Forwarded from Мысли вслух | Мика Рай
Местом встречи клиент выбирает дорогой ресторан в центре города.
Приглушённый свет, дорогой паркет, тихое позвякивание посуды из глубины зала. Гермиона подходит к ресепшену, где её встречает девушка-хостес, взгляд, которой скользит по ней сверху вниз за долю секунды.
Оценивающе.
Гермиона знает этот взгляд. Она научилась читать его за много лет практики. Сначала — лёгкое сомнение, когда глаза замечают простую сумку, брендовые туфли, отсутствие большого количества украшений. Потом — быстрый подсчёт, мысленная примерка к социальному статусу. И, наконец, льстивая улыбка, которая появляется, когда хостес решает, что Гермиона всё же достаточно хороша, чтобы находиться здесь.
— Добрый день, — произносит девушка, и голос у неё сладкий, как сироп. — Чем могу помочь?
— Меня должны ждать, — ровно отвечает Гермиона. — Грейнджер.
Никаких лишних слов. Она усвоила это правило много лет назад. В этом мире не надо оправдываться, не надо доказывать своё право находиться в помещении.
Она потратила слишком много времени, чтобы научиться этому.
Гермиона помнит, как впервые пришла в похожее место — тогда ещё стажёркой, с глупой надеждой, что её примут такой, какая она есть. Что её мозгов и уверенности будет достаточно.
Она пыталась бороться. Пыталась менять систему, доказывать, что талант важнее происхождения, что фамилия не определяет человека. Но мир не сдавался. И в какой-то момент Гермиона поняла: можно либо сражаться до бесконечности, либо подстроиться. Она выбрала второе.
Грейнджер до сих пор помнит свой первый костюм. 500 фунтов. Гермиона стояла перед зеркалом в бутике и чувствовала, как внутри всё сжимается от цифры на ценнике. Она заработала эти деньги сама, своим трудом. Но когда Гермиона протянула карту продавщице, руки дрожали.
Она расплачивалась почти со слезами на глазах. Не от жалости к себе. От злости. От того, что она вообще вынуждена это делать. Что её интеллект и знания не гарантируют ей уважения. Что Гермиона должна покупать себе право быть в этом мире на равных.
А потом пришёл Рон.
Гермиона всё ещё слышит его голос. Высокий, срывающийся, возмущённый до глубины души.
«Ты сошла с ума? Пятьсот фунтов за какие-то тряпки? Мы могли бы купить на эти деньги…»
Она не помнит, что именно он предлагал купить. Помнит только ощущение стыда, который Рон пытался на неё навесить. Стыда за то, что она посмела потратить свои же деньги на свою же карьеру.
Её доводы разбивались о его возмущение, как волны о скалы. Она пыталась объяснить. Пыталась достучаться. Но Рональд смотрел на неё с такой снисходительностью, с такой уверенностью, что она неправа, и в итоге Гермиона просто замолчала.
Хостес привлекает её внимание:
— Мисс Грейнджер? Позвольте, я провожу вас к столику.
Гермиона кивает, выныривая из воспоминаний. Она идёт за девушкой, цокая каблуками по паркету. Чёрт возьми. И нужно было Пэнси напомнить ей об этом?
Гермиона стискивает челюсть, когда понимает, что снова думает о нём. Рон. Три года прошло, а упоминания об этом человеке до сих пор вызывают глухую, тлеющую злость.
Удивительно, как один человек может отнять у тебя десять лет жизни. Как он может заставить тебя усомниться в себе, в своих желаниях, в своей ценности. Как он может подчинить твою жизнь своим страхам и комплексам.
Из-за него она сменила работу. Из-за него перестала общаться с привычным окружением. Осталась только Пэнси. И ещё один человек — бывший лучший друг, которого теперь даже обычным-то назвать трудно. Ведь списывались они теперь только по праздникам.
Гермиона не замечает, как они подходят к столику. Выныривает из мыслей, когда девушка останавливается, и жестом предлагает ей сесть.
Она уже готова улыбнуться профессиональной улыбкой. Открывает рот, чтобы представиться, произнести что-то.
Но улыбка замирает на её губах.
Она смотрит на Дрейка. Вчерашний парень из клуба, с которым Гермиона трахалась в надежде никогда его больше не увидеть. Он поднялся со своего места, выгибая бровь и смотря на неё с ясным осознанием ситуации.
Твою же мать…
#mikaray_госпожа_адвокат
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Forwarded from forbidden passions ||запретные страсти
Гермиона стоит у окна, её округлый живот — мягкая, теплая сфера в центре их мира. На ней только белое кружевное боди и тонкий халат, накинутый на плечи, точно так же, как на том фото, которое они хранят в секрете. Её дыхание ровное, спокойное, пока она смотрит на Драко.
Драко, преклонив колено перед ней, прижался щекой к её животу. Его лицо в профиль, освещенное лишь краем, выражает сосредоточенную нежность, которую он никогда не показывал никому, кроме неё. Он чувствует ритмичные, легкие пинки, похожие на невидимое биение сердца.
— Привет, маленький упрямец, — шепчет Драко в ткань, его голос — низкий, бархатный вибрато, которое, кажется, чувствует сам ребенок. — Или упрямица. Мы еще не решили. Твоя мама думает, что ты девочка, а я... Ну, я просто надеюсь, что ты не унаследуешь её привычку вставать так рано.
Гермиона, стоящая над ним, тихо смеется. Её рука, теплая и нежная, зарывается в его платиновые волосы.
— Похоже, ему нравится твой голос, Драко, — мягко говорит она. — Я чувствую, как он успокаивается, когда ты начинаешь говорить.
Драко поднимает глаза на неё, на мгновение задерживаясь на её лице, полном умиротворенности.
— Ты уверена, что это успокоение? — дразнит он, приподнимая бровь.
Гермиона закатывает глаза, но её улыбка шире, и она прижимает его голову ближе к себе.
— Это Грейнджеровское любопытство, Малфой. Он просто пытается понять, почему это "Малфой" звучит так... нежно.
Драко возвращается к животу, нежно целуя его. Его пальцы, длинные и аристократичные, медленно поглаживают кожу.
— У тебя будет самое лучшее из двух миров, — шепчет он с глубокой искренностью, которая пробивается сквозь его обычную браваду. — Твоя мама — самая умная ведьма, которую я знаю, и у тебя будет её сила. И я сделаю всё, чтобы у тебя было всё. Ты будешь знать только любовь, — его голос слегка дрожит.
Драко на мгновение замолкает, продолжая медленно гладить живот. Его голос становится ещё тише, почти невидимым.
— Ты будешь иметь всё самое лучшее, — шепчет он с глубокой, почти благоговейной серьезностью, которой он никогда не показывал своему отцу. — Весь мир будет у твоих ног. Лучшая метла, самые старинные книги из моей библиотеки, самые красивые земли... Я сделаю так, чтобы тебе никогда не пришлось знать нужду или страх.
Гермиона слегка сжимает его волосы, в её голосе звучит любящее предостережение.
— Драко, не смей его баловать, — её слова звучат мягко, но твёрдо, сквозь улыбку. — Никаких поблажек только потому, что он Малфой. У него должно быть счастливое детство, а не армия эльфов-домовиков и золотая клетка. И не пытайся, — её голос становится чуть громче, игриво-серьезным, — не пытайся переманить его на свою сторону, подкупая его формами для Квиддича до того, как он научится ходить. У него должно быть Гриффиндорское сердце.
Драко поднимает взгляд на неё, его глаза в полумраке блестят, а уголок рта дерзко приподнимается.
— Я не подкупаю, Грейнджер. Я обеспечиваю его будущее превосходство. И если Квиддич - это то, что его привлекает, это просто показывает, что у него безупречный вкус, — он слегка подмигивает. — К тому же, ты видела, сколько книг я уже отложил для него? Это идеальный баланс. Насчёт сердца... у него будет Малфоевский ум и Грейнджеровское упрямство. Это опасное сочетание.
Гермиона тихо смеется, возвращая его голову к своему животу.
— Посмотрим, Малфой. Посмотрим, чей баланс победит. А пока просто скажи ему, как сильно мы его ждем.
Драко возвращается к животу, нежно целуя его. Его пальцы, длинные и аристократичные, медленно поглаживают кожу.
— Но он или она будет любить полеты. Я это чувствую.
Он прижимается лбом к её животу, и на мгновение они застывают. Силуэт мужчины, стоящего на коленях, и силуэт женщины, стоящей над ним, объединенные этим нежным, растущим миром между ними. Гермиона наклоняется и целует его в макушку.
В этой тишине, в этом полумраке, они создали свое собственное убежище, и Драко Малфой, преклонивший колени, был готов на все, чтобы защитить этот маленький мир, растущий внутри нее.
#fp_зарисовка
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Forwarded from Ромдаркон | Romdarkon || Драмиона || 18+
Часть 134
Джинни провела рукой по волосам, и с помощью магии её внешность изменилась. Исчезли синяки, ссадины, кровь — всё то, что напоминало о недавних схватках.
Её кожа стала гладкой и сияющей, а роба превратилась в чёрное платье.
Джинни посмотрела на своё отражение в тёмном окне и осталась довольна. В конце концов она была девушкой, и ей хотелось, чтобы Малфой смотрел на неё с удовольствием... а не с отвращением. А любовь... До любви они дойдут.
Она сжала бёдра и облизнула губы, чувствуя, как внутри снова закипает жар, который становился всё сильнее с каждым мгновением.
Внизу живота всё болело и жгло от желания. Кровь Нагайны требовала выхода. Либо убить, либо понести...
Джинни чувствовала, как её тело с каждым часом после того вечера становится более гибким, более сильным, и это пугало её, но в то же время придавало уверенности. Нагайна предупреждала, что такое будет в самый первый раз, когда будет обращение. И тогда нужно будет сделать что-то одно, чтобы утихомирить змеиную кровь. И тянуть нельзя. Но она же не затянула, правда? Хотя то зелье, чтобы точно забеременеть... Может быть, это такая реакция на него? Эх, вернуться бы назад... она бы уже давно ходила беременной от Малфоя...
Джинни облизнула губы, чувствуя, как во рту сухо. Жарко...
Она шла по школе, и её каблуки глухо звучали по полу, нарушая тишину пустых коридоров. Она была уверена, что Драко всё ещё в Больничном крыле.
Если нет... она найдёт его.
Она сделает это, чего бы это ни стоило.
Джинни вдруг остановилась. В конце коридора она увидела кого-то. Зрение стало острее, словно она могла видеть каждую деталь и движение. Она выдохнула, чувствуя, как её тело наполняется энергией. Кто она, чтобы сопротивляться зову крови?
В конце концов, она не уверена, что сможет отличить одно от другого, когда будет с Малфоем. А ей не хотелось бы его потерять...
Джинни улыбнулась и пошла навстречу тому, кто не знал, что встретил свой конец. Человек повернулся к ней, и она успела увидеть страх, мелькнувший на его лице.
О, это же тот аврор, что заковал её. Значит, обнаружили... Раньше, чем она думала. Значит, не совсем идиоты там работают... Интересно, он прибыл для того, чтобы рассказать всё? Или уже предупредил директора и остальных...
Хорошо, что она увидела его сейчас. Он начал поднимать палочку, но Джинни сделала бросок вперёд, и её движения были явно быстрее, чем он мог представить. Она почувствовала, как её тело реагирует на зов крови, как её хвост сжимается вокруг него. Она слышала треск костей, его крик. Джинни не думала, просто делала. И когда он перестал сопротивляться, она выдохнула, чувствуя, как её тело успокаивается. Хвост снова стал ногами, и она пригладила волосы, приводя себя в порядок.
И замерла, когда увидела на запястье чёрные буквы.
Ещё и это...
Ладно. С буквами и этим несчастным она разберётся позже.
Нужно поспешить.
Иначе они заберут её мальчика.
Она толкнула дверь в Больничное крыло и широко улыбнулась, готовая к тому, что должно было произойти.
Она была готова ко всему и не остановится ни перед чем, чтобы получить то, что хотела.
Она замерла возле двери, ведущей в его палату, а потом толкнула её вперёд.
И снова обратилась.
#ау_буквы #au
Джинни провела рукой по волосам, и с помощью магии её внешность изменилась. Исчезли синяки, ссадины, кровь — всё то, что напоминало о недавних схватках.
