🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩 🤩🤩🤩🤩🤩🤩 🤩🤩 🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩

🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩

Пэнси и Блейз скрылись за дверью дальней комнаты. Спальню, выполненную из тёмного дуба, Забини самолично присвоил себе, не спрашивая хозяина дома.       

Она отворила створку шкафа с деревянными секциями. Её бровь по привычке взлетела вверх, как только Пэнс заметила, что добрая половина полок захламлена не аккуратно сложенными вещами.       

— Что? — как ни в чём не бывало спросил Блейз, падая на кровать. — Ты слишком долго не появлялась здесь, а Гермиона просила не доканывать Винки.       

— И почему я тебя выбрала… — прошептала Паркинсон, надеясь, что ответа не последует. Только вот ответом стало тихое сопение.       

Пэнс потратила около получаса на свои вещи и примерно минуту на то, чтобы понять: всему гардеробу Блейза необходима стирка.

🤩🤩

Он провёл немного времени в тишине, наблюдая, как тлеют последние угольки в камине. Драко поднялся с кресла, опираясь на собственные колени, и принялся убираться: сначала собрал бокалы, очистив их магией, и перенёс в шкаф; бутылку с отравленным напитком отправил прямиком в мусор; записную книжку отца и письма спрятал в тайник под подоконником.       

Драко медленно ступал к детской, словно специально растягивая время. Мысль о встрече с сыном не покидала его, а факт того, что Гермионы не было рядом, всё только усложнял. Ему точно придётся выслушать от неё, как он посмел приблизиться к нему без разрешения.       

«А что, если она не придёт в себя?» — худший исход из возможных, о котором даже не следовало думать.       
Пока в его голове разгорались споры с самим собой, он не заметил, как лбом столкнулся с табличкой на двери. «Кэссиди» — всё ещё единственное имя на детской. Драко достал палочку из рукава — его новая привычка прятать её там. Взмах древком — и надпись с двери пропала.       

Секунда — и там появилось уже два имени: «Скорпиус» — имя сына рядом с именем дочери.       Всё, как и должно быть, так как он и мечтал.       

Драко аккуратно приоткрыл дверь, стараясь не шуметь. Ему открылся вид на детскую колыбель, располагавшуюся по правую сторону. Скорпиус лежал на животе, одна из ручек покоилась прямо под ним. Он подошёл к нему поближе и почти протянул руку к платиновым завиткам, как резко остановился у спинки кроватки. Осознание того, что это его первое прикосновение к сыну, опьяняло. Драко опустился так, что его глаза смотрели на Скорпиуса точно через бортики.       

Набравшись смелости, он всё-таки приподнял сына, опасаясь, что его конечность онемеет за целую ночь. Уложив его набок и накрыв покрывалом, Драко позволил себе насладиться ощущением детской бархатистой кожи. Прикосновение было настолько родным, будто Драко вернули его же часть.       

Кэссиди спала ближе к окну на односпальной кровати со спинкой в виде мордочки кота. После появления Скорпиуса её волосы уже не казались настолько светлыми — всё-таки их нельзя назвать платиновыми.       

«Может, гены Гермионы возьмут верх?» — задумался Драко. Ведь если волосы сына имели лишь небольшую волну, причёска Кэсси точно копировала вид Гермионы на первых курсах. В детстве её внешность казалась золотой серединой между родителями. А сейчас личико дочери принимало более мягкие черты, и она точь-в-точь как мама, пряталась под одеялом, через которое пыталась прорваться копна волос. Она свернулась в позу эмбриона. Драко помнил: Кэсси делала так, когда ей было страшно. Он оставил Скорпиуса и прошёл к кровати дочери. Осторожно отодвинув одеяло, Драко прилёг сбоку, стараясь занять как можно меньше места.       

Он не думал оставаться здесь и мешать покою детей. Только вот не заметил, как заснул, пока накручивал очередную кудряшку на палец. Драко делал также в первые проведённые ночи с Гермионой. В момент, когда он почти окончательно погрузился в мир Морфея, чувство прикосновения детской ручки к лицу смогло пробиться сквозь сонный разум.       
Именно так, в позе эмбриона, спящими друг напротив друга их найдёт утром Пэнс.

#родитьсямагломнеприговор

🤩🤩🤩🤩🤩 🤩🤩🤩

Слова Драко о том, что Люциусу не понравилась его политика, застревают в голове Гермионы занозой. Она прокручивает их снова и снова — по дороге домой, в душе, в темноте спальни, когда сон никак не идёт. О том, что в теории удар может прийти именно оттуда.

