Перейдя к моменту, когда ей пришлось принять кровную клятву, Гермиона принялась неосознанно поглаживать розовый, ещё совсем свежий шрам на своей ладони. Она рассказывала, как выманила Брайана, но упустила его из-за собственной глупости. Как она сама всё испортила. Гермиона не поднимала головы, боясь увидеть неодобрение в его глазах.
Вспомнив о главном, она наконец заставила себя встретиться с ним взглядом:
— Я вступила в права наследования, — с трудом сглотнув, произнесла она. — Я получила всё, что принадлежало тебе и… ему.
— Да, я в курсе, — ровно кивнул Люциус. Он медленно наклонился вперёд, ставя фарфоровую чашку на перила беседки. — Это мудрое решение. Нарцисса мне говорила. Я пока не собираюсь объявлять о своём возвращении.
В горле у неё мгновенно пересохло. Она подалась вперёд:
— Ты… ты не мог бы мне помочь? Не мог бы забрать всё это обратно и занять моё место? — хрипло, почти умоляюще спросила она.
Люциус лишь горько развёл руками, наглядно указывая на свой халат и инвалидное кресло.
— Ты ведь сама всё видишь, Гермиона. Я буду помогать тебе своими советами и чем смогу. Но снова встать во главе не смогу, — тихо ответил он. В его голосе звучало сожаление и едва заметное раздражение, скорее недовольство собой. Ей снова пришлось сглотнуть.
— Но я ничего в этом не смыслю. Я не Малфой по крови, я не знаю, как управлять всем этим…
— Ты понимаешь и умеешь гораздо больше, чем способна сейчас представить, — серые глаза Люциуса зацепили её взгляд, приковывая к месту. — Я говорил сегодня с Блейзом. Он хвалил тебя.
Гермиона на секунду опешила, не веря собственному слуху. Она едва заметно покачала головой, часто моргая, чтобы сдержать подступившие слёзы. За что её хвалить? За то, что она металась раненым зверем из угла в угол, из-за чего Огонёк родилась недоношенной, на полтора месяца раньше срока?
Если бы у неё была возможность отмотать время назад, выбрала бы она другой путь? Ответ был страшным: нет. Она поступила бы точно так же.
— Гермиона, — его низкий голос вырвал её из ментальной удавки. — Ты гораздо сильнее и мудрее, чем думаешь. Я чувствую в тебе внутреннюю силу. Ты знаешь, чего хочешь.
— Драко… — Она сглотнула, поджав челюсть.
— Да. Мы вернём моего сына и твоего мужа. Он нужен всем нам. И твоему ребёнку тоже…
Голос Люциуса на мгновение стал совсем тихим, словно он прикладывал огромные усилия, чтобы сдержать слёзы. Гермиона намеренно отвела взгляд в сторону розовых кустов, боясь сломаться, если увидит его слабость.
— Я всю жизнь боролся за него, — заговорил Люциус после затянувшейся паузы. — Да, признаю, я был далеко не самым образцовым отцом. Но он, Нарцисса, а теперь и ты — те, кто мне дороже всего на свете. И… Гермиона, — он заставил её посмотреть на себя, пока она до крови закусывала губу. — Твой ребёнок. Маленький Малфой, мы защитим его.
Слезинка всё-таки предательски скатилась по её щеке, и Гермиона порывисто стёрла её тыльной стороной ладони. Люциус сделал глубокий вдох.
— Ведь… это девочка, верно?
Гермиона затравленно вскинула на него взгляд. Она подсознательно боялась увидеть там неодобрение. Разочарование. Она не смогла подарить Малфоям мальчика, прямого наследника, который продолжит великую кровь и встанет во главе настоящей семьи…
Люциус, точно прочитав этот страх на её лице, вдруг мягко улыбнулся. Он прикрыл глаза и тихо рассмеялся.
— Мелисса и Нарцисса будут в восторге, — выдавил он сквозь этот смешок, что отдавался карканьем в его ослабевшем теле, и протянул к ней руку.

Драко с силой рванул на себе воротник рубашки, словно ему физически не хватало воздуха в этой пещере. Его лицо шло багровыми пятнами от ярости, бессилия и разрывавшего грудь отчаяния.

— Да лучше бы они добили зверя, уничтожили меня там, на берегу, чем я увижу, как ты летишь на самое дно вместе со мной! Ты идиотка, Грейнджер! Абсолютная, круглая, сумасшедшая идиотка! Ты не понимаешь, что они теперь с тобой сделают?! Ты соучастница бегства!

Судорожный, рваный шаг назад заставил его едва не споткнуться о каменный выступ. Парень слепо взмахнул руками, словно пытаясь выстроить между ними невидимую стену и оттолкнуть её назад, в безопасность, пока проклятая министерская погоня ещё не настигла их. Взгляд Гермионы — застывший, абсолютный, бесстрашный — казалось, ранил его сильнее любых обвинений, заставляя задыхаться от собственного бессилия.

— Для Министерства ты теперь опасная преступница, предательница, укрывающая тварь! — закричал он, тяжело дыша и до боли сжимая кулаки. — Они растопчут твою карьеру и идеальную, вылизанную годами репутацию, сотрут твоё имя из всех официальных архивов! Они бы уничтожили тебя из-за меня… Из-за меня, понимаешь?! У тебя была нормальная жизнь, у тебя было всё!

Благодарна всем за поддержку в виде реакции и комментария ❤️