Её кожа стала гладкой и сияющей, а роба превратилась в чёрное платье.
Джинни посмотрела на своё отражение в тёмном окне и осталась довольна. В конце концов она была девушкой, и ей хотелось, чтобы Малфой смотрел на неё с удовольствием... а не с отвращением. А любовь... До любви они дойдут.
Она сжала бёдра и облизнула губы, чувствуя, как внутри снова закипает жар, который становился всё сильнее с каждым мгновением.
Внизу живота всё болело и жгло от желания. Кровь Нагайны требовала выхода. Либо убить, либо понести...
Джинни чувствовала, как её тело с каждым часом после того вечера становится более гибким, более сильным, и это пугало её, но в то же время придавало уверенности. Нагайна предупреждала, что такое будет в самый первый раз, когда будет обращение. И тогда нужно будет сделать что-то одно, чтобы утихомирить змеиную кровь. И тянуть нельзя. Но она же не затянула, правда? Хотя то зелье, чтобы точно забеременеть... Может быть, это такая реакция на него? Эх, вернуться бы назад... она бы уже давно ходила беременной от Малфоя...
Джинни облизнула губы, чувствуя, как во рту сухо. Жарко...
Она шла по школе, и её каблуки глухо звучали по полу, нарушая тишину пустых коридоров. Она была уверена, что Драко всё ещё в Больничном крыле.
Если нет... она найдёт его.
Она сделает это, чего бы это ни стоило.
Джинни вдруг остановилась. В конце коридора она увидела кого-то. Зрение стало острее, словно она могла видеть каждую деталь и движение. Она выдохнула, чувствуя, как её тело наполняется энергией. Кто она, чтобы сопротивляться зову крови?
В конце концов, она не уверена, что сможет отличить одно от другого, когда будет с Малфоем. А ей не хотелось бы его потерять...
Джинни улыбнулась и пошла навстречу тому, кто не знал, что встретил свой конец. Человек повернулся к ней, и она успела увидеть страх, мелькнувший на его лице.
О, это же тот аврор, что заковал её. Значит, обнаружили... Раньше, чем она думала. Значит, не совсем идиоты там работают... Интересно, он прибыл для того, чтобы рассказать всё? Или уже предупредил директора и остальных...
Хорошо, что она увидела его сейчас. Он начал поднимать палочку, но Джинни сделала бросок вперёд, и её движения были явно быстрее, чем он мог представить. Она почувствовала, как её тело реагирует на зов крови, как её хвост сжимается вокруг него. Она слышала треск костей, его крик. Джинни не думала, просто делала. И когда он перестал сопротивляться, она выдохнула, чувствуя, как её тело успокаивается. Хвост снова стал ногами, и она пригладила волосы, приводя себя в порядок.
И замерла, когда увидела на запястье чёрные буквы.
Ещё и это...
Ладно. С буквами и этим несчастным она разберётся позже.
Нужно поспешить.
Иначе они заберут её мальчика.
Она толкнула дверь в Больничное крыло и широко улыбнулась, готовая к тому, что должно было произойти.
Она была готова ко всему и не остановится ни перед чем, чтобы получить то, что хотела.
Она замерла возле двери, ведущей в его палату, а потом толкнула её вперёд.
И снова обратилась.
#ау_буквы #au
Forwarded from forbidden passions ||запретные страсти
POV: Гермиона пристает пьяная к Драко, а он ее слишком правильный друг и не хочет пользоваться ее положением
Музыка из главного зала Отдела тайн доносилась сюда лишь глухим, ритмичным гулом. Узкий коридор архива, заставленный стеллажами с древними фолиантами, тонул в полумраке — только пара настенных факелов отбрасывала на каменный пол длинные, дрожащие тени. Вечеринка в честь годовщины победы была в самом разгаре, но здесь, среди запаха старой пергаментной бумаги и отзвуков шампанского, время будто остановилось.
Драко стоял, почти вжимаясь лопатками в тяжелый дубовый стеллаж. Его пальцы внутри карманов идеально скроенных министерских брюк сжались до судороги, до белизны в костяшках. Каждая строгая линия его мантии выражала собранность, но внутри всё натягивалось, как готовая лопнуть струна.
— Грейнджер, ты пьяна. И нам пора вернуться к гостям.
Гермиона лишь тихо, слегка смазанно рассмеялась. В этом звуке не было привычной ей сухости главы Департамента — только хмельная, опасная расслабленность, щедро приправленная искрящимся игристым. Она сделала шаг вперед, окончательно стирая границы между ними и с легким шорохом прислоняясь к тому же стеллажу.
Ее взгляд, обычно разящий строгим контролем, размылся туманной нежностью. Щеки горели ярким румянцем, а одна из темных кудрявых прядей выбилась из вечерней прически и падала на обнаженное плечо.
— Малфой, ты невероятный зануда, — выдохнула она, шагнув прямо в его личное пространство.
Ее ладони уперлись ему в грудь. Сквозь плотную ткань парадного жилета Драко физически ощутил обжигающее тепло ее рук. По спине моментально пробежал предательский озноб.
— Такой правильный. Идеальный замглавы. И такой недоступный, — продолжала она, медленно поглаживая ткань его одежды и заставляя его сердце отбивать рваный, чечетчатый ритм.
— Я просто трезвый, в отличие от тебя, — с трудом проговорил Драко, хотя отступать было некуда: за спиной остался только массивный шкаф с отчетами. — И у меня хватит ума не устроить скандал прямо на глазах у половина Визенгамота.
Гермиона встала на цыпочки. Запах дорогого парфюма с нотами ванили и терпкого винограда смешался с ее собственным ароматом, действуя сильнее любого дурманящего зелья. Она провела кончиком пальца по его волевому подбородку, спустилась к шее и чуть потянула за край серебряного галстука, вынуждая его наклониться.
— А я не хочу думатать о Визенгамоте. Хотя бы сегодня, — шепнула она прямо ему в губы, обжигая горячим дыханием. — Ты ведь давно этого хочешь, Драко... Я же вижу, как ты смотришь на меня на каждом заседании.
Это было на грани катастрофы. За плечами остался не один год совместной работы, несказанные слова и тонны подавленного притяжения. Каждая клетка его тела орала о том, что нужно поддаться — перехватить ее за талию, прижать к стеллажу и забыть про статус, правила и вечерний протокол. Но в голове холодным трезвым молотом стучала одна мысль: Завтра она проснется, поймет, что произошло в коридорах Министерства, и никогда этого себе не простит. И ему — тоже.
Драко резко, но предельно аккуратно перехватил ее тонкие запястья.
— Посмотри на меня, Гермиона, — чеканно произнес он, хотя на ее имени его голос едва заметно дрогнул.
Она сфокусировала на нем мутный, слегка обиженный взгляд и чуть надула губы.
— Я не буду пользоваться тем, что ты перебрала с шампанским на министерском приеме, — отрезал он, игнорируя то, как суматошно бился ее пульс под его подушечками пальцев. — Ты сейчас не соображаешь, что делаешь. А я не хочу быть ошибкой, о которой ты завтра предпочтешь забыть или проклясть меня за нее.
— Драко... — в ее голосе впервые за вечер проскользнула острая, беспомощная уязвимость.
Он на секунду прикрыл глаза, справляясь с подступившим к горлу голодом, а затем разжал пальцы и мягко опустил ее руки. Взмахнув палочкой, он тихо привал ее брошенную на банкетку мантию.
Продолжение в комментариях
#fp_зарисовка
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Forwarded from K_M
Новая глава "Белое. Серое. Чёрное" уже опубликована. Буду безмерно вам благодарна, если не поленитесь перейти и поставить лайк на работу. 💔
Теодор провёл рукой по лицу
— У нас с Гермионой отношения.
Слова повисли между ними.
Драко смотрел на Тео, не моргая. Ему понадобилось несколько секунд, чтобы понять смысл фразы. Потом ещё несколько, чтобы отделить смысл от чувства, которое поднялось внутри.
Он не любил Гермиону.
Не любил. Не имел права любить. Не знал её настолько, чтобы любить.
У них была одна ночь.
Страх.
Война.
Ребёнок.
И десять лет тишины с её стороны, которую она нарушила лишь однажды прислав ему фото сына в ответ на его же письмо.
Но мысль о том, что Тео целовал её, входил в её дом, видел Скорпиуса по утрам, слышал, как мальчик смеётся, оказалась невыносимой не потому, что Драко потерял женщину. А потому, что Тео получил жизнь, к которой Драко не смел даже прикоснуться.
— Давно? — спросил он.
Голос прозвучал ровно. Он всё ещё умел держать лицо.
Forwarded from forbidden passions ||запретные страсти
Драко Малфой умел просчитывать риски. Это была семейная черта, отточенная годами балансирования на краю пропасти. И сейчас, глядя на то, как Гермиона Грейнджер яростно спорит с каким-то чиновником в коридоре Министерства, он точно знал: признание в любви станет самой большой катастрофой в его жизни.
Но не потому, что она рассмеется ему в лицо. И даже не потому, что она назовет его «хорьком» и уйдет, высоко подняв голову.
Драко боялся, что она ответит взаимностью.
Он прислонился к холодной каменной стене, наблюдая, как солнечный луч из высокого окна запутался в её вечно растрепанных волосах. Она была воплощением всего, что было правильно в этом мире. Справедливость, милосердие, невыносимая, ослепляющая чистота намерений. Она заслуживала рыцаря, героя или, по крайней мере, кого-то, чьи руки не хранили бы холод Малфой-мэнора в ту самую ночь.
Его собственная левая рука непроизвольно дернулась под рукавом дорогого пиджака. Метка побледнела, превратившись в уродливый шрам, но она никуда не делась. Она была клеймом его трусости, его выбора, его сути.
«Если она посмотрит на меня и скажет, что тоже что-то чувствует, — подумал Драко, и эта мысль отозвалась резкой болью в груди, — значит, она ошибется. А Гермиона Грейнджер не имеет права ошибаться в таких вещах».
Для него она была мерилом истины. Если бы она полюбила его, это означало бы, что её внутренний компас сбился. Что она готова опуститься до его уровня, найти оправдание там, где его нет, и разделить с ним ту тяжесть, которую он обязан нести в одиночку.
Любовь Гермионы была бы высшим актом искупления, но Драко был твердо уверен: он его не заслужил. Искупление — это для тех, кто оступился случайно. Драко же шел по своей тропе с открытыми глазами, пока страх не парализовал его волю.
Позволить ей полюбить себя — это все равно что осквернить алтарь. Это значило бы позволить ей увидеть в нем что-то достойное, чего на самом деле не существовало. Это была бы ложь, самая сладкая и самая опасная из всех.
Гермиона закончила спор, победно сверкнула глазами и направилась в его сторону. Драко мгновенно нацепил свою привычную маску — вежливое равнодушие, легкий налет аристократического снобизма.
— Малфой, — кивнула она, проходя мимо. От неё пахло старыми книгами и чем-то цитрусовым.
— Грейнджер, — сухо ответил он.
Его молчание было его единственным честным поступком. Его способом защитить её от него самого. Он будет стоять в тени, смотреть, как она строит новый мир, в котором ей полагается всё самое лучшее — признание, слава, счастье и человек с чистым сердцем.
Он никогда не скажет ей ни слова. Потому что Драко Малфой слишком сильно любил Гермиону Грейнджер, чтобы позволить ей совершить такую ужасную ошибку, как любовь к нему.
2 часть
#fp_зарисовка
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Forwarded from forbidden passions ||запретные страсти
POV: Драко ревнует Гермиону к Краму, когда они общаются, но Гермионе ревность только нравится.
Хрусталь бокала в руке Драко опасно скрипнул, когда широкая фигура болгарского ловца заслонила собой половину зала. Виктор Крам стоял непростительно близко. Его тяжелая ладонь в темно-синей парадной мантии то и дело касалась локтя Гермионы, пока он что-то басил на ломаном английском, наклоняясь к самой ее макушке.
Драко чувствовал, как под накрахмаленным воротником закипает глухая, ослепляющая ярость. Он ненавидел этот тяжелый разворот плеч, привычку Крама исподлобья хмурить брови и, больше всего на свете, — то, как легко Гермиона запрокидывала голову, отвечая на его реплики. Ее карие глаза блестели от золотистого света министерских люстр, а щеки тронул мягкий, предательский румянец.
