Forwarded from ночёвка с подружкой | Marcy-M
.
😈 😈 😈 😈 😈 😈 😈 😈 😈 😈 😈
МОЙ ВРАГ ПРЕДПОЧИТАЕТ
🤩 🤩 🤩 🤩
🤩 🩹 🩹 🩹 😈
Дафна не могла оторвать глаз от подарка. Её пальцы скользили по сверкающим камням, а губы беззвучно шевелились, словно она пыталась подобрать слова, но не находила их. Её глаза подозрительно блеснули, и Гермионе показалось, что это слёзы, но капли так и не упали на лицо. Вместо слез она ещё раз крепко, порывисто обняла Гермиону.
— Спасибо, Гермиона, — прошептала она, и в её голосе звенела неподдельная, глубокая благодарность. — Она чудесна.
— Боже! Ну что за телячьи нежности!
Обе девушки выпрямились и обернулись на голос. За спиной Гермионы стояла Астория Гринграсс, одетая в облегающее платье цвета фуксии из последней коллекции именитого дизайнера.
— Даффи такая сентиментальная, — с ехидной усмешкой протянула Астория, прикрытая яд тонким флёром сестринского подтрунивания. Затем она оценивающе пробежалась взглядом по Гермионе, и лишь после этого соизволила представиться: — Я Астория Гринграсс. Ваше лицо кажется мне знакомым.
— Астория, это Гермиона Грейнджер, — быстро вставила Дафна. — Она модельер из «CISSI», я рассказывала о ней.
— Так это ты та самая знаменитая новенькая, — Астория растянула губы в подобии улыбки, но её глаза оставались холодными и колючими. Она пыталась выглядеть дружелюбной ровно настолько, насколько этого требовали приличия, но у Гермионы мороз шёл по коже от её интонаций. — Милое платье.
— Спасибо, — Гермиона заставила себя улыбнуться в ответ. — Я сама его сшила.
— Да неужели? — бровь Астории изогнулась, а в её голосе зазвучал откровенный сарказм. — Ну, оно и заметно, на самом деле. Видна рука дилетанта.
— Асти, прекрати! — снова вклинилась Дафна, и на этот раз её голос прозвучал строго, почти жёстко. Она бросила на сестру взгляд, полный немого упрёка.
— А что я такого сказала? — спросила Астория с выражением святой невинности на лице. — Я просто имела в виду, что мисс Грейнджер есть куда стремиться, — она снова перевела свой взгляд на Гермиону, — «нет предела совершенства» так ведь говорят? Не буду вас отвлекать. Чао.
Астория растворилась в толпе гостей, с грацией змеи, уползающей в траву.
— Прости её, пожалуйста, — виновато сказала Дафна. — Она бывает… несносной. Но она не со зла. Просто такой характер. Пойдём, я угощу тебя шампанским. Уверена, что это именно то, чего ты сейчас хочешь.
Дафна увела девушку за собой.
За всем этим обменом любезностями, стоя внизу у бара, наблюдал Драко. Он облокотился на полированную стойку, с бокалом виски в руке, и не мог отвести от нее взгляда. Когда в поле зрения появилась младшая Гринграсс, его челюсти плотно сжались, а пальцы ещё сильнее сжали бокал. Он прекрасно знал, что Астория за человек. И он знал, что для Грейнджер это была не самая приятная беседа.
Малфой слегка расслабился, когда они ушли с Дафной. Но всё ещё не прекращал смотреть на пустое место, где только что стояла она. Не только его глаза, но и все его нутро, все его мысли были прикованы к Грейнджер. Драко внутренне отчитывал себя последними словами за эту слабость.
Твою мать, Малфой! Ты ведешь себя как ебаный девственник на выпускном! Если ты не прекратишь пялиться, то спалишься…
— Высматриваешь свою девушку, Малфой?
Фраза, внезапно появившегося Блейза, вонзилась в слух Драко, словно нож для колки льда. Но он сохранил невозмутимость. Он даже не вздрогнул. Голова лениво повернулась к другу.
— Здравствуй, Блейз. Девушку? — он растянул это слово, находя его отвратительным. — Тебя по пути сюда приложили битой по голове? Что ты такое несёшь?
— Даже не вздумай прикидываться имбицилом, — произнёс мулат тихо, делая шаг ближе. — Я всё знаю про тебя и твою ненавистную Грейнджер, скрытный ты мудила.
#подружка_пишет_шёлк
МОЙ ВРАГ ПРЕДПОЧИТАЕТ
Дафна не могла оторвать глаз от подарка. Её пальцы скользили по сверкающим камням, а губы беззвучно шевелились, словно она пыталась подобрать слова, но не находила их. Её глаза подозрительно блеснули, и Гермионе показалось, что это слёзы, но капли так и не упали на лицо. Вместо слез она ещё раз крепко, порывисто обняла Гермиону.
— Спасибо, Гермиона, — прошептала она, и в её голосе звенела неподдельная, глубокая благодарность. — Она чудесна.
— Боже! Ну что за телячьи нежности!
Обе девушки выпрямились и обернулись на голос. За спиной Гермионы стояла Астория Гринграсс, одетая в облегающее платье цвета фуксии из последней коллекции именитого дизайнера.
— Даффи такая сентиментальная, — с ехидной усмешкой протянула Астория, прикрытая яд тонким флёром сестринского подтрунивания. Затем она оценивающе пробежалась взглядом по Гермионе, и лишь после этого соизволила представиться: — Я Астория Гринграсс. Ваше лицо кажется мне знакомым.
— Астория, это Гермиона Грейнджер, — быстро вставила Дафна. — Она модельер из «CISSI», я рассказывала о ней.
— Так это ты та самая знаменитая новенькая, — Астория растянула губы в подобии улыбки, но её глаза оставались холодными и колючими. Она пыталась выглядеть дружелюбной ровно настолько, насколько этого требовали приличия, но у Гермионы мороз шёл по коже от её интонаций. — Милое платье.
— Спасибо, — Гермиона заставила себя улыбнуться в ответ. — Я сама его сшила.
— Да неужели? — бровь Астории изогнулась, а в её голосе зазвучал откровенный сарказм. — Ну, оно и заметно, на самом деле. Видна рука дилетанта.
— Асти, прекрати! — снова вклинилась Дафна, и на этот раз её голос прозвучал строго, почти жёстко. Она бросила на сестру взгляд, полный немого упрёка.
— А что я такого сказала? — спросила Астория с выражением святой невинности на лице. — Я просто имела в виду, что мисс Грейнджер есть куда стремиться, — она снова перевела свой взгляд на Гермиону, — «нет предела совершенства» так ведь говорят? Не буду вас отвлекать. Чао.
Астория растворилась в толпе гостей, с грацией змеи, уползающей в траву.
— Прости её, пожалуйста, — виновато сказала Дафна. — Она бывает… несносной. Но она не со зла. Просто такой характер. Пойдём, я угощу тебя шампанским. Уверена, что это именно то, чего ты сейчас хочешь.
Дафна увела девушку за собой.
За всем этим обменом любезностями, стоя внизу у бара, наблюдал Драко. Он облокотился на полированную стойку, с бокалом виски в руке, и не мог отвести от нее взгляда. Когда в поле зрения появилась младшая Гринграсс, его челюсти плотно сжались, а пальцы ещё сильнее сжали бокал. Он прекрасно знал, что Астория за человек. И он знал, что для Грейнджер это была не самая приятная беседа.
Малфой слегка расслабился, когда они ушли с Дафной. Но всё ещё не прекращал смотреть на пустое место, где только что стояла она. Не только его глаза, но и все его нутро, все его мысли были прикованы к Грейнджер. Драко внутренне отчитывал себя последними словами за эту слабость.
Твою мать, Малфой! Ты ведешь себя как ебаный девственник на выпускном! Если ты не прекратишь пялиться, то спалишься…
— Высматриваешь свою девушку, Малфой?
Фраза, внезапно появившегося Блейза, вонзилась в слух Драко, словно нож для колки льда. Но он сохранил невозмутимость. Он даже не вздрогнул. Голова лениво повернулась к другу.
— Здравствуй, Блейз. Девушку? — он растянул это слово, находя его отвратительным. — Тебя по пути сюда приложили битой по голове? Что ты такое несёшь?
