На выходных, как всегда, необычные книжки. Первая - «Настольная книга для молодых супругов с полным изложением правил супружеской жизни». М., 1908. Содержание интригует и захватывает. Назовем выборочные пункты. «Что такое брак? Его цель», «Гигиена медового месяца», «Об излишествах в любви», «Советы женщинам, дабы привлечь любовь мужа», «Советы мужчинам», «Условия оплодотворения», «Беременность». В приложении «Краткое руководство для выбора мужа и жены».
Начинается книга весьма определенно: «Только путем брака мужчина становится вполне мужчиной, женщина – женщиной, только путем брака они в состоянии производить себе подобных». Последняя часть фразы настораживает. Брак жизненно необходим, так как, например, «мадьяры давно бы исчезли с лица земли, если бы не считали брак законом».
Мужчина прежде всего должен понять при вступлении в брак, нравственна ли его жена (но не стоит «назойливо приставать к жене с расспросами на этот счет»), а жена «должна излить всю свою нежность на мужа». Все хорошо в меру, так как «излишества в любви» приводят к ипохондрии, глазным болезням, головным и желудочным болям, смутному, меланхолическому расположению духа, слабости зрения и пр. Однако и «питать отвращение к прекрасному полу» вредно для здоровья.
Для того, чтобы женщине привлечь любовь мужа, ей нужно опрятно и чисто одеваться, «не вырабатывать в себе мужские вкусы», избегать «сентиментальных романов, разжигающих воображение» и не иметь никаких тайн от мужа.
Мужчинам для этой же цели необходимо «немного требовать от жены и быть снисходительным» к ее капризам, «исключить из своего лексикона грубые, язвительные слова, иначе вы испытаете на себе всю тяжесть женской мести». Недопустима ревность и скука: «не зевайте и не потягивайтесь в присутствии жены». Также необходимо пристроить жену к делу, ибо «к порокам ведут лень и праздность». От себя нужно удалить «друзей-холостяков» ибо они вползают к вам в дом с преступными намерениями, а от жены «состарившихся женщин, растерявших всех поклонников», ибо эти женщины «враги семейного очага».
Как женщине удачно выбрать вторую половину? Для этого она должна найти «мужчину среднего роста с крепким мускулистым телосложением» ибо «высокие и тощие мужчины не одарены большой производительной способностью и редко дарят супругу свою умными и прекрасными детьми». «При выборе супруга следует обращать внимание на живые, огненные глаза, розовые губы, подвижные черты лица, возвышающуюся в виде свода шею не очень короткую и не очень длинную, широкие плечи, крепкие руки и округленный живот, означающий правильное пищеварение и хорошую производительную способность». Полное ощущение, что автор описывает памятник архитектуры.
Мужчина, выбирая женщину, должен внимательно посмотреть на размер ее головы, так как «женщины с большою головою показывают склонность к властолюбию», а оно вам надо? Женщина должна быть «с благородною осанкою и длинными каштановыми волосами». «И прекрасными блондинками пренебрегать не должно, потому что обходительность, склонность к познаниям и уступчивость составляют главные черты их характера». Подумать только, как за столетие изменились блондинки, особенно в области склонности к познаниям.
«Брюнетки неукротимы характером и склонны к деспотизму». Самое красивое женское лицо – овальное «без углов и углублений», фигура должна быть «приятно округленной с широкими бедрами».
Вот так. Может быть, кто-нибудь попробует приметь новые знания на практике.
Начинается книга весьма определенно: «Только путем брака мужчина становится вполне мужчиной, женщина – женщиной, только путем брака они в состоянии производить себе подобных». Последняя часть фразы настораживает. Брак жизненно необходим, так как, например, «мадьяры давно бы исчезли с лица земли, если бы не считали брак законом».
Мужчина прежде всего должен понять при вступлении в брак, нравственна ли его жена (но не стоит «назойливо приставать к жене с расспросами на этот счет»), а жена «должна излить всю свою нежность на мужа». Все хорошо в меру, так как «излишества в любви» приводят к ипохондрии, глазным болезням, головным и желудочным болям, смутному, меланхолическому расположению духа, слабости зрения и пр. Однако и «питать отвращение к прекрасному полу» вредно для здоровья.
Для того, чтобы женщине привлечь любовь мужа, ей нужно опрятно и чисто одеваться, «не вырабатывать в себе мужские вкусы», избегать «сентиментальных романов, разжигающих воображение» и не иметь никаких тайн от мужа.
Мужчинам для этой же цели необходимо «немного требовать от жены и быть снисходительным» к ее капризам, «исключить из своего лексикона грубые, язвительные слова, иначе вы испытаете на себе всю тяжесть женской мести». Недопустима ревность и скука: «не зевайте и не потягивайтесь в присутствии жены». Также необходимо пристроить жену к делу, ибо «к порокам ведут лень и праздность». От себя нужно удалить «друзей-холостяков» ибо они вползают к вам в дом с преступными намерениями, а от жены «состарившихся женщин, растерявших всех поклонников», ибо эти женщины «враги семейного очага».
Как женщине удачно выбрать вторую половину? Для этого она должна найти «мужчину среднего роста с крепким мускулистым телосложением» ибо «высокие и тощие мужчины не одарены большой производительной способностью и редко дарят супругу свою умными и прекрасными детьми». «При выборе супруга следует обращать внимание на живые, огненные глаза, розовые губы, подвижные черты лица, возвышающуюся в виде свода шею не очень короткую и не очень длинную, широкие плечи, крепкие руки и округленный живот, означающий правильное пищеварение и хорошую производительную способность». Полное ощущение, что автор описывает памятник архитектуры.
Мужчина, выбирая женщину, должен внимательно посмотреть на размер ее головы, так как «женщины с большою головою показывают склонность к властолюбию», а оно вам надо? Женщина должна быть «с благородною осанкою и длинными каштановыми волосами». «И прекрасными блондинками пренебрегать не должно, потому что обходительность, склонность к познаниям и уступчивость составляют главные черты их характера». Подумать только, как за столетие изменились блондинки, особенно в области склонности к познаниям.