«Какого черта она вообще так внимательно его слушает?»
Не сделав ни глотка огневиски, Малфой отставил бокал на проплывающий мимо серебряный поднос и в три стремительных шага сократил расстояние между ними.
— Не помешаю? — голос Драко прозвучал обманчиво ровно, но в нем звенела туго натянутая струна.
Он встал не сбоку — он шагнул практически вплотную к ней со спины, грубо вторгаясь в чужое пространство. Длинные бледные пальцы без тени сомнения легли на ее талию, властно и открыто сминая изумрудный шелк платья. Собственнический жест заставил Крама осечься на полуслове.
— Малфой, — коротко кивнул болгарин, нахмурившись. — Мы просто вспоминали Турнир.
— Восхитительно, — холодно парировал Драко, еще сильнее прижимая Гермиону к себе. — Боюсь, мисс Грейнджер уже пресытилась ностальгией. У нас на этот вечер совершенно другие планы. Правда, Гермиона?
Она едва заметно вздрогнула, когда его обжигающее дыхание коснулось ее виска. Хватка на ее талии была слишком крепкой, почти собственнической, выдавая каждую искру бури, бушевавшей под маской фамильного ледяного спокойствия.
И Мерлин свидетель — ей это безумно нравилось.
Видеть, как безупречный, надменный Драко Малфой теряет над собой контроль из-за обычного разговора, было слаще любого комплимента. Пульс подскочил, отдаваясь сладким жаром в груди.
— Виктор как раз рассказывал о новом сезоне в Софии, — невинно протянула она, не сделав ни единого движения, чтобы отстраниться. Напротив, она мягко откинулась назад, ощущая твердую грудь Драко за спиной. — Но, полагаю, мы продолжим эту беседу письмом. Доброго вечера, Виктор.
Крам смерил обоих тяжелым, понимающим взглядом и, сухо попрощавшись, растворился в толпе гостей.
Стоило ему отойти на безопасное расстояние, как Драко резко развернул Гермиону к себе. Его серебристые глаза потемнели от шторма:
— Ты издеваешься надо мной, Грейнджер? Что за смущенные улыбки? Ты едва ли не заглядывала ему в рот.
Гермиона медленно подняла на него взгляд, наслаждаясь тем, как нервно бьется жилка на его бледной шее. Она неспешно положила ладонь на лацкан его смокинга и с лукавой, дразнящей усмешкой произнесла:
— Ты ревнуешь, Малфой?
— Я не… — начал он с привычным высокомерием, но сбился, когда ее пальцы скользнули выше, невесомо очерчивая воротник.
— Ревнуешь, — довольно прошептала она, приподнимаясь на цыпочки к его губам. — И, признаться честно, тебе это чертовски идет.
Усмешка Драко потеряла последние остатки светского приличия — в ней прорезалась хищная, опасная грань. Прежде чем Гермиона успела сделать вдох, его пальцы властно перехватили ее запястье, и он бесцеремонно увлек ее вглубь полутемной ниши за тяжелыми бархатными портьерами, отрезая от любопытных взглядов министерской публики.
Холодный мрамор колонны коснулся ее открытых лопаток, когда Драко навис над ней, полностью лишая пространства для маневра. Шум оркестра и приглушенный гул голосов снаружи словно растворились, оставив их наедине с прерывистым дыханием и электрическим напряжением, висевшим в воздухе.
— Тебе это забавно? — его голос опустился до низкого, бархатного шепота, от которого по коже Гермионы пробежала острая волна мурашек.
Продолжение в комментариях
#fp_зарисовка
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Forwarded from Драмионоголик
Media is too big
VIEW IN TELEGRAM
- работа, которая внесла в моё сердце любовь
Описание и метки смотрите в видео 🎬
Работа подарила мне столько эмоций, которые, как мне кажется, я не смогла полноценно передать вам в видео.
Рекомендую к прочтению «Дело Чистокровных» - она точно займет отдельное место в моём топе 🔝
В этом обзоре я старалась не спойлерить и все мои слова восхищения вышли одинаковые
Но тут поймете от эмоций я забыла всё, что могла!
Я буквально восхищена языком автора и передачей событий, жизни (росту) персонажей.
P.S. Везде, где я говорю эпилог - имелось ввиду последняя глава
Переходите в тгк автора - Cassandra
А также не пропустите доп предзаказ у команды Тёрн | THORN на «Дело чистокровных»
Буду рада вашей обратной связи
P.S. Как вы можете заметить, я не такая эмоциональная, как обычно, потому что мой любимый питомец очень хотел внимания, внимания, внимая! И после третьего раза его вмешательства, я уже не вывозила.
#обзор@Dramioneholic
#отзыв
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Forwarded from forbidden passions ||запретные страсти
1 часть
🍒 🍒
Три дня Гермиона Грейнджер виртуозно демонстрировала чудеса министерской логистики. Она покидала кабинет на пять минут раньше обычного, обедала исключительно за закрытыми дверями и перевела все коммуникации с его отделом на сухие служебные записки. Никаких личных встреч, только сложенные бумажные самолетики с подчеркнуто официальной подписью: «Г. Дж. Грейнджер».
Память вернулась к ней в то же утро — безжалостно, до мельчайших деталей. Ощущение его шелкового галстука в пальцах, запах вербены и та выверенная, снисходительная фраза о «сдаче позиций». Разумеется, это была вежливая пощечина. Драко просто проявил безупречные манеры аристократа, избавив их обоих от конфуза и мягко указав ей на границы. Мысль о том, как унизительно она навязывалась человеку, которому до нее не было дела, выжигала изнутри сильнее адского пламени.
В четверг вечером золотая решетка министерского лифта уже почти сомкнулась, когда между створок вклинилась бледная ладонь с фамильным перстнем. Решетка со скрежетом отъехала назад.
Малфой вошел молча. Без мантии, в одном темном жилете с расстегнутой верхней пуговицей — резкий, собранный, пахнущий крепким кофе и надвигающейся бурей.
— Малфой, я тороплюсь, — Гермиона вскинула подбородок, уставившись строго перед собой на медный циферблат уровней. Голос звучал образцово ровно. — Если у тебя правки к отчету, пришли сову.
Драко даже не взглянул на табло. Одним коротким движением он с силой дернул вниз красный аварийный рычаг. Механизм взвизгнул, шестеренки застопорились, и кабина замерла где-то между четвертым и пятым уровнями, покачиваясь на тросах.
— Ты с ума сошел?! — ее ледяная броня дала трещину.
— Три дня, Грейнджер, — негромко произнес он, шагнув к ней. Его серые глаза потемнели до цвета грозового неба. — Три чертовых дня ты бегаешь от меня по этажам, скидываешь летучки на стажеров и делаешь вид, что мы едва знакомы. Скажи мне. Ты правда всерьез решила, что в том архиве я включил джентльмена, потому что ты мне безразлична?
Гермиона инстинктивно отступила, пока лопатки не уперлись в холодную решетку кабины. Сердце тут же забилось где-то в горле, повторяя ритм того вечера.
— Ты дал понять, что это была глупая пьяная выходка, — с вызовом бросила она, скрещивая руки на груди, чтобы скрыть дрожь в пальцах. — Разумные доводы, министерский этикет... Прекрасная речь, чтобы отшить коллегу и не устраивать скандал. Я все поняла, Драко. Спасибо за деликатность.
Малфой хрипло, невесело усмехнулся. Он сделал последний шаг, перекрывая ей любое пространство для отступления, и уперся ладонями в стенки лифта по обе стороны от ее головы.
— Отшить? — его голос упал до опасного шепота, обжигающего кожу у самого виска. — Я всю ночь не спал, проклиная собственную правильность. Я стоял там, сдирая кожу с костяшек, лишь бы не прижать тебя к тому стеллажу, только потому что хотел, чтобы ты отдавала себе отчет в каждом вдохе. А ты решила, что я тебя отверг?
Он склонился еще ниже — так близко, что его дыхание коснулось ее приоткрытых губ.
— Сейчас ты абсолютно трезвая, Гермиона. И этот чертов лифт никуда не поедет, пока ты не повторишь мне все то же самое прямо в глаза.
3 часть
#fp_зарисовка
Три дня Гермиона Грейнджер виртуозно демонстрировала чудеса министерской логистики. Она покидала кабинет на пять минут раньше обычного, обедала исключительно за закрытыми дверями и перевела все коммуникации с его отделом на сухие служебные записки. Никаких личных встреч, только сложенные бумажные самолетики с подчеркнуто официальной подписью: «Г. Дж. Грейнджер».
Память вернулась к ней в то же утро — безжалостно, до мельчайших деталей. Ощущение его шелкового галстука в пальцах, запах вербены и та выверенная, снисходительная фраза о «сдаче позиций». Разумеется, это была вежливая пощечина. Драко просто проявил безупречные манеры аристократа, избавив их обоих от конфуза и мягко указав ей на границы. Мысль о том, как унизительно она навязывалась человеку, которому до нее не было дела, выжигала изнутри сильнее адского пламени.
В четверг вечером золотая решетка министерского лифта уже почти сомкнулась, когда между створок вклинилась бледная ладонь с фамильным перстнем. Решетка со скрежетом отъехала назад.
Малфой вошел молча. Без мантии, в одном темном жилете с расстегнутой верхней пуговицей — резкий, собранный, пахнущий крепким кофе и надвигающейся бурей.
— Малфой, я тороплюсь, — Гермиона вскинула подбородок, уставившись строго перед собой на медный циферблат уровней. Голос звучал образцово ровно. — Если у тебя правки к отчету, пришли сову.
Драко даже не взглянул на табло. Одним коротким движением он с силой дернул вниз красный аварийный рычаг. Механизм взвизгнул, шестеренки застопорились, и кабина замерла где-то между четвертым и пятым уровнями, покачиваясь на тросах.
— Ты с ума сошел?! — ее ледяная броня дала трещину.
— Три дня, Грейнджер, — негромко произнес он, шагнув к ней. Его серые глаза потемнели до цвета грозового неба. — Три чертовых дня ты бегаешь от меня по этажам, скидываешь летучки на стажеров и делаешь вид, что мы едва знакомы. Скажи мне. Ты правда всерьез решила, что в том архиве я включил джентльмена, потому что ты мне безразлична?
Гермиона инстинктивно отступила, пока лопатки не уперлись в холодную решетку кабины. Сердце тут же забилось где-то в горле, повторяя ритм того вечера.
— Ты дал понять, что это была глупая пьяная выходка, — с вызовом бросила она, скрещивая руки на груди, чтобы скрыть дрожь в пальцах. — Разумные доводы, министерский этикет... Прекрасная речь, чтобы отшить коллегу и не устраивать скандал. Я все поняла, Драко. Спасибо за деликатность.
Малфой хрипло, невесело усмехнулся. Он сделал последний шаг, перекрывая ей любое пространство для отступления, и уперся ладонями в стенки лифта по обе стороны от ее головы.
— Отшить? — его голос упал до опасного шепота, обжигающего кожу у самого виска. — Я всю ночь не спал, проклиная собственную правильность. Я стоял там, сдирая кожу с костяшек, лишь бы не прижать тебя к тому стеллажу, только потому что хотел, чтобы ты отдавала себе отчет в каждом вдохе. А ты решила, что я тебя отверг?
Он склонился еще ниже — так близко, что его дыхание коснулось ее приоткрытых губ.
— Сейчас ты абсолютно трезвая, Гермиона. И этот чертов лифт никуда не поедет, пока ты не повторишь мне все то же самое прямо в глаза.
3 часть
#fp_зарисовка
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Forwarded from Ромдаркон | Romdarkon || Драмиона || 18+
«Под звёздным небом Танзании»
Двенадцатая глава уже на BOOSTY!
— Нет, просто не хочу отпускать тебя, — признался он и поцеловал её в лоб. — Это не сумасшествие. Это... необходимость. Я не могу отпустить тебя, Гермиона. Не хочу. Не буду.
— Это очень... быстро.