— Даже не вздумай прикидываться имбицилом, — произнёс мулат тихо, делая шаг ближе. — Я всё знаю про тебя и твою ненавистную Грейнджер, скрытный ты мудила.
#подружка_пишет_шёлк
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Forwarded from С первой строчки
ГЛАВА 5
доступна к прочтению
История доступна:
@Veiled_Secret_bot
Boosty (по подписке «база»)
— Ты вообще меня слышишь? — тихо спросила она, и этот тон ранил сильнее любого проклятия.
Двойник за столом ощутимо вздрогнул, попытался изобразить внимание, но взгляд снова предательски метнулся к дверям.
— Да. Конечно. Ты сказала...
Фраза оборвалась. Вспомнить суть ее слов он так и не смог.
Горькая, лишенная малейшего веселья усмешка тронула губы Гриффиндорки. Бокал был решительно отодвинут в сторону, а ладони сцепились в замок на скатерти — этот жест Драко узнал мгновенно, именно так она всегда делала, когда из последних сил пыталась удержать контроль над эмоциями.
— Драко, — произнесла она подчеркнуто ровно. — Если ты ждешь, что в эту секунду кто-то войдет в зал и избавит нас от необходимости разговаривать — оставь эти надежды. Никто не придет.
#это_была_ты
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Forwarded from .𖥔 ݁ ˖๋ ࣭ Главный токсик .𖥔 ݁ ˖๋ ࣭
Следующий на разбор Сохатый 🦁
Читать на фикбук
Непопулярное мнение: Джеймс Поттер был избалованным наследником, которому слишком долго позволяли всё
О Джеймсе Поттере мы почти всегда узнаём со слов людей, которые его любили.
Для Хагрида он был хорошим человеком. Для Сириуса — лучшим другом. Для Римуса — одним из тех, кто принял его вопреки ликантропии. Для Гарри — погибшим отцом, которого он отчаянно хотел представить идеальным.
Поэтому вокруг Джеймса долго сохранялся образ благородного героя: талантливого гриффиндорца, квиддичного красавчика, верного друга, участника Ордена Феникса и человека, который погиб, защищая жену и ребёнка.
Всё это правда.
Но правда и то, что в школьные годы Джеймс Поттер был избалованным, самовлюблённым и жестоким хулиганом, который использовал своё положение, популярность и магические способности для унижения других.
И особенно — для систематической травли Северуса Снейпа.
Джеймс был не обычным школьником, а богатым наследником.
Поттеры — старая чистокровная семья, хотя из-за доброжелательного отношения к маглам и возможных смешанных браков их не включили в список «Священных двадцати восьми».
Семья была очень обеспеченной. Предки Джеймса создали несколько знаменитых зелий, а его отец Флимонт Поттер значительно увеличил семейное состояние благодаря зелью для волос.
Джеймс был единственным, долгожданным ребёнком пожилых родителей.
В воспоминании Снейпа одиннадцатилетний Джеймс описан как мальчик, по которому сразу было видно, что он:
И это очень важная деталь.
Джеймс вырос в богатстве, безопасности и безусловной родительской любви. Его, вероятно, с детства считали особенным: единственный сын, наследник состояния, талантливый волшебник, продолжатель старой фамилии.
Само по себе счастливое детство не делает человека плохим.
Но в случае Джеймса оно, судя по его поведению, породило уверенность, что мир существует для его развлечения, окружающие должны восхищаться им, а правила можно нарушать без серьёзных последствий.
Он приходит в Хогвартс уже самоуверенным.
Не становится таким.
Не превращается в хулигана после конфликта со Снейпом.
Он с первой встречи ведёт себя как мальчик, который привык считать своё мнение единственно правильным.
Именно Джеймс начал конфликт со Снейпом.
Мне не нравится популярное оправдание, будто Джеймс травил Снейпа исключительно потому, что тот интересовался Тёмными искусствами и общался с будущими Пожирателями смерти.
Они познакомились в поезде, когда им было одиннадцать лет.
Джеймс ещё ничего не знал ни о взглядах Снейпа, ни о его будущих друзьях, ни о его отношении к маглорождённым.
Снейп просто сказал Лили, что надеется увидеть её в Слизерине.
Джеймс, которого никто не спрашивал, вмешался:
После обмена колкостями Лили решает уйти вместе со Снейпом. Джеймс и Сириус начинают передразнивать её, Джеймс пытается подставить Снейпу ногу, а вслед ему впервые летит прозвище:
То есть вражда началась не с того, что Снейп применил Тёмную магию.
Не с того, что он назвал кого-то грязнокровкой.
Не с того, что он присоединился к Пожирателям смерти.
Она началась с того, что Джеймсу не понравился бедный, неловкий мальчик, который хотел попасть в Слизерин и посмел ответить ему насмешкой.
Да, Снейп тоже огрызнулся. Он сказал, что гриффиндорцы предпочитают силу уму.
Но именно Джеймс перевёл словесную перепалку в физическое унижение, попытавшись его подставить.
Именно Джеймс вместе с Сириусом начал использовать оскорбительное прозвище.
Они ещё не знали друг друга.
Но Джеймс уже решил, что над этим мальчиком можно издеваться.
Снейп был идеальной жертвой.
Контраст между ними в воспоминании подчёркивается намеренно.
Джеймс — ухоженный, любимый, обеспеченный ребёнок.
Снейп — бедный, неопрятный, худой мальчик из неблагополучной семьи.
Джеймс был привлекательным, талантливым, популярным, хорошо играл в квиддич и легко находил друзей.
Продолжение в комментариях↩️
#ДжеймсПоттер@bombingtoxi
#нейроарт@bombingtoxic #мародёры #разборперсонажа@bombingtoxic
Читать на фикбук
Непопулярное мнение: Джеймс Поттер был избалованным наследником, которому слишком долго позволяли всё
О Джеймсе Поттере мы почти всегда узнаём со слов людей, которые его любили.
Для Хагрида он был хорошим человеком. Для Сириуса — лучшим другом. Для Римуса — одним из тех, кто принял его вопреки ликантропии. Для Гарри — погибшим отцом, которого он отчаянно хотел представить идеальным.
Поэтому вокруг Джеймса долго сохранялся образ благородного героя: талантливого гриффиндорца, квиддичного красавчика, верного друга, участника Ордена Феникса и человека, который погиб, защищая жену и ребёнка.
Всё это правда.
Но правда и то, что в школьные годы Джеймс Поттер был избалованным, самовлюблённым и жестоким хулиганом, который использовал своё положение, популярность и магические способности для унижения других.
И особенно — для систематической травли Северуса Снейпа.
Джеймс был не обычным школьником, а богатым наследником.
Поттеры — старая чистокровная семья, хотя из-за доброжелательного отношения к маглам и возможных смешанных браков их не включили в список «Священных двадцати восьми».
Семья была очень обеспеченной. Предки Джеймса создали несколько знаменитых зелий, а его отец Флимонт Поттер значительно увеличил семейное состояние благодаря зелью для волос.
Джеймс был единственным, долгожданным ребёнком пожилых родителей.
В воспоминании Снейпа одиннадцатилетний Джеймс описан как мальчик, по которому сразу было видно, что он:
«ухожен, даже обожаем».
И это очень важная деталь.
Джеймс вырос в богатстве, безопасности и безусловной родительской любви. Его, вероятно, с детства считали особенным: единственный сын, наследник состояния, талантливый волшебник, продолжатель старой фамилии.
Само по себе счастливое детство не делает человека плохим.
Но в случае Джеймса оно, судя по его поведению, породило уверенность, что мир существует для его развлечения, окружающие должны восхищаться им, а правила можно нарушать без серьёзных последствий.
Он приходит в Хогвартс уже самоуверенным.
Не становится таким.
Не превращается в хулигана после конфликта со Снейпом.
Он с первой встречи ведёт себя как мальчик, который привык считать своё мнение единственно правильным.
Именно Джеймс начал конфликт со Снейпом.
Мне не нравится популярное оправдание, будто Джеймс травил Снейпа исключительно потому, что тот интересовался Тёмными искусствами и общался с будущими Пожирателями смерти.
Они познакомились в поезде, когда им было одиннадцать лет.
