сидел в Дахау и Бухенвальде и видел все своими глазами. Книга фрагментами выходила в давно не существующем журнале «Человек» в 1992 году (№ 2-6), а полностью есть только в сети (http://knigosite.org/library/read/5372). Книга очень актуальна и сегодня – во многом, она учит тому, как вести себя в экстремальной ситуации, как не терять человеческое достоинство, как сохранить способность к пониманию происходящего даже тогда, когда все утратили это понимание.

Поговорим о знакомой всем теме - о кризисе образования. Причины этого кризиса принято искать в неэффективном менеджменте, в непродуманных решениях и пр. На самом деле мы имеем дело с глубоким системным кризисом, а не кризисом управления.

Выражается он в следующем. В конфликте заточенной под индустриальную эпоху (государственной) и ориентированной на эпоху информационную (индивидуальной) системами образования. Раньше учиться можно было только в определенном ВУЗе и только определенным вещам, теперь учиться можно где угодно и как угодно.

Происходит падение престижа интеллектуального труда в целом, отсутствие возможности влиять с помощью интеллекта на общество. Возникает «постнаука», которая характеризуется применением принципов журналистики и художественных романов в научных исследованиях, которая развлекает скучающего потребителя. Мы наблюдаем исчерпанность академической среды. В пустые оболочки, бессмысленные ритуалы превращаются все атрибуты и формы внешнего выражения научного сообщества - защиты курсовых, дипломных, диссертационных работ, доклады, диспуты, экзамены и зачеты.

Мы наблюдаем парадокс: переизбыток людей с высшим образованием при кризисе профессиональных кадров. В 1900 г. в Германии было 17 человек с высшим образованием на 10000 жителей, в России при населении более 80 млн. чел. было менее 500000 человек с высшим образованием. Однако это не помешало ни Германии, ни России осуществить промышленный и культурный переворот. Иными словами, обеспечить этот переворот смогли 0,17% и 0,07 населения страны. Это значит, что сегодня большинство людей с высшим образованием лишние.

Отсутствует четкое определение и понимание цели обучения. К чему стремится преподаватель? Информировать? Учить? Воспитывать? Большинство выпускников ВУЗов не работают по специальности. Почему? Непонимание рынка и низкое качество выпускников. Поэтому сегодня любой начальник, директор, менеджер добывает новых сотрудников не в ВУЗе на выпускном вечере, а у знакомых и приятелей.

Усугубляет кризис то, что он происходит в самый неподходящий момент. Сегодня образование (то есть умение работать с информацией) приобретает цивилизационное значение. Элитой информационного общества становятся люди, которые умеют получать, обрабатывать, систематизировать и распространять информацию. Кроме того, не лишне вспомнить Й.Шумпетера, который писал, что именно знание порождает богатство. Сам по себе производственный процесс не порождает богатства, так как тратить приходится столько же, сколько получать. Богатство можно получить только кому-то (в широком смысле) недоплатив, или взяв больше. Проблемы экологии - «недоплата» Природе, эксплуатация и рабский труд – «недоплата» Труду, экспроприация и военные захваты - «недоплата» Капиталу. В этих условиях именно знание становится источником богатства.

Оно возникает благодаря управленческому мышлению, деятельности, которые собирают разные факторы будущего производственного процесса и превращают их в работающую систему. Знание (управление) берет рабочую силу и превращает ее в труд, «берет» землю или недра и превращает их в условия производства, «берет» сбережения и превращает их в инвестиции.

Об этом и многом другом, о чем обычно не говорят, можно прочесть в аналитическом докладе Центра Исторической Экспертизы и Государственного Прогнозирования «Проблемы современного образования и пути выхода из кризиса». http://vk.com/prognozperspectiva

В продолжение темы - школьный плакат 1930-х годов на стену

Сегодня мы наблюдаем парадоксальную ситуацию – при том, что все больше людей постоянно перемещается по миру (новые кочевники), стремительно растет интерес к урбанизму, архитектуре, феномену города. То есть к оседлости, к ее формам.

Город – важнейший признак цивилизации, немедленно отражающий ее изменения. Современный город, как каждый из нас, стремится к самораскрытию, средневековый город закрывался от мира стенами. Город есть образ политики. Можно сравнить павильоны Германии на Всемирных выставках в ХХ столетии. В 1937 году - огромное, глухое и монументальное каменное здание 150 м. высотой (диктатура). В 1958 году – прозрачный стеклянный павильон, горизонтальное расположение, три этажа (демократия). Мерилом средневековой урбанизации был городской собор, дворец и цех, сегодня это сам человек, его возможности и способности.

