрже, хотя в нём всё ещё дрожала боль. — И пока ты здесь, пока смеёшься, споришь, влипаешь в неприятности с Поттером и краснеешь из-за Розы, Астория не исчезла. Она в тебе. В твоей доброте. В том, как ты переживаешь за других. В том, как ты всё ещё приходишь сюда, потому что любишь её так сильно, что не знаешь, куда деть эту любовь.

Скорпиус медленно выдохнул.

— А если этой любви слишком много?

— Тогда не пытайся её спрятать. Говори с ней. Рассказывай ей о Хогвартсе. О шалостях. О том, что болит. О том, что смешит. Неважно, отвечают ли нам те, кого мы потеряли. Иногда любовь сама становится ответом.

Скорпиус чуть отстранился и посмотрел на отца.

— Ты говоришь с ней?

Драко на мгновение опустил глаза.

Потом кивнул.

— Да.

— О чём?

— О тебе.

Скорпиус замер.

Драко осторожно потрепал его макушку.

— Всегда о тебе. Каким ты стал. Как я боюсь ошибиться. Как горжусь тобой. Что ты гораздо лучше меня.

— Пап…

— Это правда.

— Нет.

— Скорпиус.

— Ты хороший отец.

Драко застыл.

Словно сын сказал нечто такое, к чему он не был готов, хотя всю жизнь отчаянно хотел это услышать.

Скорпиус вытер лицо ладонью и посмотрел на него серьёзно.

— Ты правда хороший отец. Самый лучший. Я знаю, что ты стараешься. Я знаю, что тебе тоже больно. И я знаю, что ты всегда рядом.

Драко молчал несколько секунд.

Потом его лицо дрогнуло, и он притянул сына к себе снова — крепче, отчаянно.

— Ты всё, что у меня есть. Всё, что имеет значение.

— Я знаю, — прошептал Скорпиус. — И я люблю тебя.

Драко закрыл глаза.

— Я тоже люблю тебя. Больше собственной жизни.

Они сидели так долго.

Отец и сын.

Рядом с женщиной, которая когда-то была светом их дома и осталась им даже после смерти.

Солнце опускалось ниже. Тени от кипарисов растягивались по траве. Павлины больше не кричали; сад погрузился в бережную тишину.

Наконец Скорпиус чуть отстранился и посмотрел на надгробие.

— Мама, — сказал он хрипло, но уже вслух. — Роза Грейнджер-Уизли поцеловала меня в щёку.

Драко рядом очень медленно повернул голову.

— Грейнджер-Уизли?

Скорпиус покраснел до ушей.

— Папа.

— Нет, я просто уточняю. Рыжая девчонка с кудрями?

— Папа.

— Гриффиндорка?

— Папа!

Драко посмотрел на него — и вдруг в его глазах мелькнуло что-то живое. Тонкая, почти забытая улыбка.

— Твоя мать была бы в восторге.

Скорпиус замер.

— Правда?

— Абсолютно. Она сказала бы, что у тебя хороший вкус. А потом посмотрела бы на меня так, будто ждёт, когда я перестану делать трагическое лицо.

Скорпиус рассмеялся.

Сквозь слёзы, неровно, тихо.

И Драко тоже улыбнулся.

Скорпиус снова посмотрел на имя матери.

На этот раз буквы казались не такими холодными.

— Я расскажу тебе всё, — пообещал тихо. — Хорошо? Просто… мне нужно немного времени.

Ветер тронул розы у надгробия, пошевелил листья.

Драко положил руку сыну на плечо.

— У нас есть время. И я буду рядом.

Скорпиус кивнул.

Ему показалось, что тишина рядом с могилой матери не такая пустая.

Всё ещё больно.

Но в этой боли теперь было место не только утрате.

Было место памяти.

Любви.

И руке отца на его плече — тёплой, надёжной, живой.

#сднемзащитыфандомныхдетей #зарисовка_токсика #драстория #nextgen #скороза

Гермиона не чувствовала ничего, и ей это нравилось. Давно закончилось то время, когда она задавалась вопросами, какой была бы её жизнь, останься она человеком. Будь она просто ведьмой.

Нет, эти терзания остались в тех далеких месяцах трансформации, пока её сердце ещё не стало ледяным, как океан. Сейчас она чувствовала только ласки волн и бодрящие порывы ветра, упивалась зовом океана, и не думала ни о чем, что было важно раньше.

…пока она не увидела Его.

Огонь желания разлился по её холодным венам — опасный, не человеческий, собственнический.

