Про лентиго малигна (злокачественное лентиго) и лентиго меланому
или как отличить пигментное пятно от опухоли
Для врачей
Для пациентов
или как отличить пигментное пятно от опухоли
Для врачей
Для пациентов
❤4👍2
{Текст для специалистов}
Лентиго малигна и лентиго-малигна-меланома: где проходит граница и что сейчас известно о роли ультрафиолета
Лентиго малигна — это не «предрак» в бытовом смысле, а меланома in situ, возникающая на фоне хронического фотоповреждения кожи. Наиболее типичная локализация — лицо и область головы и шеи у пациентов старших возрастных групп.
Ключевой диагностический момент:
пока атипичные меланоциты ограничены эпидермисом — это лентиго малигна.
Как только появляется инвазия в дерму — это уже лентиго-малигна-меланома, и диагноз должен формулироваться как инвазивная меланома с указанием толщины по Бреслоу и других прогностических параметров.
⸻
Почему именно эта форма меланомы связана с «накопленным солнцем»
В отличие от других типов меланомы, здесь ведущую роль играет хроническое, многолетнее ультрафиолетовое воздействие, а не эпизоды острых солнечных ожогов.
Для таких опухолей характерны:
- высокая мутационная нагрузка
- типичная «ультрафиолетовая» мутационная подпись
- выраженные признаки фотостарения окружающей кожи
⸻
Какие длины волн наиболее опасны
Наиболее канцерогенный диапазон — ультрафиолет B (примерно 280–320 нм).
Именно он:
вызывает прямые повреждения ДНК (димеры пиримидинов)
формирует классические мутации
Однако современная литература подчёркивает, что нельзя недооценивать и ультрафиолет A:
Ультрафиолет A (320–400 нм):
- проникает глубже (в дерму)
- вызывает окислительный стресс
- повреждает митохондрии
- влияет на иммунный ответ кожи
- и, что важно по новым данным, также способен вызывать повреждения ДНК в меланоцитах
⸻
Что нового показали последние исследования
Свежие работы последних лет показали:
ультрафиолет A способен индуцировать те же типы повреждений ДНК, что и ультрафиолет B, хотя и через другие механизмы
в меланоцитах формируются как прямые фотопродукты, так и окислительные повреждения ДНК
хроническое воздействие ультрафиолета приводит не только к мутациям, но и к:
- нарушению репарации ДНК
- локальной иммуносупрессии
- поддержанию хронического воспаления
⸻
Молекулярные особенности лентиго-малигна-меланомы
Для меланом на фоне хронического фотоповреждения характерно:
- преобладание мутаций, связанных с ультрафиолетом
- участие генов регуляции роста и репарации
- высокая генетическая гетерогенность
Важно:
такие опухоли не всегда имеют классические мутации, типичные для других форм меланомы, что отражает их особый патогенез.
⸻
Роль видимого света
Синий свет (примерно 400–500 нм):
- не считается доказанным канцерогеном
- но может усиливать окислительный стресс и пигментацию
- особенно актуален для пациентов с более тёмными фототипами
На данный момент его вклад в развитие меланомы оценивается как вторичный и вспомогательный.
⸻
Как правильно формулировать диагноз
Корректные формулировки:
«Меланома in situ, тип лентиго малигна»
«Лентиго малигна»
При инвазии:
«Лентиго-малигна-меланома, инвазивная, толщина по Бреслоу … мм»
Резюме:
Лентиго малигна — это модель опухоли, возникающей на фоне длительного накопленного ультрафиолетового повреждения.
Ключевые моменты:
- граница между формами — наличие дермальной инвазии
- основной канцероген — ультрафиолет B
- ультрафиолет A играет существенную дополнительную роль
- патогенез — это не только мутации, но и окислительный стресс, иммунные и воспалительные механизмы
Как диагностировать этот и другой тип меланом - подробно разбираю на курсе
Лентиго малигна и лентиго-малигна-меланома: где проходит граница и что сейчас известно о роли ультрафиолета
Лентиго малигна — это не «предрак» в бытовом смысле, а меланома in situ, возникающая на фоне хронического фотоповреждения кожи. Наиболее типичная локализация — лицо и область головы и шеи у пациентов старших возрастных групп.
Ключевой диагностический момент:
пока атипичные меланоциты ограничены эпидермисом — это лентиго малигна.
Как только появляется инвазия в дерму — это уже лентиго-малигна-меланома, и диагноз должен формулироваться как инвазивная меланома с указанием толщины по Бреслоу и других прогностических параметров.
⸻
Почему именно эта форма меланомы связана с «накопленным солнцем»
В отличие от других типов меланомы, здесь ведущую роль играет хроническое, многолетнее ультрафиолетовое воздействие, а не эпизоды острых солнечных ожогов.
Для таких опухолей характерны:
- высокая мутационная нагрузка
- типичная «ультрафиолетовая» мутационная подпись
- выраженные признаки фотостарения окружающей кожи
⸻
Какие длины волн наиболее опасны
Наиболее канцерогенный диапазон — ультрафиолет B (примерно 280–320 нм).
