Вновь книга из библиотеки сталинского соратника Л.М.Кагановича. На этот раз Конституция. Её называли "Сталинской". На книге ремарка "автора" Конституции, Сталина. "Лазарь. Сравни с первым изданием. И.Ст." Очевидно, получатель этого послания долго находился в тревожном расположении духа. То ли вождь намекал, что что-то не так, а это значило, что пора собираться в дорогу. То ли предлагал убедиться, как далеко шагнула данная Конституция по сравнению с предыдущей и тогда нужно было готовиться к наградам.
Одна из серьёзных проблем современности - человеческое сознание не успевает осмыслять действительность. Возникает множество явлений, которые не удаётся даже толком назвать. Однако язык пытается догнать действительность.
Об интересных терминах, обозначающих новые явления нашей жизни, сегодня пойдёт речь. Они все английские и в наш язык ещё не проникли, но нет сомнения, что скоро появятся. Следить за этим словообразованием чрезвычайно интересно.
• Лайк-шок (Like shock)
Чувство, которое возникает у человека, чей пост в соцсетях собрал гораздо больше «лайков», чем он ожидал.
• Чайка-менеджмент (Seagull management) Стиль управления, при котором менеджер, внезапно налетев на объект, поднимает много шума, всюду гадит, а затем так же внезапно улетает, оставив после себя полный беспорядок.
• Телефонный зевок (Phone-yawn)
Это когда один человек достает телефон и смотрит на экран, в результате чего окружающие люди делают то же самое.
• Сдвинь, чтобы разблокировать (Slide to unlock) Очень доступная девушка.
• Хвастограм (Gloatgram) Пост в инстаграм, показывающий, как хороша жизнь автора.
• Кофейное лицо (Coffee face) Страшное лицо человека, который с утра еще не успел выпить кофе.
• Штурман-секретарь (Textretary) Человек, набирающий СМС за того, кто ведет машину.
• Компьютеризировать лицом (To computer-face) С озабоченным видом бросать быстрые взгляды на монитор, чтобы создать впечатление полной погруженности в работу.
• Использовать антисоциальные сети (Antisocial Networking) Добавлять новых друзей, но никогда с ними не общаться.
• Именная засада (Name ambush) Неловкая ситуация, когда вы сталкиваетесь со вроде бы знакомым человеком, но не успеваете вспомнить, как его зовут.
• Фейсбук-минута (Facebook minute) Неопределенный период времени, проведенный в Facebook с того момента, когда человек зашел в него, чтобы просто проверить, нет ли новых сообщений.
• Снорафон (Dreamathon) Состояние, в котором человек снова и снова выключает будильник, успевая до следующего его сигнала увидеть новый сон.
• Пост-призрак (Ghost post) Комментарий к статусу или фотографии, который был тут же удален автором из-за орфографической ошибки, неудачного подбора слов или глупости.
• Проблемы первого мира (First world problems) Трудности, связанные с существованием в высокоразвитом цивилизованном обществе, над которыми любой житель страны третьего мира, скорее всего, посмеялся бы. Например, плохо работающий Wi-Fi или неудачный выбор соуса.
• iПалец (iFinger) Палец, который оставляют чистым для того, чтобы можно было продолжать пользоваться смартфоном или планшетом, не запачкав его.
• Авторучечное беспокойство (Push pen anxiety) Нервные и бессмысленные нажатия на кнопку авторучки.
• Фейсбук-плакальщик (Facebook necrologist) Пользователь соцсетей, который, когда умирает кто-то из знаменитостей, никогда не упускает возможности написать пост вроде: «покойся с миром, такой-то».
• СМС-пытка (Text Purgatory) Ожидание ответа на сообщение с игривым содержанием.
• Бордюрный стыд (Curb shame) Чувство, которое испытывает человек, оставшийся ждать зеленого света, когда все остальные пешеходы, благодаря отсутствию машин, перешли дорогу на красный.
• Заставка (Screen saver) Ничего не выражающее лицо глубоко задумавшегося человека.
• Оборонительная прожорливость (Defensive Eating) Стратегическое поглощение еды, чтобы она не досталась другим.
• Паралич перфекциониста (Perfectionist paralysis) Состояние, при котором человек не может приступить к работе из-за страха, что все равно не сумеет сделать ее идеально.
• Детский надзор (Child supervision)
Деятельность технически подкованных детей, помогающих пожилым родителям (или другим родственникам) разобраться с компьютером или другими электронными приборами.
• Воздушная гитара (Air guitar) Инструмент, для игры на котором не требуется никаких особых навыков.
Об интересных терминах, обозначающих новые явления нашей жизни, сегодня пойдёт речь. Они все английские и в наш язык ещё не проникли, но нет сомнения, что скоро появятся. Следить за этим словообразованием чрезвычайно интересно.
• Лайк-шок (Like shock)
Чувство, которое возникает у человека, чей пост в соцсетях собрал гораздо больше «лайков», чем он ожидал.
• Чайка-менеджмент (Seagull management) Стиль управления, при котором менеджер, внезапно налетев на объект, поднимает много шума, всюду гадит, а затем так же внезапно улетает, оставив после себя полный беспорядок.
• Телефонный зевок (Phone-yawn)
Это когда один человек достает телефон и смотрит на экран, в результате чего окружающие люди делают то же самое.
• Сдвинь, чтобы разблокировать (Slide to unlock) Очень доступная девушка.
• Хвастограм (Gloatgram) Пост в инстаграм, показывающий, как хороша жизнь автора.
• Кофейное лицо (Coffee face) Страшное лицо человека, который с утра еще не успел выпить кофе.
• Штурман-секретарь (Textretary) Человек, набирающий СМС за того, кто ведет машину.
• Компьютеризировать лицом (To computer-face) С озабоченным видом бросать быстрые взгляды на монитор, чтобы создать впечатление полной погруженности в работу.
• Использовать антисоциальные сети (Antisocial Networking) Добавлять новых друзей, но никогда с ними не общаться.
• Именная засада (Name ambush) Неловкая ситуация, когда вы сталкиваетесь со вроде бы знакомым человеком, но не успеваете вспомнить, как его зовут.
• Фейсбук-минута (Facebook minute) Неопределенный период времени, проведенный в Facebook с того момента, когда человек зашел в него, чтобы просто проверить, нет ли новых сообщений.
• Снорафон (Dreamathon) Состояние, в котором человек снова и снова выключает будильник, успевая до следующего его сигнала увидеть новый сон.
• Пост-призрак (Ghost post) Комментарий к статусу или фотографии, который был тут же удален автором из-за орфографической ошибки, неудачного подбора слов или глупости.
• Проблемы первого мира (First world problems) Трудности, связанные с существованием в высокоразвитом цивилизованном обществе, над которыми любой житель страны третьего мира, скорее всего, посмеялся бы. Например, плохо работающий Wi-Fi или неудачный выбор соуса.
• iПалец (iFinger) Палец, который оставляют чистым для того, чтобы можно было продолжать пользоваться смартфоном или планшетом, не запачкав его.
• Авторучечное беспокойство (Push pen anxiety) Нервные и бессмысленные нажатия на кнопку авторучки.
• Фейсбук-плакальщик (Facebook necrologist) Пользователь соцсетей, который, когда умирает кто-то из знаменитостей, никогда не упускает возможности написать пост вроде: «покойся с миром, такой-то».
• СМС-пытка (Text Purgatory) Ожидание ответа на сообщение с игривым содержанием.
• Бордюрный стыд (Curb shame) Чувство, которое испытывает человек, оставшийся ждать зеленого света, когда все остальные пешеходы, благодаря отсутствию машин, перешли дорогу на красный.
• Заставка (Screen saver) Ничего не выражающее лицо глубоко задумавшегося человека.
• Оборонительная прожорливость (Defensive Eating) Стратегическое поглощение еды, чтобы она не досталась другим.
• Паралич перфекциониста (Perfectionist paralysis) Состояние, при котором человек не может приступить к работе из-за страха, что все равно не сумеет сделать ее идеально.
• Детский надзор (Child supervision)
Деятельность технически подкованных детей, помогающих пожилым родителям (или другим родственникам) разобраться с компьютером или другими электронными приборами.
• Воздушная гитара (Air guitar) Инструмент, для игры на котором не требуется никаких особых навыков.
Сегодня часто приходится наблюдать заклеенные номера машин на стоянках (нет 50 рублей), скачущих в метро через турникеты (нет 50 рублей), "самых умных", которые обязательно должны объехать автомобильную очередь и всунуться в начало… На работе бездельник и интриган который год чудом продолжает не попадать под сокращения, так как начальству «некогда»…
Каждый может добавить к этому что-то свое. Когда кто-то начинает высказывать к этому свое отношение, большинство кисло отбрехивается: «ну и что? Всех не исправишь. Себе спокойнее».
Может показаться, что это действительно так. Ну, наляпал кто-то что на стену подъезда. Ну, проскочил, ну влез вперед, ну высыпал что-то не там. Ничего страшного, от этого ничего не меняется. Бороться себе дороже.
Меняется. Если ничего с этим не делать, то точно выходит дороже. Намного. В 1982 году ученые Д.Уилсон и Д.Келлинг сформулировали теорию, согласно которой любой беспорядок начинается с мелочей и скоро принимает эпидемический характер, если с ним не бороться. Эта теория получила название «Теория разбитых окон».
Вкратце она выглядит так: люди чаще нарушают принятые нормы поведения, когда видят, что другие тоже так поступают. При этом нарушения растут экспоненциально - видя, что нарушается одно из правил, люди начинают нарушать и другие правила и так до той поры, пока не наступит хаос. Поэтому, говорят ученые, если в здании разбито окно, его нужно как можно быстрее заменить новым, иначе вскоре не только все окна будут перебиты, но под окнами вырастут кучи мусора. Если где-то лежит мусор, его необходимо убрать как можно быстрее, пока, по Гоголю «не нанесут всякой дряни». То есть человек нарушает закон не только (и даже не столько) из-за плохой наследственности или неправильного воспитания. Огромное значение на него оказывает то, что он видит вокруг. Контекст.
Эту теорию проверили опытами. В частности, у велопарковки у магазина убрали все урны и повесили на рули велосипедов рекламные листовки. Люди могли забрать листовку с собой или выбросить прямо на улице. При этом сначала стена магазина была чистой (стоял знак, запрещающий на ней рисовать). Из 77 велосипедистов лишь 25 выбросили листовки здесь же - 33% от общего числа. Затем эксперимент повторили, но стену испачкали рисунками. В результате намусорило уже 69% велосипедистов. Таким образом, нарушение запрета рисовать на стенах оказалось серьезным стимулом, который провоцировал людей нарушать другое правило - не сорить.
Таким же способом удалось навести порядок в Нью-Йоркском метро. Борьба вроде бы с мелочами - граффити, бомжами и зайцами - дала в итоге многократное снижение преступности. Борьба с мелкими преступлениями в масштабах города за несколько лет превратила Нью Йорк из одного из самых опасных городов в один из самых спокойных.
Об том, как на примере больших компаний работает на практике "теория разбитых окон" книга Майкла Ливайна "Разбитые окна, разбитый бизнес: Как мельчайшие детали влияют на большие достижения". М., 2015. Прочность цепи, считает автор, зависит от самого слабого ее звена: любой безалаберный сотрудник компании представляет собой наглядный вариант «разбитого окна». Ничто не отталкивает клиентов так, как может оттолкнуть один сотрудник, именно поэтому важно своевременно разглядеть и устранить эту небольшую «трещинку» на окне.
Но важно не только это. Если не приучить сотрудников не опаздывать и убирать за собой, не стоит удивляться, когда фирма пойдёт под откос. Возвращаясь к началу - если перестать на дороге пускать перед собой очень спешащих, которые на самом деле никуда не спешат, очень скоро все разительно изменится.
Каждый может добавить к этому что-то свое. Когда кто-то начинает высказывать к этому свое отношение, большинство кисло отбрехивается: «ну и что? Всех не исправишь. Себе спокойнее».
Может показаться, что это действительно так. Ну, наляпал кто-то что на стену подъезда. Ну, проскочил, ну влез вперед, ну высыпал что-то не там. Ничего страшного, от этого ничего не меняется. Бороться себе дороже.
Меняется. Если ничего с этим не делать, то точно выходит дороже. Намного. В 1982 году ученые Д.Уилсон и Д.Келлинг сформулировали теорию, согласно которой любой беспорядок начинается с мелочей и скоро принимает эпидемический характер, если с ним не бороться. Эта теория получила название «Теория разбитых окон».
Вкратце она выглядит так: люди чаще нарушают принятые нормы поведения, когда видят, что другие тоже так поступают. При этом нарушения растут экспоненциально - видя, что нарушается одно из правил, люди начинают нарушать и другие правила и так до той поры, пока не наступит хаос. Поэтому, говорят ученые, если в здании разбито окно, его нужно как можно быстрее заменить новым, иначе вскоре не только все окна будут перебиты, но под окнами вырастут кучи мусора. Если где-то лежит мусор, его необходимо убрать как можно быстрее, пока, по Гоголю «не нанесут всякой дряни». То есть человек нарушает закон не только (и даже не столько) из-за плохой наследственности или неправильного воспитания. Огромное значение на него оказывает то, что он видит вокруг. Контекст.
Эту теорию проверили опытами. В частности, у велопарковки у магазина убрали все урны и повесили на рули велосипедов рекламные листовки. Люди могли забрать листовку с собой или выбросить прямо на улице. При этом сначала стена магазина была чистой (стоял знак, запрещающий на ней рисовать). Из 77 велосипедистов лишь 25 выбросили листовки здесь же - 33% от общего числа. Затем эксперимент повторили, но стену испачкали рисунками. В результате намусорило уже 69% велосипедистов. Таким образом, нарушение запрета рисовать на стенах оказалось серьезным стимулом, который провоцировал людей нарушать другое правило - не сорить.
Таким же способом удалось навести порядок в Нью-Йоркском метро. Борьба вроде бы с мелочами - граффити, бомжами и зайцами - дала в итоге многократное снижение преступности. Борьба с мелкими преступлениями в масштабах города за несколько лет превратила Нью Йорк из одного из самых опасных городов в один из самых спокойных.
Об том, как на примере больших компаний работает на практике "теория разбитых окон" книга Майкла Ливайна "Разбитые окна, разбитый бизнес: Как мельчайшие детали влияют на большие достижения". М., 2015. Прочность цепи, считает автор, зависит от самого слабого ее звена: любой безалаберный сотрудник компании представляет собой наглядный вариант «разбитого окна». Ничто не отталкивает клиентов так, как может оттолкнуть один сотрудник, именно поэтому важно своевременно разглядеть и устранить эту небольшую «трещинку» на окне.
Но важно не только это. Если не приучить сотрудников не опаздывать и убирать за собой, не стоит удивляться, когда фирма пойдёт под откос. Возвращаясь к началу - если перестать на дороге пускать перед собой очень спешащих, которые на самом деле никуда не спешат, очень скоро все разительно изменится.
Среди многих задач, поставленных цивилизацией Старого Света и
перенятых Новым Светом, одной из главных была задача стать счастливыми.
Протестантизм стал комфортной религией счастливых людей, разрешая многое из того, что прежде портило человеку жизнь, примирил его со своими слабостями и недостатками. С возникновением «философии потребления» возник целый механизм создания счастья, появились возможности для буквального исчисления его количества, качества и объема. Из жизни устранялось все, что могло омрачить чувство счастья, напомнить о его скоропреходящем характере, как, например, смерть и похороны.
Постепенно отказ от стремления к счастью стал рассматриваться как внутреннее диссидентство, опасное желание противостоять системообразующим принципам, поскольку постулат «счастье как главная цель» осмысляло жизнь и стимулировало повседневную деятельность. В результате быть счастливым стало обязанностью.
На превратившийся в ритуальный вопрос «как дела?» человек Запада обязан ответить «хорошо». Попытка поделиться своими проблемами, пороптать и пожаловаться будет воспринята как грубейшее нарушение правил. Поэтому работодатели стараются не принимать на работу тех, кто жалуется на то, что недостаточно счастлив, а из опросников, на всякий случай, нередко исключают пункты, в которых респонденты могли бы заявить о своей несчастливости. Неудивительно, что по последним опросам (это в наше-то время) несчастных англичан нет вообще.
О том, к чему привела "философия счастья" в своей книге "Вечная эйфория. Эссе о принудительном счастье" М., 2014. рассуждает французский философ, писатель и публицист Паскаль Брюкнер.
"Счастье, - пишет он, - становится страшным оружием массового уничтожения» прежде всего потому, что страдания и связанный с ними дискомфорт никуда не уходят из человеческой жизни, но человек сам себя полностью разоружает перед ними и становится совершенно беспомощным, когда на него обрушиваются неудачи и несчастья… В способность религии помочь человеку там давно никто не верит, религия стала частью культуры и традиции. А больше ничего нет. И что в этой ситуации делать, что предложить, пока никто не знает». И это - один из истоков идейного и экономического кризиса современной цивилизации
перенятых Новым Светом, одной из главных была задача стать счастливыми.
Протестантизм стал комфортной религией счастливых людей, разрешая многое из того, что прежде портило человеку жизнь, примирил его со своими слабостями и недостатками. С возникновением «философии потребления» возник целый механизм создания счастья, появились возможности для буквального исчисления его количества, качества и объема. Из жизни устранялось все, что могло омрачить чувство счастья, напомнить о его скоропреходящем характере, как, например, смерть и похороны.
Постепенно отказ от стремления к счастью стал рассматриваться как внутреннее диссидентство, опасное желание противостоять системообразующим принципам, поскольку постулат «счастье как главная цель» осмысляло жизнь и стимулировало повседневную деятельность. В результате быть счастливым стало обязанностью.
На превратившийся в ритуальный вопрос «как дела?» человек Запада обязан ответить «хорошо». Попытка поделиться своими проблемами, пороптать и пожаловаться будет воспринята как грубейшее нарушение правил. Поэтому работодатели стараются не принимать на работу тех, кто жалуется на то, что недостаточно счастлив, а из опросников, на всякий случай, нередко исключают пункты, в которых респонденты могли бы заявить о своей несчастливости. Неудивительно, что по последним опросам (это в наше-то время) несчастных англичан нет вообще.
О том, к чему привела "философия счастья" в своей книге "Вечная эйфория. Эссе о принудительном счастье" М., 2014. рассуждает французский философ, писатель и публицист Паскаль Брюкнер.
"Счастье, - пишет он, - становится страшным оружием массового уничтожения» прежде всего потому, что страдания и связанный с ними дискомфорт никуда не уходят из человеческой жизни, но человек сам себя полностью разоружает перед ними и становится совершенно беспомощным, когда на него обрушиваются неудачи и несчастья… В способность религии помочь человеку там давно никто не верит, религия стала частью культуры и традиции. А больше ничего нет. И что в этой ситуации делать, что предложить, пока никто не знает». И это - один из истоков идейного и экономического кризиса современной цивилизации
В продолжение предыдущего разговора о счастье книга о том, как представляют счастье в России. У нас, в отличие от Запада; всегда не только существовало понимание, что полное счастье недостижимо, напротив, амбивалентность общественного сознания, антиномизм национального менталитета порождали парадоксальную мысль, что «для счастия души, поверьте мне, друзья, иль слишком мало всех иль одного довольно».
Мечта о грандиозном всеобщем счастье, выраженная в самых разных формах – от Москвы, как Третьего Рима до коммунистической утопии – и которого никогда не будет, считалась естественной и нормальной. Ф.Ницше очень точно объяснял это тем, что «мудрый человек не обязан быть счастливым: если человек знает, зачем он живет, ему не важно, как он живет».
И наоборот, мечта тургеневского персонажа из повести «Муму» о высшем личном счастье «быть поприветствованном при людях» осуждалась, как опошление высокой идеи, как, говоря современным языком, «опопсение» великого. Шекспир у Достоевского всегда выше сапогов, а человек у Горького выше сытости.
Мечта о недостижимом счастье была необходима, прежде всего, как средство, инструмент, взяв который силой воображения, можно было дорисовать, достроить неказистую, примитивную, скучную повседневность.
Именно в координате этой амбивалентности споры о сути происходящего, богоискательство, тоска от неудовлетворенности жизнью, глубокие душевные страдания не прекращались и тогда, когда Россия переживала периоды мощного экономического и финансового подъема.
Россия на рубеже прошлого и позапрошлого веков одно из самых богатых и благополучных государств Европы с колоссальными возможностями, страна, стоящая в преддверии серебряного века, а чеховские интеллигенты мечутся, горько вздыхают «за что страдаем?» и в сумерках мечтают о том, что «мы отдохнем и увидим небо в алмазах».
И, наоборот, можно наблюдать глубокое удовлетворение от таких, казалось бы, простых вещей, как способность мыслить или наблюдать природу (см. рассуждения Назанского из «Поединка» Куприна).
Религиозный смысл советской цивилизации, по мысли многих – от Н.Бердяева до А.Синявского - также состоял в том, чтобы идеей о счастье осмыслить, осчастливить сложную и трудную повседневность. И это удалось. Свидетельством того, что это получилось, были хотя бы грандиозные победы в самых разных областях, начиная от неграмотности и космоса и заканчивая Победой в 1945 году. Мечта о счастье стала оружием и миллионы людей сражались им и побеждали. Внешних врагов, бедность и скуку собственного сердца. При этом мало кто верил, что коммунизм на земле, как и Царство Божие, возможен, но, как и во все времена, привлекательность счастья состояла, главным образом, в его недостижимости, что вполне укладывалось в ту самую антиномичность национального сознания.
Обо всем этом небольшая и лёгкая для чтения книга И.А.Джидарьян "Представления о счастье в российском менталитете". СПб., 2001. Она важна не только для понимания данного феномена, но и себя самих.
Мечта о грандиозном всеобщем счастье, выраженная в самых разных формах – от Москвы, как Третьего Рима до коммунистической утопии – и которого никогда не будет, считалась естественной и нормальной. Ф.Ницше очень точно объяснял это тем, что «мудрый человек не обязан быть счастливым: если человек знает, зачем он живет, ему не важно, как он живет».
И наоборот, мечта тургеневского персонажа из повести «Муму» о высшем личном счастье «быть поприветствованном при людях» осуждалась, как опошление высокой идеи, как, говоря современным языком, «опопсение» великого. Шекспир у Достоевского всегда выше сапогов, а человек у Горького выше сытости.
Мечта о недостижимом счастье была необходима, прежде всего, как средство, инструмент, взяв который силой воображения, можно было дорисовать, достроить неказистую, примитивную, скучную повседневность.
Именно в координате этой амбивалентности споры о сути происходящего, богоискательство, тоска от неудовлетворенности жизнью, глубокие душевные страдания не прекращались и тогда, когда Россия переживала периоды мощного экономического и финансового подъема.
Россия на рубеже прошлого и позапрошлого веков одно из самых богатых и благополучных государств Европы с колоссальными возможностями, страна, стоящая в преддверии серебряного века, а чеховские интеллигенты мечутся, горько вздыхают «за что страдаем?» и в сумерках мечтают о том, что «мы отдохнем и увидим небо в алмазах».
И, наоборот, можно наблюдать глубокое удовлетворение от таких, казалось бы, простых вещей, как способность мыслить или наблюдать природу (см. рассуждения Назанского из «Поединка» Куприна).
Религиозный смысл советской цивилизации, по мысли многих – от Н.Бердяева до А.Синявского - также состоял в том, чтобы идеей о счастье осмыслить, осчастливить сложную и трудную повседневность. И это удалось. Свидетельством того, что это получилось, были хотя бы грандиозные победы в самых разных областях, начиная от неграмотности и космоса и заканчивая Победой в 1945 году. Мечта о счастье стала оружием и миллионы людей сражались им и побеждали. Внешних врагов, бедность и скуку собственного сердца. При этом мало кто верил, что коммунизм на земле, как и Царство Божие, возможен, но, как и во все времена, привлекательность счастья состояла, главным образом, в его недостижимости, что вполне укладывалось в ту самую антиномичность национального сознания.
Обо всем этом небольшая и лёгкая для чтения книга И.А.Джидарьян "Представления о счастье в российском менталитете". СПб., 2001. Она важна не только для понимания данного феномена, но и себя самих.
Сегодня мы представляем интереснейшую книгу. Очень полезную для понимания особенностей нашего и западного менталитетов. Это альбом фотографий, посвященных нацистской оккупации Парижа (немцы были в Париже два года) «Парижане под оккупацией» («Les Parisiens sous l’Occupation») Фотографии были сделаны Андре Зукка (André Zucca) корреспондентом немецкого пропагандистского журнала «Сигнал» - единственные цветные фотографии, сделанные в Париже в тот период. Солнце, улыбки, рестораны, пляжи, кинематограф… (фото из альбома есть в Интернете)
Фотографии настолько поразили даже французов, что мэрия Парижа запретила рекламировать на улицах выставку этих фотографий летом 2008 года и потребовала сопроводить ее специальными объяснениями о том, как парижане страдали под игом оккупантов. Примечательно, что в СССР в годы войны немецкие фотографы делали совсем другие снимки – достаточно посмотреть жуткие фотографии нацистского фотографа Георга Гундлаха «Волховская битва. Документы ужаса. 1941-1942» (Выпущен на русском и немецком языках в Германии в 1997 году и почти недоступен сегодня).
Альбом «Парижане под оккупацией» не выходил в России, но его обязательно стоило бы выпустить. Причем непременно в комплекте с альбомом фотографий о ленинградской блокаде. Сравнение заставляет задуматься о многом и приводит к пониманию того, что одна из главных точек расхождения отечественного и западного менталитетов это отношение к комфорту и в целом к жизненным испытаниям.
Уже говорилось, что на Западе давно оформилась главная цель человеческого бытия - жить комфортно (это понятие для различных эпох могло различаться). Во многом на этой точке сначала раскололся Восток и Запад в 1054 году, а затем Запад сам в себе в эпоху Реформации. Возникла философия потребления, стремление удалить из жизни все, что мешает этому комфорту – сложную работу, впечатления, людей, обстоятельства, детей, наконец (весь childfreeцеликом вырос из желания жить комфортно, так как дети это дискомфорт). Именно отсюда возник кризис. Установка на беспрерывное поднятие планки потребностей и их удовлетворения оказалась несостоятельной.
В России комфорт всегда был и остается отнюдь не главной составляющей жизненного процесса. Опыт истории России доказал, что комфорт и осознание себя счастливым в большинстве случаев не связаны между собой. В СССР с комфортом было довольно напряженно, однако уровень самодостаточности людей и их внутренней удовлетворенности жизнью был в основной массе выше, нежели сегодня. Это хорошо видно по культуре – свобода, о которой так долго говорили в конце 1980-х, так и не смогла произвести на свет ничего сопоставимого с теми произведениями искусства, которые родились в очень несвободном прошлом и позапрошлом столетиях.
Орсон Уэллс в роли Гарри Лайма точно заметил, что «Италия за тридцать лет правления разных Борджиа пережила войну, террор, убийства, кровопролитие, но она породила Микеланджело, Леонардо да Винчи и Ренессанс. В Швейцарии была братская любовь - 500 лет демократии и мира. И что они породили? Часы с кукушкой». Это прямо про нас. Страдания, испытания всегда воспринимались здесь, как наждак, который счищает грязь, чтобы было красиво и чисто. Считалось, что комфорт не учит ничему, кроме страха все потерять. Страдания и испытания, напротив, учат многому. Прежде всего, бережному отношению к счастью, умению воспринять его полностью.