«Брюнетки неукротимы характером и склонны к деспотизму». Самое красивое женское лицо – овальное «без углов и углублений», фигура должна быть «приятно округленной с широкими бедрами».
Вот так. Может быть, кто-нибудь попробует приметь новые знания на практике.
Книга из библиотеки ближайшего сподвижника Сталина, народного комиссара Л.М.Кагановича (когда-то его имя носило Московское метро). Как и в случае с книгой Березовского, не удивляет тематика
Вот такая актуальная газета выходила в 1918 году. "Кузькина мать. Еженедельный орган уличного быта, заборной литературы, политурной политики, мешочной общественности и утиных сенсаций от собственных корреспондентов С Дикого поля, Боровой и Вознесенского". Если присмотреться к материалам и подзаголовкам, то можно понять, что через 100 лет некоторые современные газеты, хоть и называются иначе, но по сути орган политурной политики, мешочной общественности и уличного быта.
О происхождении терминов «Русь» и «Россия» ведутся горячие споры уже не первое столетие. Не касаясь этого сложного вопроса (кто интересуется подробностями, может для начала посмотреть комментарий к «De admini-strando imperio» Константина VII Багрянородного), можно отметить любопытную закономерность.
От «Руси» произошел этноним «русский», ставший универсальным и очень распространенным термином на протяжении нескольких столетий от Владимира Крестителя до Петра Первого. Уже в IX в. термин «Русь» (Rus) перешел в Европу (оно есть в знаменитом «Баварском географе») и там утвердился.
Однако, как отмечает филолог О.Трубачев, в латинской западной книжной традиции было принято добавлять к этническим названиям окончание «ia», поэтому именно в западной книжной традиции впервые возник термин «Rusia» («Russie» «Russia» и т.д.) или «Россия», начавший проникать в конце XVI в. назад на Русь. То есть уже в «Россию».
Слово «российский» с начала было высоким, царским словоупотреблением и только в конце XVII– начале XVIII вв. стало вытеснять термин «русский», точно обозначая смену исторической парадигмы и попытки европейской интеграции.
И с этого момента периодическая смена «российского» «русским» и наоборот в языке стала довольно точным индикатором, отмечающим то стремление России к Западу, то поиски национальной идентичности.
Примечательно, что термин «российский» активно употреблялся при Петре Первом (термин «россияне» впервые применен в надгробном слове Стефану Яворскому), о «российском» языке пишет и М.В.Ломоносов. В целом в XVIII столетии, когда была сделана наиболее яркая попытка подражать Западу, слово «русский» было почти вытеснено словом «российский».
Однако в первой половине XIX столетия, когда после Отечественной войны 1812 года растет национальное самосознание, термин «русский» возвращается в обиход. Так, у Пушкина слово «российский» употреблено только 53 раза, в то время как слово «русский» 572 раза. Попытки выбора собственного исторического пути на рубеже XIX-XX вв. отмечены в равной степени употреблением термина «российский» и «русский», однако на волне патриотического подъема в Первую Мировую войну и антинемецких настроений термин «русский» опять занял лидирующие позиции в языке.
В ХХ столетии термином «советский» фактически осуществили подмену слова «русский», четко, хотя и в рамках «коллективного бессознательного» отметив «собственную гордость», уникальность и своеобразие избранного пути.
В 1990-е годы, когда был вновь взят курс на западные ценности и начался распад и хаос, слово «российский», «россияне» стремительно вернулось в обиход. Примечательно, что словом «российский» в 1990-х годах стало отмечаться нейтральное или положительное, имеющее отношение к России, в то время как термином «русский» отмечались преимущественно отрицательные явления («русская мафия», «новые русские», «русский бизнес»). С начала нового столетия в связи со сменой политического курса и восстановлением национального достоинства вновь начинает активно входить в обиход термин «русский» и позитивном, положительном, определенном смысле.
Так же как быстро выходит из употребления, например, неопределенный и отстраненный термин «эта страна», в 1990-е гг. повсеместно применявшийся у нас к России.
Эта деталь заставляет задуматься над тем, что свидетельством изменения общественной парадигмы могут явиться вещи на первый взгляд не заметные, но повсеместные (как, например, два слова «типа» и «как бы», вошедшие в язык в начале эры виртуальной реальности и отмечающие бессознательную условность любых понятий).
Подробнее о том, откуда берется термин «Россия», когда он заменяет собой «Русь», как возникли термины «Великая Росия», «Расея», почему первоначально наша страна называлась «Росия», с одним «с», а потом «Россия» можно узнать в книге известного ученого Б.М.Клосса «О происхождении названия «Россия»» (М., 2012) – первом научном исследовании на эту тему.
От «Руси» произошел этноним «русский», ставший универсальным и очень распространенным термином на протяжении нескольких столетий от Владимира Крестителя до Петра Первого. Уже в IX в. термин «Русь» (Rus) перешел в Европу (оно есть в знаменитом «Баварском географе») и там утвердился.
Однако, как отмечает филолог О.Трубачев, в латинской западной книжной традиции было принято добавлять к этническим названиям окончание «ia», поэтому именно в западной книжной традиции впервые возник термин «Rusia» («Russie» «Russia» и т.д.) или «Россия», начавший проникать в конце XVI в. назад на Русь. То есть уже в «Россию».
Слово «российский» с начала было высоким, царским словоупотреблением и только в конце XVII– начале XVIII вв. стало вытеснять термин «русский», точно обозначая смену исторической парадигмы и попытки европейской интеграции.
И с этого момента периодическая смена «российского» «русским» и наоборот в языке стала довольно точным индикатором, отмечающим то стремление России к Западу, то поиски национальной идентичности.