Именно он:
вызывает прямые повреждения ДНК (димеры пиримидинов)
формирует классические мутации
Однако современная литература подчёркивает, что нельзя недооценивать и ультрафиолет A:
Ультрафиолет A (320–400 нм):
- проникает глубже (в дерму)
- вызывает окислительный стресс
- повреждает митохондрии
- влияет на иммунный ответ кожи
- и, что важно по новым данным, также способен вызывать повреждения ДНК в меланоцитах
⸻
Что нового показали последние исследования
Свежие работы последних лет показали:
ультрафиолет A способен индуцировать те же типы повреждений ДНК, что и ультрафиолет B, хотя и через другие механизмы
в меланоцитах формируются как прямые фотопродукты, так и окислительные повреждения ДНК
хроническое воздействие ультрафиолета приводит не только к мутациям, но и к:
- нарушению репарации ДНК
- локальной иммуносупрессии
- поддержанию хронического воспаления
⸻
Молекулярные особенности лентиго-малигна-меланомы
Для меланом на фоне хронического фотоповреждения характерно:
- преобладание мутаций, связанных с ультрафиолетом
- участие генов регуляции роста и репарации
- высокая генетическая гетерогенность
Важно:
такие опухоли не всегда имеют классические мутации, типичные для других форм меланомы, что отражает их особый патогенез.
⸻
Роль видимого света
Синий свет (примерно 400–500 нм):
- не считается доказанным канцерогеном
- но может усиливать окислительный стресс и пигментацию
- особенно актуален для пациентов с более тёмными фототипами
На данный момент его вклад в развитие меланомы оценивается как вторичный и вспомогательный.
⸻
Как правильно формулировать диагноз
Корректные формулировки:
«Меланома in situ, тип лентиго малигна»
«Лентиго малигна»
При инвазии:
«Лентиго-малигна-меланома, инвазивная, толщина по Бреслоу … мм»
Резюме:
Лентиго малигна — это модель опухоли, возникающей на фоне длительного накопленного ультрафиолетового повреждения.
Ключевые моменты:
- граница между формами — наличие дермальной инвазии
- основной канцероген — ультрафиолет B
- ультрафиолет A играет существенную дополнительную роль
- патогенез — это не только мутации, но и окислительный стресс, иммунные и воспалительные механизмы
Как диагностировать этот и другой тип меланом - подробно разбираю на курсе
❤9
{Версия для пациентов}
«Солнечное пятно», которое может стать меланомой: что важно знать
Как выглядит проблема
Иногда на коже, особенно на лице, появляется пятно:
коричневое или сероватое
с неровными границами
медленно увеличивается
выглядит как «обычное возрастное»
Но в некоторых случаях это не просто пигментация, а ранняя форма меланомы.
⸻
Что это за заболевание
Есть два состояния:
1. Лентиго малигна
Это самая ранняя стадия меланомы.
Опухоль находится только в верхнем слое кожи и растёт медленно — иногда годами.
2. Лентиго-малигна-меланома
Это уже более серьёзная стадия, когда клетки проникают глубже в кожу.
👉 Переход происходит незаметно, поэтому важно не затягивать с обследованием.
⸻
Почему это возникает
Главная причина — многолетнее воздействие солнца.
Особенно важно:
не только ожоги, но и накопленное солнце за годы
чаще возникает у людей старшего возраста
чаще на лице, ушах, шее
⸻
Какие лучи опасны
Солнце излучает разные типы лучей:
UVB (короткие) — повреждают ДНК и могут вызывать рак кожи
UVA (длинные) — проникают глубже, ускоряют старение кожи и тоже участвуют в повреждении
👉 Оба типа лучей важны, поэтому защита должна быть полной.
⸻
На что обратить внимание
Если у вас есть пятно, которое:
- медленно растёт
- становится темнее или неоднородным
-имеет неровные края
- отличается от других пятен
👉 лучше показать его дерматологу.
⸻
Важный момент
На ранней стадии (лентиго малигна):
- лечение обычно простое и эффективное
- если пропустить и появится инвазия, лечение становится сложнее
⸻
Что делать
- регулярно осматривать кожу
- защищаться от солнца (кремы, головные уборы)
- не игнорировать «подозрительные» пятна
⸻
Главное
Не каждое пятно опасно. Но некоторые “безобидные” на вид изменения могут быть ранней меланомой.
Лучше проверить и убедиться, чем пропустить.
«Солнечное пятно», которое может стать меланомой: что важно знать
Как выглядит проблема
Иногда на коже, особенно на лице, появляется пятно:
коричневое или сероватое
с неровными границами
медленно увеличивается
выглядит как «обычное возрастное»
Но в некоторых случаях это не просто пигментация, а ранняя форма меланомы.