Наглядный пример – сегодняшнее преобразование улиц Москвы это расширение пространств для людей за счет пространств для машин. Человек, идущий пешком, должен чувствовать себя так же комфортно, как едущий в машине. Чем больше строится тротуаров, тем больше людей выходит на улицы, в том числе и из машин. Улица становится не отрезком пути «от» и «до», который надо быстрее перебежать, а пространством самопрезентации, подиумом с залом, где модели и зрители постоянно меняются местами и ролями (сидящие на открытых верандах кафе и идущие мимо и наоборот). Отсюда декорации (деревья, домики, клумбы, артобъекты), задники (витрины магазинов), ставится «сценический» свет, звучит музыка. Уже родился термин «фланер» – человек постоянно прогуливающийся, фланирующий, житель города, а не дома.

Поэтому сегодня люди сначала решают, где жить, а потом ищут работу - раньше было наоборот.
Сегодняшний город - постиндустриальный. То есть это не город заводов и фабрик, продающий машины, а город, продающий знания и услуги. Это город, где огромную роль играет общение и его формы и основное место для общения не кабинеты и цеха, а улицы и кафе, это город, который называют friendly city, «фейсбук офлайн», когда на улицах встречаются так же, как в сети. И хотя пространства для общения в городах начали создавать еще в XVIII веке в виде городских парков, кофеен, постоялых дворов, театров, только сегодня эти пространства слились на улицах и площадях.

Городской дом и человек тесно связаны между собой. Раньше каждое здание требовало своего места в городе. Небоскреб же можно построить везде. Средневековая одежда скрывала тело - теперь она максимально открывает его. Дома скрывали жизнь (ставни, ворота, занавески), теперь открывают – через огромные стеклянные окна можно видеть людей, как на экране.

Раньше дом «строил» человека, расстановка мебели точно показывала, как нужно двигаться по зале, комнате, где сесть, куда встать. Сегодня в огромных пустых архитектурных пространствах человеку везде есть место. Если раньше город выбирал нас, теперь мы выбираем город.

Сегодняшний город вновь поставил перед нами множество вопросов. Рескин писал, что мы хотим от зданий двух вещей: чтобы давали кров и говорили с нами. Сегодня вновь нужно определить, что такое «кров» и о чем мы хотим говорить со зданиями. Современный город исповедует смешение стилей. Поэтому вновь встает вопрос о том, что такое красивое здание?

Красивое здание создавало красивый образ жизни, по точному выражению А.Боттона «здания говорят, каким может быть счастье», они создают место, играющее важнейшую роль в ощущении счастья. Поэтому город вступает в конфликт с нашими представлениями о жизни. У Бальзака герой грозит городу, у Булгакова прокуратор ненавидит Иерусалим, а Люська из «Бега» кричит в отчаянии: «У, гнусный город! У, клопы! У, Босфор!» А вечный конфликт Москвы и Петербурга?... Сегодня с городом вновь нужно вступать в отношения.

С чего начать знакомство со столь интересной темой? Прежде всего, Ален де Боттон «Архитектура счастья: как обустроить жизненное пространство» (М., 2015) и Р.Флорида (автор термина «креативный класс») «Кто твой город? Креативная экономика и выбор места жительства». (М., 2014).

В помощь деликатным людям, не умеющим отказывать:

Письменный отказ от присланной рукописи, составленный и используемый редактором "Portland Magasine".

"Благодарим Вас за прекрасную и вдумчивую рукопись, но, к сожалению, мы не можем принять её к печати по целому ряду причин. Погода дрянь, у нас болит спина, на улице слишком много котов, а коты это причина, по которой Господь изобрёл пистолеты. Ваш текст полон милых противоречий и копаний в себе, причём небезынтересных, однако мы в последнее время публиковали слишком много подобных текстов за авторством нижеподписавшихся; не забыли ли мы упомянуть слякотно-меланхолическую погоду; наша семейная жизнь запущена и кипит тайной злобой; наши дети угрюмы и ничтоже сумняшеся считают, что им все должны; вообще непонятно, как они будут жить в этом мире; мы растранжирили слишком много денег на графический дизайн и теперь вынуждены сокращать бюджет короткой прозы; у нас внезапно выросли страховые расходы; в женской баскетбольной команде некому играть на подборе; нашей тётушке нужен седьмой по счету новый тазобедренной сустав; луч надежды, мелькавший сквозь тучи современности, вдруг осветил фингал под глазом; кто-то опять использовал всю туалетную бумагу, не дав себе труда подумать, кто за это платит; а ещё полотенца на полу мокрые.