Примечательно, что термин «российский» активно употреблялся при Петре Первом (термин «россияне» впервые применен в надгробном слове Стефану Яворскому), о «российском» языке пишет и М.В.Ломоносов. В целом в XVIII столетии, когда была сделана наиболее яркая попытка подражать Западу, слово «русский» было почти вытеснено словом «российский».
Однако в первой половине XIX столетия, когда после Отечественной войны 1812 года растет национальное самосознание, термин «русский» возвращается в обиход. Так, у Пушкина слово «российский» употреблено только 53 раза, в то время как слово «русский» 572 раза. Попытки выбора собственного исторического пути на рубеже XIX-XX вв. отмечены в равной степени употреблением термина «российский» и «русский», однако на волне патриотического подъема в Первую Мировую войну и антинемецких настроений термин «русский» опять занял лидирующие позиции в языке.
В ХХ столетии термином «советский» фактически осуществили подмену слова «русский», четко, хотя и в рамках «коллективного бессознательного» отметив «собственную гордость», уникальность и своеобразие избранного пути.
В 1990-е годы, когда был вновь взят курс на западные ценности и начался распад и хаос, слово «российский», «россияне» стремительно вернулось в обиход. Примечательно, что словом «российский» в 1990-х годах стало отмечаться нейтральное или положительное, имеющее отношение к России, в то время как термином «русский» отмечались преимущественно отрицательные явления («русская мафия», «новые русские», «русский бизнес»). С начала нового столетия в связи со сменой политического курса и восстановлением национального достоинства вновь начинает активно входить в обиход термин «русский» и позитивном, положительном, определенном смысле.
Так же как быстро выходит из употребления, например, неопределенный и отстраненный термин «эта страна», в 1990-е гг. повсеместно применявшийся у нас к России.
Эта деталь заставляет задуматься над тем, что свидетельством изменения общественной парадигмы могут явиться вещи на первый взгляд не заметные, но повсеместные (как, например, два слова «типа» и «как бы», вошедшие в язык в начале эры виртуальной реальности и отмечающие бессознательную условность любых понятий).
Подробнее о том, откуда берется термин «Россия», когда он заменяет собой «Русь», как возникли термины «Великая Росия», «Расея», почему первоначально наша страна называлась «Росия», с одним «с», а потом «Россия» можно узнать в книге известного ученого Б.М.Клосса «О происхождении названия «Россия»» (М., 2012) – первом научном исследовании на эту тему.
Наша сегодняшняя книга – о бунтарях-конформистах. Не «и конформистах», а именно так, как написано. Утверждение, что контркультура есть культура бунта и протеста, признано аксиоматичным. Это бунт, это «против всех», «все, что угодно, лишь бы не нравиться вам» (с) Е.Летов. Началось это все с конфликта поколений рубежа 1950-1960-х годов, когда поколение отцов, допустивших войну, столкнулось с поколением детей, которые не понимали, как это могло случиться. Из этой почвы начали прорастать рок, в это же время зарождается и движение хиппи (make love – not war), чуть позже движение панков …
Так это началось. Бунт, нонконформизм, эпатаж, протест против тех, кто «трясет бриллиантами». Но очень скоро в идейной антибуржуазности контркультурщиков стал виден безыдейный и примитивный антиморализм, сильно обесценивавший идею. Не говоря уже о том, что бунт против общества все хуже совмещался с довольно большими деньгами, которые бунтари очень быстро стали получать от того самого общества, следствием чего стали машины, широкие возможности, роскошь. Бунтари быстро превращались в истеблишмент, а хиппи становились яппи.
В результате возникла неразрешимая дилемма: уходить все дальше за пределы общественных норм или же соглашаться и возвращаться в лоно отрицаемого и проклинаемого скопища конформистов, возглавляемых опошлившимся вождем. Многие пошли по первому пути. Однако скоро выяснилось, что нарочитое нарушение правил, демонстративно применяемое деятелями контркультуры, имеет весьма ограниченный потенциал. Выходки контркультуристов через некоторое время приедаются, становятся обыденными, их сигналы и коды расшифровываются и становятся понятными в пределах семиотических систем. Мало того, становятся частью этих систем. То есть происходит адаптация контркультуры. И бунтарям приходится каждый раз выдумывать что-то новое, более эпатажное и радикальное (иными словами, действовать так, как действует модный бутик, постоянно ищущий для предложения покупателю новые модели, формы, товары). И идти все дальше и дальше, постоянно отыскивая то, что в очередной раз будет всем противно и что никто не будет поддерживать.
Но закон жизни таков, что андеграунд со временем становится мэйнстримом, символы протеста (пацифики, булавки, кольца, пирсинг, раскраска, стиль одежды) все время кооптируются культурой потребления и становятся средством извлечения доходов, а говоря грубо – наживы. То есть самым непосредственным образом служат обществу потребления и укреплению той самой системы, подавляющей свободу. Наконец, бунт становится прибыльной модой и неизбежно наступает катастрофа. Любые попытки сохраниться в протесте оказываются бессмысленны. Враг, система постепенно становится частью бунтаря.
Обо всем этом – книга Д.Хиза и Э.Поттера «Бунт на продажу. Как контркультура создает новую культуру потребления». М., 2007. Авторы показывают, как контркультура, все антикорпоративные движения и леворадикальная оппозиция современной экономической и политической системе помогли созданию того самого потребительского общества, против которого они выступают. Как бунт создает новые потребительские рынки, как бунтари интегрируются, как формы бунта превращаются в маркетинговые уловки продавцов контркультуры. Именно эта книга очень полезна для понимания генезиса и развития многих современных оппозиционных движений, акций протеста и направлений современного искусства.