Если Малфой оказался здесь, потому что надеялся увидеть её, он совершил ошибку. Потому что она не та Гермиона Грейнджер, которую он сможет вернуть в его мир.

Она Сирена, которая заберет его в свой.

Скоро эта идея станет полноценным мини-фф, а пока давайте посмотрим видео 😏

Это мой первое масштабное ии-видео, буду безумно благодарна за поддержку и репосты🥹

#AI_video@oneginawrites

ㅤ 🤩🤩🤩🤩 🤩 🤩🤩🤩🤩

Драко обдумал, как Грейнджер держала палочку его тетки. «Приручила?» Нет, вырвала победу у самой смерти и теперь носила ее в кармане как трофей. Мучения сотен как свидетельство ее собственной моральной поломки. Грейнджер и правда изменилась. Никакой наивной веры в правила — лишь голая целесообразность.

Но больше поражало другое. Весь вечер она убеждала его в своей беспринципности, пугала темнотой, но когда он коротко велел ей остаться… она подчинилась. Без единой лекции о личном пространстве. Драко не ожидал от нее этой внезапной готовности следовать. И это ломало сильнее, чем байки о тюрьме.

«Искупление для самого себя» — так она сказала. Невыносимо, что она видела его таким, но это принесло какое-то… болезненное облегчение. Самая постыдная его тайна наконец перестала быть ношей только в его душе.

Драко закрыл глаза. Завтра она будет завтракать в его доме. Абсурд. Но, засыпая, он почувствовал себя увереннее. Теперь она была здесь. В поле его зрения. И, как выяснилось, в пределах досягаемости его голоса.

Читать «Тайна хрустальной шкатулки» на Фикбук 💎

#тайна_хрустальной_шкатулки
#нейроарт@kamennayaliliya

🤩🤩🤩🤩🤩 🤩🤩🤩

Предательский судорожный выдох выдаёт Гермиону с головой. Этот тихий срывается с губ раньше, чем она успевает его подавить, и Драко реагирует мгновенно.

Он углубляет поцелуй.

Его язык врывается в её рот, и она отвечает, потому что тело уже не слушается мозг. Её пальцы скользят по его плечам, вцепляются в ткань рубашки, сминая до тихого треска. А его ладони — горячие, сильные — скользят по хрупким плечам, оглаживают ключицы и смыкаются на талии.

Он вжимает её в своё тело, и Гермиона ощущает каждый твёрдый мускул под тканью его рубашки. Она льнёт к нему, теряя остатки самообладания, и начинает отвечать на поцелуй яростнее. Кусая его нижнюю губу, втягивая её, требуя большего.

Они движутся.

Медленно, почти неосознанно, словно в танце, где ведёт только он. Драко оттесняет её к спальне, делая короткие, но уверенные шаги. Гермиона поддаётся. Не сопротивляется, не ищет спасения. Она идёт с ним, целуя, кусая, вдыхая его запах, теряясь в ощущениях.

Она даже не замечает, как стена вырастает за спиной, пока не упирается лопатками. Гермиона удивлённо распахивает глаза. Они разрывают поцелуй одновременно, будто на обоих не хватает воздуха.

Тяжело дышат, глядя друг на друга.

Драко скользит взглядом по её лицу, по растрёпанным волосам, задерживается на губах. Влажных, открытых, зацелованных

Гермиона облизывает их кончиком языка. Медленно, неосознанно. А может быть, и нет. Просто потому, что в горле пересохло. Но видит, как взгляд Драко вспыхивает, и в следующую секунду его ладонь, лежащая на её талии, начинает движение.

Вниз.

По изгибу бедра.

Рука скользит под подол, пальцы ложатся на задницу, сминая упругую плоть. Гермиона приоткрывает рот, но не произносит ни звука. Она смотрит на него широко распахнутыми глазами, чувствуя, как его пальцы задерживаются так на мгновение, а затем движутся вниз.

Драко подхватывает её ногу, приподнимает и закидывает себе на бедро.

Гермиона невольно прижимается сильнее, впиваясь пальцами в широкие плечи. Поза открытая, неудобная, неприличная. Платье задирается выше, обнажая тонкую полоску кружевных трусиков.

Малфой вжимается в неё бёдрами. Даёт ощутить собственное желание.

Гермиона ощущает его твёрдый член сквозь слои ткани и еле сдерживает стон. Он прижимается к её промежности, и от этого давления дыхание перехватывает.

— Чувствуешь, Грейнджер? — шепчет он ей прямо в губы, и его низкий, хриплый голос заставляет её внутренние мышцы судорожно сжаться.