Джеймс ещё ничего не знал ни о взглядах Снейпа, ни о его будущих друзьях, ни о его отношении к маглорождённым.
Снейп просто сказал Лили, что надеется увидеть её в Слизерине.
Джеймс, которого никто не спрашивал, вмешался:
«Кому хочется в Слизерин? Я бы ушёл».
После обмена колкостями Лили решает уйти вместе со Снейпом. Джеймс и Сириус начинают передразнивать её, Джеймс пытается подставить Снейпу ногу, а вслед ему впервые летит прозвище:
«Увидимся, Нюниус!»
То есть вражда началась не с того, что Снейп применил Тёмную магию.
Не с того, что он назвал кого-то грязнокровкой.
Не с того, что он присоединился к Пожирателям смерти.
Она началась с того, что Джеймсу не понравился бедный, неловкий мальчик, который хотел попасть в Слизерин и посмел ответить ему насмешкой.
Да, Снейп тоже огрызнулся. Он сказал, что гриффиндорцы предпочитают силу уму.
Но именно Джеймс перевёл словесную перепалку в физическое унижение, попытавшись его подставить.
Именно Джеймс вместе с Сириусом начал использовать оскорбительное прозвище.
Они ещё не знали друг друга.
Но Джеймс уже решил, что над этим мальчиком можно издеваться.
Снейп был идеальной жертвой.
Контраст между ними в воспоминании подчёркивается намеренно.
Джеймс — ухоженный, любимый, обеспеченный ребёнок.
Снейп — бедный, неопрятный, худой мальчик из неблагополучной семьи.
Джеймс был привлекательным, талантливым, популярным, хорошо играл в квиддич и легко находил друзей.
Продолжение в комментариях
#ДжеймсПоттер@bombingtoxi
#нейроарт@bombingtoxic #мародёры #разборперсонажа@bombingtoxic
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Forwarded from K S I I Z
— Знаешь, мы купили платье, — невзначай бросила она, решив отдалиться от неприятной им обоим темы.
— Дай угадаю — мне посмотреть нельзя? — недовольно пробурчал Малфой.
Усмехнувшись, Грейнджер покачала головой.
— Нет, это магловская традиция, и я буду ее придерживаться, как и рассказывала.
— Ты изведешь меня, женщина.
— Да. Ты ведь ради этого и вернул меня, разве нет?
Прижав ее к своей груди теснее, Драко сильнее склонил голову, опалив горячим дыханием ухо и игриво прикусив мочку.
— Мы поговорим об этом, когда в первую брачную ночь я буду снимать его с тебя, Грейнджер.
Так приятно было вернуться к ним спустя столько времени... Пусть и ненадолго
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Forwarded from forbidden passions ||запретные страсти
Проклятие и спасение Драко Малфоя
Малфой стоял у высокого окна в своей комнате, отрешённо глядя на грозовое, наливающееся свинцом небо. В его душе выжженной пустыней ложилась горечь, а в сердце теснились чувства, которым никогда не суждено было облечься в слова.
Годы учёбы в Хогвартсе остались позади. Подчинившись воле отца и ложной гордости, Драко принял Чёрную метку и ступил в мрачные ряды Пожирателей Смерти. Он был одержим верностью семье и жаждой доказать свою силу, но внутри него, надёжно скрытый от чужих глаз, существовал совсем иной мир.
С самой первой встречи в «Флориш и Блоттс» Драко не мог перестать думать о Гермионе Грейнджер. Её звонкий смех, вечно растрёпанные каштановые волосы, её острый, как бритва, интеллект и неприступная гордость жили в его мыслях, словно сладкий, запретный плод.
Он демонстрировал ей ненависть — но презирал самого себя за эту ложь. Бесконечные стычки с Поттером и коварные планы были лишь ширмой, отделявшей Драко от реальности. А его настоящей реальностью была Гермиона. И он прекрасно понимал, что грязнокровка, ставшая лучшей волшебницей своего поколения, никогда не посмотрит на него без отвращения.
Позже, когда над Малфой-Менором сгущались серые сумерки войны, Драко часто спускался в пустующую гостиную. Там, спрятанное среди колдографий из старых выпусков «Ежедневного пророка», хранилось её изображение. Он бережно касался пальцами её улыбающегося лица, и в эти моменты глаза его застилали жгучие слёзы.
— Гермиона, — едва слышно шептал он в пустоту, — как бы я хотел быть рядом... Ощутить твою нежность и тепло. Но мои грехи отрезали все пути назад. Я заслужил твою ненависть, но, видит Мерлин, я так жажду твоей любви.
Драко зажмуривался, молясь, чтобы эта пытка прекратилась, чтобы он наконец стал тем безжалостным Малфоем, каким его хотела видеть семья. Но даже в моменты ярости Грейнджер не покидала его мыслей. Эта безнадёжная, болезненная любовь стала его тенью.
Каждый раз, когда Драко видел её в компании Рона Уизли, его мир рушился. Наблюдать за тем, как Уизли обнимает её, как они смеются и строят планы на будущее, причиняло Драко невыносимую, почти физическую боль. Часть его выла от ревности, мечтая оказаться на месте рыжего нищеброда — просто чтобы защищать её. В попытках заглушить эту агонию Малфой искал утешение в темноте и жестокости, но это лишь глубже затягивало его в омут отчаяния.
Но в один из дней, когда война уже подходила к концу, всё изменилось.
Гермиона застала его в одном из полуразрушенных коридоров замка. Драко был на пределе. Сломленный, одинокий, задыхающийся от собственной беспомощности, он сидел на каменном полу, закрыв лицо руками, и плечи его дрожали от беззвучных рыданий.
Она не ушла. Гермиона медленно подошла ближе, заставив его поднять голову. В её карих глазах не было злости — только бесконечная усталость и понимание. Вглядевшись в его заплаканное лицо, она увидела не врага, а запутавшегося, глубоко несчастного парня.
Грейнджер пошла на безумный риск. Она опустилась на колени рядом с ним и коснулась его холодной руки. Это могло быть самым глупым решением в её жизни, но отпустить его, позволить Тьме окончательно забрать его, она просто не могла. Ещё со школьных времён за его колкостями она видела скрытую боль, которая тайно влекла её к нему.
Преодолевая страх, предрассудки и призраки прошлого, они решили пойти против всего мира — вместе. Драко Малфой наконец обрёл свой свет в Гермионе Грейнджер, а она нашла спасение от собственного одиночества в его израненной душе.
И пусть их общая история была соткана из шрамов, осуждения и слёз, их любовь оказалась сильнее доводов разума. Ведь порой даже самые мрачные и грустные сказки могут обернуться невероятно красивым финалом.
#fp_зарисовка
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Forwarded from Мысли вслух | Мика Рай
Счастливый финал, Секс в публичных местах, Dirty talk, Рейтинг за секс, Петтинг, От врагов к возлюбленным, Вагинальный секс, ООС, Романтика, Ангст, Драма, AU, Без Волдеморта, AU: Хогвартс
Это просто история одной любви. Как могло бы быть, если бы Волан-де-Морт не вернулся. Если бы они были просто студентами, главная цель которых - закончить Хогвартс. Просто история Драко Малфоя и Гермионы Грейнджер в другом мире и при других обстоятельствах.
Пожалуйста, уделите работе минутку и прожмите лайк. Буду благодарна вашей поддержке
#mikaray_анонс
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Forwarded from Ромдаркон | Romdarkon || Драмиона || 18+
AU, где кто-то любит подглядывать...
Драко было стыдно. Ужасно, до дрожи, до боли в сведённых челюстях стыдно. Но... рука сама собой продолжала движение. Он сжал основание члена сильнее, чувствуя, как пульс бьётся в кончиках пальцев, дыхание сбивается, а внутри всё сжимается от напряжения. Он сглотнул, облизнул пересохшие губы и смотрел на Гермиону в профиль, не в силах отвести взгляд.
Она стояла под струями воды в душевой, и пар окутывал её тело, делая очертания размытыми, почти нереальными. Но он видел достаточно. Упругую грудь, на которой блестели капли воды. Впалый живот, который поднимался и опускался с каждым её вдохом. Округлые бёдра, которые он так хотел сжать в своих ладонях, притянуть к себе, вдавиться в них.