От его собственного отца.

Это пугает. Не потому, что Люциус Малфой — человек опасный. Гермиона знает это слишком хорошо. Пугает другое: Драко сказал об этом так спокойно, словно давно принял эту возможность как данность. Словно предательство тех, кто должен быть самым близким, для него — обыденность.

Гермиона прокручивает в голове всё, что знает о Люциусе. Чистокровный фанатик, пусть и научившийся прятать свои истинные взгляды за маской толерантности. Человек, который видел в сыне продолжение своих амбиций, а теперь вынужден наблюдать, как Драко методично разрушает всё, что строил отец.

Конечно, Люциус не поднимет бунт открыто. Он слишком умён для этого. Слишком осторожен. Но удары в спину — его конёк. И если он решит, что сын окончательно вышел из-под контроля…

О том, что можно сделать, Гермиона размышляет каждую свободную секунду.

За эти дни она успевает разобрать вещи окончательно. В новом доме появляются книги — те самые, что когда-то собирала с любовью и которые при переезде ждали в коробках. Появляются фотографии — не те, где она с Роном, а те, где она с Гарри и Джинни в Хогсмиде, где она одна на фоне моря, где родители обнимают её на День Благодарения ещё до замужества. Дом начинает пахнуть ею — не чужими людьми, не магглами-арендодателями. Ею.

На работу она приходит в обычное время.

— Доброе утро, — Гермиона кивает Парвати, проходя в кабинет, уже думая о предстоящем совещании, о новом законопроекте, о том, что нужно будет связаться с Гарри и уточнить, не было ли каких новостей…

— Доброе утро, — голос Парвати звучит странно. Слишком радостно. Слишком… многозначительно.

Гермиона замирает на пороге кабинета.

И видит их.

Тёмно-красные, почти чёрные в полумраке комнаты, розы. Не помпезный огромный букет, от которого пахнет пафосом и дешёвым шиком. Десятка три туго перевязанных кружевной лентой стебли. Бутоны — тяжёлые, бархатистые. А запах заполнил весь кабинет.

— Угадай, кому? — Парвати едва сдерживает смех, подкрадываясь сзади.

Гермиона замирает на пороге. Её пальцы сжимают ремешок сумки.

— Откуда? — спрашивает она, хотя ответ очевиден. Сердце пропускает удар, затем начинает биться чаще.

— Утренняя почта, — Парвати пожимает плечами, но глаза её блестят. — Записка в букете.

Гермиона делает шаг. Пальцы чуть дрожат, когда она касается лепестков, и в глубине бутонов замечает сложенный клочок пергамента.

Почерк знакомый до боли. Резкий, с наклоном, идеально выведенные буквы на простой бумаге.

«Не знал, какие ты любишь. Надеюсь, розы по душе. Ужин?»

Ни подписи. Ни намёка на отправителя. Несколько предложений, наполненных большим смыслом, чем можно увидеть.

Гермиона зажимает записку в кулаке и чувствует, как к щекам приливает жар. Парвати, к счастью, тактично отворачивается и уходит в приёмную, прикрывая за собой дверь.

Букет пахнет тягуче, сладко. Почти клишировано, но… Гермиона любит цветы. Любые. И как давно она не получала их, что уже и забыла насколько.

Она снова смотрит на записку. Прислушивается к своим ощущениям. И к собственному разочарованию не чувствует ничего, кроме предвкушения. А ещё радости. Ей нравится, чёрт возьми! Нравится получать цветы, нравится приглашение на ужин. От него.

Годрик милостивый!..

Она определённо влипла.

#mikaray_выбор

🇿🇦🇿🇦🇿🇦🇿🇦🇿🇦🇿🇦🇿🇦🇿🇦

Зал престижного клуба в задымленном, неоновом Магическом Лондоне гудел от басов. Здесь не было места старым чистокровным традициям — здесь правили грех, деньги и адреналин.

Драко сидел в глубоком кожаном кресле VIP-ложи, вальяжно закинув ногу на ногу. В пальцах привычно тлела сигарета, но взгляд серых глаз был намертво прикован к VIP-сцене внизу. К горлу подступала ярость, смешанная с диким, удушающим вожделением.

Там, внизу, в свете неоновых ламп, двигалась Гермиона Грейнджер.

Она исчезла из его жизни год назад после громкого, грязного разрыва, когда он, идиот, попытался сыграть в старые игры чистокровного превосходства и задел её гордость. Драко думал, что сломал её. Он думал, что она закроется в своей библиотеке и будет оплакивать их обломки.

Как же он ошибался.