Она кивает. Слова застревают в горле, потому что единственное, на что она сейчас способна — это дышать. И то с трудом.

Его ладонь на её бедре сжимается, пальцы впиваются в кожу, оставляя следы.

— Что ты со мной делаешь, — выдыхает он, и это звучит не как вопрос. Как утверждение.

Гермиона закрывает глаза, упирается затылком в стену. Её пальцы скользят по его плечам, сжимаются на затылке, притягивая ближе.

— Драко, — выдыхает она, и в этом одном слове — всё.

Просьба. Требование. Капитуляция.

Он понимает. Наклоняется, впиваясь губами в её шею, целует, покусывает, проводит языком по бьющейся жилке. Его бёдра двигаются — медленно, ритмично, вжимаясь в неё раз за разом.

Ткань платья трещит под его пальцами. Ладонь скользит с бедра на ягодицу, сжимает её, притягивая ближе. Каждое его движение — властное, собственническое — заставляет Гермиону стонать.

Она чувствует, как плавятся остатки контроля. Как реальность сужается до этой стены, этого мужчины, этой пульсации между ног.

— В спальню, — выдыхает она, и её голос чужой. Низкий, хриплый, полный такого откровенного желания, что Гермиона сама себя не узнаёт.

Драко усмехается ей в шею. Коротко, торжествующе.

— Только попроси, Грейнджер.

Она впивается ногтями в его плечи.

— Пожалуйста.

#mikaray_выбор

🇿🇦🇿🇦🇿🇦🇿🇦🇿🇦🇿🇦🇿🇦🇿🇦

Муссонные дожди в Ханое всегда начинались внезапно, обрушивая на город плотную стену теплой воды. Гермиона сидела за бамбуковым столиком в самом углу «Hanoï Café» — крошечного заведения, спрятанного в лабиринте узких улочек Старого квартала. Здесь пахло жареным кофе, корицей и мокрым асфальтом.

Она сбежала сюда из Лондона три месяца назад. Сбежала от министерских отчетов, от фотовспышек «Ежедневного пророка» и, самое главное, от невыносимого, удушающего чувства вины за то, что так и не смогла стать счастливой правильным, предсказуемым образом.

Гермиона сделала глоток ледяного кофе со сгущенным молоком. Напротив нее, прямо на деревянном полу у открытого дверного проема, сидели двое местных детей — маленькие брат и сестра. Они громко смеялись, макая пальцы в пролитую на порог дождевую воду и выводя узоры на темных досках.

Мальчик быстро повел ладонью, очерчивая резкую, острую линию. Под его пальцами из влажного блеска вдруг проступили до боли знакомые черты: высокий лоб, упрямый разлет бровей, идеальная, почти хищная линия скул.

Гермиона замерла, и сердце болезненно екнуло. Ветер рисует твое лицо. Дети рисуют миражи.

— Не думал, что встречу тебя в месте, где буквально заканчиваются все нормальные дороги, Грейнджер.

Голос раздался из полумрака у входа — тихий, слегка хриплый, с той самой ленивой, порочной растяжкой, которую она не слышала больше года.

Гермиона резко обернулась. У входа стоял Драко Малфой. На нем была простая льняная рубашка с подвернутыми рукавами, полностью промокшая от дождя и облепившая плечи. Платиновые волосы потемнели от влаги и прядями падали на лоб. Без своей привычной мантии-брони и высокомерия он выглядел странно настоящим.

— Малфой? — ее голос сорвался, утонув в шуме падающей с крыши воды. — Что ты… как ты здесь оказался?

Драко не ответил. Он медленно подошел к ее столику, шурша подошвами туфель по бамбуковому настилу. Дети у порога притихли, разглядывая высокого бледного иностранца. Малфой бросил мимолетный взгляд на их мокрый рисунок на полу, который уже начинал высыхать и исчезать, и горько усмехнулся.

Он сел на стул напротив нее, не спрашивая разрешения. Между ними было всего полметра, и Гермиона физически ощутила исходящий от него запах магии, озона и горького портового табака.

— Я искал тебя, — просто сказал он, глядя ей прямо в глаза. В его серых глазах, обычно холодных, как лед, сейчас штормило. Там была усталость, граничащая с отчаянием.

— Зачем? — Намного тише, чем хотелось бы, спросила она, судорожно сжимая в руках теплую чашку. — Все ведь было решено. Там, в Лондоне. Мы же сожгли все мосты, Драко.