Так это началось. Бунт, нонконформизм, эпатаж, протест против тех, кто «трясет бриллиантами». Но очень скоро в идейной антибуржуазности контркультурщиков стал виден безыдейный и примитивный антиморализм, сильно обесценивавший идею. Не говоря уже о том, что бунт против общества все хуже совмещался с довольно большими деньгами, которые бунтари очень быстро стали получать от того самого общества, следствием чего стали машины, широкие возможности, роскошь. Бунтари быстро превращались в истеблишмент, а хиппи становились яппи.
В результате возникла неразрешимая дилемма: уходить все дальше за пределы общественных норм или же соглашаться и возвращаться в лоно отрицаемого и проклинаемого скопища конформистов, возглавляемых опошлившимся вождем. Многие пошли по первому пути. Однако скоро выяснилось, что нарочитое нарушение правил, демонстративно применяемое деятелями контркультуры, имеет весьма ограниченный потенциал. Выходки контркультуристов через некоторое время приедаются, становятся обыденными, их сигналы и коды расшифровываются и становятся понятными в пределах семиотических систем. Мало того, становятся частью этих систем. То есть происходит адаптация контркультуры. И бунтарям приходится каждый раз выдумывать что-то новое, более эпатажное и радикальное (иными словами, действовать так, как действует модный бутик, постоянно ищущий для предложения покупателю новые модели, формы, товары). И идти все дальше и дальше, постоянно отыскивая то, что в очередной раз будет всем противно и что никто не будет поддерживать.
Но закон жизни таков, что андеграунд со временем становится мэйнстримом, символы протеста (пацифики, булавки, кольца, пирсинг, раскраска, стиль одежды) все время кооптируются культурой потребления и становятся средством извлечения доходов, а говоря грубо – наживы. То есть самым непосредственным образом служат обществу потребления и укреплению той самой системы, подавляющей свободу. Наконец, бунт становится прибыльной модой и неизбежно наступает катастрофа. Любые попытки сохраниться в протесте оказываются бессмысленны. Враг, система постепенно становится частью бунтаря.
Обо всем этом – книга Д.Хиза и Э.Поттера «Бунт на продажу. Как контркультура создает новую культуру потребления». М., 2007. Авторы показывают, как контркультура, все антикорпоративные движения и леворадикальная оппозиция современной экономической и политической системе помогли созданию того самого потребительского общества, против которого они выступают. Как бунт создает новые потребительские рынки, как бунтари интегрируются, как формы бунта превращаются в маркетинговые уловки продавцов контркультуры. Именно эта книга очень полезна для понимания генезиса и развития многих современных оппозиционных движений, акций протеста и направлений современного искусства.
В продолжение разговора о контркультуре – еще одна книга, на этот раз отечественного автора, филолога, публициста М.Ремизовой «Веселое время. Мифологические корни контркультуры». М., 2015.
Автор подмечает очень важную особенность контркультуры – ее возврат в мифологию, в архаические, пралогические формы мышления и действия. Опять же, как в случае с предыдущей книгой, механизмы и закономерности, подмеченные автором у ярко выраженных субкультурных сообществ легко переносятся на другие социальные явления (политические сообщества самой различной направленности и т.д.), которые по сути, а часто и по форме, являются контркультурными, хотя сами себя таковыми не считают.
Прежде всего, это связано с тем, что почти все эти сообщества вышли из Интернета. О восстановлении в Интернете многих элементов архаики уже написано достаточно. Свойства пралогического, прачеловеческого мышления, а вместе с тем и общества воскресают в нарочитом стремлении сетевых обитателей к упрощению реальности, к архаизации и примитивизация общения (смайлики, «трололо», «бугага», «упс» «бла-бла-бла» и т.д.) объединяя огромное количество людей, которые раньше не могло объединить ничто. Характерно, что сюжеты первобытных рисунков или пластики (палеолитические Венеры) были сходны для культур, расположенных на огромном расстоянии от Урала до Ламанша. То есть людей всего мира в понимании той эпохи. Человек становится частью виртуального мира, как раньше он был частью природы. Закономерно растет интерес к оккультизму, мистике, фантастике, неоязычеству – иными словами, магическим формам управления действительностью.
В чем выражается архаичность контркультурных сообществ? Прежде всего, в сознательной или инстинктивной реконструкции основных составляющих менталитета и бытия первобытного социума. Это политеизм, магизм, магические культовые практики, идолослужение и некоторые другие явления. Также происходит процесс выделения особой касты – иерархизированного жречества.
Поэтому для контркультурных сообществ обязателен тотем (общий враг, «внушающий особый страх») с которым есть внутренняя связь (часто члены контркультурного сообщества различными способами были связаны или в настоящий момент связаны с тотемом). Поэтому ритуалы магической охоты на тотем сегодня не предусматривают его реального низвержения или уничтожения, а ограничиваются лишь попытками насторожить и запугать.
На контркультурных акциях мы наблюдаем воскрешение магических ритуалов «охоты на тотем» или т.н. «промысловой магии». Особенно хорошо это видно, например, по политическим мероприятиям. Жрец (выступающий) выходит на украшенную петроглифами (баннерами) сцену (капище) и начинается выступление (камлание), воспроизводящее сцены охоты. Оно обязательно проводится с максимальной степенью аффектации. Выступление (камлание) включает в себя выкрикивание обрядового магического текста («снесем», «добьемся», «хватит», «требуем» и т.д.), а также обязательные заклинания, повторяемые несколько раз и призванные устрашить тотем, магически подчинить его, заставить выполнить просимое. («Долой!» «В отставку!» и т.д.)
Магическое мировоззрение убеждено, что высшую силу можно заставить подчиниться. Нужно лишь найти ключ, слово, действо - и все будет в руках совершителя ритуала. Поэтому большинство участников акций и мероприятий искренне считают, что после акции должен быть результат, поскольку магический ритуал «свержения», «искоренения» был совершен правильно и в необходимых подробностях. Когда этого не происходит, возникает убеждение, что в ритуалах была допущена какая-то ошибка и его надо регулярно повторять в надежде добиться идеально точного соблюдения всех обрядов и произнесения всех заклинаний, чтобы магическое действие, в итоге, принесло результат.