Ему было безумно интересно, удаляет ли она волосы. У чистокровных девушек считалось нормой «натуральность», но ему это не нравилось. Он почему-то думал, что она любит, когда на теле нет ни одного лишнего волоска. Драко представлял, как касался бы рукой её гладкой кожи, чувствуя, какая она мягкая, тёплая и влажная. Или, наоборот, обнаружил бы лёгкую щетину, которая кололась бы, когда он касался губами её внутренней стороны бедра.
Он сжал зубы, зажмурился на мгновение, а потом снова открыл глаза, не в силах пропустить ни секунды. Беззвучно выдохнул, чувствуя, как пульсирующий жар внизу живота становится почти невыносимым. Как же он хотел оказаться там, рядом, с ней. Стать её руками, чтобы намылить её, смыть пену с тела и чувствовать, как вода стекает по её коже, смешиваясь с его прикосновениями. Накрыть собой, прижать к стене, вдохнуть запах, ощутить её влажную кожу под своими пальцами. Он хотел её. Всю. Без остатка. Сейчас.
Внезапно Гермиона остановилась. Замерла под струями воды, и плечи её напряглись. Она шумно выдохнула — так, что он услышал это даже сквозь шум воды. Щёлкнула пальцами, и двери душевой закрылись. Металлические замки лязгнули, запираясь, и установилась тишина.
Драко замер и сглотнул.
Гермиона взяла лейку от душа, повертела её в руках, что-то делая с напором. А потом... Драко едва не выдал себя, когда увидел, что она направила струю воды себе между ног. Она откинула голову назад, приоткрыв губы от наслаждения, и тихий стон вырвался из её горла.
То, что началось как своеобразная болезнь с его стороны — желание смотреть, подглядывать, быть рядом, даже если она не знает, — превратилось в одержимость. Он не мог отвести взгляд. Не мог остановиться. Не мог думать ни о чём, кроме неё.
Храни Мерлин того, кто решил, что всем выпускникам необходимы занятия по физкультуре, с общими душевыми, с этим проклятым расписанием, которое сводило их в одном помещении. Драко дрочил, продолжая смотреть на неё. И картинка перед глазами расплывалась, менялась. Больше не было лейки. Это была его рука, скользящая по её влажной коже, его пальцы, ласкающие её, его рот, который целовал её шею, пока Гермиона откидывала голову назад, подставляясь ему.
— Нравится то, что ты видишь? — её голос разрезал тишину, и Драко замер. — Чары обнаружения. Ты серьёзно думал, что я никогда не проверяю помещение после войны? После всего, что было?
Он сглотнул, чувствуя, как внутри всё обрывается. Не было смысла прятаться. Она знала. Она всё знала.
— Так что, нравится... Драко? — спросила она, и в её голосе послышалась лёгкая насмешка, смешанная с чем-то тёплым.
Она не злилась. Она была... заинтригована.
Он облизнул губы, чувствуя, как пульс бьётся в висках.
— Нравится, — сказал он честно, и голос его был хриплым. — Очень нравится.
Повисла тишина. И в этой тишине он услышал, как она выдохнула — не то облегчённо, не то согласно.
— Можешь подойти поближе, — сказала она. — Я не против.
Драко шагнул вперёд. Сердце колотилось где-то в горле, и он чувствовал, как дрожат руки, как трясутся колени. Но не остановился. Он шёл к ней сквозь пар, жар, стыд и страх. Он вышел к ней, и она стояла перед ним — мокрая, обнажённая, с каплями воды на коже и с лёгкой улыбкой на губах.
— Раз уж ты столько смотрел, — сказала она, протягивая ему руку, — может быть, на этот раз прикоснёшься?
И Драко сжал её руку в ответ.
#зарисовка
Forwarded from .𖥔 ݁ ˖๋ ࣭ Главный токсик .𖥔 ݁ ˖๋ ࣭
Следующий Лунатик🐺
Читать на фикбук
Непопулярное мнение: трагедия Римуса Люпина не отменяет его трусости
Римус Люпин — один из тех персонажей, которых невозможно не жалеть.
Его укусили, когда ему не было и пяти лет. Не из-за его собственной ошибки, а в отместку за слова отца. Всё детство он прожил в страхе, боли и одиночестве. Он рос в обществе, которое воспринимало оборотней не как больных людей, а как опасных животных.
Римус привык считать себя чудовищем раньше, чем успел понять, что вообще произошло.
Он был беден, практически не мог найти постоянную работу, ежемесячно переживал мучительные превращения и постоянно ожидал, что любой человек, узнав правду, отвернётся от него.
Ему действительно хочется сочувствовать.
Но сочувствие не должно превращаться в полное снятие ответственности.
Потому что главная проблема Римуса заключается не в том, что он был оборотнем.
Его главная проблема — в том, что страх потерять чужую любовь слишком часто оказывался для него важнее безопасности, справедливости и ответственности перед другими людьми.
Римус не был физическим трусом.
Он вступил в Орден Феникса, сражался на войне, выполнял опасные задания среди оборотней и погиб в битве за Хогвартс.
Но морально он нередко проявлял трусость.
Он знал, как правильно поступить.
Просто слишком часто боялся заплатить за правильный поступок.
Он понимал, что друзья ведут себя отвратительно, но молчал.
Римус не был таким же активным зачинщиком травли, как Джеймс и Сириус.
Он не нападал на Снейпа ради развлечения, не предлагал публично его раздеть и, судя по всему, действительно не одобрял происходящее.
Но он стоял рядом.
Смотрел.
И позволял своим друзьям продолжать.
Позднее Сириус вспоминает:
А сам Римус объясняет:
Но если убрать ностальгию, получается нечто совершенно иное.
Дамблдор дал Римусу власть старосты, вероятно, рассчитывая, что тот станет противовесом Джеймсу и Сириусу.
А Римус признаёт, что не справился.
Не потому, что не понимал, что происходит.
Не потому, что был не в состоянии отличить правильное от неправильного.
Он просто не решался выступить против людей, чьей дружбой дорожил.
Позднее Римус признаётся Гарри:
Иногда.
Не останавливал.
Не снимал баллы.
Не назначал наказания как староста.
Не вставал между ними и жертвой.
Иногда давал понять, что они поступают некрасиво.
И этого было недостаточно.
Его страх понятен — но Снейпу от этого не легче.
Я понимаю, почему Римус боялся потерять Мародёров.
До Хогвартса он практически не имел друзей. Он был уверен, что стоит людям узнать о его ликантропии — и они отвернутся.
А Джеймс, Сириус и Питер узнали и всё равно остались рядом.
Более того, они стали анимагами, чтобы сопровождать его во время превращений.
Для одинокого ребёнка это должно было казаться настоящим чудом.
Римус был им бесконечно благодарен. Он воспринимал их принятие не как нормальную дружбу, а как милость, которую необходимо заслуживать.
Именно поэтому он боялся спорить.
Но личная травма объясняет бездействие. Она не делает его правильным.
Пока Римус боялся, что друзья могут его оставить, Снейпа унижали у него на глазах.
Человек, который лучше большинства знал, что такое одиночество, исключение и ощущение собственной неполноценности, трусливо закрывал глаза на травлю другого изгоя.
Римус видел перед собой бедного, одинокого и непопулярного мальчика.
Он знал, каково это — бояться отвержения.
Но выбрал сохранить расположение популярных друзей.
Для меня это особенно горькая часть его истории.
Римус был добрым человеком.
Но его доброты слишком часто хватало только на внутреннее неодобрение.
Продолжение в комментариях↩️
#РимусЛюпин@bombingtoxic
#нейроарт@bombingtoxic #мародёры #разборперсонажа@bombingtoxic
Читать на фикбук
Непопулярное мнение: трагедия Римуса Люпина не отменяет его трусости
Римус Люпин — один из тех персонажей, которых невозможно не жалеть.
Его укусили, когда ему не было и пяти лет. Не из-за его собственной ошибки, а в отместку за слова отца. Всё детство он прожил в страхе, боли и одиночестве. Он рос в обществе, которое воспринимало оборотней не как больных людей, а как опасных животных.
Римус привык считать себя чудовищем раньше, чем успел понять, что вообще произошло.
Он был беден, практически не мог найти постоянную работу, ежемесячно переживал мучительные превращения и постоянно ожидал, что любой человек, узнав правду, отвернётся от него.