— Когда ты чувствуешь, что человек твой... много времени не нужно, — сказал он, сжал её подбородок и приподнял, чтобы посмотреть ей в глаза. — Я знаю, что это быстро. Я знаю, что это странно. Но я также знаю, что я чувствую. И я не собираюсь это игнорировать. А теперь, — он снова поцеловал её, — я хочу пригласить тебя на нормальное свидание. Просто ты и я. Ресторан, вино, разговоры. Ты согласна? Только словами, пожалуйста.
И Гермиона тихо засмеялась и прижалась к нему:
— Согласна, — прошептала она, и сама потянулась к его губам.
КОНЕЦ ❤️
Спасибо за ваши реакции ❤️
#boosty
Двенадцатая глава уже на BOOSTY!
— Это очень... быстро.
— Когда ты чувствуешь, что человек твой... много времени не нужно, — сказал он, сжал её подбородок и приподнял, чтобы посмотреть ей в глаза. — Я знаю, что это быстро. Я знаю, что это странно. Но я также знаю, что я чувствую. И я не собираюсь это игнорировать. А теперь, — он снова поцеловал её, — я хочу пригласить тебя на нормальное свидание. Просто ты и я. Ресторан, вино, разговоры. Ты согласна? Только словами, пожалуйста.
И Гермиона тихо засмеялась и прижалась к нему:
— Согласна, — прошептала она, и сама потянулась к его губам.
КОНЕЦ ❤️
Спасибо за ваши реакции ❤️
#boosty
Forwarded from 𝘅𝗮𝘀𝘁𝗮
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Forwarded from Ромдаркон | Romdarkon || Драмиона || 18+
Часть 155
Гермиона смотрела на свои ногти, стоя у окна. На ней был чёрный костюм и туфли на высоком каблуке, которые делали её выше и стройнее. Это было непривычно: она редко носила такие вещи, предпочитая что-то удобное и повседневное. Но сейчас в этих вещах она чувствовала себя словно выше и могущественнее. Уголок её губ дрогнул, когда она с теплотой подумала о Пэнси и её помощи. Это она настояла на том, чтобы Гермиона надела этот костюм.
«Ты должна выглядеть так, будто полностью контролируешь ситуацию. К тому же... нужно соответствовать», — сказала она, и Гермиона последовала её совету.
Гарри стоял перед ней и сам вёл разговор.
Это было ещё одним уроком. Довериться и отпустить вожжи.
Это казалось чем-то нереальным, но...
Она стояла у окна и изображала крайнюю заинтересованность своими ногтями. Гермиона чувствовала себя невероятно глупой... но в этом был смысл.
Голос Гарри был твёрдым, но в нём слышалась злость, которую он едва сдерживал. Гермиона не вмешивалась. Не было необходимости. Пока не было. Она знала, что Гарри справится. В конце концов, Пэнси поработала и с ним.
— Мистер Поттер, я не имею права допустить вас в камеру к подозреваемому, — сухо говорил начальник, глядя ему в глаза. — Мистеру Драко Люциусу Малфою выдвинуты обвинения в убийстве Джиневры Молли Уизли. Суд разберётся со всем сам, при всём моём уважении к вашим... заслугам.
Гарри сжал кулаки, и Гермиона мягко тронула его за локоть, чувствуя, как его мышцы напряжены под её пальцами.
Нет.
Никаких эмоций.
Нельзя.
Не сейчас, когда они так близки к финалу.
Она знала, что если Гарри сорвётся и начнёт кричать, это даст им повод выставить его. Она не могла этого допустить.
Дверь открылась, и на пороге появился министр. Его лицо осветила широкая улыбка, но его глаза оставались холодными. Гермиона медленно втянула воздух через нос, делая глубокий вдох.
— Гарри, Гермиона! — он взмахнул руками. — Как только я узнал, что вы здесь, сразу же решил прийти. Я понимаю вашу обеспокоенность, но... суд и власти разберутся, виновен ли юный Малфой.
— Да, обязательно, — отозвалась Гермиона, не прекращая рассматривать ногти. Её голос был ровным, почти что безразличным. — Особенно нужно разобраться с тем, куда исчезли некоторые официальные документы. Например, те, что касаются уведомления о вызове, направленное и ему, и его адвокату. А ещё показания о проверке памяти... Странно, что они пропали именно сейчас, не правда ли?
На лице Кингсли не дрогнул ни один мускул, но Гермиона заметила в отражении, что он поджал губы на мгновение.
— Гермиона, — он говорил с ней, как с неразумным ребёнком, медленно и ласково. — Это касается... чистокровных. Мне жаль тебе об этом говорить, но...
Она тихо хмыкнула, и этот звук был слишком громким и вызывающим в этой тишине. Она расправила плечи, подняла голову, повернулась к нему, и их взгляды встретились.
— Объясните, пожалуйста, министр, — начала она, и её голос был тихим и вкрадчивым, почти ласковым. — Почему лорду Драко Люциусу Малфою были предъявлены обвинения в нарушение действующего законодательства? Почему его дело ведётся в закрытом режиме, без доступа адвоката? И почему вы лично пришли сюда, чтобы напомнить нам, что суд разберётся сам?
Голос Кингсли приобрёл стальные нотки, и его глаза сузились.
— Не переступайте черту, мисс Гренйджер, — сказал он, и в его голосе была угроза. — Эти вопросы вас не касаются.
Гермиона положила руку на предплечье Гарри, и глаза министра расширились, когда он увидел её пальцы.
— О нет, — сказала она ласково. — Касаются. Напрямую. Ведь я его невеста.
Тишина, которая повисла в комнате, была оглушительной. Кингсли смотрел на неё, и его лицо медленно теряло краску. Начальник Аврората замер и сглотнул. Гарри смотрел на них с презрением.
Она сделала это. Она разрушила их игру.
И теперь они не могли отмахнуться от неё.
#ау_буквы #au
Гермиона смотрела на свои ногти, стоя у окна. На ней был чёрный костюм и туфли на высоком каблуке, которые делали её выше и стройнее. Это было непривычно: она редко носила такие вещи, предпочитая что-то удобное и повседневное. Но сейчас в этих вещах она чувствовала себя словно выше и могущественнее. Уголок её губ дрогнул, когда она с теплотой подумала о Пэнси и её помощи. Это она настояла на том, чтобы Гермиона надела этот костюм.
«Ты должна выглядеть так, будто полностью контролируешь ситуацию. К тому же... нужно соответствовать», — сказала она, и Гермиона последовала её совету.
Гарри стоял перед ней и сам вёл разговор.
Это было ещё одним уроком. Довериться и отпустить вожжи.
Это казалось чем-то нереальным, но...
Она стояла у окна и изображала крайнюю заинтересованность своими ногтями. Гермиона чувствовала себя невероятно глупой... но в этом был смысл.
Голос Гарри был твёрдым, но в нём слышалась злость, которую он едва сдерживал. Гермиона не вмешивалась. Не было необходимости. Пока не было. Она знала, что Гарри справится. В конце концов, Пэнси поработала и с ним.
— Мистер Поттер, я не имею права допустить вас в камеру к подозреваемому, — сухо говорил начальник, глядя ему в глаза. — Мистеру Драко Люциусу Малфою выдвинуты обвинения в убийстве Джиневры Молли Уизли. Суд разберётся со всем сам, при всём моём уважении к вашим... заслугам.
Гарри сжал кулаки, и Гермиона мягко тронула его за локоть, чувствуя, как его мышцы напряжены под её пальцами.
Нет.
Никаких эмоций.
Нельзя.
Не сейчас, когда они так близки к финалу.
Она знала, что если Гарри сорвётся и начнёт кричать, это даст им повод выставить его. Она не могла этого допустить.
Дверь открылась, и на пороге появился министр. Его лицо осветила широкая улыбка, но его глаза оставались холодными. Гермиона медленно втянула воздух через нос, делая глубокий вдох.
— Гарри, Гермиона! — он взмахнул руками. — Как только я узнал, что вы здесь, сразу же решил прийти. Я понимаю вашу обеспокоенность, но... суд и власти разберутся, виновен ли юный Малфой.
— Да, обязательно, — отозвалась Гермиона, не прекращая рассматривать ногти. Её голос был ровным, почти что безразличным. — Особенно нужно разобраться с тем, куда исчезли некоторые официальные документы. Например, те, что касаются уведомления о вызове, направленное и ему, и его адвокату. А ещё показания о проверке памяти... Странно, что они пропали именно сейчас, не правда ли?
На лице Кингсли не дрогнул ни один мускул, но Гермиона заметила в отражении, что он поджал губы на мгновение.
— Гермиона, — он говорил с ней, как с неразумным ребёнком, медленно и ласково. — Это касается... чистокровных. Мне жаль тебе об этом говорить, но...
Она тихо хмыкнула, и этот звук был слишком громким и вызывающим в этой тишине. Она расправила плечи, подняла голову, повернулась к нему, и их взгляды встретились.
— Объясните, пожалуйста, министр, — начала она, и её голос был тихим и вкрадчивым, почти ласковым. — Почему лорду Драко Люциусу Малфою были предъявлены обвинения в нарушение действующего законодательства? Почему его дело ведётся в закрытом режиме, без доступа адвоката? И почему вы лично пришли сюда, чтобы напомнить нам, что суд разберётся сам?
Голос Кингсли приобрёл стальные нотки, и его глаза сузились.
— Не переступайте черту, мисс Гренйджер, — сказал он, и в его голосе была угроза. — Эти вопросы вас не касаются.
Гермиона положила руку на предплечье Гарри, и глаза министра расширились, когда он увидел её пальцы.
— О нет, — сказала она ласково. — Касаются. Напрямую. Ведь я его невеста.
Тишина, которая повисла в комнате, была оглушительной. Кингсли смотрел на неё, и его лицо медленно теряло краску. Начальник Аврората замер и сглотнул. Гарри смотрел на них с презрением.
Она сделала это. Она разрушила их игру.
И теперь они не могли отмахнуться от неё.
#ау_буквы #au
Forwarded from forbidden passions ||запретные страсти
2 часть
🍒 🍒
Воздух в кабине стал густым и обжигающим. Гермиона замерла, не в силах оторвать взгляд от его губ, а затем медленно подняла глаза к его лицу. Вся ее выстроенная за три дня броня из ледяного протокола и надуманной обиды рассыпалась в прах под напором этой хриплой, неприкрытой правды. Она видела, как тяжело вздымается его грудь, как подрагивают пальцы, упирающиеся в холодную решетку в считаных сантиметрах от ее плеч.
— Драко... — ее голос сорвался, потеряв всякую защитную строгость.
Она только приоткрыла губы, чтобы сделать судорожный вдох и ответить, как тишину шахты разорвал оглушительный треск служебного динамика под потолком. Зачарованная медь взвыла, рассыпая вокруг мелкие голубые искры:
— Внимание, кабина номер четыре! Зафиксирована нештатная блокировка тросов между уровнями. Диспетчерская служба запускает принудительную тягу. Спуск до Третьего уровня — через шестьдесят секунд! Повторяю, шестьдесят секунд.
— Черт побери этот отдел эксплуатации, — процедил Малфой сквозь зубы.
Но вместо того чтобы отпрянуть, он окончательно перестал бороться с собой. Времени не оставалось, а три дня удушающей тишины требовали расплаты немедленно.
Драко резко шагнул вперед, стирая последние миллиметры дистанции. Его пальцы запутались в непокорных темных кудрях на ее затылке, властно запрокидывая ее голову назад, а вторая рука намертво перехватила тонкую талию, прижимая к себе так плотно, что выбило остатки кислорода. Он накрыл ее губы поцелуем — жадным, требовательным, на грани боли и отчаяния. В нем не было и следа аристократической выдержки: только скопившийся за месяцы голод, чистый адреналин и горький привкус невысказанного. Гермиона судорожно всхлипнула в поцелуй, цепляясь пальцами за лацканы его жилета, отвечая с той же отчаянной яростью, будто этот чертов лифт уже летел в бездну.
Секунды таяли со свистом. Сверху послышался металлический лязг запускаемых противовесов, тросы дрогнули, и кабина плавно тронулась вниз.