Таким образом, материал, собранный автором, полезен не только для этнографов и историков, но и для политологов и социологов.
Автор подмечает очень важную особенность контркультуры – ее возврат в мифологию, в архаические, пралогические формы мышления и действия. Опять же, как в случае с предыдущей книгой, механизмы и закономерности, подмеченные автором у ярко выраженных субкультурных сообществ легко переносятся на другие социальные явления (политические сообщества самой различной направленности и т.д.), которые по сути, а часто и по форме, являются контркультурными, хотя сами себя таковыми не считают.
Прежде всего, это связано с тем, что почти все эти сообщества вышли из Интернета. О восстановлении в Интернете многих элементов архаики уже написано достаточно. Свойства пралогического, прачеловеческого мышления, а вместе с тем и общества воскресают в нарочитом стремлении сетевых обитателей к упрощению реальности, к архаизации и примитивизация общения (смайлики, «трололо», «бугага», «упс» «бла-бла-бла» и т.д.) объединяя огромное количество людей, которые раньше не могло объединить ничто. Характерно, что сюжеты первобытных рисунков или пластики (палеолитические Венеры) были сходны для культур, расположенных на огромном расстоянии от Урала до Ламанша. То есть людей всего мира в понимании той эпохи. Человек становится частью виртуального мира, как раньше он был частью природы. Закономерно растет интерес к оккультизму, мистике, фантастике, неоязычеству – иными словами, магическим формам управления действительностью.
В чем выражается архаичность контркультурных сообществ? Прежде всего, в сознательной или инстинктивной реконструкции основных составляющих менталитета и бытия первобытного социума. Это политеизм, магизм, магические культовые практики, идолослужение и некоторые другие явления. Также происходит процесс выделения особой касты – иерархизированного жречества.
Поэтому для контркультурных сообществ обязателен тотем (общий враг, «внушающий особый страх») с которым есть внутренняя связь (часто члены контркультурного сообщества различными способами были связаны или в настоящий момент связаны с тотемом). Поэтому ритуалы магической охоты на тотем сегодня не предусматривают его реального низвержения или уничтожения, а ограничиваются лишь попытками насторожить и запугать.
На контркультурных акциях мы наблюдаем воскрешение магических ритуалов «охоты на тотем» или т.н. «промысловой магии». Особенно хорошо это видно, например, по политическим мероприятиям. Жрец (выступающий) выходит на украшенную петроглифами (баннерами) сцену (капище) и начинается выступление (камлание), воспроизводящее сцены охоты. Оно обязательно проводится с максимальной степенью аффектации. Выступление (камлание) включает в себя выкрикивание обрядового магического текста («снесем», «добьемся», «хватит», «требуем» и т.д.), а также обязательные заклинания, повторяемые несколько раз и призванные устрашить тотем, магически подчинить его, заставить выполнить просимое. («Долой!» «В отставку!» и т.д.)
Магическое мировоззрение убеждено, что высшую силу можно заставить подчиниться. Нужно лишь найти ключ, слово, действо - и все будет в руках совершителя ритуала. Поэтому большинство участников акций и мероприятий искренне считают, что после акции должен быть результат, поскольку магический ритуал «свержения», «искоренения» был совершен правильно и в необходимых подробностях. Когда этого не происходит, возникает убеждение, что в ритуалах была допущена какая-то ошибка и его надо регулярно повторять в надежде добиться идеально точного соблюдения всех обрядов и произнесения всех заклинаний, чтобы магическое действие, в итоге, принесло результат.
Таким образом, материал, собранный автором, полезен не только для этнографов и историков, но и для политологов и социологов.
Вопрос о смысле жизни сегодня повод для шуток и иронии. Клиповая жизнь, порожденная клиповым сознанием, приводит к тому, что жизнь начинает состоять из кадров, каждый из которых самостоятельный сюжет, самоценный и самодостаточный. Поэтому очень часто в некоем жизненном сюжете, если он разделен на ряд ситуаций, отсутствует элементарная логика, связность, последовательность. Каждая деталь сюжета почти не связана со следующей и предыдущей и ее логика исходит только из нее самой, даже если это противоречит тому, что было «до» и что будет «после».
Например, посмотрим на общественную жизнь. У большинства жизнь до свадьбы и после это две разных жизни (отсюда столько проблем) и, опять же, судя по количеству разводов, большинство женится/выходит замуж по двум причинам: «так вышло» и «может, что изменится». Пешеходы ненавидят автомобилистов, автомобилисты презирают пешеходов, хотя данные титулы не наследственны, их носители легко меняются ролями. То же самое и в политике - процесс голосования не связан с результатом и никого не удивляет, когда некто сначала голосовал за кого то, а потом после выборов тут же пошел его проклинать. Это все не связанные друг с другом клипы.
Итак, клипообразное бытие… Отсюда проистекает еще одна деталь. Любой процесс в жизни обычно состоит из «точек» и «тире» - действия и паузы, которые необходимы друг другу. Пауза – вспомогательное, действие – главное, пауза не должна быть дольше действия. Сегодня то и другое поменялись местами, а отчасти произошла диффузия, в результате чего пауза зачастую стала основным состоянием, а действие стало неуловимым, превратилось в линию горизонта, которая отодвигается по мере приближения. Вот школа. Находящиеся в ней ждут вуза, так как главная задача это попасть в вуз. Пауза. Попали в вуз – ждем диплома, так как не знаем, что будет дальше. Пауза. Закончен вуз. Подавляющее большинство идет работать не по специальности, а куда получилось, ладно, устроимся, там видно будет. Пауза, так как «там» ничего не видно.
В этот момент человек женится/выходит замуж и начинает ждать «может чего изменится» (см. выше) и… Пауза. Сидя на нелюбимой работе, он все время ждет воскресенья, пьет чай и перекуривает. Пауза с паузами. Дальше работа начинает меняться просто потому что скучно (одна пауза меняется на другую) и в надежде, что найдется то, что нужно, хотя он сам не знает, что именно нужно. И вот уже человеку к сорока, а жизнь стоит на паузе. И рождается философия «живи здесь и сейчас».
Выход из этой ситуации, как считает философ С.Л.Франк, чья книга «Смысл жизни» (книга есть в сети) сегодня предлагается, только один. В жизни должно быть нечто (условная идея, сверхзадача), что находится за ее пределами. Смысл, по Франку, не может исходить из конкретного сюжета («жить чтобы жить» это бессмыслица, а «жить, чтобы дать жизнь детям» это перенос ответа на вопрос о смысле на следующее поколение) – он над сюжетом. Он должен объединять с связывать все явления жизни воедино. Тогда она становится осмысленной (понятно для чего жизнь в целом) и становится ясно, для чего каждый сюжет. Мало того, это позволяет понять, какойсюжет лишний, а какой нет.
Сразу необходимо сказать – Франк предлагает Бога в качестве такой объединяющей и осмысляющей идеи. Далеко не все с этим согласятся. Однако это не значит, что книгу не стоит читать. Это не паточное душеспасительное чтиво, где все решено за вас заранее, книга написана noninpersuasibilibus (не с целью убедить), а оттого написана сложно, ее цель - предложить вариант и подумать, годится ли. Предложить еще одно решение.
Здесь очень важна сама логика, в которой Франк выстраивает свою работу. Даже если мы уберем Бога, то все равно после прочтения останутся вопросы «Зачем?», «Для чего?», «Как?», так как традиционные ответы исчезнут. А дальше каждый может поискать новые, нетрадиционные ответы самостоятельно. Сегодня таких книг почти нет, а если и есть, то в их основе все равно лежит либо Франк, либо Трубецкой (одноименная работа), так как лучше них на эту тему все равно никто не писал.
Например, посмотрим на общественную жизнь. У большинства жизнь до свадьбы и после это две разных жизни (отсюда столько проблем) и, опять же, судя по количеству разводов, большинство женится/выходит замуж по двум причинам: «так вышло» и «может, что изменится». Пешеходы ненавидят автомобилистов, автомобилисты презирают пешеходов, хотя данные титулы не наследственны, их носители легко меняются ролями. То же самое и в политике - процесс голосования не связан с результатом и никого не удивляет, когда некто сначала голосовал за кого то, а потом после выборов тут же пошел его проклинать. Это все не связанные друг с другом клипы.
Итак, клипообразное бытие… Отсюда проистекает еще одна деталь. Любой процесс в жизни обычно состоит из «точек» и «тире» - действия и паузы, которые необходимы друг другу. Пауза – вспомогательное, действие – главное, пауза не должна быть дольше действия. Сегодня то и другое поменялись местами, а отчасти произошла диффузия, в результате чего пауза зачастую стала основным состоянием, а действие стало неуловимым, превратилось в линию горизонта, которая отодвигается по мере приближения. Вот школа. Находящиеся в ней ждут вуза, так как главная задача это попасть в вуз. Пауза. Попали в вуз – ждем диплома, так как не знаем, что будет дальше. Пауза. Закончен вуз. Подавляющее большинство идет работать не по специальности, а куда получилось, ладно, устроимся, там видно будет. Пауза, так как «там» ничего не видно.
В этот момент человек женится/выходит замуж и начинает ждать «может чего изменится» (см. выше) и… Пауза. Сидя на нелюбимой работе, он все время ждет воскресенья, пьет чай и перекуривает. Пауза с паузами. Дальше работа начинает меняться просто потому что скучно (одна пауза меняется на другую) и в надежде, что найдется то, что нужно, хотя он сам не знает, что именно нужно. И вот уже человеку к сорока, а жизнь стоит на паузе. И рождается философия «живи здесь и сейчас».
Выход из этой ситуации, как считает философ С.Л.Франк, чья книга «Смысл жизни» (книга есть в сети) сегодня предлагается, только один. В жизни должно быть нечто (условная идея, сверхзадача), что находится за ее пределами. Смысл, по Франку, не может исходить из конкретного сюжета («жить чтобы жить» это бессмыслица, а «жить, чтобы дать жизнь детям» это перенос ответа на вопрос о смысле на следующее поколение) – он над сюжетом. Он должен объединять с связывать все явления жизни воедино. Тогда она становится осмысленной (понятно для чего жизнь в целом) и становится ясно, для чего каждый сюжет. Мало того, это позволяет понять, какойсюжет лишний, а какой нет.
Сразу необходимо сказать – Франк предлагает Бога в качестве такой объединяющей и осмысляющей идеи. Далеко не все с этим согласятся. Однако это не значит, что книгу не стоит читать. Это не паточное душеспасительное чтиво, где все решено за вас заранее, книга написана noninpersuasibilibus (не с целью убедить), а оттого написана сложно, ее цель - предложить вариант и подумать, годится ли. Предложить еще одно решение.
Здесь очень важна сама логика, в которой Франк выстраивает свою работу. Даже если мы уберем Бога, то все равно после прочтения останутся вопросы «Зачем?», «Для чего?», «Как?», так как традиционные ответы исчезнут. А дальше каждый может поискать новые, нетрадиционные ответы самостоятельно. Сегодня таких книг почти нет, а если и есть, то в их основе все равно лежит либо Франк, либо Трубецкой (одноименная работа), так как лучше них на эту тему все равно никто не писал.