⸻
Что это за заболевание
Есть два состояния:
1. Лентиго малигна
Это самая ранняя стадия меланомы.
Опухоль находится только в верхнем слое кожи и растёт медленно — иногда годами.
2. Лентиго-малигна-меланома
Это уже более серьёзная стадия, когда клетки проникают глубже в кожу.
👉 Переход происходит незаметно, поэтому важно не затягивать с обследованием.
⸻
Почему это возникает
Главная причина — многолетнее воздействие солнца.
Особенно важно:
не только ожоги, но и накопленное солнце за годы
чаще возникает у людей старшего возраста
чаще на лице, ушах, шее
⸻
Какие лучи опасны
Солнце излучает разные типы лучей:
UVB (короткие) — повреждают ДНК и могут вызывать рак кожи
UVA (длинные) — проникают глубже, ускоряют старение кожи и тоже участвуют в повреждении
👉 Оба типа лучей важны, поэтому защита должна быть полной.
⸻
На что обратить внимание
Если у вас есть пятно, которое:
- медленно растёт
- становится темнее или неоднородным
-имеет неровные края
- отличается от других пятен
👉 лучше показать его дерматологу.
⸻
Важный момент
На ранней стадии (лентиго малигна):
- лечение обычно простое и эффективное
- если пропустить и появится инвазия, лечение становится сложнее
⸻
Что делать
- регулярно осматривать кожу
- защищаться от солнца (кремы, головные уборы)
- не игнорировать «подозрительные» пятна
⸻
Главное
Не каждое пятно опасно. Но некоторые “безобидные” на вид изменения могут быть ранней меланомой.
Лучше проверить и убедиться, чем пропустить.
❤13
Есть категория «прыщей», которые годами не меняются.
Не воспаляются. Не созревают. Не реагируют на чистки, кислоты и десятую банку активов.
И довольно часто это вообще не акне.
Речь про гиперплазию сальных желез ✨
Это доброкачественное увеличение зрелых сальных желез — состояние, при котором железа становится больше по объёму, а вокруг расширенного выводного протока формируется характерная папула.
Обычно выглядит так:
▫️ небольшие мягкие папулы 2–6 мм
▫️ телесного или желтоватого цвета
▫️ чаще на лбу, щеках, носу
▫️ нередко — с небольшим центральным вдавлением
Почему это появляется 🧬
Если очень упрощать: в норме клетки сальной железы (себоциты) постоянно обновляются — новые клетки появляются на периферии железы, постепенно смещаются к центру, накапливают липиды и разрушаются, выделяя себум.
С возрастом этот цикл меняется: обновление клеток замедляется, а сами железы могут увеличиваться. В результате вокруг расширенного выводного протока формируются дополнительные дольки зрелых себоцитов — мы и видим тот самый характерный бугорок.
Это не история про «грязные поры» и не про плохое очищение кожи.
Иногда гиперплазия встречается чаще на фоне иммуносупрессии (например, после трансплантации органов), что связывают с влиянием терапии на цикл обновления себоцитов.
И отдельно важный момент:
гиперплазия сальных желез ≠ комедон.
Поэтому сценарий
«чистка → кислоты → ещё чистка → ретиноид → ничего не произошло»
здесь встречается очень часто.
Про ретиноиды 🧴
Наружные ретиноиды иногда используют как поддерживающую терапию и для нормализации процессов кератинизации, но убедительных данных, что они хорошо убирают уже сформированные элементы, нет.
Системный изотретиноин действительно способен уменьшать размер сальных желез и временно уменьшать выраженность гиперплазии — но это не стандартное решение ради нескольких элементов.
Самое интересное здесь — дерматоскопия 🔬
Для дерматолога гиперплазия часто выглядит очень узнаваемо.
Что обычно видно:
▫️ желтовато-белые дольчатые структуры — это увеличенные сальные железы
▫️ центральное устье/вдавление — соответствует расширенному выводному протоку
▫️ тонкие извитые сосуды по периферии — так называемый паттерн crown vessels («корона сосудов»)
Почему это важно?
Потому что клинически гиперплазия иногда может быть похожа на базалиому.
Но при базалиоме сосуды обычно пересекают центр образования и выглядят иначе, а при гиперплазии они располагаются по периферии и как будто «обходят» центральную часть.
Это один из случаев, когда дерматоскоп реально меняет тактику и помогает избежать ненужной биопсии.
Если элемент быстро растёт, кровит, изъязвляется или выглядит нетипично — это уже повод не гадать по фото, а показать врачу.
Не воспаляются. Не созревают. Не реагируют на чистки, кислоты и десятую банку активов.
И довольно часто это вообще не акне.
Речь про гиперплазию сальных желез ✨
Это доброкачественное увеличение зрелых сальных желез — состояние, при котором железа становится больше по объёму, а вокруг расширенного выводного протока формируется характерная папула.