Драко оторвался от ее губ так же резко, тяжело и прерывисто дыша. Его зрачки заполнили почти всю радужку, а на бледной коже остался след ее помады. Не разжимая хватки на ее талии, он склонился к самому ее уху, обжигая шею шепотом:
— Никаких министерских коридоров и чужих ушей. Ковент-Гарден, магловский бар на углу улицы Кинг. Ровно в восемь вечера, Грейнджер. Без мантии и без отчетов. И только попробуй не прийти — я лично взломаю камин в твоей гостиной.
Он выпустил ее, метнулся к панели и с глухим стуком вбил аварийный рычаг обратно в паз. Взмах палочки — растрепанные светлые волосы снова легли в идеальный пробор, жилет разгладился, а следы с губ исчезли. Гермиона едва успела судорожно поправить воротник блузки и прижать тыльную сторону ладони к горящим губам, когда кабина с мягким звоном замерла.
Золотая решетка с шипением разъехалась в стороны.
На перроне Третьего уровня стояла целая толпа чиновников во главе с Перси Уизли, сжимавшим пухлый отчет.
— Малфой? Грейнджер? Что стряслось? — Перси подозрительно сощурился, переводя острый взгляд с одного на другую.
Драко шагнул наружу с безупречно скучающим видом, небрежно одернув манжеты:
— Очередной сбой на линии, Уизли. Передай технической службе, пусть займутся артефактами регулировки, пока кабина не рухнула прямо в Атриум. Всего хорошего.
Он развернулся и зашагал по коридору, бросив на Гермиону через плечо лишь один мимолетный, обжигающий взгляд — немой отсчет до восьми вечера.
4 часть
#fp_зарисовка
Воздух в кабине стал густым и обжигающим. Гермиона замерла, не в силах оторвать взгляд от его губ, а затем медленно подняла глаза к его лицу. Вся ее выстроенная за три дня броня из ледяного протокола и надуманной обиды рассыпалась в прах под напором этой хриплой, неприкрытой правды. Она видела, как тяжело вздымается его грудь, как подрагивают пальцы, упирающиеся в холодную решетку в считаных сантиметрах от ее плеч.
— Драко... — ее голос сорвался, потеряв всякую защитную строгость.
Она только приоткрыла губы, чтобы сделать судорожный вдох и ответить, как тишину шахты разорвал оглушительный треск служебного динамика под потолком. Зачарованная медь взвыла, рассыпая вокруг мелкие голубые искры:
— Внимание, кабина номер четыре! Зафиксирована нештатная блокировка тросов между уровнями. Диспетчерская служба запускает принудительную тягу. Спуск до Третьего уровня — через шестьдесят секунд! Повторяю, шестьдесят секунд.
— Черт побери этот отдел эксплуатации, — процедил Малфой сквозь зубы.
Но вместо того чтобы отпрянуть, он окончательно перестал бороться с собой. Времени не оставалось, а три дня удушающей тишины требовали расплаты немедленно.
Драко резко шагнул вперед, стирая последние миллиметры дистанции. Его пальцы запутались в непокорных темных кудрях на ее затылке, властно запрокидывая ее голову назад, а вторая рука намертво перехватила тонкую талию, прижимая к себе так плотно, что выбило остатки кислорода. Он накрыл ее губы поцелуем — жадным, требовательным, на грани боли и отчаяния. В нем не было и следа аристократической выдержки: только скопившийся за месяцы голод, чистый адреналин и горький привкус невысказанного. Гермиона судорожно всхлипнула в поцелуй, цепляясь пальцами за лацканы его жилета, отвечая с той же отчаянной яростью, будто этот чертов лифт уже летел в бездну.
Секунды таяли со свистом. Сверху послышался металлический лязг запускаемых противовесов, тросы дрогнули, и кабина плавно тронулась вниз.
Драко оторвался от ее губ так же резко, тяжело и прерывисто дыша. Его зрачки заполнили почти всю радужку, а на бледной коже остался след ее помады. Не разжимая хватки на ее талии, он склонился к самому ее уху, обжигая шею шепотом:
— Никаких министерских коридоров и чужих ушей. Ковент-Гарден, магловский бар на углу улицы Кинг. Ровно в восемь вечера, Грейнджер. Без мантии и без отчетов. И только попробуй не прийти — я лично взломаю камин в твоей гостиной.
Он выпустил ее, метнулся к панели и с глухим стуком вбил аварийный рычаг обратно в паз. Взмах палочки — растрепанные светлые волосы снова легли в идеальный пробор, жилет разгладился, а следы с губ исчезли. Гермиона едва успела судорожно поправить воротник блузки и прижать тыльную сторону ладони к горящим губам, когда кабина с мягким звоном замерла.
Золотая решетка с шипением разъехалась в стороны.
На перроне Третьего уровня стояла целая толпа чиновников во главе с Перси Уизли, сжимавшим пухлый отчет.
— Малфой? Грейнджер? Что стряслось? — Перси подозрительно сощурился, переводя острый взгляд с одного на другую.
Драко шагнул наружу с безупречно скучающим видом, небрежно одернув манжеты:
— Очередной сбой на линии, Уизли. Передай технической службе, пусть займутся артефактами регулировки, пока кабина не рухнула прямо в Атриум. Всего хорошего.
Он развернулся и зашагал по коридору, бросив на Гермиону через плечо лишь один мимолетный, обжигающий взгляд — немой отсчет до восьми вечера.
4 часть
#fp_зарисовка
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Forwarded from Ромдаркон | Romdarkon || Драмиона || 18+
Часть 158
Драко держала в узде рука Гермионы.
Она крепко сжимала его пальцы, и он молча стоял и смотрел на министра, чувствуя, как её тепло разливается по коже, как будто проникает в кровь и согревает изнутри.
До сих пор не укладывалось в голове, что этот человек пытался уничтожить его, чтобы просто выманить Нарциссу из её тайного убежища. Если бы не письмо, написанное её рукой... Драко бы не поверил в это. Но адвокат подтвердил, что виделся с ней лично, и она попросила прощения за то, что подвергла сына опасности. Она не думала, что Кингсли решится на такое, чтобы приблизиться к ней...
Гермиона бросила на Драко короткий взгляд, и он выдохнул, чувствуя, как напряжение в плечах немного отпускает. История была запутанная и непонятная... Нарцисса не стала вдаваться в подробности, но сказала, что видела и знает достаточно, чтобы Кингсли никогда не назначили министром, а посадили в камеру по соседству с теми, кого он с таким удовольствием отправил в Азкабан.
Что именно он делал: убивал, пытал, применял тёмную магию, брал или давал взятки... Драко не знал. И если честно, не хотел знать. Достаточно было того, что теперь министр знает, что в курсе и другие, а не только Нарцисса Малфой. И уничтожить всех их — это уже чревато вопросами и ненужным волнением. Да и вообще... Кому из священных семей понравятся новости о том, что министр пытался вырезать род Малфоев, а под шумок забрать их деньги, поместья, артефакты и прочие важные вещи?
Кингсли смотрел на Драко, и он видел в его глазах ненависть. Он знал, что его переиграли. А раненый хищник становится куда опаснее... Драко расправил плечи и откашлялся.
— Знаете, министр, — Кингсли стоял, словно статуя, и только тёмные глаза угрожающе сверкали, — что отличает хорошего политика от просто политика?
Кингсли криво улыбнулся и склонил голову к плечу.
— И что же, мистер Малфой? — спросил он, и в его голосе он слышал насмешку.
Очевидно, он считал, что Драко пытается скопировать поведение отца. Только вот Люциус сам отошёл от правила Малфоев, которому учил сына с юных лет.
— Умение признать ошибки и вовремя отступить, — сказал Драко и улыбнулся.
Кингсли выгнул бровь, и в его глазах мелькнуло удивление.
— Помимо направленных писем... мой адвокат уведомил священные семьи о беспределе в расследовании в моём отношении, — продолжил Драко спокойно и погладил большим пальцем костяшки Гермионы. — И да, отдельно всем была дана рекомендация... обратиться в другой банк за сохранностью своих средств в связи с этим происшествием.
Лицо Кингсли посерело. Гоблины не простят такого. Мелкий и жадный народец посадит его на цепь вместо дракона, если кто-то из проклятых семей решит перенести хранилища в другие банки...
Он на мгновение прикрыл глаза и сжал в кармане палочку. А что ему терять? А через смерть мелкого Малфоя он хоть отомстит этой суке, из-за которой это всё происходит...
— Не делайте лишних движений, министр, — вдруг посоветовал Гарри, и Кингсли вздрогнул: он забыл, что мальчик-который-выжил здесь. — Смерть Малфоя ещё можно как-то прикрыть... Но смерть или травмы двух героев... Маловероятно. Учитывая, что все в курсе, где мы. Вы не сможете объяснить это общественности, даже если очень постараетесь.
Кингсли кивнул начальнику Аврората, чтобы тот вышел. Потом сделал глубокий вдох и упёрся ладонями в стол, чувствуя, как его бьёт крупная дрожь.
— Чего вы хотите? — спросил он хрипло.
— Вот это другой разговор. Наконец-то взрослый, — Гермиона опустилась в кресло перед столом, и за её спиной плечом к плечу стали Драко и Гарри. — Давайте обсудим. Ваши условия. Наши условия. И то, как мы разойдёмся, чтобы никто больше не пострадал.
Кингсли сглотнул и кивнул.
Жаль, что у Отдела тайн не получилось оживить недоделок Тёмного лорда, очень жаль...
#ау_буквы #au
Драко держала в узде рука Гермионы.
Она крепко сжимала его пальцы, и он молча стоял и смотрел на министра, чувствуя, как её тепло разливается по коже, как будто проникает в кровь и согревает изнутри.
До сих пор не укладывалось в голове, что этот человек пытался уничтожить его, чтобы просто выманить Нарциссу из её тайного убежища. Если бы не письмо, написанное её рукой... Драко бы не поверил в это. Но адвокат подтвердил, что виделся с ней лично, и она попросила прощения за то, что подвергла сына опасности. Она не думала, что Кингсли решится на такое, чтобы приблизиться к ней...
Гермиона бросила на Драко короткий взгляд, и он выдохнул, чувствуя, как напряжение в плечах немного отпускает. История была запутанная и непонятная... Нарцисса не стала вдаваться в подробности, но сказала, что видела и знает достаточно, чтобы Кингсли никогда не назначили министром, а посадили в камеру по соседству с теми, кого он с таким удовольствием отправил в Азкабан.
Что именно он делал: убивал, пытал, применял тёмную магию, брал или давал взятки... Драко не знал. И если честно, не хотел знать. Достаточно было того, что теперь министр знает, что в курсе и другие, а не только Нарцисса Малфой. И уничтожить всех их — это уже чревато вопросами и ненужным волнением. Да и вообще... Кому из священных семей понравятся новости о том, что министр пытался вырезать род Малфоев, а под шумок забрать их деньги, поместья, артефакты и прочие важные вещи?
Кингсли смотрел на Драко, и он видел в его глазах ненависть. Он знал, что его переиграли. А раненый хищник становится куда опаснее... Драко расправил плечи и откашлялся.
— Знаете, министр, — Кингсли стоял, словно статуя, и только тёмные глаза угрожающе сверкали, — что отличает хорошего политика от просто политика?
Кингсли криво улыбнулся и склонил голову к плечу.
— И что же, мистер Малфой? — спросил он, и в его голосе он слышал насмешку.
Очевидно, он считал, что Драко пытается скопировать поведение отца. Только вот Люциус сам отошёл от правила Малфоев, которому учил сына с юных лет.
— Умение признать ошибки и вовремя отступить, — сказал Драко и улыбнулся.
Кингсли выгнул бровь, и в его глазах мелькнуло удивление.
— Помимо направленных писем... мой адвокат уведомил священные семьи о беспределе в расследовании в моём отношении, — продолжил Драко спокойно и погладил большим пальцем костяшки Гермионы. — И да, отдельно всем была дана рекомендация... обратиться в другой банк за сохранностью своих средств в связи с этим происшествием.
Лицо Кингсли посерело. Гоблины не простят такого. Мелкий и жадный народец посадит его на цепь вместо дракона, если кто-то из проклятых семей решит перенести хранилища в другие банки...
Он на мгновение прикрыл глаза и сжал в кармане палочку. А что ему терять? А через смерть мелкого Малфоя он хоть отомстит этой суке, из-за которой это всё происходит...