К тому же у попугайчика воспалился зоб. Собаку тошнит цветными мелками. Присылайте нам все, что сочтёте подходящим для нашего издания. И спасибо, что считаете его достойным своих произведений. Это честь для нас

Редакторы".

Сегодня продолжаем разговор о природе терроризма. Вчера речь шла о причинах. Сегодня – о феноменах. Прежде всего, терроризм сегодня (особенно в такой форме, как ИГИЛ (ДАИШ) это феномен «новой религиозности», «постислама», «исламского протестантизма», гораздо более мощного, чем хорошо известный ваххабизм, так как ваххабизм отражает стремление к реформам, но не к реформации.

Реформация в Христианстве возникла через полторы тысячи лет после Христа и была спровоцирована капитализмом, книгопечатанием, исчерпанностью готической культуры и пр. Сегодня, ровно через полторы тысячи лет после Мухаммада, Ислам вступает в подобную эпоху. Условия созданы - посткапитализм, Интернет, разрушение традиционных ценностей и т.д.

Нынешний терроризм имеет весьма своеобразную природу. В отличие от терроризма второй половины XIX - начала XX веков, который имел четкую цель и был направлен против конкретных людей, сегодняшний терроризм «бесцелен» в том смысле, что он направлен не на отдельных людей или конкретные группы, а направлен «вообще». Он реакция на внешние международные условия, то есть имеет рефлекторный характер.

Простуда или грипп возникают как реакция на неблагоприятные внешние условия, у них нет задачи уничтожить (победить) человека или навредить ему, а если даже им удается свести человека в могилу, то они гибнут вместе с ним.

То есть у терроризма нет цели, а есть процесс, вызванный определенными условиями. И поэтому нельзя победить терроризм, защитив потенциальные жертвы, то есть убрав предполагаемые цели. Во-первых, нельзя убрать и защитить всех. Во-вторых, цели нет, вернее, процесс и есть цель.

Задача террористов – спровоцировать конфликт «вообще», лишенный конкретного содержания. Таким образом, решаются две задачи. 1) под знамена «конфликта вообще» можно собрать максимально большое количество самых разных людей, 2) в рамках «конфликта вообще» становятся неважными конкретные поводы, будь то нефть, атом, Коран, Библия или Сирия. Конфликт кооптирует любые противоречия, и, пропустив через себя, превращает их в политическую энергию, приводящую, в терминологии Г.Бейтсона к «схизмогенезу».

Для понимания терроризма важно рассмотреть его еще под одним углом, под углом борьбы «истории» и «неистории», понимая и то и другое, как состояние, в котором пребывает общество. Сегодняшний Запад живет, преимущественно, настоящим и будущим, в то время как Ближний Восток прошлым и настоящим. При этом особенностью развития западного общества является то, что прогресс техники, информационных систем, прав человека и пр. являются факторами, усиливающими ощущения пребывания в будущем и разрыва с историей. Прошлое теряет свою монолитность, перестает быть осевой сущностью, обесценивается, рассыпается на «хорошее» и «плохое».

В традиционных ближневосточных обществах информационно-технологический прогресс часто вызывает прямо противоположную реакцию, выражающуюся в стремлении к возрождению традиционных форм прошлого. История становится важнейшей основой консолидации, прошлое идеализируется как точка, где сходятся все начала и концы, все цели и средства. Иными словами, если мы с террористами живем в одном мире, то это не значит, что мы живем в одном времени.

А это, в свою очередь, означает, что исторический фактор должен быть включен в противостояние, необходимо уравняться с ними во времени, в противном случае, прямо по Лао Цзы, ударяющий наполненным (историей) по пустому (внеистории) имеет много шансов одержать победу.

Об этом и других особенностях феноменологии терроризма в статье А.Пятигорского "Террор и мысль". (Rigas Laiks. Лето. 2013 год)

Более ста лет назад была выпущена интересная и актуальная до сих пор книжка "Сборник задач противоалкогольного содержания" или "Пособие при преподавании арифметики в низших школах всех ведомств". Составили его в 1914-м году М.М. и С.М.Беляевы, врач и учитель. В предисловии сказано, что арифметика - лучший предмет для "дела противоалкогольного просвещения", но действовать надобно осторожно, чтобы не получить прямо противоположный результат. А вот какие там задачи:

"Каждый житель России (на круг) выпивает в год 12 бутылок водки, 10 бутылок пива и 3 бутылки виноградного вина. Сколько всего бутылок в год он выпивает?"