— Оказалось, не все, — он подался вперед, и его пальцы дрогнули, остановившись в сантиметре от ее руки на столе. Он не посмел коснуться ее без согласия. — Ты уехала, и министерский мир вздохнул с облегчением. Героиня спасена от порочной связи с бывшим Пожирателем. А я чуть не сдох, Грейнджер. В своей огромной, пустой усадьбе. Мне снился этот чертов город. Снился этот дождь, хотя я никогда здесь не был. Я видел во снах, как ты сидишь здесь. Одна.

Гермиона смотрела на его руки — бледные, с тонкими шрамами на запястьях. Внутри нее поднималась буря, готовая соперничать с азиатским муссоном. Ей хотелось закричать на него, прогнать, заставить уйти обратно в его идеальный, разрушенный мир. Но вместо этого она почувствовала, как к горлу подступает ком.

— Это безумие, — прошептала она, и одинокая слеза скатилась по ее щеке. — Мы — ходячая катастрофа. Мы разрушим друг друга.

— Мы уже разрушены, — возразил Драко. Его голос упал до шепота, но в нем была пугающая сила. Он наконец преодолел разделявшее их расстояние и накрыл ее ладонь своей. Его пальцы были прохладными и влажными от дождя. — Но здесь, на краю земли, в каком-то богом забытом кафе, где нас никто не знает… Может, мы сможем построить что-то заново? Из этих обломков?

Продолжение в комментариях
⤵️ ⤵️ ⤵️ ⤵️ ⤵️

#fp_зарисовка

🔤🔤🔤🔤🔤🔤 🔤
🔤🔤🔤🔤🔤🔤🔤

🔤🔤
— Рон, я давно хотела поговорить, в общем, прости, но нам нужно расстаться. Нет, не так. Слишком быстро. Рональд Уизли, мы можем поговорить о том, что случилось в наших отношениях?

Гермиона остановилась перед зеркалом в спальне.

— Рональд? Да я его так не называла сто лет. Заново. Рон, давай поговорим. Я… я приготовлю ужин,и мы спокойно поговорим. Я хотела бы обсудить, почему мы больше не можем быть вместе.

Она закрыла лицо ладонями, потом снова посмотрела на своё отражение сквозь пальцы.

— О да, конечно. Покормлю и брошу. Блестяще, Гермиона. Просто гениально. Ладно, может так: Рон, я хочу сказать, что мы с тобой многое прошли. Хогвартс и лес дин, и война, и построение карьеры, и что..что…

— …нам нужно расстаться, и я ненавижу квиддич, — закончила за неё Джинни Поттер, вываливаясь из камина.

Гермиона взвизгнула от неожиданности.

  — Джинни! Ты пришла! Я не была уверена, получила ли ты мое письмо.

   — Конечно, получила. Примчалась, как только смогла. У нас тут, я смотрю, эмоциональный кризис, — Джинни смахнула пепел с плеча. — Но я же всегда говорила: из вас вышли бы классные друзья. И если ты чувствуешь, что это правильно…

   — …то это правильно, — сдавленно выдохнула Гермиона, плюхнувшись на кровать и притягивая подругу. — Я по тебе дико скучала. Твои сборы — настоящая пытка.

    — А мне нравятся! Но без меня вы тут все погрузились в тоску. Так, к делу. Идём сегодня в бар? Тео зовёт на открытие. Гарри даже выходной взял.

    — До сих пор не верю, что они дружат. И что Гарри взял выходной.

Джинни хитро улыбнулась.

   — Гарри говорит, Тео был одним из лучших в Отделе Тайн. Пока не променял всё на ресторанный бизнес. А насчёт выходного… У меня есть свои методы. Я очень убедительная. А он… ну, очень сговорчивый, когда я рядом.

    — Фу, Джиневра Поттер, прекрати! — Гермиона засмеялась, поднимаясь. — Он мне как брат. Идём, я сделаю нам кофе.

- Кстати, ты слышала, что там и Малфой с Забини будут. Говорят, вернулись в Англию. — Джинни плюхнулась на стул за кухонным островком.

- Да, Блейза я видела, он заходил в министерство за разрешением для строительства нового отеля у Косого переулка. А вот про Малфоя ничего.

- Ну что ж, главное, что никакой вражды. Что насчет Рона — она аккуратно заглянула Гермионе в глаза — идет?

- Нет, говорит, что завтра слишком важный матч, будут готовиться, потом останется у Вуда.

- Тем спокойнее. Что насчет Пэнс?

- Расстались с Броуди, он ей изменил, в ее новой статье всё будет. Она придет. Думаю, это лучше, чем сидеть дома и страдать по этому козлу.