Ему действительно хочется сочувствовать.
Но сочувствие не должно превращаться в полное снятие ответственности.
Потому что главная проблема Римуса заключается не в том, что он был оборотнем.
Его главная проблема — в том, что страх потерять чужую любовь слишком часто оказывался для него важнее безопасности, справедливости и ответственности перед другими людьми.
Римус не был физическим трусом.
Он вступил в Орден Феникса, сражался на войне, выполнял опасные задания среди оборотней и погиб в битве за Хогвартс.
Но морально он нередко проявлял трусость.
Он знал, как правильно поступить.
Просто слишком часто боялся заплатить за правильный поступок.
Он понимал, что друзья ведут себя отвратительно, но молчал.
Римус не был таким же активным зачинщиком травли, как Джеймс и Сириус.
Он не нападал на Снейпа ради развлечения, не предлагал публично его раздеть и, судя по всему, действительно не одобрял происходящее.
Но он стоял рядом.
Смотрел.
И позволял своим друзьям продолжать.
Позднее Сириус вспоминает:
«Люпин был хорошим мальчиком, поэтому значок получил он».
А сам Римус объясняет:
«Дамблдор, должно быть, надеялся, что я смогу сдерживать своих друзей. Я с треском провалился».Эту фразу часто воспринимают как добродушную шутку о школьных временах.
Но если убрать ностальгию, получается нечто совершенно иное.
Дамблдор дал Римусу власть старосты, вероятно, рассчитывая, что тот станет противовесом Джеймсу и Сириусу.
А Римус признаёт, что не справился.
Не потому, что не понимал, что происходит.
Не потому, что был не в состоянии отличить правильное от неправильного.
Он просто не решался выступить против людей, чьей дружбой дорожил.
Позднее Римус признаётся Гарри:
«Я иногда заставлял их чувствовать стыд».
Иногда.
Не останавливал.
Не снимал баллы.
Не назначал наказания как староста.
Не вставал между ними и жертвой.
Иногда давал понять, что они поступают некрасиво.
И этого было недостаточно.
Его страх понятен — но Снейпу от этого не легче.
Я понимаю, почему Римус боялся потерять Мародёров.
До Хогвартса он практически не имел друзей. Он был уверен, что стоит людям узнать о его ликантропии — и они отвернутся.
А Джеймс, Сириус и Питер узнали и всё равно остались рядом.
Более того, они стали анимагами, чтобы сопровождать его во время превращений.
Для одинокого ребёнка это должно было казаться настоящим чудом.
Римус был им бесконечно благодарен. Он воспринимал их принятие не как нормальную дружбу, а как милость, которую необходимо заслуживать.
Именно поэтому он боялся спорить.
Но личная травма объясняет бездействие. Она не делает его правильным.
Пока Римус боялся, что друзья могут его оставить, Снейпа унижали у него на глазах.
Человек, который лучше большинства знал, что такое одиночество, исключение и ощущение собственной неполноценности, трусливо закрывал глаза на травлю другого изгоя.
Римус видел перед собой бедного, одинокого и непопулярного мальчика.
Он знал, каково это — бояться отвержения.
Но выбрал сохранить расположение популярных друзей.
Для меня это особенно горькая часть его истории.
Римус был добрым человеком.
Но его доброты слишком часто хватало только на внутреннее неодобрение.
Продолжение в комментариях
#РимусЛюпин@bombingtoxic
#нейроарт@bombingtoxic #мародёры #разборперсонажа@bombingtoxic
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Forwarded from Обитель Зи | soul_z__ | Драмиона
#академияискусств
Автор идеи: ДракоТигра
Грэйс
Запах кожи, едва уловимый древесный парфюм Люциуса и свежесть из приоткрытого окна витают в салоне автомобиля. За окном проплывают размытые огни вечернего города, а внутри этой железной капсулы — почти осязаемая тишина. Не неловкая или вынужденная, а просто здоровая, комфортная тишина.
Люциус ведёт машину уверенно, его левая рука лежит на руле, а правая покоится на моём бедре. Длинные пальцы поглаживают ткань моего платья успокаивающе. На его безымянном пальце тускло поблескивает фамильный перстень — статус, но здесь, со мной, он прежде всего мужчина. Мой мужчина.
Я накрываю его ладонь своей, чувствуя, как под моей кожей перекатываются его сухожилия.
— О чём ты думаешь? — поворачиваю к нему голову.
Люциус не отводит взгляда от дороги, но я замечаю, как слегка расслабляется россыпь морщинок у его глаз, а губы трогает едва заметная ухмылка.
— О том, Грэйс, что раньше я постоянно думал о работе и будущем сына, — его низкий, бархатистый голос приятно вибрирует в груди. — А сейчас понимаю, что в голове пусто, и мне всё равно, я просто хочу, чтобы этот автомобиль не останавливался.
Я улыбаюсь. Никогда не думала, что влюблюсь снова. Я сосредоточивалась на Гермионе, как и любому родителю, мне важно благополучие моего ребенка, поэтому далеко на задворки сознания отодвигала любые мысли об устройстве своей жизни. Да и в тандеме с инвалидным креслом это казалось невозможным, но то, как Люциус смотрит на меня или держит за руку, стирает любые сомнения и опасения. Однако были моменты, которые меня волновали.
Машина плавно притормаживает на светофоре. Люциус поворачивает ко мне лицо. В полумраке салона его серые глаза кажутся почти тёмными.
— Думаешь о том, что твоя упрямая дочь и мой паршивец будут против?
— Нет, — честно отвечаю. — Они будут рады, у нас же умные и понимающие дети. Просто… они строят свой собственный мир, страшно как-то навредить или помешать.
— Да брось. Мой будет только счастлив такой возможности…
— И всё же, — я становлюсь серьёзнее, — как мы им скажем, что съезжаемся?
Светофор загорается зелёным, и машина плавно трогается с места.
— Мы не будем устраивать из этого драму, Грэйс, — спокойно отвечает Люциус, и его пальцы на моём бедре перемещаются, переплетаясь с моими. — Они уже взрослые, дадим им выбор. Сами решат: жить всем вместе или каждый под своей крышей. Рано или поздно всё равно придётся решать.
От этих слов щемит в груди. Столько твёрдости и достоинства в его решении. Никаких колебаний.
Когда машина наконец останавливается, Люциус глушит мотор. Наступает тишина, которая теперь заряжена иным током. Он отстёгивает ремень безопасности, разворачивается ко мне всем корпусом и протягивает руку, нежно заправляя прядь моих волос за ухо. Его пальцы задерживаются на моей щеке, ладонь согревает кожу.
Я подаюсь навстречу этому прикосновению, прикрывая глаза.
— Всё будет хорошо, — выдыхает он прямо мне в губы.
Никакой юношеской лихорадки в этом поцелуе, только невероятно глубокая плотность чувств. Его губы, сначала сухие и требовательные, смягчаются, нежно накрывая мои. Я запускаю пальцы в его волосы, чувствую, как его вторая рука ложится мне на талию, притягивая ближе.
Я вдыхаю его целиком — этот шлейф дорогого табака, парфюма и концентрированного мужского тепла. Он целует меня по-собственнически, утверждая свои права на меня, и я с готовностью отвечаю так же глубоко, раскрываясь навстречу его языку. Внутри разливается истома. Мы знаем цену каждому мгновению и не играем в прятки со своими желаниями. Нужно быть счастливыми здесь и сейчас, потому что жизнь порой коварна.
Когда он медленно отстраняется, его дыхание остаётся тяжёлым.
— Ну, что? Идём сдаваться?
Я тихо смеюсь, смотрю в его глаза, ощущая полную безопасность.
— Хорошо, — улыбаюсь я, касаясь пальцами его губ. — Идём.
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Forwarded from Чeрновики Лeи ⚯ ͛
Момент из главы 33:
новая редактура, новая истерика. под музыку — убивает.
— Держись за мою руку, милая, я с тобой, — нежно сказала Пэнси и тут же строго добавила: — Какое раскрытие?
Гермионе очень не понравилось, как дрогнул голос Пэнси.
Слишком рано…
— Срочно в родильную палату! Скоро начнутся потуги, она рожает прямо сейчас! — скомандовал незнакомый мужской голос.