Сегодня у нас с вами одна из самых честных и глубоких книг, которая мало кого оставляет равнодушным. Несколько лет тому назад журналист Михаил Дымов попросил школьников от шести до десяти лет ответить на три вопроса: "О чем бы ты хотел спросить у Бога?", "Что бы ты хотел попросить у Бога?" и "Что бы ты хотел рассказать Богу?". Результат превзошел все ожидания. Ответы получились «обжигающе искренни и пронзительно доверчивы. В них проступают будущие поэты, художники, гуманисты. Так получилась небольшая, но необыкновенно глубокая книга «Дети пишут Богу» (http://iliya-popov.chat.ru/f_author.htm) Многие мысли из нее поразительны, миллионы взрослых шли бы к ним всю жизнь, а ребенок сказал сразу.
- Куда уходит время? В седину? Юля, 3 кл.
- Люди так страдают на Земле, неужели в Твоем аду еще хуже? Радик, 4 кл.
- Что Ты делаешь, когда идет дождь? Люба, 3 кл.
- Можно мне не умирать, а? Юля, 1 кл.
- Почему весной, когда вечером Ты включаешь на небе звезды и дуешь на Землю теплый ветер и вокруг тихо-тихо, мне иногда хочется плакать?
Наташа, 2 кл.
- Почему мир без нежности? Лена, 1 кл.
- Боженька, а если дал откусить "Сникерс" - это любовь? Рая, 2 кл.
- А я есть на самом деле? Люба, 3 кл.
- Знаешь, как стыдно быть ни за что бедным? Ираклий, 4 кл.
- Ну, а теперь Ты бы создал во второй раз человека? Олег, 3 кл.
- Какие бы Ты поставил мне оценки за жизнь? Аркадий, 2 кл.
- Куда уходят тени? Тоня, 3 кл.
- Какая беда докричится до Тебя? Наташа, 2 кл.
- Почему Ты людям все прощаешь, а учителя - нет? Костя, 2 кл.
- Отец Всевышний, почему Ты ко многим людям, как отчим? Витя, 2 кл.
- Почему, когда папа приходит с работы, в доме сразу наступает тьма? Артем, 3 кл.
- Сколько верующих среди верующих? Зоя, 4 кл.
- Почему в Тебя веришь среди природы лучше, чем в городе? Андрей, 3 кл.
- Может ли хватить детства на всю жизнь? Марк, 1 кл.
- Милый Боженька, забери меня обратно, здесь так скучно. Вася, 2 кл.
- Изуми меня, Господи. Артур, 3 кл.
- Открой нам нас. Вова, 4 кл.
- Спасай людей не от грехов, а от одиночества. Сергей, 3 кл.
- Я еще никогда не ел кекс. Может, годы не подошли? Валентин, 2 кл.
- Я никогда не смогу забыть папины глаза, как он смотрел, когда мама, схватив меня за руку, уходила от него навсегда. Господи, скажи - сколько весит слеза? Андрей, 4 кл.
- Я очень люблю яблоки. Это у меня зов предков? Нина, 3 кл.
- Я у родителей поздний ребенок, да и они у меня не дети. Юра, 3 кл.
- Знаешь, хоть мне кажется, что души у меня нет, но иногда она все-таки побаливает. Роман, 2 кл.
- Я себя чувствую, но плохо. Марк, 1 кл.
- А цветы у Тебя получились лучше, чем человек. Галя, 4 кл.
- Знаешь, а у некоторых людей на сердце ставни. Ольга, 3 кл.
- Скажу по секрету: когда я вижу одинокую женщину, мне бывает за Тебя стыдно. Армен, 4 кл.
- Я не хочу в мир взрослых - там все неправда. Андрей, 4 кл.
Главный вопрос – куда потом девается эта честность, глубина, искренность? «Мы, взрослые, - говорит автор, - делаем их себе подобными».
Похоже, именно так.
- Куда уходит время? В седину? Юля, 3 кл.
- Люди так страдают на Земле, неужели в Твоем аду еще хуже? Радик, 4 кл.
- Что Ты делаешь, когда идет дождь? Люба, 3 кл.
- Можно мне не умирать, а? Юля, 1 кл.
- Почему весной, когда вечером Ты включаешь на небе звезды и дуешь на Землю теплый ветер и вокруг тихо-тихо, мне иногда хочется плакать?
Наташа, 2 кл.
- Почему мир без нежности? Лена, 1 кл.
- Боженька, а если дал откусить "Сникерс" - это любовь? Рая, 2 кл.
- А я есть на самом деле? Люба, 3 кл.
- Знаешь, как стыдно быть ни за что бедным? Ираклий, 4 кл.
- Ну, а теперь Ты бы создал во второй раз человека? Олег, 3 кл.
- Какие бы Ты поставил мне оценки за жизнь? Аркадий, 2 кл.
- Куда уходят тени? Тоня, 3 кл.
- Какая беда докричится до Тебя? Наташа, 2 кл.
- Почему Ты людям все прощаешь, а учителя - нет? Костя, 2 кл.
- Отец Всевышний, почему Ты ко многим людям, как отчим? Витя, 2 кл.
- Почему, когда папа приходит с работы, в доме сразу наступает тьма? Артем, 3 кл.
- Сколько верующих среди верующих? Зоя, 4 кл.
- Почему в Тебя веришь среди природы лучше, чем в городе? Андрей, 3 кл.
- Может ли хватить детства на всю жизнь? Марк, 1 кл.
- Милый Боженька, забери меня обратно, здесь так скучно. Вася, 2 кл.
- Изуми меня, Господи. Артур, 3 кл.
- Открой нам нас. Вова, 4 кл.
- Спасай людей не от грехов, а от одиночества. Сергей, 3 кл.
- Я еще никогда не ел кекс. Может, годы не подошли? Валентин, 2 кл.
- Я никогда не смогу забыть папины глаза, как он смотрел, когда мама, схватив меня за руку, уходила от него навсегда. Господи, скажи - сколько весит слеза? Андрей, 4 кл.
- Я очень люблю яблоки. Это у меня зов предков? Нина, 3 кл.
- Я у родителей поздний ребенок, да и они у меня не дети. Юра, 3 кл.