— Не делайте лишних движений, министр, — вдруг посоветовал Гарри, и Кингсли вздрогнул: он забыл, что мальчик-который-выжил здесь. — Смерть Малфоя ещё можно как-то прикрыть... Но смерть или травмы двух героев... Маловероятно. Учитывая, что все в курсе, где мы. Вы не сможете объяснить это общественности, даже если очень постараетесь.
Кингсли кивнул начальнику Аврората, чтобы тот вышел. Потом сделал глубокий вдох и упёрся ладонями в стол, чувствуя, как его бьёт крупная дрожь.
— Чего вы хотите? — спросил он хрипло.
— Вот это другой разговор. Наконец-то взрослый, — Гермиона опустилась в кресло перед столом, и за её спиной плечом к плечу стали Драко и Гарри. — Давайте обсудим. Ваши условия. Наши условия. И то, как мы разойдёмся, чтобы никто больше не пострадал.
Кингсли сглотнул и кивнул.
Жаль, что у Отдела тайн не получилось оживить недоделок Тёмного лорда, очень жаль...
#ау_буквы #au
Forwarded from forbidden passions ||запретные страсти
Осенний ливень с глухим рокотом обрушивался на Малфой-Мэнор, разбиваясь о широкие каменные плиты новой террасы. Ветер срывал с вековых дубов пожелтевшую листву и швырял в воздух мелкую водяную пыль, пахнущую мокрой землей, озоном и терпким увяданием.
Девятнадцатое сентября.
Гермиона стояла у самого края, опираясь ладонями на влажные перила. Тонкий шёлковый халат глубокого винного оттенка едва спасал от сырого ветра, по обнажённым плечам бежали мурашки, но она не спешила возвращаться в тепло. Внизу, сквозь пелену дождя, мягко светились приземистые фонари, расставленные вдоль садовых дорожек по её настоянию.
Она смотрела в темноту и вспоминала.
Два года назад в эту дату её мир перевернулся от тонкого листа пергамента и шёпота: «Я люблю тебя, Гермиона». Год назад они чертили здесь будущее среди строительной пыли и запаха маггловских свечей. А сейчас… Сейчас этот дом наконец перестал быть склепом.
Позади послышался мягкий щелчок балконной двери. Гермиона даже не шелохнулась — она узнала бы его шаги из тысячи.
Драко не стал окликать её. Он подошёл вплотную, без лишних слов накрывая её спину жаром своего тела, и упёрся ладонями в парапет по обе стороны от неё, запирая девушку в надёжном, непроницаемом кольце. Горячее дыхание обожгло влажную от брызг кожу за ухом, заставив сердце мгновенно сбиться с ритма.
— Ты с ума сошла, Грейнджер, — в его низком, чуть хрипловатом голосе сквозило ленивое раздражение, за которым пряталась безумная нежность. — Выйти под ливень в одном шёлке… Решила проверить мои навыки согревающих чар или просто соскучилась по простуде?
Гермиона запрокинула голову назад, уткнувшись затылком в его плечо, и прикрыла глаза:
— Мне не холодно, Драко.
— Твоя кожа как лёд, — возразил он, но не отодвинулся, а лишь сильнее прижался к ней, даря спасительное тепло сквозь тонкую ткань своей белой рубашки.
— Я просто смотрела на сад, — тихо призналась она, и в её голосе скользнула едва уловимая тень. — Помнишь, как раньше здесь было темно? Я до сих пор иногда ловлю себя на мысли, что из-за поворота вот-вот появится кто-то в маске. Что сейчас раздастся смех Беллатрисы…
Малфой напрягся. Его челюсти сжались, а руки на перилах побелели в костяшках.
— Не смей, — глухо бросил он, и в следующее мгновение резко, но бережно развернул её лицом к себе.
Его серые глаза в полумраке казались почти чёрными. В них плескалось нетерпение, злость на проклятое прошлое и та безудержная, собственническая жажда, от которой у Гермионы сладко заныло под ложечкой.
— Забудь, — потребовал Драко, шагнув ещё ближе и прижимая её к парапету. Его пальцы легли на пояс её халата. — Здесь больше нет теней. Нет войны, нет масок и нет тех, кто посмеет тронуть тебя хоть пальцем. Этот дом — наш. Каждый его камень.
Одним плавным движением он потянул за шелковую ленту. Узел легко поддался.
Ткань соскользнула с плеч Гермионы, открывая прохладному воздуху ключицы, тонкую серебряную цепочку и вздымающуюся от частого дыхания грудь. Капли дождя, долетавшие с карниза, обожгли голую кожу, но уже через секунду их стёрли горячие, требовательные ладони Драко, легшие ей на талию.
— Драко… — прерывисто выдохнула она, когда его пальцы сжали её бедра. — Мы же на балконе. Напротив сада…
— Плевать, — прорычал он прямо ей в губы.
Он легко подхватил её под бёдра и одним движением усадил на широкий каменный парапет террасы. Холод мрамора под обнажённой кожей резко контрастировал со всепоглощающим жаром его тела, заставив Гермиону судорожно вдохнуть и вцепиться пальцами в его плечи, комкая мокрую от капель ткань рубашки.
— Пусть смотрят мертвецы с фамильных портретов, пусть смотрит всё это чёртово поместье, — шептал он хрипло, осыпая обжигающими поцелуями её подбородок, линию челюсти, бьющуюся жилку на шее. — Они должны знать, кому теперь принадлежит Малфой-Мэнор. Кто здесь хозяйка. Кто держит моё сердце в своих руках.
— Драко… — её пальцы запутались в его платиновых прядях, притягивая его ближе, уничтожая последние миллиметры сомнений. Страх отступил. Остался только он.
Продолжение в комментариях
⬇️ ⬇️ ⬇️ ⬇️ ⬇️
#fp_зарисовка
Девятнадцатое сентября.
Гермиона стояла у самого края, опираясь ладонями на влажные перила. Тонкий шёлковый халат глубокого винного оттенка едва спасал от сырого ветра, по обнажённым плечам бежали мурашки, но она не спешила возвращаться в тепло. Внизу, сквозь пелену дождя, мягко светились приземистые фонари, расставленные вдоль садовых дорожек по её настоянию.
Она смотрела в темноту и вспоминала.
Два года назад в эту дату её мир перевернулся от тонкого листа пергамента и шёпота: «Я люблю тебя, Гермиона». Год назад они чертили здесь будущее среди строительной пыли и запаха маггловских свечей. А сейчас… Сейчас этот дом наконец перестал быть склепом.
Позади послышался мягкий щелчок балконной двери. Гермиона даже не шелохнулась — она узнала бы его шаги из тысячи.
Драко не стал окликать её. Он подошёл вплотную, без лишних слов накрывая её спину жаром своего тела, и упёрся ладонями в парапет по обе стороны от неё, запирая девушку в надёжном, непроницаемом кольце. Горячее дыхание обожгло влажную от брызг кожу за ухом, заставив сердце мгновенно сбиться с ритма.
— Ты с ума сошла, Грейнджер, — в его низком, чуть хрипловатом голосе сквозило ленивое раздражение, за которым пряталась безумная нежность. — Выйти под ливень в одном шёлке… Решила проверить мои навыки согревающих чар или просто соскучилась по простуде?
Гермиона запрокинула голову назад, уткнувшись затылком в его плечо, и прикрыла глаза:
— Мне не холодно, Драко.
— Твоя кожа как лёд, — возразил он, но не отодвинулся, а лишь сильнее прижался к ней, даря спасительное тепло сквозь тонкую ткань своей белой рубашки.
— Я просто смотрела на сад, — тихо призналась она, и в её голосе скользнула едва уловимая тень. — Помнишь, как раньше здесь было темно? Я до сих пор иногда ловлю себя на мысли, что из-за поворота вот-вот появится кто-то в маске. Что сейчас раздастся смех Беллатрисы…
Малфой напрягся. Его челюсти сжались, а руки на перилах побелели в костяшках.
— Не смей, — глухо бросил он, и в следующее мгновение резко, но бережно развернул её лицом к себе.
Его серые глаза в полумраке казались почти чёрными. В них плескалось нетерпение, злость на проклятое прошлое и та безудержная, собственническая жажда, от которой у Гермионы сладко заныло под ложечкой.
— Забудь, — потребовал Драко, шагнув ещё ближе и прижимая её к парапету. Его пальцы легли на пояс её халата. — Здесь больше нет теней. Нет войны, нет масок и нет тех, кто посмеет тронуть тебя хоть пальцем. Этот дом — наш. Каждый его камень.
Одним плавным движением он потянул за шелковую ленту. Узел легко поддался.
Ткань соскользнула с плеч Гермионы, открывая прохладному воздуху ключицы, тонкую серебряную цепочку и вздымающуюся от частого дыхания грудь. Капли дождя, долетавшие с карниза, обожгли голую кожу, но уже через секунду их стёрли горячие, требовательные ладони Драко, легшие ей на талию.
— Драко… — прерывисто выдохнула она, когда его пальцы сжали её бедра. — Мы же на балконе. Напротив сада…
— Плевать, — прорычал он прямо ей в губы.
Он легко подхватил её под бёдра и одним движением усадил на широкий каменный парапет террасы. Холод мрамора под обнажённой кожей резко контрастировал со всепоглощающим жаром его тела, заставив Гермиону судорожно вдохнуть и вцепиться пальцами в его плечи, комкая мокрую от капель ткань рубашки.
— Пусть смотрят мертвецы с фамильных портретов, пусть смотрит всё это чёртово поместье, — шептал он хрипло, осыпая обжигающими поцелуями её подбородок, линию челюсти, бьющуюся жилку на шее. — Они должны знать, кому теперь принадлежит Малфой-Мэнор. Кто здесь хозяйка. Кто держит моё сердце в своих руках.
— Драко… — её пальцы запутались в его платиновых прядях, притягивая его ближе, уничтожая последние миллиметры сомнений. Страх отступил. Остался только он.
Продолжение в комментариях
#fp_зарисовка
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Forwarded from forbidden passions ||запретные страсти
3 часть
🍒 🍒
Магловский Лондон встречал мелким косым дождем и гулом вечерней толпы. Бар на углу Кинг-стрит прятался в полуподвальном помещении: старые кирпичные своды, теплый свет медных ламп и тихий джаз, тонущий в гуле непринужденных разговоров. Никаких зачарованных перьев, бумажных самолетиков и любопытных глаз из Отдела магического правопорядка.
Гермиона нервно крутила в пальцах тяжелый стеклянный стакан с водой, то и дело бросая взгляд на магловские наручные часы. Семь пятьдесят восемь. Она сменила министерскую мантию на темно-синее приталенное пальто и шелковый топ, но внутренний трепет унять не удавалось. Сердце колотилось так, словно ей снова было семнадцать, а впереди маячил решающий экзамен по трансфигурации.
Колокольчик над входной дверью негромко звякнул.
Она подняла глаза — и дыхание перехватило.
Драко Малфой стоял у входа, стряхивая капли дождя с плеч безупречно скроенного черного пальто. Под ним угадывался глухой кашемировый джемпер графитового оттенка, подчеркивающий строгий разворот плеч и тонкую бледность скул. Без привычных тяжелых мантий чистокровного мага он выглядел непривычно, опасно и до неприличия привлекательно. Несколько девушек у стойки синхронно повернули головы, но Драко даже не скользнул по ним взглядом. Его серые глаза безошибочно выхватили столик в углу.
Он подошел неслышно, снял пальто, небрежно бросив его на спинку кожаного дивана, и сел напротив.
— Пунктуальна, Грейнджер, — произнес он с легкой хрипотцой. В магловском шуме его голос звучал мягче, интимнее, заставляя мелкие мурашки пробежать по ее шее.
— Ты выбрал магловский квартал, — отозвалась она, тщетно пытаясь вернуть лицу привычную невозмутимость. — Решил обезопасить репутацию?
— Я решил обезопасить нас, — отрезал он, подозвав официанта коротким жестом и заказав чистый виски для себя и бокал сухого вина для нее. Когда парень отошел, Малфой оперся локтями о стол и наклонился вперед, стирая разделявшее их пространство. — В Министерстве у нас слишком много зрителей и дурацких ролей. Замглавы, героиня войны, протоколы. Здесь этого дерьма нет. Только ты и я.
— И что теперь? — тихо спросила она, не отводя взгляда от его темных, почти черных зрачков.