"Наше Отечество истратило в 1910 году на свою защиту от неприятеля 598 миллионов рублей, на внутренний порядок - 160 миллионов, на помощь земледелию - 86 миллионов, на народное образование - 80 миллионов, на суд - 76 миллионов. А пропито населением в том же году на 78 миллионов рублей больше всей суммы перечисленных расходов. Сколько всего пропито денег?"

"За последнее время в Петербурге ежегодно умирает от опоя и белой горячки по 22 человека на каждые 100 тысяч жителей. Зная, что число всех жителей Петербурга 1,7 миллиона чел., найдите, сколько человек ежегодно умирает в столице только из-за одной водки?"

"В 1904 году в Петербурге отравилось 97 мужчин и 33 женщины, из них в пьяном состоянии было 41 муж, 11 жен. Повесилось - 40 мужчин и 15 женщин - были пьяные из них 13 мужчин и 3 женщины. Узнайте, 1) сколько было названных самоубийств в Петербурге; 2) сколько из них было совершено в нетрезвом виде?"

"Один крестьянин, отправляясь в соседний уезд на заработки, рассчитывал попасть на место через 6 дней, но пришел туда через 12 дней, так как всю дорогу пьянствовал. Сколько крестьянин потерпел убытку, если за каждый рабочий день ему платили по 1 рублю 80 копеек, и если в дороге он выпил 8 бутылок водки по 42 копейки?"

"Каждый год у нас бывает (средним числом) заедено зверями 70 человек, убито молнией – 550 человек, сгоревших – 900 человек, отравившихся – 1000 человек, замерзших – 1230 человек. А ежегодно умирает от опоя водкой на 928 человек больше всего этого количества людей, погибших не своей смертью. Сколько умирает от опоя?"



"В 1913 г. в России было выпито 2 000 000 000 бутылок водки. Если их раздать по 4 бутылки каждому из жителей Европы, то останется еще нерозданными 314 304 000 бутылок. Чему равно население Европы?"

Увлекательнейшая арифметика.

Книга была переиздана в 2008 году. В сети несложно найти полный текст.

Сегодня мы представим ещё одну редкую, но самую известную книгу времени Петра Первого - это "Юности честное зерцало или показание к житейскому обхождению". Книга была подготовлена по указанию Петра Первого и издана в 1717 году, 300 лет назад. Авторы издания неизвестны.

Книга стала первым в России учебником этикета, так как содержала правила поведения и хорошего тона для юношей и девушек и неоднократно переиздавалась до конца XIX века.

- Когда родители или кто другии их спросят, то должни к ним отозватца и отвещать тотчас, как голос послышат. И потом сказать. что изволите, государь батюшко; или государоня матушка. Или что мне прикажете государь; а не так: что, чего, што, как ты говоришь, чего хочешь. И не дерзностно отвещать: да, так, и ниже вдруг наотказ молвить, нет; но сказать: так государь, слышу, государь: я выразумел, государь, учиню так, как вы, государь приказали. А не смехом делать, яко бы их презирая, и не слушая их повеления и слов. Но исправно примечать все, что им говорено бывает, а многажды назад не бегать и прежняго паки вдругорядь не спрашивать.

- Никто честновоспитанный возгрей (соплей) в нос не втягает подобно как бы часы кто заводил, а потом гнусным образом оныя вниз не глотает, но учтиво, как вышеупомянуто, пристойным способом испражняет и вывергает.

- Рыгать, кашлять и подобный такия грубыя действия в лицо другого не чини.

- И сия есть не малая гнусность, когда кто часто сморкает, яко бы в трубу трубит, или громко чхает, будто кричит, и тем в прибытии других людей или в церкве детей малых пужает и устрашает.

- Еще же зело непристойно, когда кто платком или перстом в носу чистит, яко бы мазь какую мазал, а особливо при других честных людях.

- Когда прилучится тебе с другими за столом сидеть, то содержи себя в порядке по сему правилу: в первых обрежь свои ногти да не явится яко бы оныя бархатом обшиты, умой руки и сяди благочинно, сиди прямо и не хватай первой в блюдо, не жри как свинья, и не дуй в ушное, чтоб везде брызгало, не сопи егда яси, первой не пии, будь воздержан, избегай пьянства, пии, и яждь сколько тебе потребно, в блюде будь последний, когда часто тебе предложат, то возьми часть из того, протчее отдай Другому, и возблагодари ему. Руки твои да не лежат долго на тарелке, ногами везде не мотай. Когда тебе пить, не утирай (рта) губ рукою, но полотенцем, и не пии, пока еще пищи не проглотил. Не облизывай перстов и не грызи костей, но обрежь ножем. Зубов ножем не чисти, но зубочисткою, и одною рукою прикрой рот, когда зубы чистишь, хлеба приложа к грудям не режь, еж что пред тобою лежит, а инде не хватай. Ежели перед кого положить хощешь, не примай перстами, как некоторый народы ныне обыкли. Над ествою не чавкай, как свинья, и головы не чеши, не проглотя куска, не говори, ибо так делают крестьяне. Часто чихать, сморкать кашлять не пригожо. Когда яси яйцо, отрежь напред хлеба, и смотри, чтоб при том не вытекло, и яждь скоро. Яишной скорлупы не разбивай, и пока яси яйцо, не пии, между тем не замарай скатерти, и не облизывай перстов, около своей тарелки не делай забора из костей, корок хлеба и протчаго. Когда перестанешь ясти, возблагодари бога, умой руки и лице и выполощи рот.

- Непорядочная девица со всяким смеется и разговаривает, бегает по причинным местам и улицам, разиня пазухи, садится к другим молодцам и мужчинам, толкает локтями, а смирно не сидит, но поет блудные песни, веселится и напивается пьяна. Скачет по столам и скамьям, даст себя по всем углам таскать и волочить, яко стерва. Ибо где нет стыда, там и смирение не является.

О Христе говорить сложно, ибо он не был своим ни для одной из эпох. Он был непонятен. Вместо того, чтобы свергать власть оккупантов, он толковал об истине, о том, что надо прощать и любить и его не понимали даже те, кто шел за ним. «Те, кто рядом со Мной, Меня не поняли», - говорил он.

Он не только говорил – он все делал не так. Называл себя Царем, говорил, что может разрушить Иерусалимский храм и за три дня воздвигнуть его, исцелял и воскрешал, а не имел где главу преклонить, водился с отбросами общества, не имел за душой ни копейки. Христос показал – настоящую ценность имеет лишь то, что имеет в себе частицу вечности.

Так, например, текст становится священным и неприкосновенным лишь тогда, когда к нему появляется первый комментарий. Это значит, что текст больше нельзя менять – отныне можно лишь объяснять. Вечность точно так же окружена временем, ее ценность сознается и понимается лишь теми, кто находится в потоке времени. Эмоции временны, любовь вечна. Тело временно – душа вечна. Вечное поправляет временное, входит в него, осмысляет его.

Человеку себя дает Христос. Христос следит за тем, чтобы человек не делся никуда от себя самого, чтобы ему было хорошо с собой самим. Именно поэтому проповедь Христа была обращена не к «толпе», не к «народу», а к отдельному человеку. Можно обратить внимание на то, что Ветхий Завет обычно говорит об отношении между Богом и народом, Новый Завет – об отношении между Богом и душой конкретного человека.

Христос впервые провозгласил Любовь важнейшим свойством Бога. До него и Бог был «непостижим», «всемогущ», «велик», «всемилостив», «милосерден», «справедлив" (как сегодня в других религиях). Он был хозяином, грозной силой, могучей волей. Поэтому отношения с ним строились в координате «хозяин – раб», «величие – ничтожество», «сила – слабость», «воля – подчинение».

Связующей формой этих взаимоотношений был договор, но не любовь, ибо любовь не терпит никаких формальностей, там, где начинается договор, кончается любовь. Договор (закон) закон не требует близости, ибо, чтобы сохранить отношения, достаточно честно соблюдать внешние условия союза. То есть человек предстает перед Богом не всем Ему обязанным, а лицом независимым, ибо все, что он получает о Бога, он как оплату труда.

Напротив, во взаимоотношениях, построенных на любви и благодати, всегда есть контрапункт между действием и реакцией, возможность для чуда, то есть если я не заслуживаю никакой милости, то это не значит, что она не может быть мне оказана. Закон оправдывает, но не спасает, благодать (любовь Бога) не оправдывает, а спасает.
И когда закон уступает место благодати, любви, «рождается сын, а не раб», Бог из хозяина становится Отцом. Не случайно из всех имен, которыми Бог именуется в Библии, Христос выбрал слово «Отец» (Авва).