На ней было облегающее шелковое платье цвета электрик, едва прикрывающее бедра. Гермиона двигалась в такт тяжелому биту, лениво и чертовски уверенно. Вокруг неё крутилась Астория — нынешняя пассия Драко, которую он притащил сюда просто от скуки. Но Грейнджер это не волновало. С дерзкой, хищной улыбкой Гермиона достала из сумочки пачку зачарованных галлеонов и стодолларовых купюр и, не глядя, веером швырнула их прямо в лицо Астории, словно та была дешевкой с панели.

Астория задохнулась от возмущения, а Гермиона лишь откинула назад копну кудрей и подняла взгляд вверх — прямо на Драко. В её глазах не было обиды. Только чистый, торжествующий триумф.

Драко не выдержал. Он швырнул сигарету в пепельницу, поднялся и за секунды преодолел расстояние до танцпола. Он перехватил её за запястье, утягивая в полумрак за тяжелую бархатную портьеру.

— Ты что творишь, Грейнджер? — прошипел он, впечатывая её спиной в прохладную стену. Его дыхание было рваным, а пальцы сжимали её руку сильнее, чем нужно. — Решила опуститься до этого? Швыряешься деньгами, устраиваешь шоу?

Гермиона даже не вздрогнула. Она мягко, почти ласково положила свободную ладонь ему на грудь, прямо туда, где бешено стучало его сердце. От неё пахло дорогим парфюмом, хорошим табаком и свободой.

— Опуститься? — она тихо рассмеялась, и этот смех обжег его изнутри. — Родной мой, я поднялась так высоко, что тебе нужно задирать голову, чтобы просто увидеть меня.

— Я вижу тебя насквозь, — выплюнул Малфой, наклоняясь так близко, что их губы едва не соприкасались. Он до безумия хотел её поцеловать, прямо здесь, зло и до боли. — Ты бесишься. Ты делаешь это, чтобы сделать мне больно. Ты до сих пор злишься на то, как всё кончилось.

— Злюсь? — Гермиона приподняла идеальную бровь, и в её глазах блеснули опасные искры. — Малфой, я не злюсь на тебя. Правда. Я переросла эту злость за первую неделю. Мне просто нужно было отплатить тебе тем же. И, как видишь, счет закрыт.

Она скользнула ладонью выше, очерчивая линию его челюсти, заставляя его судорожно сглотнуть.

— Знаешь, что я сделала на прошлой неделе? — прошептала она ему прямо в губы. — Я купила особняк. Огромный, залитый солнцем дом на побережье Малибу. В мире маглов, где твоё имя и твои предки не значат ровным счетом ничего. Ты ведь знаешь, какой я становлюсь, когда у меня включается характер.

Драко почувствовал, как внутри всё переворачивается от ревности.

— И ты будешь там одна? Живя в своем магловском раю, Грейнджер, но ты не забудешь меня.

— А я и не одна, — добила она, и её улыбка стала по-настоящему обжигающей. — У меня новый мужчина. Сильный, взрослый, который не боится моей силы. И сегодня я поеду домой, к нему. И сниму это платье для него. Я смою с себя все твои ошибки, Драко. Всё то дерьмо, через которое ты заставил меня пройти.

Малфой стиснул зубы так, что заболели скулы. Его запоздалое раскаяние и дикое желание смешались в один гремучий коктейль. Он прижал её сильнее, его колено раздвинуло её бедра под шелковым подолом.

— Не уходи, — хрипло, почти умоляюще произнес он, теряя остатки своей хваленой гордости. — Грейнджер... Гермиона.

Продолжение в комментариях
🤩 🤩 🤩 🤩 🤩

#fp_зарисовка

#это_была_ты | анонс

🗝️🗝️🗝️🗝️🗝️🗝️🗝️🗝️🗝️

Драко Малфой жил свою обычную жизнь, совершенно не заботясь о будущем. Плыл по течению, потеряв всякий смысл. Но однажды резкий и непонятный скачок во времени уносит его далеко в Хогвартс, во времена шестого курса. И первое лицо, которое он видит, — это лицо чертовой Грейнджер.

К сожалению, это далеко не последний раз, когда они встречались, из-за его новых и удивительно странных способностей.

Пейринг: Драко Малфой/Гермиона Грейнджер

Тропы и метки: Прыжки во времени, от врагов к возлюбленным, нежелательный брак, счастливый финал, ухаживания, ПостХог.

Начало с 15 июня, только в @Veiled_Secret_bot / Boosty

Канал автора: VeiledSecret

8️⃣🔠2️⃣🩷#какпоживаешьдракомалфой

Он был слишком наивен.