Драко медленно протянул ладонь через стол. Его прохладные, уверенные пальцы накрыли ее руку, переплетаясь с ее пальцами и намертво замыкая замок.
— Теперь мне незачем придумывать неисправность лифта, — шепнул он, и уголок его губ дрогнул в едва заметной полуулыбке. — Я слишком долго держал оборону, Гермиона. Больше года наблюдал за тобой на каждом заседании, сходил с ума от твоей привычки прикусывать губу над отчетами. Тот архив был неизбежен. И ты это прекрасно знаешь.
Гермиона судорожно выдохнула, чувствуя, как его большой палец чертит круги по ее запястью — ровно там, где загнанно пульсировала кровь. Больше не было ни стыда, ни спасительного алкоголя. Только чистое, абсолютное электричество между ними.
🍒 🍒 🍒 🍒 🍒
#fp_зарисовка
Магловский Лондон встречал мелким косым дождем и гулом вечерней толпы. Бар на углу Кинг-стрит прятался в полуподвальном помещении: старые кирпичные своды, теплый свет медных ламп и тихий джаз, тонущий в гуле непринужденных разговоров. Никаких зачарованных перьев, бумажных самолетиков и любопытных глаз из Отдела магического правопорядка.
Гермиона нервно крутила в пальцах тяжелый стеклянный стакан с водой, то и дело бросая взгляд на магловские наручные часы. Семь пятьдесят восемь. Она сменила министерскую мантию на темно-синее приталенное пальто и шелковый топ, но внутренний трепет унять не удавалось. Сердце колотилось так, словно ей снова было семнадцать, а впереди маячил решающий экзамен по трансфигурации.
Колокольчик над входной дверью негромко звякнул.
Она подняла глаза — и дыхание перехватило.
Драко Малфой стоял у входа, стряхивая капли дождя с плеч безупречно скроенного черного пальто. Под ним угадывался глухой кашемировый джемпер графитового оттенка, подчеркивающий строгий разворот плеч и тонкую бледность скул. Без привычных тяжелых мантий чистокровного мага он выглядел непривычно, опасно и до неприличия привлекательно. Несколько девушек у стойки синхронно повернули головы, но Драко даже не скользнул по ним взглядом. Его серые глаза безошибочно выхватили столик в углу.
Он подошел неслышно, снял пальто, небрежно бросив его на спинку кожаного дивана, и сел напротив.
— Пунктуальна, Грейнджер, — произнес он с легкой хрипотцой. В магловском шуме его голос звучал мягче, интимнее, заставляя мелкие мурашки пробежать по ее шее.
— Ты выбрал магловский квартал, — отозвалась она, тщетно пытаясь вернуть лицу привычную невозмутимость. — Решил обезопасить репутацию?
— Я решил обезопасить нас, — отрезал он, подозвав официанта коротким жестом и заказав чистый виски для себя и бокал сухого вина для нее. Когда парень отошел, Малфой оперся локтями о стол и наклонился вперед, стирая разделявшее их пространство. — В Министерстве у нас слишком много зрителей и дурацких ролей. Замглавы, героиня войны, протоколы. Здесь этого дерьма нет. Только ты и я.
— И что теперь? — тихо спросила она, не отводя взгляда от его темных, почти черных зрачков.
Драко медленно протянул ладонь через стол. Его прохладные, уверенные пальцы накрыли ее руку, переплетаясь с ее пальцами и намертво замыкая замок.
— Теперь мне незачем придумывать неисправность лифта, — шепнул он, и уголок его губ дрогнул в едва заметной полуулыбке. — Я слишком долго держал оборону, Гермиона. Больше года наблюдал за тобой на каждом заседании, сходил с ума от твоей привычки прикусывать губу над отчетами. Тот архив был неизбежен. И ты это прекрасно знаешь.
Гермиона судорожно выдохнула, чувствуя, как его большой палец чертит круги по ее запястью — ровно там, где загнанно пульсировала кровь. Больше не было ни стыда, ни спасительного алкоголя. Только чистое, абсолютное электричество между ними.
#fp_зарисовка
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Forwarded from forbidden passions ||запретные страсти
Дверной колокольчик тихо звякнул, и Гермиона торопливо сдвинула на край прилавка тяжелый университетский конспект. В прохладный полумрак лавки, пропитанный горьковатым запахом эвкалипта, влажной земли и свежесрезанных стеблей, вошел человек, из-за которого ее вторники вот уже третий месяц превращались в испытание для нервной системы.
Ему было около тридцати — из той породы мужчин, чей статус считывался без единого слова: безупречно сидящее темно-серое пальто, дорогие механические часы, холодный, проницательный взгляд и сдержанная уверенность в каждом движении. Рядом с ним двадцатитрехлетняя Гермиона в безразмерном шерстяном кардигане, рабочем фартуке и со случайно забытым в непослушных кудрях карандашом чувствовала себя наивной девчонкой.
Он приходил ровно раз в две недели. День в день, словно по таймеру.
— Добрый вечер, — его низкий, чуть хриплый голос заставил сердце Гермионы сделать кульбит и застрять где-то у горла.
— Здравствуйте! — она постаралась улыбнуться дежурно и спокойно, пряча влажные ладони в карманы фартука. — Собрать что-то особенное сегодня?
— Доверяю вашему вкусу, — Драко подошел ближе, положив ладонь на деревянную стойку.
Гермиона повернулась к вазонам, стараясь дышать ровнее. Внутри привычно шевельнулась колючая, безотчетная тоска. Какой же невероятной счастливицей должна быть та, для кого он это делает. Перед глазами вставал образ взрослой, утонченной женщины под стать ему — идеальной, уверенной в себе леди, чей дом каждые четырнадцать дней наполняется свежими цветами от этого невероятного мужчины.
Пока Гермиона отбирала кремовые ранункулюсы и веточки оливкового дерева, Драко не сводил с нее глаз. Мысль о цветах вызывала у него нервный смех: его просторные апартаменты в центре уже напоминали дурацкую оранжерею, а домработница явно подозревала у него тайное помутнение рассудка. Он мог бы скупить половину этого квартала, но перед этой умной, живой девочкой с раскрасневшимися щеками чувствовал себя неуклюжим мальчишкой. Он отчаянно боялся показаться бестактным или навязчивым со своими тридцатью годами и солидным костюмом, боясь разрушить их тонкую, хрупкую паутину вежливых разговоров.
— Скоро сессия? — негромко спросил он, скользнув взглядом по исписанным страницам конспекта.
— Через пару недель, — смущенно отозвалась она, ловко перевязывая стебли бечевкой. — Поэтому я немного рассеянная. Вот, держите.
Гермиона протянула ему плотный сверток из крафтовой бумаги. Их пальцы соприкоснулись. Тепло его кожи мгновенно обожгло ее пальцы, и по залу словно прошел легкий электрический разряд. Оба замерли на мгновение дольше, чем позволяли приличия.
— Вашей девушке очень повезло, — не удержавшись, тихо выдохнула Гермиона прежде, чем успела себя остановить.
Драко замер, удивленно моргнул, а затем в уголках его губ промелькнула едва заметная, обезоруживающе теплая улыбка.
— Ей еще только предстоит об этом узнать, — мягко произнес он, глядя прямо ей в глаза.
Он оставил купюру на стойке, забрал букет и шагнул к выходу, оставив Гермиону растерянно прижимать ладонь к горящей щеке под затихающий звон дверного колокольчика.
2 часть
#fp_зарисовка
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Forwarded from forbidden passions ||запретные страсти
1 часть
🤩 🤩
Колокольчик над дверью звякнул, отрезая Драко от теплого цветочного аромата лавки. В лицо ударил сырой вечерний воздух, приятно остужая щеки. Он остановился посреди тротуара, глубоко вдохнул промозглую лондонскую прохладу и с глухим раздражением на самого себя шумно выдохнул.
Снова. В очередной чертов раз он просто забрал букет и ушел.
Малфой поправил воротник тяжелого пальто, глядя на аккуратный бумажный сверток в руке. Ему тридцать лет. Он управлял семейными активами, с легкостью осаживал зарвавшихся партнеров и привык получать все, чего хотел, одним холодным взглядом. Но стоило ему переступить порог этой крошечной лавки и увидеть взъерошенную девчонку с карандашом в каштановых кудрях, как весь его лоск рассыпался в прах. Тридцать лет — а он чувствовал себя неуклюжим школьником, боящимся поднять глаза.
Ее слова все еще эхом отдавались в ушах: «Вашей девушке очень повезло».
Идеальный момент, преподнесенный буквально на блюдечке. Ему нужно было лишь сделать шаг, сказать: «У меня никого нет. Эти цветы для вас. Позвольте угостить вас кофе после смены». Но язык словно присох к нёбу. Драко банально струсил. Струсил показаться навязчивым, самодовольным взрослым мужчиной, который пользуется служебным положением юной студентки, вынужденной вежливо улыбаться клиентам.
Он дошел до угла улицы и на мгновение притормозил возле чугунной урны. В голове мелькнула раздраженная мысль: избавиться от улик собственной глупости прямо здесь, не таскаясь со свертком через весь город. Но пальцы лишь крепче сжали крафт, инстинктивно защищая хрупкие лепестки от порыва ветра.
Выбросить? Черта с два.
Она выбирала каждый цветок своими руками. Подрезала стебли, завязывала бечевку, забавно прикусывала губу и хмурилась, стараясь собрать идеальную композицию. Для него этот букет был единственной осязаемой нитью, связывающей его с ней. Он пах не просто эвкалиптом — он пах ее мылом, книжной пылью и ее растерянной улыбкой.
Спустя час Драко уже переступал порог своего загородного поместья. В высоких темных залах царила безупречная, строгая тишина, в которой гулко отдавались шаги. Проигнорировав вопросительный взгляд экономки, он прошел прямо в свой кабинет.
Драко лично наполнил тяжелую хрустальную вазу прохладной водой и поставил букет на край массивного дубового стола, прямо напротив рабочего кресла. Он сбросил пальто, ослабил узел шелкового галстука и опустился в кресло, плеснув в стакан виски. Взгляд неотрывно скользил по нежным кремовым бутонам и аккуратному узлу джутовой бечевки.
Малфой усмехнулся собственной нелепости, сделал глоток и тихо покачал головой. У него было ровно четырнадцать дней, чтобы придумать предлог получше и наконец перестать быть трусом.
3 часть
#fp_зарисовка
Колокольчик над дверью звякнул, отрезая Драко от теплого цветочного аромата лавки. В лицо ударил сырой вечерний воздух, приятно остужая щеки. Он остановился посреди тротуара, глубоко вдохнул промозглую лондонскую прохладу и с глухим раздражением на самого себя шумно выдохнул.
Снова. В очередной чертов раз он просто забрал букет и ушел.
Малфой поправил воротник тяжелого пальто, глядя на аккуратный бумажный сверток в руке. Ему тридцать лет. Он управлял семейными активами, с легкостью осаживал зарвавшихся партнеров и привык получать все, чего хотел, одним холодным взглядом. Но стоило ему переступить порог этой крошечной лавки и увидеть взъерошенную девчонку с карандашом в каштановых кудрях, как весь его лоск рассыпался в прах. Тридцать лет — а он чувствовал себя неуклюжим школьником, боящимся поднять глаза.
Ее слова все еще эхом отдавались в ушах: «Вашей девушке очень повезло».
Идеальный момент, преподнесенный буквально на блюдечке. Ему нужно было лишь сделать шаг, сказать: «У меня никого нет. Эти цветы для вас. Позвольте угостить вас кофе после смены». Но язык словно присох к нёбу. Драко банально струсил. Струсил показаться навязчивым, самодовольным взрослым мужчиной, который пользуется служебным положением юной студентки, вынужденной вежливо улыбаться клиентам.
Он дошел до угла улицы и на мгновение притормозил возле чугунной урны. В голове мелькнула раздраженная мысль: избавиться от улик собственной глупости прямо здесь, не таскаясь со свертком через весь город. Но пальцы лишь крепче сжали крафт, инстинктивно защищая хрупкие лепестки от порыва ветра.
Выбросить? Черта с два.