Снова вспышки света, тяжёлый грохот металлических дверей-бабочек. Ослепительный диск белой лампы замер прямо над головой. Кто-то попытался протереть ей лицо марлей, пахнущей спиртом, и Гермиона яростно дёрнулась, отворачиваясь от этого тошнотворного запаха.
— Ребёнка приму я, — долетел до неё голос Пэнси. Гермиона с трудом приподняла голову, наблюдая, как на ходу Пэнси вскидывает руки, позволяя медсестре завязать на ней операционный халат, и прячет чёрные волосы под одноразовую шапочку.
Холодное прикосновение ножниц освободило её от остатков одежды, оставив почти обнажённой на кровати, если не считать простыни. Боль больше не ходила волнами, душа Гермиону. Она свила гнездо в самом низу таза, разрывая кости.
— Пэнс… — сквозь зубы, на выдохе прорычала Гермиона, слепо шаря рукой.
— Я здесь, смотри на меня, — зелёные глаза Пэнси оказались совсем рядом, завораживая, заставляя дышать. — Давай, вдох…
— Поздно дышать! Тужимся! На выдохе!
— Послушай меня, дорогая, давай…
К этому невозможно было подготовиться, основываясь только на многовековом опыте, описанном в книгах. Ничего не имело значения, когда тело раздирало надвое. Гермиона помнила всё про правильное дыхание, но стоило боли усилиться, как её дыхание превратилось в частый, поверхностный собачий вой. Она пыталась заставить себя сделать глубокий вдох, но лёгкие словно испарились из её груди. Весь мир сузился до этой раскалённой, рвущей плоть точки.
— Не торопись, всё хорошо, ещё немного… — чужие голоса слились в один неразборчивый, лампа над головой поплыла, превращаясь в безумный нимб. Резкий запах спирта снова ударил в нос, и она закашлялась.
— Ещё! Головка пошла, остались плечики! Давай!
Гермиона не сразу поняла, что этот страшный, дикий крик принадлежит ей. В нём было столько боли и отчаяния, неверия в происходящее. Её голосовые связки почти сорвались, а лёгкие опустели от воздуха…
И вдруг на несколько секунд воцарилась звенящая тишина, и на это время она словно выпала из реальности, потеряв связь с этим миром. Собственное тело перестало существовать, словно ускользнуло, освободившись от боли и всех ощущений. Была ли она раньше на самом деле?
Она ждала.
Разговоры вокруг словно испарились, исчезли, остались лишь воспоминания о них. А затем раздался глухой шлепок, а затем крик. Тонкий, звенящий, полный обиды крик, который заставил сердце Гермионы сжаться от сострадания и запуститься вновь.
Гермиона рванулась вверх, опираясь на подрагивающие локти. Горячие слёзы потекли по её щекам. Пэнси стояла чуть поодаль, держа в руках что-то крошечное, грязно-серое, окровавленное. Но в её глазах светилось безграничное обожание, какого Гермиона не видела никогда в жизни.
— Мне… дай мне его… — сипло прошептала Гермиона.
Комочек опустился ей на грудь. Слишком горячий, как огонёк, он сиял на её покрытом потом теле. Крошечные, двигающиеся ручки оставляли мазки на её теле. Гермиона бережно обхватила дитя ладонями.
— Малышка, — тихо прошептала Пэнси, целуя Гермиону в мокрый лоб. — Ты сделала это…
Крошечный кулачок, казавшийся абсолютно нереальным, коснулся руки Гермионы, разжался, когда она погладила его, и крепко обхватил её палец. Гермиона выдохнула и почувствовала, как дрожат её губы.
#бешеныйпес
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Forwarded from С первой строчки
ГЛАВА 6
доступна к прочтению
История доступна:
@Veiled_Secret_bot
Boosty (по подписке «база»)
— Драко, немедленно открой, — донесся из коридора чистый, слегка капризный голос. — Я точно знаю, что ты прячешься там.
Присутствие Астории здесь было последним, чего сейчас хотелось.
Затекшие ноги подчинялись с трудом, заставив на секунду опереться плечом о стену, прежде чем сделать шаг в прихожую. Но сознание все еще упорно цеплялось за образ Грейнджер в изумрудном шелке.
Тяжелое дерево створки распахнулось раньше, чем рука успела коснуться замка — Гринграсс воспользовалась базовым Алохомора, не утруждая себя приличиями. Младшая дочь древнего рода влетела в квартиру стремительно и шумно, мгновенно разрушая тот хрупкий кокон уединения, который с таким трудом возводился последние часы. Пришлось молча отступить в сторону, пропуская незваную гостью внутрь и мягко прикрывая за ней дверь. Пальцы на металлической ручке все еще ощутимо подрагивали.
Остановка посреди полутемной гостиной у самого окна вышла театральной. Астория резко развернулась на каблуках; свет уличных фонарей Лондона выхватил ее раскрасневшиеся щеки, слегка растрепавшиеся от быстрой ходьбы локоны и прерывистое, тяжелое дыхание, которое она отчаянно пыталась взять под контроль.
— Я не выйду за тебя замуж, — выдохнула она прямо в лицо.
#это_была_ты
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Forwarded from Мысли вслух | Мика Рай
Решила не оставлять вас сегодня без новой главы. Не пугаемся, "Дочь" тоже будет на этой неделе.
Новые главы уже на сайтах! Пожалуйста, уделите работе минутку, прожмите лайк
«Новое убийство. Джон Долиш. Поттер знает»
— Кажется, его главной целью было не просто убить определённых людей из твоего прошлого, — произносит Гермиона, чувствуя, как голос срывается от осознания масштаба чужого безумия. Она протягивает Драко куски вырванных газетных снимков, где его лицо смотрит на них сквозь грязь. — Его истинной целью всегда был ты.
— И мы сами, — его голос звучит как приговор, — пришли к нему прямо в руки.
Буду благодарная вашей поддержке, подписке, лайкам и комментариям на всех площадках
#mikaray_фанфики
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Forwarded from forbidden passions ||запретные страсти
Вечер в гостиной Гриффиндора выдался на редкость тихим. Огонь в камине лениво лизал поленья, отбрасывая длинные янтарные тени на стены. Гермиона сидела в глубоком кресле, обхватив коленями стопку книг, но не прочла ни строчки за последние полчаса.
Гарри, сидевший напротив и пытавшийся починить порванный ремешок на чехле для метлы, наконец поднял глаза.
— Ты сверлишь взглядом одну и ту же страницу уже вечность, — мягко заметил он. — Что случилось, Гермиона? И не говори, что это из-за экзаменов. До них ещё далеко.
Гермиона вздрогнула, будто её застали за чем-то постыдным. Она тяжело вздохнула и отложила учебник.
— Гарри... я хотела спросить твоего совета. Как... как друга. И как человека, который знает его почти так же долго, как я.
Гарри замер, предчувствуя, о ком пойдет речь. Его брови чуть приподнялись.
— О Малфое?
— Откуда ты?.. — она осеклась и покраснела. — Неважно. Да. О нём.
Она встала и начала мерить шагами небольшое пространство перед камином. Её голос дрожал от смеси волнения и искреннего недоумения.
— Это безумие, я знаю! Он был... ну, он был Малфоем. Но в последнее время, в библиотеке, когда мы вместе готовимся к проектам... он другой. Он не задирает нос, он слушает. И он смотрит на меня так, будто я — самая сложная и интересная задача по Арифмантике, которую он когда-либо решал.
Гермиона остановилась и посмотрела на Гарри почти с отчаянием.
— Он пригласил меня в Хогсмид. Настоящее свидание, Гарри. И я... я очень хочу пойти. Но я боюсь. Что, если это всё ещё какая-то игра? Что, если я ошибаюсь в нём?
Гарри молчал минуту, глядя на пляшущие языки пламени. Раньше он бы вскричал «Ни за что!», но война изменила их всех. Он видел Малфоя после суда — осунувшегося, тихого, старающегося быть невидимым.
— Знаешь, — наконец произнес Гарри, поднимаясь и подходя к ней. Он положил руку ей на плечо. — Я перестал следить за ним по Карте Мародёров ещё в прошлом году. Не потому, что мне стало всё равно, а потому, что он перестал замышлять гадости.