- Тем более когда есть Тео.
- Особенно когда есть Тео.

#гера_пишет
#начнемсдоверия

Это мой самый подробный разбор на данный момент💓

Помимо основных семи книг, я включила и «Проклятое дитя» ⌛️

Надеюсь вам понравиться. Почитаем о нашем любимом хорьке 🐇

Непопулярное мнение: Драко Малфой не был чудовищем — он был ребёнком, которого растили для чужой войны

Я люблю Драко Малфоя.

Не потому, что считаю его невиновным ангелом.

Не потому, что хочу забыть его издевательства над Невиллом, слово «грязнокровка», насмешки над бедностью Уизли, историю с Клювокрылом, Инспекционную дружину или поступки шестого курса.

Драко был избалованным, высокомерным, трусливым и неприятным мальчиком.

Он унижал людей.

Пользовался положением семьи.

Прятался за Крэббом и Гойлом.

Повторял расистские убеждения родителей.

Радовался возможности почувствовать себя выше окружающих.

Но меня раздражает, когда весь его путь сводят к фразе:

«Драко с детства был злым и получил то, что заслужил».

Нет.

Он не родился Пожирателем смерти.

Он родился единственным сыном Люциуса и Нарциссы Малфой — ребёнком, которому с первых лет объясняли, что его фамилия делает его особенным, чистая кровь определяет ценность человека, а власть и страх важнее уважения.

Родители не просто заложили фундамент его фанатизма.

Они построили на этом фундаменте всю его личность.

В детстве Драко говорил их словами.

В подростковом возрасте попытался жить согласно этим словам.

А затем в его доме поселился человек, воплощавший все идеалы семьи Малфой, — и Драко впервые увидел, что эти идеалы означают в реальности.

Не величие.

Не порядок.

Не власть чистокровных.

А пытки, убийства, унижение и полное уничтожение собственной воли.

Первый курс: он говорит голосом Люциуса.

Когда Драко знакомится с Гарри, ему одиннадцать лет.

Он ещё не способен самостоятельно оценить политическую систему магической Британии. Он не изучал войну, не видел последствий деятельности Пожирателей смерти и не выбирал осознанно чистокровную идеологию.

Он повторяет то, что слышал дома.

Сначала плохо отзывается о Хагриде.

Потом говорит, что маглорождённых вообще не следовало бы принимать в Хогвартс.

А в поезде предлагает Гарри дружбу, одновременно предупреждая:

«Некоторые волшебные семьи гораздо лучше других».

Это фраза ребёнка, которому всю жизнь говорили, что Малфои принадлежат к числу «лучших семей».

Драко не предлагает Гарри равную дружбу. Он предлагает ему место в собственной иерархии.

Гарри знаменит.

Гарри может стать полезным знакомством.

Поэтому Драко протягивает ему руку.

Но Гарри выбирает Рона — бедного мальчика из семьи «предателей крови».

Для Драко это не просто отказ.

Это публичное унижение его системы ценностей.

Он вырос в уверенности, что предложение Малфоя невозможно отвергнуть. И внезапно Гарри Поттер предпочитает ему Уизли.

С этого момента школьное соперничество становится личным.

«Мой отец узнает»

Знаменитое:

«Мой отец об этом узнает».

Повторяющаяся реплика Драко в книгах.

Обычно воспринимают только как шутку над избалованным ребёнком.

Но эта фраза ещё и показывает, насколько Драко зависел от Люциуса.

У него не было ощущения собственной силы отдельно от отца.

Он не говорил:

«Я сам с вами разберусь».

Он говорил:

«Мой отец обладает властью и накажет вас за меня».

Драко строил всю личность вокруг принадлежности к Люциусу.

Его фамилия была одновременно щитом, оружием и единственным основанием самооценки.

Он мог выглядеть самоуверенным, пока за его спиной стоял человек с деньгами, связями и репутацией бывшего Пожирателя смерти.

Когда Люциус потерял влияние, уверенность Драко тоже начала разрушаться.

Он похож на Джеймса Поттера — но между ними есть разница.

Драко действительно похож на Джеймса.

Оба — единственные сыновья богатых чистокровных семей.

Оба выросли в любви и материальном достатке.

Оба были избалованы.

Оба считали себя особенными.

Оба имели вокруг себя компанию мальчиков, поддерживающих их поведение.

Оба выбирали более уязвимых учеников и делали их объектами насмешек.

Но между ними существует важное различие.

Продолжение в комментариях↩️

#ДракоМалфой@bombingtoxic #нейроарт@bombingtoxic #разборперсонажа@bombingtoxic