- Знаешь, хоть мне кажется, что души у меня нет, но иногда она все-таки побаливает. Роман, 2 кл.
- Я себя чувствую, но плохо. Марк, 1 кл.
- А цветы у Тебя получились лучше, чем человек. Галя, 4 кл.
- Знаешь, а у некоторых людей на сердце ставни. Ольга, 3 кл.
- Скажу по секрету: когда я вижу одинокую женщину, мне бывает за Тебя стыдно. Армен, 4 кл.
- Я не хочу в мир взрослых - там все неправда. Андрей, 4 кл.
Главный вопрос – куда потом девается эта честность, глубина, искренность? «Мы, взрослые, - говорит автор, - делаем их себе подобными».
Похоже, именно так.
На выходных традиционно любопытные и необычные книжки. Первая – о бане. Что такое для нашего человека баня, объяснять не надо. С ней связано столько обычаев, ритуалов и традиций, что порой среди них совершенно теряется ее основная функция – место, где моются.
Примечательно, что в исконно русской традиции баня всегда воспринималась как особое, нечистое, поганое, страшное место - после полуночи нельзя было даже заглядывать в баню. Не случайно по летописному свидетельству апостол Андрей Первозванный, когда посетил Русь, отметил в Киеве красивые церкви, а в Новгороде бани, то есть две культуры – церковную и народную, сетлое и темное, чистое и нечистое.
Есть предположение, что когда-то на заре русской истории баня выполняла функцию домашнего языческого храма, а парение с вениками и прыжки потом в прорубь (неизвестные нигде в других культурах) это остаток древнего ритуала.
Ритуальная «нечистота» бани, возможно, связывалась и с тем, что баня была сырым, темным, закопченым местом (а такие места особенно любит всякая нечисть), в ней никогда не вешали икон, а также потому, что моясь, человек смывал с себя болезни, которые стекали под пол.
Да и сам образ голых людей, снявших кресты (кресты обжигали тело), которые скачут в горячем пару и хлещут себя прутьями до полусмерти, возможно, создавал картину какой-то веселой преисподней. Поэтому после бани было необходимо обязательно помыться чистой водой.
В 1861 году в Петербурге вышла специальная книжка «О русских банях в гигиеническом отношении», которая в подробностях рассматривала роль бани в России. Написал ее В.Н. Знаменский, доктор медицины. Начинается книжка «историческими сведениями о русских банях», продолжается такими же сведениями по истории бани у других народов.
Например, в средневековье в Европе мужчины для времяпрепровождения собирались в трех местах – в питейных домах, парикмахерских и банях. В России же (не все об этом знают) часто вместо бани использовали обыкновенную русскую печь. Сначала в печи пекли, например, хлеб, затем, вынув хлеб, скрючившись, залезали внутрь с шайкой воды и прямо в ней парились и мылись, используя вместо мыла золу.
Дальше автор рекомендует способы мытья в банях – как придти, куда сесть (лечь), как пользоваться веником, сколько времени потратить на это. Если что-то болит, то что должен сделать банщик, чтобы избавить вас от недуга – тереть, мять, поглаживать, бить или ставить кровососные банки. Завершается книга разбором, от каких болезней помогает баня (практически от всех) и как она должна быть устроена, чтобы максимально отвечать своему назначению.
Любой человек, имеющий баню на даче или любящий ее посещать, по прочтению книги начнет относиться к ней и к процессу, происходящему в ее стенах, совершенно иначе.
Примечательно, что в исконно русской традиции баня всегда воспринималась как особое, нечистое, поганое, страшное место - после полуночи нельзя было даже заглядывать в баню. Не случайно по летописному свидетельству апостол Андрей Первозванный, когда посетил Русь, отметил в Киеве красивые церкви, а в Новгороде бани, то есть две культуры – церковную и народную, сетлое и темное, чистое и нечистое.
Есть предположение, что когда-то на заре русской истории баня выполняла функцию домашнего языческого храма, а парение с вениками и прыжки потом в прорубь (неизвестные нигде в других культурах) это остаток древнего ритуала.
Ритуальная «нечистота» бани, возможно, связывалась и с тем, что баня была сырым, темным, закопченым местом (а такие места особенно любит всякая нечисть), в ней никогда не вешали икон, а также потому, что моясь, человек смывал с себя болезни, которые стекали под пол.
Да и сам образ голых людей, снявших кресты (кресты обжигали тело), которые скачут в горячем пару и хлещут себя прутьями до полусмерти, возможно, создавал картину какой-то веселой преисподней. Поэтому после бани было необходимо обязательно помыться чистой водой.
В 1861 году в Петербурге вышла специальная книжка «О русских банях в гигиеническом отношении», которая в подробностях рассматривала роль бани в России. Написал ее В.Н. Знаменский, доктор медицины. Начинается книжка «историческими сведениями о русских банях», продолжается такими же сведениями по истории бани у других народов.
Например, в средневековье в Европе мужчины для времяпрепровождения собирались в трех местах – в питейных домах, парикмахерских и банях. В России же (не все об этом знают) часто вместо бани использовали обыкновенную русскую печь. Сначала в печи пекли, например, хлеб, затем, вынув хлеб, скрючившись, залезали внутрь с шайкой воды и прямо в ней парились и мылись, используя вместо мыла золу.
Дальше автор рекомендует способы мытья в банях – как придти, куда сесть (лечь), как пользоваться веником, сколько времени потратить на это. Если что-то болит, то что должен сделать банщик, чтобы избавить вас от недуга – тереть, мять, поглаживать, бить или ставить кровососные банки. Завершается книга разбором, от каких болезней помогает баня (практически от всех) и как она должна быть устроена, чтобы максимально отвечать своему назначению.
Любой человек, имеющий баню на даче или любящий ее посещать, по прочтению книги начнет относиться к ней и к процессу, происходящему в ее стенах, совершенно иначе.