— Ты думаешь, он заслуживает шанса? — прошептала Гермиона, внимательно глядя в глаза друга.
— Я думаю, что ты заслуживаешь того, чтобы проверить это, — Гарри слабо улыбнулся. — Если он обидит тебя, я напомню ему, что я всё ещё неплохо владею Экспеллиармусом. Но если он действительно изменился... Гермиона, ты всегда видишь в людях лучшее. Почему бы не дать ему возможность доказать, что это «лучшее» в нём вообще есть?
Гермиона выдохнула, и всё напряжение, казалось, вышло из неё вместе с этим вздохом. Она порывисто обняла Гарри, уткнувшись носом в его плечо.
— Спасибо. Мне нужно было это услышать. Именно от тебя.
— Только одно условие, — Гарри усмехнулся, отстраняясь. — Если вы пойдёте в «Три метлы», не заставляй меня сидеть за соседним столиком в мантии-невидимке. Я этого не переживу.
Гермиона рассмеялась, вытирая кончиками пальцев выступившие слёзы.
— Обещаю. Никакой слежки. Только я, и один очень заносчивый, но исправившийся слизеринец.
#fp_зарисовка
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Forwarded from Ромдаркон | Romdarkon || Драмиона || 18+
AU, где иногда даже ворчание - это знак
Драко хмурился и почти что рычал последнее время на всех, кто осмеливался приблизиться к нему. К нему старались не подходить даже друзья, справедливо понимая, что и их заденет по касательной. Блейз отсиживался за книгой в дальнем углу библиотеки. Тео делал вид, что ему срочно нужно сделать домашку до конца года. Даже Пэнси, которая обычно не боялась ничего, включая его плохое настроение, обходила его стороной, только иронично выгибая бровь при встрече.
Причина недовольства — главная причина — уже много лет была одна. И эта причина была Грейнджер. Не Поттер, который не пожал ему руку на первом курсе. Не Уизли, который продолжал бесить его одним фактом существования. Грейнджер. Всегда только она.
И это чувство особенно усилилось на повторном курсе. О нет, Драко был искренне благодарен за свидетельства, которые она дала на его суде.
Но… Она изменилась. С того лета, когда он видел её в последний раз, до начала повторного курса прошло всего несколько месяцев, но она стала другой. Нет, заставляющая отвести взгляд худоба никуда не делась — слишком мало времени прошло после войны. Но Грейнджер явно начала ухаживать за собой. Её кожа сияла, на лице всегда был лёгкий, едва заметный макияж, который подчёркивал её глаза. Её волосы, которые раньше вечно были в лёгком беспорядке, теперь лежали на плечах и спине блестящей и явно ухоженной массой. Она по-прежнему делала пучки и косы, но теперь это были не на скорую руку сделанные причёски. Каждая прядь лежала идеально, как будто она тратила на это часы.
И одежда… У них всегда были такие юбки и рубашки? Ему казалось, что последняя слишком обтягивает её, хотя там даже близко такого не было. Он смотрел на неё и не мог насмотреться. И злился, потому что внезапно все стали смотреть на неё.
Его настроение уже который день было на отметке «раздумываю над использованием непростительного», потому что он услышал, как Захария Смит звал её на выходные в Хогсмид. Смит. Этот болван с его дурацкой улыбкой и вечными попытками казаться важным.
Не то чтобы Драко явно показывал, что она ему нравится, чтобы она точно это поняла. Но ведь намеки были! Он помогал ей в библиотеке. Он провожал её до башни под предлогом патрулирования. Он даже пару раз приносил ей чай в обеденный перерыв. Но она, кажется, не замечала. Или делала вид, что не замечает.
И вот он шёл после тренировки — злой, надутый, с мокрыми волосами и сжатыми кулаками, — и в этот момент из тени вышла Гермиона.
Драко остановился. Она тоже замерла, глядя на него снизу вверх. Он откашлялся. Она сжимала лямку сумки.
Драко тяжело вздохнул, шагнул к ней и протянул руку, потянув сумку на себя. Гермиона не сопротивлялась, позволив ему снять её с плеча.
— Она тяжёлая, Грейнджер, — проворчал он, оценивая вес. — Ты там точно камни носишь, а не книги. Мы же не хотим, чтобы ты получила травму.
Он легко закинул сумку себе на плечо и посмотрел на неё.
— Побуду твоей охраной, так и быть, — добавил он. — Пойдём, провожу тебя.
Гермиона едва заметно улыбнулась, и эта улыбка заставила его сердце пропустить удар.
— Знаешь... — начала она, и голос её звучал застенчиво.
— Что?
— Я хотела сходить в теплицы, — сказала она, опуская глаза. — Там расцвели кусалки.
Драко нахмурился. Он вспомнил, что Смит тоже упоминал теплицы.
— Это тебе со Смитом лучше, — буркнул он, не скрывая раздражения.
— Ну... — Гермиона подняла на него глаза, и в них плескалось что-то тёплое. — Мне по душе ворчащая охрана, — прошептала она, и он замер. — И я хотела сходить на карьеры в Хогсмид. На выходных.
Она сделала шаг ближе.
— И вот такая хмурая и недовольная компания мне нравится куда больше, — продолжила она тихо. — Если я, конечно, верно поняла твои взгляды.
Драко шумно выдохнул и взял её за руку: тонкую, тёплую, с узкими пальцами, которые дрогнули в его ладони.
— Пойдём, — сказал он мягко. — Сначала отнесём твою сумку, а потом отправимся в теплицы. Чтобы ты не пошла туда ни с каким Смитом.
Гермиона улыбнулась, широко и открыто. И Драко понял, что пойдёт с ней куда угодно.
#зарисовка
Forwarded from K S I I Z
— И что же, — она прочистила горло, — вы думаете, что все поверят, если мы внезапно объявим о свадьбе? Это ведь будет выглядеть еще более подозрительно. Да и я не смогу долго скрывать, м-м… изменения в своем имени — работа не будет ждать, сегодня мне и так пришлось взять выходной.
— А вот тут, Грейнджер, Поттер подключил всю свою аврорскую смекалку и составил план, — Малфой впервые включился в разговор за этот вечер. Выражение его лица было безэмоциональным, каменным, будто высеченным из холодного мрамора.
Гермиона перевела заинтересованный взгляд на притихшего друга. Зеленые глаза блуждали по присутствующим и казались подернуты дымкой.
— Гарри?
— Вам нужно будет задействовать все свои актерские способности, — он устало потер лоб, тут же зарываясь пятерней в растрепанную челку. — Люди и так знают, что вы часто бываете в общей компании, теперь же необходимо засветиться только вдвоем. Несколько свиданий и пара наводок для репортеров, дальше все разовьется само, — Гарри кивнул сам себе, поднимая взгляд на подругу: — С твоей работой тоже не будет проблем, Гермиона. Сколько дней ты была в отпуске за последние два с половиной года? М-м, постой-ка — ни одного! Достаточно написать заявление и потребовать восполнить этот пробел, твой непосредственный начальник, конечно, не будет в восторге, так как ты получаешь звание «лучший работник месяца» уже месяцев… двадцать? Так вот, — он нервно поправил сползающие на кончик носа очки, — пара свиданий, и стервятники из «Пророка» и не только налетят на вас, требуя интервью. Достаточно будет разыграть драму и сказать, что продолжительное время вы скрывали свои отношения, и знали только друзья. И заявить о помолвке — чем не доказательство долгих отношений?
— Мерлин… — Гермиона совсем не аристократично развалилась в кресле, пряча лицо в ладонях. — Вы действительно вчера не сидели без дела.
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Forwarded from .𖥔 ݁ ˖๋ ࣭ Главный токсик .𖥔 ݁ ˖๋ ࣭
Вы думали я Питера не разберу? А я разобрала🐭
Непопулярное мнение: Питер Петтигрю не родился предателем — он всю жизнь учился им быть
Питер Петтигрю, пожалуй, самый неприятный и одновременно самый трагический из Мародёров.
Джеймса можно осуждать за жестокость и высокомерие.
Сириуса — за безрассудство, лицемерие и презрение к тем, кого он считал ниже себя.
Римуса — за трусливое молчание и вечное бегство от ответственности.