Обычно выглядит так:
▫️ небольшие мягкие папулы 2–6 мм
▫️ телесного или желтоватого цвета
▫️ чаще на лбу, щеках, носу
▫️ нередко — с небольшим центральным вдавлением
Почему это появляется 🧬
Если очень упрощать: в норме клетки сальной железы (себоциты) постоянно обновляются — новые клетки появляются на периферии железы, постепенно смещаются к центру, накапливают липиды и разрушаются, выделяя себум.
С возрастом этот цикл меняется: обновление клеток замедляется, а сами железы могут увеличиваться. В результате вокруг расширенного выводного протока формируются дополнительные дольки зрелых себоцитов — мы и видим тот самый характерный бугорок.
Это не история про «грязные поры» и не про плохое очищение кожи.
Иногда гиперплазия встречается чаще на фоне иммуносупрессии (например, после трансплантации органов), что связывают с влиянием терапии на цикл обновления себоцитов.
И отдельно важный момент:
гиперплазия сальных желез ≠ комедон.
Поэтому сценарий
«чистка → кислоты → ещё чистка → ретиноид → ничего не произошло»
здесь встречается очень часто.
Про ретиноиды 🧴
Наружные ретиноиды иногда используют как поддерживающую терапию и для нормализации процессов кератинизации, но убедительных данных, что они хорошо убирают уже сформированные элементы, нет.
Системный изотретиноин действительно способен уменьшать размер сальных желез и временно уменьшать выраженность гиперплазии — но это не стандартное решение ради нескольких элементов.
Самое интересное здесь — дерматоскопия 🔬
Для дерматолога гиперплазия часто выглядит очень узнаваемо.
Что обычно видно:
▫️ желтовато-белые дольчатые структуры — это увеличенные сальные железы
▫️ центральное устье/вдавление — соответствует расширенному выводному протоку
▫️ тонкие извитые сосуды по периферии — так называемый паттерн crown vessels («корона сосудов»)
Почему это важно?
Потому что клинически гиперплазия иногда может быть похожа на базалиому.
Но при базалиоме сосуды обычно пересекают центр образования и выглядят иначе, а при гиперплазии они располагаются по периферии и как будто «обходят» центральную часть.
Это один из случаев, когда дерматоскоп реально меняет тактику и помогает избежать ненужной биопсии.
Если элемент быстро растёт, кровит, изъязвляется или выглядит нетипично — это уже повод не гадать по фото, а показать врачу.
❤31🔥12👍10
Почему при меланоме I стадии хирурги обычно вырезают опухоль с отступом именно 1 сантиметр?
На первый взгляд это кажется странным. Если меланома уже удалена при биопсии, зачем дополнительно иссекать еще целый сантиметр здоровой кожи вокруг рубца?
Ответ появился благодаря нескольким десятилетиям клинических исследований.
🔬 Главная проблема меланомы заключается в том, что отдельные опухолевые клетки могут находиться за пределами видимой опухоли. Даже если под микроскопом кажется, что меланома удалена полностью, микроскопические очаги могут сохраняться в окружающей коже.
В 1980–1990-х годах хирурги часто делали очень широкие иссечения — по 3–5 см от края опухоли. Логика была простой: чем шире вырезать, тем безопаснее.
Но затем начались рандомизированные исследования.
Что показали данные?
• Для тонких меланом (толщина по Бреслоу до 1 мм), которые составляют большую часть меланом I стадии, отступ 1 см обеспечивает такой же контроль над заболеванием, как и более широкие операции.
• Увеличение отступа не улучшало выживаемость и практически не снижало риск рецидива.
• Зато более широкие иссечения приводили к большим дефектам тканей, более сложным пластическим операциям и худшему косметическому результату.
Поэтому современная хирургия меланомы — это не принцип «вырезать как можно больше», а поиск минимального безопасного объема операции.
📏 Именно поэтому международные рекомендации сегодня рекомендуют:
— меланома in situ: 5 мм;
— инвазивная меланома толщиной до 1 мм (типичная I стадия): 1 см;
— более толстые меланомы: 1–2 см или 2 см в зависимости от толщины.
Важно понимать: этот сантиметр выбран не потому, что он «красивое круглое число». Это компромисс между двумя целями:
1️⃣ убрать возможные микроскопические остатки опухоли;
2️⃣ не причинить пациенту лишний хирургический ущерб.
Интересно, что современные исследования уже изучают, нельзя ли в отдельных случаях уменьшить отступ даже до 5 мм для некоторых очень тонких меланом. Первые результаты выглядят обнадеживающе, но пока стандартом остается именно 1 см.
Вывод: сантиметровый отступ при меланоме I стадии — не традиция и не перестраховка. Это результат многолетних клинических испытаний, показавших, что более широкие операции не дают дополнительной пользы большинству пациентов с тонкой меланомой, а вреда и осложнений создают больше.
Кстати, на курсе я даю полный алгоритм ведения пациентов с меланомой.
На первый взгляд это кажется странным. Если меланома уже удалена при биопсии, зачем дополнительно иссекать еще целый сантиметр здоровой кожи вокруг рубца?
Ответ появился благодаря нескольким десятилетиям клинических исследований.
🔬 Главная проблема меланомы заключается в том, что отдельные опухолевые клетки могут находиться за пределами видимой опухоли. Даже если под микроскопом кажется, что меланома удалена полностью, микроскопические очаги могут сохраняться в окружающей коже.
В 1980–1990-х годах хирурги часто делали очень широкие иссечения — по 3–5 см от края опухоли. Логика была простой: чем шире вырезать, тем безопаснее.
Но затем начались рандомизированные исследования.
Что показали данные?
• Для тонких меланом (толщина по Бреслоу до 1 мм), которые составляют большую часть меланом I стадии, отступ 1 см обеспечивает такой же контроль над заболеванием, как и более широкие операции.
• Увеличение отступа не улучшало выживаемость и практически не снижало риск рецидива.
• Зато более широкие иссечения приводили к большим дефектам тканей, более сложным пластическим операциям и худшему косметическому результату.
Поэтому современная хирургия меланомы — это не принцип «вырезать как можно больше», а поиск минимального безопасного объема операции.
📏 Именно поэтому международные рекомендации сегодня рекомендуют:
— меланома in situ: 5 мм;
— инвазивная меланома толщиной до 1 мм (типичная I стадия): 1 см;
— более толстые меланомы: 1–2 см или 2 см в зависимости от толщины.
Важно понимать: этот сантиметр выбран не потому, что он «красивое круглое число». Это компромисс между двумя целями:
1️⃣ убрать возможные микроскопические остатки опухоли;
2️⃣ не причинить пациенту лишний хирургический ущерб.
Интересно, что современные исследования уже изучают, нельзя ли в отдельных случаях уменьшить отступ даже до 5 мм для некоторых очень тонких меланом. Первые результаты выглядят обнадеживающе, но пока стандартом остается именно 1 см.
Вывод: сантиметровый отступ при меланоме I стадии — не традиция и не перестраховка. Это результат многолетних клинических испытаний, показавших, что более широкие операции не дают дополнительной пользы большинству пациентов с тонкой меланомой, а вреда и осложнений создают больше.
Кстати, на курсе я даю полный алгоритм ведения пациентов с меланомой.
❤32👍8🔥3😱3
Недавно одна ситуация заставила меня снова задуматься о том, насколько по-разному врач и пациент воспринимают первые дни после операции.
После сложных вмешательств мне часто приходится подробно объяснять, что ранний послеоперационный период — это не результат. Это всего лишь один из этапов на пути к нему. Будут отёки, будут синяки, ткани будут выглядеть непривычно, а иногда и откровенно пугать. Для хирурга это ожидаемая часть процесса заживления, но для человека, который впервые видит себя после операции, всё выглядит совсем иначе.
И каждый раз я вспоминаю, насколько сильными могут быть эмоции в этот момент.
Когда пациент смотрит в зеркало, он редко оценивает медицинские показатели. Он не думает о том, что болезнь устранена, что ткани жизнеспособны, что операция прошла технически успешно и удалось решить сложную задачу. В первую очередь он видит изменившуюся внешность, швы, повязки, отёк. И если ожидания не совпадают с реальностью, появляется страх.
Это абсолютно нормальная человеческая реакция.
Наверное, именно поэтому мне всегда так важно находить время для разговора после операции, даже когда сама устала. Хочется не только выполнить свою работу, но и помочь человеку пережить этот непростой этап. Объяснить, что сейчас происходит, почему всё выглядит именно так, чего ждать дальше и почему не стоит делать выводы слишком рано.
Но иногда тревога оказывается настолько сильной, что никакие объяснения не помогают сразу.
И тогда переживает не только пациент.
Мне кажется, многие не задумываются о том, что врачи тоже уносят такие ситуации домой. Мы можем внешне оставаться спокойными и собранными, продолжать приём, заниматься другими пациентами, но мысленно всё равно возвращаться к разговору, прокручивать детали, думать, достаточно ли хорошо всё объяснили, можно ли было подобрать другие слова, как чувствует себя человек сейчас.
За годы работы я ещё раз убедилась, насколько огромную роль в этот период играют близкие люди. Их слова могут либо помочь человеку спокойно пройти этап восстановления, либо сделать его тревогу ещё сильнее. Иногда самая большая помощь — не искать виноватых и не делать поспешных выводов, а просто быть рядом, поддерживать и дать времени сделать своё дело.
Наверное, главный вывод, который я вынесла из этой истории, заключается в том, что между успешной операцией и ощущением пациента, что всё действительно хорошо, почти всегда есть промежуток времени. Иногда несколько дней, иногда несколько недель.
И этот путь требует терпения от всех участников процесса — от пациента, от его близких и, конечно, от врача тоже.
Потому что хирургия — это не только про скальпель, швы и медицинские протоколы. Это ещё и про доверие. А доверие особенно важно именно тогда, когда результат ещё не успел проявиться полностью.
После сложных вмешательств мне часто приходится подробно объяснять, что ранний послеоперационный период — это не результат. Это всего лишь один из этапов на пути к нему. Будут отёки, будут синяки, ткани будут выглядеть непривычно, а иногда и откровенно пугать. Для хирурга это ожидаемая часть процесса заживления, но для человека, который впервые видит себя после операции, всё выглядит совсем иначе.
И каждый раз я вспоминаю, насколько сильными могут быть эмоции в этот момент.
Когда пациент смотрит в зеркало, он редко оценивает медицинские показатели. Он не думает о том, что болезнь устранена, что ткани жизнеспособны, что операция прошла технически успешно и удалось решить сложную задачу. В первую очередь он видит изменившуюся внешность, швы, повязки, отёк. И если ожидания не совпадают с реальностью, появляется страх.
Это абсолютно нормальная человеческая реакция.
Наверное, именно поэтому мне всегда так важно находить время для разговора после операции, даже когда сама устала. Хочется не только выполнить свою работу, но и помочь человеку пережить этот непростой этап. Объяснить, что сейчас происходит, почему всё выглядит именно так, чего ждать дальше и почему не стоит делать выводы слишком рано.
Но иногда тревога оказывается настолько сильной, что никакие объяснения не помогают сразу.
И тогда переживает не только пациент.
Мне кажется, многие не задумываются о том, что врачи тоже уносят такие ситуации домой. Мы можем внешне оставаться спокойными и собранными, продолжать приём, заниматься другими пациентами, но мысленно всё равно возвращаться к разговору, прокручивать детали, думать, достаточно ли хорошо всё объяснили, можно ли было подобрать другие слова, как чувствует себя человек сейчас.
За годы работы я ещё раз убедилась, насколько огромную роль в этот период играют близкие люди. Их слова могут либо помочь человеку спокойно пройти этап восстановления, либо сделать его тревогу ещё сильнее. Иногда самая большая помощь — не искать виноватых и не делать поспешных выводов, а просто быть рядом, поддерживать и дать времени сделать своё дело.
Наверное, главный вывод, который я вынесла из этой истории, заключается в том, что между успешной операцией и ощущением пациента, что всё действительно хорошо, почти всегда есть промежуток времени. Иногда несколько дней, иногда несколько недель.
И этот путь требует терпения от всех участников процесса — от пациента, от его близких и, конечно, от врача тоже.
Потому что хирургия — это не только про скальпель, швы и медицинские протоколы. Это ещё и про доверие. А доверие особенно важно именно тогда, когда результат ещё не успел проявиться полностью.
🙏22❤19👍1
Вчера на приеме была молодая пациентка с относительно редким заболеванием.
Приехала ко мне из другого города. До меня была в Москве по вопросу мешающих элементов - и получила разностороннее мнение.
Дерматолог дал разрешение на удаление, а невролог буквально «поймал за руку» и удалять запретил.
Где же правда?
Сначала про заболевание:
🧬 Нейрофиброматоз 1 типа
NF1 — одно из самых частых наследственных генетических заболеваний: примерно 1 человек из 3000 живёт с этим диагнозом.
Причина — изменение в гене NF1. Этот ген в норме сдерживает лишний рост клеток. Если он работает неправильно, могут появляться нейрофибромы и другие проявления болезни.
Как это может выглядеть?
☕ пятна «кофе с молоком»
🟤 веснушки в подмышках или паху
🧩 нейрофибромы на коже или под кожей
🌿 плексиформные нейрофибромы
👁 проблемы со зрением у детей
🧠 трудности с учёбой, СДВГ, особенности развития
🦴 сколиоз и другие изменения костей
NF1 у всех разный. У кого-то — несколько пятен и почти никаких жалоб. У кого-то — боль, опухоли, проблемы со зрением или ортопедические осложнения.
А что с онкорисками?
NF1 действительно повышает риск некоторых опухолей. Но это не значит, что рак обязательно будет.
Самое важное осложнение — MPNST: злокачественная опухоль оболочек периферических нервов. Риск оценивают примерно в 8–13% за жизнь.
На что обращать внимание:
⚠️ опухоль стала быстро расти
⚠️ появилась новая постоянная боль
⚠️ образование стало плотным
⚠️ появились слабость, онемение или другие неврологические симптомы
У детей встречаются глиомы зрительного пути. Часто они растут медленно, но ребёнку нужно наблюдение у офтальмолога.
У женщин с NF1 повышен риск рака молочной железы до 50 лет. Поэтому в европейских рекомендациях обсуждают более ранний скрининг — часто с МРТ молочных желёз с 30 лет.
Теперь про мифы.
❌ «Кожные нейрофибромы нельзя удалять — станет хуже»
Это устаревшее мнение. Кожные нейрофибромы можно удалять, если они мешают, травмируются, болят, кровят, цепляются за одежду или сильно влияют на внешний вид и качество жизни.
Удаление одной нейрофибромы не “запускает” рост новых по всему телу. Новые образования могут появляться из-за самого NF1, но не потому, что удалили старые.
❌ «Лучше ничего не трогать»
Не всегда. Если образование постоянно натирается, воспаляется, болит или вызывает выраженный дискомфорт, его можно обсудить с дерматологом или хирургом.
❌ «Любая нейрофиброма может стать раком»
Кожные нейрофибромы обычно доброкачественные. Больше внимания требуют глубокие, плексиформные образования, особенно если они начинают быстро расти, болеть или менять плотность.
Как удаляют кожные нейрофибромы?
Варианты зависят от размера, количества и расположения:
• хирургическое иссечение;
• shave-удаление;
• лазер;
• электрокоагуляция/радиоволновые методы.
Важно понимать: после удаления может остаться рубец, а при множественных нейрофибромах невозможно «убрать NF1 с кожи навсегда». Но можно убрать конкретные образования, которые мешают жить.
Что изменилось в последние годы?
NF1 всё чаще воспринимают не как «кожную историю», а как заболевание, за которым нужно наблюдать всю жизнь.
Появились таргетные препараты — MEK-ингибиторы. Они не убирают NF1 как диагноз, но у части пациентов могут уменьшать неоперабельные плексиформные нейрофибромы.
Нужен ли генетический тест?
Иногда да: если диагноз неясен, ребёнок маленький, нужно отличить NF1 от похожих синдромов, планируется беременность или нужно обследовать родственников.
Но если клиническая картина типичная, тест не всегда меняет дальнейшие действия.
Что важно пациенту?
Не жить в тревоге и не бегать на МРТ без повода. Лучше — знать, за чем следить:
✅ рост и боль опухолей
✅ артериальное давление
✅ зрение у детей
✅ развитие и обучение ребёнка
✅ скрининг груди у женщин
✅ новые симптомы, которые не проходят
NF1 — диагноз, при котором важно не искать катастрофу каждый день, а понимать свои риски и не пропускать тревожные признаки.
У нашей пациентки я удалила 6 самых мешающих элементов
Процесс удаления будет в Практикуме.
Приехала ко мне из другого города. До меня была в Москве по вопросу мешающих элементов - и получила разностороннее мнение.
Дерматолог дал разрешение на удаление, а невролог буквально «поймал за руку» и удалять запретил.
Где же правда?
Сначала про заболевание:
🧬 Нейрофиброматоз 1 типа
NF1 — одно из самых частых наследственных генетических заболеваний: примерно 1 человек из 3000 живёт с этим диагнозом.
Причина — изменение в гене NF1. Этот ген в норме сдерживает лишний рост клеток. Если он работает неправильно, могут появляться нейрофибромы и другие проявления болезни.
Как это может выглядеть?
☕ пятна «кофе с молоком»
🟤 веснушки в подмышках или паху
🧩 нейрофибромы на коже или под кожей
🌿 плексиформные нейрофибромы
👁 проблемы со зрением у детей
🧠 трудности с учёбой, СДВГ, особенности развития
🦴 сколиоз и другие изменения костей
NF1 у всех разный. У кого-то — несколько пятен и почти никаких жалоб. У кого-то — боль, опухоли, проблемы со зрением или ортопедические осложнения.
А что с онкорисками?
NF1 действительно повышает риск некоторых опухолей. Но это не значит, что рак обязательно будет.
Самое важное осложнение — MPNST: злокачественная опухоль оболочек периферических нервов. Риск оценивают примерно в 8–13% за жизнь.
На что обращать внимание:
⚠️ опухоль стала быстро расти
⚠️ появилась новая постоянная боль
⚠️ образование стало плотным
⚠️ появились слабость, онемение или другие неврологические симптомы
У детей встречаются глиомы зрительного пути. Часто они растут медленно, но ребёнку нужно наблюдение у офтальмолога.
У женщин с NF1 повышен риск рака молочной железы до 50 лет. Поэтому в европейских рекомендациях обсуждают более ранний скрининг — часто с МРТ молочных желёз с 30 лет.
Теперь про мифы.
❌ «Кожные нейрофибромы нельзя удалять — станет хуже»
Это устаревшее мнение. Кожные нейрофибромы можно удалять, если они мешают, травмируются, болят, кровят, цепляются за одежду или сильно влияют на внешний вид и качество жизни.
Удаление одной нейрофибромы не “запускает” рост новых по всему телу. Новые образования могут появляться из-за самого NF1, но не потому, что удалили старые.
❌ «Лучше ничего не трогать»
Не всегда. Если образование постоянно натирается, воспаляется, болит или вызывает выраженный дискомфорт, его можно обсудить с дерматологом или хирургом.
❌ «Любая нейрофиброма может стать раком»
Кожные нейрофибромы обычно доброкачественные. Больше внимания требуют глубокие, плексиформные образования, особенно если они начинают быстро расти, болеть или менять плотность.
Как удаляют кожные нейрофибромы?
Варианты зависят от размера, количества и расположения:
• хирургическое иссечение;
• shave-удаление;
• лазер;
• электрокоагуляция/радиоволновые методы.
Важно понимать: после удаления может остаться рубец, а при множественных нейрофибромах невозможно «убрать NF1 с кожи навсегда». Но можно убрать конкретные образования, которые мешают жить.
Что изменилось в последние годы?
NF1 всё чаще воспринимают не как «кожную историю», а как заболевание, за которым нужно наблюдать всю жизнь.
Появились таргетные препараты — MEK-ингибиторы. Они не убирают NF1 как диагноз, но у части пациентов могут уменьшать неоперабельные плексиформные нейрофибромы.
Нужен ли генетический тест?
Иногда да: если диагноз неясен, ребёнок маленький, нужно отличить NF1 от похожих синдромов, планируется беременность или нужно обследовать родственников.
Но если клиническая картина типичная, тест не всегда меняет дальнейшие действия.
Что важно пациенту?
Не жить в тревоге и не бегать на МРТ без повода. Лучше — знать, за чем следить:
✅ рост и боль опухолей
✅ артериальное давление
✅ зрение у детей
✅ развитие и обучение ребёнка
✅ скрининг груди у женщин
✅ новые симптомы, которые не проходят
NF1 — диагноз, при котором важно не искать катастрофу каждый день, а понимать свои риски и не пропускать тревожные признаки.
У нашей пациентки я удалила 6 самых мешающих элементов
Процесс удаления будет в Практикуме.
❤59
1 прием - 2 базальноклеточных рака.
Не закон парных случаев - просто действительно частый рак.
Истории всегда похожи:
- розовое пятно/прыщик/ранка
- не проходят месяц, два и дольше
- дерматологи лечат мазями - без эффекта
- наконец кто-то из врачей спохватывается: а вдруг рак? 😱
Далее направление к онкологу, а уж там…..
Не закон парных случаев - просто действительно частый рак.
Истории всегда похожи:
- розовое пятно/прыщик/ранка
- не проходят месяц, два и дольше
- дерматологи лечат мазями - без эффекта
- наконец кто-то из врачей спохватывается: а вдруг рак? 😱
Далее направление к онкологу, а уж там…..
❤4
Миноцкая
1 прием - 2 базальноклеточных рака. Не закон парных случаев - просто действительно частый рак. Истории всегда похожи: - розовое пятно/прыщик/ранка - не проходят месяц, два и дольше - дерматологи лечат мазями - без эффекта - наконец кто-то из врачей…
..А уж у онкологов начинается «кто во что горазд»:
Соскобы, лучевая терапия, ФДТ, операция с госпитализацией и под наркозом (ну это хоть соответствует клинрекам), а еще бывает - на глаз посмотрели - и «нет у вас рака, идите»
Понятно, что пациент путается, и не понимает кому верить.
Именно так получилось у одной из этих пациенток. Есть соскоб - клетки базалиомы. Успели предложить ФДТ, но пришла за вторым мнением.
Продолжение 👇
Соскобы, лучевая терапия, ФДТ, операция с госпитализацией и под наркозом (ну это хоть соответствует клинрекам), а еще бывает - на глаз посмотрели - и «нет у вас рака, идите»
Понятно, что пациент путается, и не понимает кому верить.
Именно так получилось у одной из этих пациенток. Есть соскоб - клетки базалиомы. Успели предложить ФДТ, но пришла за вторым мнением.
Продолжение 👇
И где же здесь корень проблемы?
В системе здравоохранения? Возможно, но на неё повлиять мы вряд ли можем. В онкологах. Согласна. Но сложно заставить всех врачей по всей стране работать в рамках клинических рекомендаций и доказательной медицины.
А также снабдить всех онкологов дерматоскопами и отучить делать соскобы.
Как мне кажется, ключ к решению проблемы находится в руках у дерматологов.
Во-первых, поднимать уровень знаний в сфере дерматоонкологии и не залечивать пациентов заведомо неэффективной терапией.
Во-вторых, самостоятельно проводить биопсию, чтобы сократить и время, и путь пациента.
И тут я часто слышу вопрос: а имею ли я право?
Давайте разберемся
👇
В системе здравоохранения? Возможно, но на неё повлиять мы вряд ли можем. В онкологах. Согласна. Но сложно заставить всех врачей по всей стране работать в рамках клинических рекомендаций и доказательной медицины.
А также снабдить всех онкологов дерматоскопами и отучить делать соскобы.
Как мне кажется, ключ к решению проблемы находится в руках у дерматологов.
Во-первых, поднимать уровень знаний в сфере дерматоонкологии и не залечивать пациентов заведомо неэффективной терапией.
Во-вторых, самостоятельно проводить биопсию, чтобы сократить и время, и путь пациента.
И тут я часто слышу вопрос: а имею ли я право?
Давайте разберемся
👇