Она выбирала каждый цветок своими руками. Подрезала стебли, завязывала бечевку, забавно прикусывала губу и хмурилась, стараясь собрать идеальную композицию. Для него этот букет был единственной осязаемой нитью, связывающей его с ней. Он пах не просто эвкалиптом — он пах ее мылом, книжной пылью и ее растерянной улыбкой.
Спустя час Драко уже переступал порог своего загородного поместья. В высоких темных залах царила безупречная, строгая тишина, в которой гулко отдавались шаги. Проигнорировав вопросительный взгляд экономки, он прошел прямо в свой кабинет.
Драко лично наполнил тяжелую хрустальную вазу прохладной водой и поставил букет на край массивного дубового стола, прямо напротив рабочего кресла. Он сбросил пальто, ослабил узел шелкового галстука и опустился в кресло, плеснув в стакан виски. Взгляд неотрывно скользил по нежным кремовым бутонам и аккуратному узлу джутовой бечевки.
Малфой усмехнулся собственной нелепости, сделал глоток и тихо покачал головой. У него было ровно четырнадцать дней, чтобы придумать предлог получше и наконец перестать быть трусом.
3 часть
#fp_зарисовка
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Forwarded from forbidden passions ||запретные страсти
Год спустя. Лондон.
За панорамными окнами пентхауса расстилался ночной Лондон — сырой, подернутый сизым туманом, мерцающий огнями Вестминстера и бликами на темной глади Темзы. В камине потрескивали поленья, бросая теплые янтарные отсветы на строгий темный мрамор и выдержанное дерево. Здесь, на головокружительной высоте, не было шума назойливых светских раутов. Был только их собственный, тщательно охраняемый мир.
Джинни сидела на полу у его ног, опираясь спиной на его колени. На ней было тонкое шелковое платье цвета густого изумруда, а медные пряди в свете пламени казались расплавленным золотом. В руках у Блейза покачивался тяжелый бокал с огневиски — лед давно растаял, но он почти не притрагивался к напитку. Его пальцы задумчиво и неспешно перебирали пряди ее волос, пропуская их сквозь кожу.
— О чем ты думаешь? — тихо спросила она, запрокинув голову назад и глядя на него снизу вверх.
Блейз опустил глаза. В ее взгляде по-прежнему плескался тот самый пожар, перед которым он капитулировал два года назад на шумной вечеринке и которому окончательно отдался на террасе итальянской виллы.
— О том, что ровно в полночь истекает срок твоего подарка, — произнес он с едва заметной, ленивой усмешкой, тронувшей уголки губ. — Ты ведь дарила мне ровно год.
Джинни мягко рассмеялась, повернулась к нему и, оперевшись локтями о его колени, подалась вперед. В ее глазах зажглись озорные и до безумия теплые искры.
— Память у тебя безупречная, Забини. Но я держу свои обещания. Помнишь, что я сказала там, в спальне с видом на море?
— «Еще один год. И еще один. И так до бесконечности», — Блейз произнес эти слова без единой запинки, слишком глубоко они врезались ему в память.
— Именно, — прошептала она, и ее пальцы скользнули по его шее, очерчивая линию челюсти. — С днем рождения, Блейз. Твой следующий год — твой. Без остатка.
Она потянулась к его губам для поцелуя, ожидая привычной жадной нежности, но Блейз неожиданно перехватил ее запястье. Не грубо, но твердо. Его темные глаза смотрели на нее без привычной светской иронии — в них была глубина, пугающая своей абсолютной, обнаженной серьезностью.
— Нет, Джинни, — тихо сказал он.
Она на мгновение замерла, нахмурив брови, пытаясь угадать правила игры:
— «Нет»?
— Одного года мне мало, — его голос стал глуше, а хватка на ее ладони сменилась медленным, бережным прикосновением. Он опустился на колени перед ней, оказавшись лицом к лицу, стирая между ними последние миллиметры пространства. Свободной рукой Блейз достал из кармана мантии небольшой футляр из темного матового бархата. — Я благодарен тебе за каждый чертов день, который ты подарила мне в Италии. Но я больше не хочу продлевать этот контракт по частям, гадая, не передумаешь ли ты через очередные триста шестьдесят пять дней.
Крышка футляра щелкнула. На черном бархате мерцало старинное кольцо — платиновое плетение, удерживающее редкий темный бриллиант, в недрах которого, казалось, тлел пойманный огонь.
Воздух в комнате словно сгустился. Джинни затаила дыхание, ее зрачки расширились, а на лице впервые за весь вечер отразилась растерянность — искренняя, смывающая всю ее уверенность.
— Блейз… — выдохнула она, и ее голос предательски дрогнул.
— Я забираю всю твою бесконечность сразу, Уизли, — прошептал он, глядя прямо ей в душу. — Если ты отдаешь мне свой огонь, то насовсем. Ты станешь Забини?
Несколько секунд тишину нарушал лишь треск поленьев в камине да шум лондонского дождя за стеклом. В глазах Джинни блеснула влага, но губы уже изогнулись в той самой дерзкой, победной улыбке, которую он любил больше жизни.
— Ты невыносимый, наглый слизеринец, — с прерывистым смешком выговорила она, протягивая ему левую руку. — Конечно, да. Забирай.
Когда тяжелое кольцо село на ее безымянный палец, Блейз выдохнул — с облегчением, которого не испытывал никогда в жизни. Он притянул ее к себе, врезаясь в ее губы поцелуем, в котором смешались жажда, собственничество и бесконечная, ошеломляющая нежность. Больше не было границ, не было страха потерять ее снова. Теперь бесконечность действительно принадлежала им обоим.
#fp_зарисовка
Forwarded from forbidden passions ||запретные страсти
3 часть
🤩 🤩
Дверь седана захлопнулась с глухим щелчком, мгновенно отрезав шум промозглой лондонской улицы. В салоне пахло дорогим парфюмом, кожей и сухим теплом климат-контроля.
Драко взялся за руль, намереваясь сразу вырулить на дорогу, но Пэнси Паркинсон даже не подумала пристегнуться. Стянув тонкие кожаные перчатки, она медленно повернулась к нему, закинула ногу на ногу и одарила его тем самым въедливым, невыносимо проницательным взглядом, который он ненавидел еще со времен их общего детства.
— Ты выглядишь так, будто я заставила тебя подписать дарственную на всё поместье, — насмешливо протянула она, поправляя воротник кашемирового пальто. — Или ты все еще мысленно бродишь вокруг той цветочной лавки за углом?
Драко стиснул зубы и сухо бросил:
— Следи за дорогой, Пэнси.
— О, я слежу, дорогой. А еще я вчера заезжала к тебе забрать документы и своими глазами видела этот кошмар. Драко, твой кабинет похож на филиал похоронного бюро викторианской эпохи! Семь ваз. Семь ваз с кремовыми розами, ранункулюсами и черт знает чем еще. Домовитый холостяк внезапно открыл в себе страсть к гербариям?
— Я просто люблю, когда в доме свежо, — холодно отозвался он, глядя в зеркало заднего вида.
Пэнси звонко, от души рассмеялась:
— Ты? Любишь свежесть? Человек, который в двадцать лет выставил из спальни фикус, потому что он «шуршал на сквозняке»? Прекрати этот цирк. Ты ходишь туда уже три месяца. И что, ты до сих пор не сказал ей ни слова?
Драко помрачнел, чувствуя, как внутри закипает раздражение — не на Пэнси, а на самого себя:
— Я с ней разговариваю.
— «Добрый день, подрежьте стебли, спасибо за ранункулюсы» — это не разговор, идиот, — отрезала Пэнси, закатив глаза. — Малфой, посмотри на себя в зеркало. Тебе тридцать лет! Ты без колебаний уничтожаешь конкурентов, закрываешь многомиллионные контракты, на совете директоров люди боятся дышать в твоем присутствии. Но стоит тебе увидеть симпатичную девчонку из флористического, как ты превращаешься в прыщавого пятнадцатилетнего подростка, который боится заикнуться на школьной дискотеке!
— Она моложе меня, Пэнс, — резко оборвал ее Драко, и в его голосе прорезалась непривычная глухая горечь. — Она студентка. Она стоит за этим прилавком с книжками, усталая, в дурацком фартуке и со стикерами для зубрежки. Если я начну нависать над ней со своими предложениями и дурацким пафосом, это будет выглядеть дешево и навязчиво. Я для нее просто взрослый мужик из другого мира.
Пэнси на мгновение смягчилась, уловив в его голосе настоящую растерянность, но тут же фыркнула, не позволяя ему погрязнуть в жалости к себе:
— Она не из хрусталя, Драко, и ты не чудовище. Ты просто трус, который прячется за приличиями, потому что боится услышать «нет». Возьми себя в руки. Хватит скупать веники и вздыхать над ними по ночам. В следующий вторник ты заходишь туда, забираешь свои чертовы цветы и прямо говоришь: «Пойдем пить кофе». Иначе я клянусь Мерлином, я сама приду в ее лавку и сделаю это за тебя.
5 часть
#fp_зарисовка
Дверь седана захлопнулась с глухим щелчком, мгновенно отрезав шум промозглой лондонской улицы. В салоне пахло дорогим парфюмом, кожей и сухим теплом климат-контроля.
Драко взялся за руль, намереваясь сразу вырулить на дорогу, но Пэнси Паркинсон даже не подумала пристегнуться. Стянув тонкие кожаные перчатки, она медленно повернулась к нему, закинула ногу на ногу и одарила его тем самым въедливым, невыносимо проницательным взглядом, который он ненавидел еще со времен их общего детства.
— Ты выглядишь так, будто я заставила тебя подписать дарственную на всё поместье, — насмешливо протянула она, поправляя воротник кашемирового пальто. — Или ты все еще мысленно бродишь вокруг той цветочной лавки за углом?
Драко стиснул зубы и сухо бросил:
— Следи за дорогой, Пэнси.
— О, я слежу, дорогой. А еще я вчера заезжала к тебе забрать документы и своими глазами видела этот кошмар. Драко, твой кабинет похож на филиал похоронного бюро викторианской эпохи! Семь ваз. Семь ваз с кремовыми розами, ранункулюсами и черт знает чем еще. Домовитый холостяк внезапно открыл в себе страсть к гербариям?
— Я просто люблю, когда в доме свежо, — холодно отозвался он, глядя в зеркало заднего вида.
Пэнси звонко, от души рассмеялась:
— Ты? Любишь свежесть? Человек, который в двадцать лет выставил из спальни фикус, потому что он «шуршал на сквозняке»? Прекрати этот цирк. Ты ходишь туда уже три месяца. И что, ты до сих пор не сказал ей ни слова?
Драко помрачнел, чувствуя, как внутри закипает раздражение — не на Пэнси, а на самого себя:
— Я с ней разговариваю.
— «Добрый день, подрежьте стебли, спасибо за ранункулюсы» — это не разговор, идиот, — отрезала Пэнси, закатив глаза. — Малфой, посмотри на себя в зеркало. Тебе тридцать лет! Ты без колебаний уничтожаешь конкурентов, закрываешь многомиллионные контракты, на совете директоров люди боятся дышать в твоем присутствии. Но стоит тебе увидеть симпатичную девчонку из флористического, как ты превращаешься в прыщавого пятнадцатилетнего подростка, который боится заикнуться на школьной дискотеке!
— Она моложе меня, Пэнс, — резко оборвал ее Драко, и в его голосе прорезалась непривычная глухая горечь. — Она студентка. Она стоит за этим прилавком с книжками, усталая, в дурацком фартуке и со стикерами для зубрежки. Если я начну нависать над ней со своими предложениями и дурацким пафосом, это будет выглядеть дешево и навязчиво. Я для нее просто взрослый мужик из другого мира.
Пэнси на мгновение смягчилась, уловив в его голосе настоящую растерянность, но тут же фыркнула, не позволяя ему погрязнуть в жалости к себе:
— Она не из хрусталя, Драко, и ты не чудовище. Ты просто трус, который прячется за приличиями, потому что боится услышать «нет». Возьми себя в руки. Хватит скупать веники и вздыхать над ними по ночам. В следующий вторник ты заходишь туда, забираешь свои чертовы цветы и прямо говоришь: «Пойдем пить кофе». Иначе я клянусь Мерлином, я сама приду в ее лавку и сделаю это за тебя.
5 часть
#fp_зарисовка
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM