#редкаякнига Перед нами уникальное издание - журнал "Соловецкие острова" - официальный орган Соловецкого Лагеря Особого Назначения (СЛОН), одного из самых страшных довоенных лагерей. Первый номер журнала вышел в марте 1924 года и имел тираж чуть больше ста экземпляров, а с 1929 года журнал уже распространяется повсеместно, причем подписку на него можно оформить по всему СССР. Журнал свободно продавался по всей стране и даже за рубежом. "Соловецкие острова" ставили целью дать выход творчеству заключенных, перевоспитать их и выявить в их среде писателей-самородков. Именно в этом журнале вышла первая публикация Д.С.Лихачева - соловецкого заключённого, будущего академика. В 1930 году выпуск журнала был прекращён. Сегодня это огромная редкость, полного комплекта журнала нет даже в Российской Государственной Библиотеке.
Сегодняшняя наша книга о русской культуре. Не та, что через запятую «архитектура», «литература», «живопись» и т.д. – даты, тенденции, предпосылки, «восьмерик на четверике», «паволока и левкас», «художественный строй произведения», а та, что помогает понять особенности. То есть книга-формула, в которую нужно подставить значения и получить ответ. Каждый раз разный – в зависимости от значений.
Культуру нельзя понять без понимания особенностей менталитета. А он формировался огромным пространством Восточно-Европейской равнины и особенным климатом, когда «полгода зима – остальное лето». Бескрайность территории России создали особое пространственное мышление, свободно оперирующее сотнями километров, что немыслимо для европейца. Дача за 200 километров от дома для Европы абсурд, для нас нормально. 100 километров на машине для нас не крюк, для европейца испытание.
Эти же территории в совокупности с климатом сформировали у нашего человека привычку к тяжелому и продолжительному труду в крайне неблагоприятных условиях. Это воспитало у нас ключевую черту – для достижения результата нужно долго трудиться, зачастую не заботясь о создании благоприятных условий для труда. Именно поэтому освоен Русский Север, существует Санкт-Петербург, Байкало-Амурская магистраль и многое другое. Отсюда же и коллективизм и вождизм – в тяжелейших условиях выжить можно было только сообща, под опытным руководством кого-то, кто ответит за все. Отсюда и традиционная русская неприхотливость к начальству, терпение, привычка не работать, а помогать начальнику.
Тяжелый климат, который, по подсчетам историка Л.Милова, давал русскому крестьянину всего 100 дней в году на то, чтобы посеять, собрать и уложить на хранение урожай (то есть работа от зари до зари), а все остальное время он лежал на печи и ждал, создал у нашего человека «авральный характер», который виден и сегодня. Это привычка тянуть до последнего, а затем, не смыкая ночами очей, лихорадочно, с проклятиями, все делать, бесконечные перекуры, чаепития, треп во время работы, пауза перед началом нового дела, когда надо «привыкнуть» и т.д. Поэтому наш человек прекрасно выдерживает испытания, натиск, вызовы времени, но в спокойном состоянии киснет и начинает делать глупости: «Скучно живем… Напиться что-ли… Как-то все поуспокоились… А раньше-то…»
Менталитет формировал особенности культуры, среди которых важнейшее - понятие «образца» во всем. «Люди подражают монахам, монахи – ангелам, ангелы – Богу», обязательный канон для иконы, образ Иерусалима и Константинополя для создания города, дом по образу и подобию храма… Уважительное отношение к хлебу и столу, которое есть и сегодня, проистекает из священности церковного престола и причастия – церковного «стола» и «хлеба». И таких деталей много.
Вся культура была направлена к человеку и только к человеку (современная культура «постмодерна» направлена только на себя). Христианское понимание человека, как главного творения Бога приводит к антропоморфизму храмов, у которых есть «глава», «шея», «плечи», «подошва». Можно вспомнить «маковицы», «лбы», «пупы» русских городов, осознание своего дома, как существа, наделенного душой (домовым), рождающегося и умирающего, исповедь земле и множество других традиций.
Поэтому любое произведение русской культуры предполагало активное участие зрителя, творческую работу воображения, мозга. А универсализм культуры, перерабатывавшей все стили и направления (главный храм России построен итальянским мастером эпохи Возрождения). А нелюбовь к исчерпывающей завершенности – не закончен «Евгений Онегин», «Мертвые Души», Царицыно, кремлевский проект Бориса Годунова, реформы двух Александров и т.д. А отсутствие школ, когда строили, писали, жили «как мера и глаз укажут»… И многое другое, что со стороны кажется нелогичным, а для нас – свое, родное.
Обо всем этом – интереснейшая книга очерков и статей академика Д.С.Лихачева «Русская культура» (СПБ., 2007). Книга неоднократно переиздавалась, есть в Интернете. Когда ее читаешь, то часто возникает ощущение, что читаешь книгу о себе и своих близких.
Культуру нельзя понять без понимания особенностей менталитета. А он формировался огромным пространством Восточно-Европейской равнины и особенным климатом, когда «полгода зима – остальное лето». Бескрайность территории России создали особое пространственное мышление, свободно оперирующее сотнями километров, что немыслимо для европейца. Дача за 200 километров от дома для Европы абсурд, для нас нормально. 100 километров на машине для нас не крюк, для европейца испытание.
Эти же территории в совокупности с климатом сформировали у нашего человека привычку к тяжелому и продолжительному труду в крайне неблагоприятных условиях. Это воспитало у нас ключевую черту – для достижения результата нужно долго трудиться, зачастую не заботясь о создании благоприятных условий для труда. Именно поэтому освоен Русский Север, существует Санкт-Петербург, Байкало-Амурская магистраль и многое другое. Отсюда же и коллективизм и вождизм – в тяжелейших условиях выжить можно было только сообща, под опытным руководством кого-то, кто ответит за все. Отсюда и традиционная русская неприхотливость к начальству, терпение, привычка не работать, а помогать начальнику.
Тяжелый климат, который, по подсчетам историка Л.Милова, давал русскому крестьянину всего 100 дней в году на то, чтобы посеять, собрать и уложить на хранение урожай (то есть работа от зари до зари), а все остальное время он лежал на печи и ждал, создал у нашего человека «авральный характер», который виден и сегодня. Это привычка тянуть до последнего, а затем, не смыкая ночами очей, лихорадочно, с проклятиями, все делать, бесконечные перекуры, чаепития, треп во время работы, пауза перед началом нового дела, когда надо «привыкнуть» и т.д. Поэтому наш человек прекрасно выдерживает испытания, натиск, вызовы времени, но в спокойном состоянии киснет и начинает делать глупости: «Скучно живем… Напиться что-ли… Как-то все поуспокоились… А раньше-то…»
Менталитет формировал особенности культуры, среди которых важнейшее - понятие «образца» во всем. «Люди подражают монахам, монахи – ангелам, ангелы – Богу», обязательный канон для иконы, образ Иерусалима и Константинополя для создания города, дом по образу и подобию храма… Уважительное отношение к хлебу и столу, которое есть и сегодня, проистекает из священности церковного престола и причастия – церковного «стола» и «хлеба». И таких деталей много.
Вся культура была направлена к человеку и только к человеку (современная культура «постмодерна» направлена только на себя). Христианское понимание человека, как главного творения Бога приводит к антропоморфизму храмов, у которых есть «глава», «шея», «плечи», «подошва». Можно вспомнить «маковицы», «лбы», «пупы» русских городов, осознание своего дома, как существа, наделенного душой (домовым), рождающегося и умирающего, исповедь земле и множество других традиций.
Поэтому любое произведение русской культуры предполагало активное участие зрителя, творческую работу воображения, мозга. А универсализм культуры, перерабатывавшей все стили и направления (главный храм России построен итальянским мастером эпохи Возрождения). А нелюбовь к исчерпывающей завершенности – не закончен «Евгений Онегин», «Мертвые Души», Царицыно, кремлевский проект Бориса Годунова, реформы двух Александров и т.д. А отсутствие школ, когда строили, писали, жили «как мера и глаз укажут»… И многое другое, что со стороны кажется нелогичным, а для нас – свое, родное.
Обо всем этом – интереснейшая книга очерков и статей академика Д.С.Лихачева «Русская культура» (СПБ., 2007). Книга неоднократно переиздавалась, есть в Интернете. Когда ее читаешь, то часто возникает ощущение, что читаешь книгу о себе и своих близких.
Сегодняшняя наша книга – о готике. Одном из самых любопытных и до сих пор до конца не понятых периодов в истории Европы. Готика стала временем раскрытия пространства – пространства творчества, мысли, личности, пути. Одной из главных задач этой эпохи стало преодолеть то, что считалось непреодолимым. Самого себя. Тяжесть души и тела. Границы физические и нематериальные. Именно готика ознаменовала окончательный разрыв Запада с Востоком. Готика возникла на переломе эпох, когда Европа перешла из первого тысячелетия во второе. Переход был глобальным. Все сдвинулось со своих мест. Возникает новое европейское мышление, проводится Клюнийская реформа, зарождаются университеты, формируется схоластика, складывается новая идея государства.
В это время возникает интерес к человеческим чувствам, к личности человека – на лицах святых появляются улыбки, а в стенах соборов подписанные мастерами камни. Именно тогда формируется типично западная чувственная любовь ко Христу, приведшая к особому типу изобразительного искусства и к такому явлению, как стигматы, невозможные в Восточной Церкви.
Это было время особой религиозности. Бог является апофатическим методом - в соборах, фугах, живописи, поэзии и кажется, что он очень близко. Прямо пропорционально приближается и дьявол, решающая битва между добром и злом грозит совершиться прямо на глазах, на городской площади. Поэтому начинаются процессы ведьм. Мадонне – величайшей из женщин – противостоят сотни женщин-ведьм.
Центром готической культуры, ее сублимацией стал собор. Вся культура готики выстроена вокруг собора и отражена в соборе – не случайно историк Ж.ле Гофф называл то время «эпохой великих соборов». Собор стал телом средневековья, составленным из камней-верующих. Он воплощал все знание мира – теологическое, естественное, историческое, все расставлял по своим местам. Он был идеальной гармонией всех видом искусств, пропущенных через особый свет витражей. Один из главных вопросов, который задавал собор тем, кто его окружал и входил в него – до каких пределов можно довести красоту и совершенство? Именно поэтому до сих пор они так завораживают. Если романика была инертной материей, готика стала активной энергией. Романика расплатана, в ее основе горизонталь. В основе готического собора - пафос вертикали. В соборе и сегодня виден «порыв эпохи» необычайной силы. И так и было. Сотни тысяч людей, выйдя из «темных веков», словно проснулись, испытав необыкновенный творческий подъем.
Соборы были такими масштабными, что не могли быть достроены или заполнены полностью. Их строительство растягивается на столетия, вокруг этих строек формируются целые поколения, для которых важно строить, но не завершить. Именно это стремление можно видеть у Голдинга в романе «Шпиль», когда, вопреки логике, расчету, здравому смыслу настоятель Джослин строит и строит огромный шпиль собора.
Эстетика была во всем – в соборах впервые в истории в основу была положена не просто инженерная конструкция, а, конструкция, ставшая эстетическим предметом любования – нервюры, аркбутаны, контрфорсы, стрельчатые дуги. Статуи соборов представляли весь мир в его разнообразии чувств и форм жизни. На стенах соборов сотни скульптур плачут и смеются, молятся и проклинают, любят и ненавидят. Некоторым фигурам придавалось значение нот – глядя на собор, можно было «спеть» его. Даже водосливы были устроены так, чтобы в каждом из них стекающая с крыши вода журчала по-разному. Особое место в соборе заняли витражи. Окно стало прорывом из внутренней замкнутости в беспредельное, просвеченной, нематериальной живописью, контрастом античной и православной фреске. Это была мистерия света, воплощенная вера в то, что свет и цвет способны удерживать человека от зла (можно вспомнить значение света у Бонавентуры, Джотто, Данте)…
Книга, с помощью которой можно прикоснуться к эпохе соборов – об искусстве готического собора. Это Ролан Рехт. Верить и видеть. Искусство соборов XII-XVвеков. М., 2014. На сегодня это лучшая книга именно о соборах того времени. Через которые можно понять в значительной мере всю эпоху, все пространство средневековья.
В это время возникает интерес к человеческим чувствам, к личности человека – на лицах святых появляются улыбки, а в стенах соборов подписанные мастерами камни. Именно тогда формируется типично западная чувственная любовь ко Христу, приведшая к особому типу изобразительного искусства и к такому явлению, как стигматы, невозможные в Восточной Церкви.
Это было время особой религиозности. Бог является апофатическим методом - в соборах, фугах, живописи, поэзии и кажется, что он очень близко. Прямо пропорционально приближается и дьявол, решающая битва между добром и злом грозит совершиться прямо на глазах, на городской площади. Поэтому начинаются процессы ведьм. Мадонне – величайшей из женщин – противостоят сотни женщин-ведьм.
Центром готической культуры, ее сублимацией стал собор. Вся культура готики выстроена вокруг собора и отражена в соборе – не случайно историк Ж.ле Гофф называл то время «эпохой великих соборов». Собор стал телом средневековья, составленным из камней-верующих. Он воплощал все знание мира – теологическое, естественное, историческое, все расставлял по своим местам. Он был идеальной гармонией всех видом искусств, пропущенных через особый свет витражей. Один из главных вопросов, который задавал собор тем, кто его окружал и входил в него – до каких пределов можно довести красоту и совершенство? Именно поэтому до сих пор они так завораживают. Если романика была инертной материей, готика стала активной энергией. Романика расплатана, в ее основе горизонталь. В основе готического собора - пафос вертикали. В соборе и сегодня виден «порыв эпохи» необычайной силы. И так и было. Сотни тысяч людей, выйдя из «темных веков», словно проснулись, испытав необыкновенный творческий подъем.
Соборы были такими масштабными, что не могли быть достроены или заполнены полностью. Их строительство растягивается на столетия, вокруг этих строек формируются целые поколения, для которых важно строить, но не завершить. Именно это стремление можно видеть у Голдинга в романе «Шпиль», когда, вопреки логике, расчету, здравому смыслу настоятель Джослин строит и строит огромный шпиль собора.
Эстетика была во всем – в соборах впервые в истории в основу была положена не просто инженерная конструкция, а, конструкция, ставшая эстетическим предметом любования – нервюры, аркбутаны, контрфорсы, стрельчатые дуги. Статуи соборов представляли весь мир в его разнообразии чувств и форм жизни. На стенах соборов сотни скульптур плачут и смеются, молятся и проклинают, любят и ненавидят. Некоторым фигурам придавалось значение нот – глядя на собор, можно было «спеть» его. Даже водосливы были устроены так, чтобы в каждом из них стекающая с крыши вода журчала по-разному. Особое место в соборе заняли витражи. Окно стало прорывом из внутренней замкнутости в беспредельное, просвеченной, нематериальной живописью, контрастом античной и православной фреске. Это была мистерия света, воплощенная вера в то, что свет и цвет способны удерживать человека от зла (можно вспомнить значение света у Бонавентуры, Джотто, Данте)…
Книга, с помощью которой можно прикоснуться к эпохе соборов – об искусстве готического собора. Это Ролан Рехт. Верить и видеть. Искусство соборов XII-XVвеков. М., 2014. На сегодня это лучшая книга именно о соборах того времени. Через которые можно понять в значительной мере всю эпоху, все пространство средневековья.
#редкаякнига По выходным - необычные книжки. Сегодняшняя весьма актуальна, невзирая на то, что вышла в 1928 году. Называется "Как молодежь расходует и как должна расходовать получку". Автор - доктор Каган. В книге подробно рассматривается, на что у молодёжи идут деньги и объясняется, почему на те или иные вещи тратить деньги не следовало бы.
Самая страшная и опасная статья расходов - косметика. Даже хуже, чем алкоголь. В целом там много любопытных рекомендаций - книга есть в сети.
Постоянные конфликты в поле «религиозное – безрелигиозное», которые мы сегодня наблюдаем, убеждают нас в том, что религиозность вернулась в общественное пространство. Секулярное время XX столетия сменилось в условиях масштабного кризиса интересом к религии как на Западе, так и на Востоке. Начался процесс «десекуляризации», формируется «постсекулярный мир». То есть мир, в котором одну из главных ролей при принятии ключевых политических решений, при формировании образа жизни, стимулировании творческих поисков человека играет религия.
Ведущие западные и отечественные религиоведы, богословы, социологи уже неоднократно констатировали конец секулярной эпохи в целом, без конфессиональных различий, социального пространства. Х.Казанова, Д.Ваттимо, Ю.Хабермас отмечают подъем религиозного чувства, стремление религии вернуть себе утраченные или усилить ослабленные позиции в Иране, Польше, Латинской Америке и пр. В ходе недавних событий на Ближнем Востоке можно было видеть, как светские режимы в Египте, Ливии, Тунисе, Сирии или пали под ударами исламских радикалов, или испытали их сильное давление. Д.Буш-младший использовал религиозный язык для обоснования своей политики, а значительная часть электората соглашалась не столько с его политическими, сколько с религиозными взглядами. В целом же в США вопросы религии сегодня самые горячо обсуждаемые, а отделение Церкви от государства остается самой неясной областью американского права.
Американский социолог П.Бергер (автор термина «десекуляризация») констатирует, что мир сегодня «неистово религиозен, как и был в прошлом, а в некоторых местах более, чем когда либо». Ему вторит футуролог Ж.Аттали, предсказывающий усиление религиозных позиций в мире до 2030 г. и считающий Католическую церковь и американский протестантизм главной силой, которая будет противостоять исчерпавшему себя капитализму и либерализму. Красноречивым свидетельством интереса к теме являются интернет-поисковики – если в 2004 г. Google выдавал на слово Post-Secular лишь несколько тысяч ссылок, то в 2012 г. уже почти 70 млн.
Можно говорить о том, что возрождение религиозности связано не только с обычным интересом к религии, но и с процессом интуитивного раскаяния значительной части человечества, участвовавшего в кошмарах и войнах ушедшего века. Но, что не менее важно, видим естественный и рассудочный ответ на «смерть Бога», провозглашенную Ницше и утвержденную в протестантской теологии «христианства без религии» Д.Бонхеффера, Т.Альтицера, В.Хамилтона, Ван Бурена. При этом важно понимать, что возрождение религий и религиозности это не возвращение в политическую и социальную повседневность традиционных ортодоксальных учений. Эти религии также переживают глубокий кризис и необходимым условием их актуализации является либо их существенное изменение, либо формирование на их почве принципиально новых религиозных течений, имеющих с прежней религией весьма условную связь.
Обо всем этом, о проблемах, которые встают перед миром сегодня в связи с десекуляризацией (некоторые из этих проблем мы уже видим) книга-диалог двух интеллектуалов - философа Ю.Хабермаса и Йозефа Ратцингера (папы Бенедикта XVI). «Диалектика секуляризации. О разуме и религии» (М., 2006). Эта книга помогает понять не только глобальные процессы, но и то, что мы видим в пространстве СМИ и рядом со собой – от ловцов покемонов в храмах до ИГИЛ. Все это звенья одной цепи, следствия одной проблемы, без понимания которой эти вопросы и дальше будут решаться исключительно анафемами и бомбежками.
Ведущие западные и отечественные религиоведы, богословы, социологи уже неоднократно констатировали конец секулярной эпохи в целом, без конфессиональных различий, социального пространства. Х.Казанова, Д.Ваттимо, Ю.Хабермас отмечают подъем религиозного чувства, стремление религии вернуть себе утраченные или усилить ослабленные позиции в Иране, Польше, Латинской Америке и пр. В ходе недавних событий на Ближнем Востоке можно было видеть, как светские режимы в Египте, Ливии, Тунисе, Сирии или пали под ударами исламских радикалов, или испытали их сильное давление. Д.Буш-младший использовал религиозный язык для обоснования своей политики, а значительная часть электората соглашалась не столько с его политическими, сколько с религиозными взглядами. В целом же в США вопросы религии сегодня самые горячо обсуждаемые, а отделение Церкви от государства остается самой неясной областью американского права.
Американский социолог П.Бергер (автор термина «десекуляризация») констатирует, что мир сегодня «неистово религиозен, как и был в прошлом, а в некоторых местах более, чем когда либо». Ему вторит футуролог Ж.Аттали, предсказывающий усиление религиозных позиций в мире до 2030 г. и считающий Католическую церковь и американский протестантизм главной силой, которая будет противостоять исчерпавшему себя капитализму и либерализму. Красноречивым свидетельством интереса к теме являются интернет-поисковики – если в 2004 г. Google выдавал на слово Post-Secular лишь несколько тысяч ссылок, то в 2012 г. уже почти 70 млн.
Можно говорить о том, что возрождение религиозности связано не только с обычным интересом к религии, но и с процессом интуитивного раскаяния значительной части человечества, участвовавшего в кошмарах и войнах ушедшего века. Но, что не менее важно, видим естественный и рассудочный ответ на «смерть Бога», провозглашенную Ницше и утвержденную в протестантской теологии «христианства без религии» Д.Бонхеффера, Т.Альтицера, В.Хамилтона, Ван Бурена. При этом важно понимать, что возрождение религий и религиозности это не возвращение в политическую и социальную повседневность традиционных ортодоксальных учений. Эти религии также переживают глубокий кризис и необходимым условием их актуализации является либо их существенное изменение, либо формирование на их почве принципиально новых религиозных течений, имеющих с прежней религией весьма условную связь.
Обо всем этом, о проблемах, которые встают перед миром сегодня в связи с десекуляризацией (некоторые из этих проблем мы уже видим) книга-диалог двух интеллектуалов - философа Ю.Хабермаса и Йозефа Ратцингера (папы Бенедикта XVI). «Диалектика секуляризации. О разуме и религии» (М., 2006). Эта книга помогает понять не только глобальные процессы, но и то, что мы видим в пространстве СМИ и рядом со собой – от ловцов покемонов в храмах до ИГИЛ. Все это звенья одной цепи, следствия одной проблемы, без понимания которой эти вопросы и дальше будут решаться исключительно анафемами и бомбежками.