Но в каждом из них оставалось нечто, вызывающее уважение.
Джеймс погиб, защищая семью.
Сириус скорее умер бы, чем добровольно предал близкого человека.
Римус сражался на войне и вернулся к жене и ребёнку, хотя сначала попытался от них сбежать.
А Питер?
Питер предал друзей, обрёк их на смерть, убил двенадцать маглов, подставил Сириуса, двенадцать лет прятался в облике домашней крысы, помог Волан-де-Морту вернуться и собственноручно убил семнадцатилетнего Седрика Диггори.
Кажется, что перед нами просто отвратительный человек, в котором никогда не было ничего хорошего.
Но мне всё же не кажется, что Питер с детства был скрытым чудовищем, которое только и ждало возможности предать друзей.
Скорее он был слабым, зависимым и глубоко неуверенным человеком, который хотел находиться рядом с сильными. Он не умел строить собственную личность, поэтому всю жизнь определял себя через того, за чьей спиной мог спрятаться.
Сначала это были Джеймс и Сириус.
Потом — семья Уизли.
В конце — Волан-де-Морт.
Питер не родился предателем.
Но каждый раз, когда ему приходилось выбирать между верностью и собственной безопасностью, он выбирал себя.
И однажды таких выборов стало слишком много, чтобы вернуться назад.
Кем Питер был для Мародёров.
В книгах нет сцены, показывающей, как именно Питер присоединился к Джеймсу, Сириусу и Римусу.
Мы не знаем, кто первым заговорил с ним, кто пригласил его в компанию и почему остальные решили принять его.
Но мы знаем, как его воспринимали со стороны.
Мадам Розмерта вспоминает:
А МакГонагалл добавляет:
И признаёт:
Это очень точное описание положения Питера в компании.
Он не был равным центром группы.
Центром были Джеймс и Сириус — талантливые, красивые, обеспеченные, уверенные в себе и постоянно привлекающие внимание.
Римус обладал интеллектом и моральным авторитетом, даже если редко решался им воспользоваться.
А Питер следовал за ними.
Он восхищался.
Смеялся над их шутками.
Поддерживал их выходки.
Смотрел на Джеймса и Сириуса так, как поклонник смотрит на людей, рядом с которыми хотел бы казаться значительнее.
Мне кажется, Питер попал к Мародёрам именно поэтому: он увидел сильных, популярных мальчиков и приклеился к ним, надеясь, что часть их силы и статуса распространится и на него.
А им, вероятно, нравилось его восхищение.
Джеймсу было приятно иметь зрителя, который смеялся над каждым его движением.
Сириусу — человека, перед которым он выглядел ещё более смелым и талантливым.
Римус, возможно, просто не хотел отталкивать ещё одного неуверенного мальчика.
Но здесь важно не превращать Питера исключительно в жалкого прихлебателя, которого Мародёры никогда не считали другом.
Они действительно приняли его.
Они доверили ему тайну Римуса.
Вместе учились становиться анимагами.
Включили его в создание Карты Мародёров.
Дали ему имя Хвост.
Позднее вместе вступили в Орден Феникса.
А в конце Джеймс доверил Питеру жизни Лили и Гарри.
Да, отношения были неравными. Да, Питера явно недооценивали. Но он всё равно был частью их компании.
Не случайным знакомым.
Не слугой.
Не человеком, которого просто терпели рядом.
Именно поэтому его предательство настолько чудовищно.
Он предал людей, которые действительно считали его своим.
Он не был таким бездарным, каким его представляли.
Питера часто описывают как совершенно бесполезного волшебника, который ничего не умел без помощи друзей.
Но это не совсем так.
Продолжение в комментариях↩️
#ПитерПеттигрю@bombingtoxic
#нейроарт@bombingtoxic #мародёры #разборперсонажа@bombingtoxic
Непопулярное мнение: Питер Петтигрю не родился предателем — он всю жизнь учился им быть
Питер Петтигрю, пожалуй, самый неприятный и одновременно самый трагический из Мародёров.
Джеймса можно осуждать за жестокость и высокомерие.
Сириуса — за безрассудство, лицемерие и презрение к тем, кого он считал ниже себя.
Римуса — за трусливое молчание и вечное бегство от ответственности.
Но в каждом из них оставалось нечто, вызывающее уважение.
Джеймс погиб, защищая семью.
Сириус скорее умер бы, чем добровольно предал близкого человека.
Римус сражался на войне и вернулся к жене и ребёнку, хотя сначала попытался от них сбежать.
А Питер?
Питер предал друзей, обрёк их на смерть, убил двенадцать маглов, подставил Сириуса, двенадцать лет прятался в облике домашней крысы, помог Волан-де-Морту вернуться и собственноручно убил семнадцатилетнего Седрика Диггори.
Кажется, что перед нами просто отвратительный человек, в котором никогда не было ничего хорошего.
Но мне всё же не кажется, что Питер с детства был скрытым чудовищем, которое только и ждало возможности предать друзей.
Скорее он был слабым, зависимым и глубоко неуверенным человеком, который хотел находиться рядом с сильными. Он не умел строить собственную личность, поэтому всю жизнь определял себя через того, за чьей спиной мог спрятаться.
Сначала это были Джеймс и Сириус.
Потом — семья Уизли.
В конце — Волан-де-Морт.
Питер не родился предателем.
Но каждый раз, когда ему приходилось выбирать между верностью и собственной безопасностью, он выбирал себя.
И однажды таких выборов стало слишком много, чтобы вернуться назад.
Кем Питер был для Мародёров.
В книгах нет сцены, показывающей, как именно Питер присоединился к Джеймсу, Сириусу и Римусу.
Мы не знаем, кто первым заговорил с ним, кто пригласил его в компанию и почему остальные решили принять его.
Но мы знаем, как его воспринимали со стороны.
Мадам Розмерта вспоминает:
«Тот толстенький мальчик, который всегда бегал за ними?»
А МакГонагалл добавляет:
«Он боготворил Блэка и Поттера».
И признаёт:
«Он никогда не был им ровней по способностям».
Это очень точное описание положения Питера в компании.
Он не был равным центром группы.
Центром были Джеймс и Сириус — талантливые, красивые, обеспеченные, уверенные в себе и постоянно привлекающие внимание.
Римус обладал интеллектом и моральным авторитетом, даже если редко решался им воспользоваться.
А Питер следовал за ними.
Он восхищался.
Смеялся над их шутками.
Поддерживал их выходки.
Смотрел на Джеймса и Сириуса так, как поклонник смотрит на людей, рядом с которыми хотел бы казаться значительнее.
Мне кажется, Питер попал к Мародёрам именно поэтому: он увидел сильных, популярных мальчиков и приклеился к ним, надеясь, что часть их силы и статуса распространится и на него.
А им, вероятно, нравилось его восхищение.
Джеймсу было приятно иметь зрителя, который смеялся над каждым его движением.
Сириусу — человека, перед которым он выглядел ещё более смелым и талантливым.
Римус, возможно, просто не хотел отталкивать ещё одного неуверенного мальчика.
Но здесь важно не превращать Питера исключительно в жалкого прихлебателя, которого Мародёры никогда не считали другом.
Они действительно приняли его.
Они доверили ему тайну Римуса.
Вместе учились становиться анимагами.
Включили его в создание Карты Мародёров.
Дали ему имя Хвост.
Позднее вместе вступили в Орден Феникса.
А в конце Джеймс доверил Питеру жизни Лили и Гарри.
Да, отношения были неравными. Да, Питера явно недооценивали. Но он всё равно был частью их компании.
Не случайным знакомым.
Не слугой.
Не человеком, которого просто терпели рядом.
Именно поэтому его предательство настолько чудовищно.
Он предал людей, которые действительно считали его своим.
Он не был таким бездарным, каким его представляли.
Питера часто описывают как совершенно бесполезного волшебника, который ничего не умел без помощи друзей.
Но это не совсем так.
Продолжение в комментариях
#ПитерПеттигрю@bombingtoxic
#нейроарт@bombingtoxic #мародёры #разборперсонажа@bombingtoxic
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Forwarded from forbidden passions ||запретные страсти
Малфой пытается сохранять маску холодности, но Гермиона слишком настойчива.
Вот и поговорили.
#fp_SocialMedia