— Стоит убрать их. — Что толку было скрывать что-то, если Драко хотел подать Гермионе обед со свечами и цветами на столе? Он взял сразу несколько свечей, захватывая их между пальцами, но Гермиона положила свою руку поверх его, всё не переставая забавляться его глупым положением.

— Нет, мне кажется это забавным.

— А должно быть по-другому, — проворчал Драко, глядя прямо в её искрящиеся глаза.

— Знаю, — уронила она смешок. — Но позволь спросить. Ты раньше бывал на свиданиях? Ты как будто достал этот стол из какого-нибудь романтического фильма.

— Всё так плохо? — Драко осмотрел оформленный им кухонный стол и не смог не согласиться с Гермионой. Всё было очевидно. Он и вино-то взял, потому что Генри посоветовал, и Драко видел, что парни так делали в ресторанах. Он и не знал, что выглядел так глупо. Ему казалось, что стоило только сделать что-то подобное, как он будет излучать такую же уверенную ауру, как и Генри или те самые мужчины, которым Драко любил завидовать. — Можешь не отвечать.

— А я всё же скажу, — она самым наглым и обезоруживающим образом улыбнулась ему и забрала свечи, устанавливая их на прежние места. — Никто раньше не делал для меня такого.

— Правда? — спросил Драко с детской надеждой.

— Обычно это организовываем мы. Ну, или парни, когда девушки надоели им своими просьбами сделать хоть что-то.

— Звучит грустно.

— Именно поэтому позволь мне порадоваться, — Гермиона заняла стул и с улыбкой осмотрела стол. — А цветы...

Точно!

Драко взял купленные им розы вместе с вазой, слегка наклоняя их к Гермионе, чтобы она рассмотрела их поближе. Он хотел подарить их ей сразу после окончания этой встречи-недосвидания. Но не успела Гермиона ими полюбоваться, как Драко осознал, что сделал очередную глупость. Из наклонённой к ней вазы вылилась вода прямо на её бордовую юбку, и Драко резко врезал хрусталём себе по груди, чтобы убрать свою ошибку с её глаз подальше. Шипы от роз поцарапали ему лицо, и Драко закашлялся. Ему всё-таки пришлось поставить вазу на стол, но не на центр, а ближе к пустому стулу, чтобы шипы не расцарапали ему всё лицо. Хоть одно своё преимущество он был обязан сохранить!

— Дьявол! — выругался Драко. Всё было будто бы хорошо мгновение назад. — Я веду себя, как стая бешенных хорьков, — он редко использовал это выражение, но вдруг подумал, что оно его любимое. Потому что, несмотря на катастрофичное поведение Драко, Гермиона рассмеялась. Мелодично и просто восхитительно, ведь он стал причиной! — Прости, давай я принесу тебе полотенце.

— Не стоит. Это просто вода, да и пролил ты не так много.

— Ты ведь поняла, что розы я купил тебе? — произнёс Драко виновато.

— И мне приятно знать, что ты так постарался ради меня. Это очень мило. Даже как-то неловко, что я принесла только пирожные, а ты сделал столько всего и ещё приготовил лазанью.

— Лучше сиди, — попросил её Драко, ведь Гермиона собиралась уже встать. — Где они? Я принесу.

— У меня в сумке. Я оставила её в коридоре! — но её выкрик, когда Драко уже вышел в коридор, был не нужен. Драко очень хорошо рассмотрел малейший жест Гермионы, пока та заходила к нему в квартиру и снимала с себя плащ. Разумеется, он знал, куда она положила свою сумку.

Драко быстро обнаружил небольшую картонную коробку и вернулся на кухню, где мерцал тёплый свет от свечей.

— Чем ты их зажгла?

Простой вопрос выбил из неё уверенность, но, словно впервые увидев её, Гермиона зацепилась взглядом за зажигалку на столе. Драко и сам позабыл, что оставил её там.

— Зажигалкой, разумеется.

— То есть мне можно считать это свиданием? — сболтнул он так, в шутку.

— А ты бы этого хотел?

Сердце пропустило крепкий удар и забилось с удвоенной силой. Он же не мог... Хотя хотел и подготавливал это место с подобными мыслями. Но как ему можно было предположить, что Гермиона была готова пойти с ним на настоящее свидание после того, как он так унизительно выдал свои чувства?

Она смотрела на него открыто и спокойно, сохраняя уверенное выражение лица. И свою улыбку, которую впервые захотелось поцеловать.

— Да. Очень.