Поэтому стоит сравнить фотографии оккупированного Парижа и осажденного Ленинграда. Ленинград оставался свободным. Париж томился под игом. Париж легок, весел, разноцветен. Как выглядел Ленинград, напоминать не надо. Почему так получилось? Просто парижанам комфорт оказался дороже всего остального. С точки зрения житейской рациональной рачительности всё сохранено. Все живы, довольны, купаются и веселятся. Для ленинградцев и не только для них эта логика оказалась противоестественной. Повод задуматься.
Фотографии настолько поразили даже французов, что мэрия Парижа запретила рекламировать на улицах выставку этих фотографий летом 2008 года и потребовала сопроводить ее специальными объяснениями о том, как парижане страдали под игом оккупантов. Примечательно, что в СССР в годы войны немецкие фотографы делали совсем другие снимки – достаточно посмотреть жуткие фотографии нацистского фотографа Георга Гундлаха «Волховская битва. Документы ужаса. 1941-1942» (Выпущен на русском и немецком языках в Германии в 1997 году и почти недоступен сегодня).
Альбом «Парижане под оккупацией» не выходил в России, но его обязательно стоило бы выпустить. Причем непременно в комплекте с альбомом фотографий о ленинградской блокаде. Сравнение заставляет задуматься о многом и приводит к пониманию того, что одна из главных точек расхождения отечественного и западного менталитетов это отношение к комфорту и в целом к жизненным испытаниям.
Уже говорилось, что на Западе давно оформилась главная цель человеческого бытия - жить комфортно (это понятие для различных эпох могло различаться). Во многом на этой точке сначала раскололся Восток и Запад в 1054 году, а затем Запад сам в себе в эпоху Реформации. Возникла философия потребления, стремление удалить из жизни все, что мешает этому комфорту – сложную работу, впечатления, людей, обстоятельства, детей, наконец (весь childfreeцеликом вырос из желания жить комфортно, так как дети это дискомфорт). Именно отсюда возник кризис. Установка на беспрерывное поднятие планки потребностей и их удовлетворения оказалась несостоятельной.
В России комфорт всегда был и остается отнюдь не главной составляющей жизненного процесса. Опыт истории России доказал, что комфорт и осознание себя счастливым в большинстве случаев не связаны между собой. В СССР с комфортом было довольно напряженно, однако уровень самодостаточности людей и их внутренней удовлетворенности жизнью был в основной массе выше, нежели сегодня. Это хорошо видно по культуре – свобода, о которой так долго говорили в конце 1980-х, так и не смогла произвести на свет ничего сопоставимого с теми произведениями искусства, которые родились в очень несвободном прошлом и позапрошлом столетиях.
Орсон Уэллс в роли Гарри Лайма точно заметил, что «Италия за тридцать лет правления разных Борджиа пережила войну, террор, убийства, кровопролитие, но она породила Микеланджело, Леонардо да Винчи и Ренессанс. В Швейцарии была братская любовь - 500 лет демократии и мира. И что они породили? Часы с кукушкой». Это прямо про нас. Страдания, испытания всегда воспринимались здесь, как наждак, который счищает грязь, чтобы было красиво и чисто. Считалось, что комфорт не учит ничему, кроме страха все потерять. Страдания и испытания, напротив, учат многому. Прежде всего, бережному отношению к счастью, умению воспринять его полностью.
Поэтому стоит сравнить фотографии оккупированного Парижа и осажденного Ленинграда. Ленинград оставался свободным. Париж томился под игом. Париж легок, весел, разноцветен. Как выглядел Ленинград, напоминать не надо. Почему так получилось? Просто парижанам комфорт оказался дороже всего остального. С точки зрения житейской рациональной рачительности всё сохранено. Все живы, довольны, купаются и веселятся. Для ленинградцев и не только для них эта логика оказалась противоестественной. Повод задуматься.