Любовь Христа поправляет Ветхозаветный закон. Закон борется с последствиями преступлений, Христос истребляет сам корень преступления. Закон воспрещал убийство, а Христос призывал бороться с ненавистью, с которой все и начинается. Закон осуждал нарушение верности жене или мужу, а Христос призывал не допускать в душу любые соблазнительные мысли и чувства. Любовь Христа, истинная Любовь – это точное знание, когда именно ты можешь нарушить закон во имя нее, во имя Любви.

Книг о Христе тысячи и большинство из них, как уже говорилось, находится на полюсах «сложнейшее богословское исследование» с «сотериологиями» и «онтологиями» и «слащавая патока» с нимбами, колокольчиками, голубями, облачками на небе, с которого льется малиновый звон.

Поэтому лучше начать с Александра Меня «Сын Человеческий".

Сегодня ставим вопросы. Которых с каждым днем становится все больше. Все сегодняшнее бытие представляет для большинства из нас один сплошной вопрос. При этом многие вопросы, считавшиеся ранее разрешенными, встают вновь. И речь идет о ключевых вопросах бытия человека, о полном пересмотре его взаимоотношений с самим собой, Богом, природой, явлениями, начиная от болезней и заканчивая способностью мыслить.

Попробуем задать вопросы к современности. Вопросы, на которые пока нет серьезных ответов (дилетантские не в счет – они рождаются раньше вопроса, как лайк, который появляется под десятистраничным текстом через секунду).

Первый вопрос - где место Бога в структуре сегодняшней европейской цивилизации? Раньше он был «над» и поэтому было понятно, какие чувства и жесты он должен вызывать. Воздевание рук и молитву. Благоговение. Преклонение, так как голову склоняют перед тем, кто выше.

Осознание места Бога «над» выстраивало социальные вертикали - семья, школьный класс, государство, Церковь, поэтому было понятно от чего и к чему стремиться, что такое подъем и что такое падение.
Сегодня происходит быстрый распад вертикальных связей и выстраивание сетевой, горизонтальной структуры общества. Поэтому вопрос о месте Бога (а значит, и человека) в структуре современной цивилизации ставится очень остро. Если все строится по горизонтали (соцсети задают формат), то Бог оказывается не «над», а «с». С нами, рядом, но не над нами. То есть принципиально меняется Его статус.

Далее неизбежно возникает уточняющий вопрос – где именно он находится? Справа или слева. Впереди или сзади? В рамках традиционной оппозиции «правое-левое», «впереди-сзади» и нагруженности частей этой оппозиции определенными смыслами «сакральное-профанное», «темное-светлое» этот вопрос видится совсем не праздным. Не говоря уже о том, что благоговеть можно перед тем, кто «над», а с тем, кто рядом, положено дружить.

Второй вопрос о месте сокровенного, тайного в жизни человека. Личность человека складывается из совокупности индивидуальных свойств и способностей сердца и разума, сочетания тайного и явного (или Божественного и человеческого). При этом именно тайна, содержащаяся в личности каждого, и создает притягательность человека, его неповторимость. Тайна это то, куда можно спрятаться от всех, где ты сам по себе и сам для себя, это место абсолютного, цельного чувствования себя с закрытыми глазами. С развенчанием всего личного (соцсети сделали все возможное для этого), с деаксиологизацией социального пространства, десакрализацией сакрального тайна исчезает, утрачивает свое место.

Прятаться больше некуда. Поэтому смерть вдруг приобретает такое значение в современной культуре и жизни, невзирая на то, что вся современная цивилизация выстроена так, чтобы удалить из себя смерть. Получается, что только в нее можно спрятаться (по настоящему или имитируя, заигрывая с ней), только в ней можно вернуться к себе. Если раньше хранительницами тайны были Церковь и занавески, то где место тайны сегодня? В каком углу человеческого бытия?
Не менее важен вопрос о понятийном языке сегодняшней цивилизации.

Например, США сегодня общаются с миром в категориях «миссионер – дикарь», «цивилизация – варварство», «просвещение – тьма». Если брать старый свет, то античная цивилизация выражала и определяла свое отношение к миру на языке мифологии, средневековье на языке теологии, новое время на языке философии, новейшее на языке науки. Новейшее время (в рамках признаков, определенных Хайдеггером и не только) завершилось, наступает новая эпоха, еще не определенная терминологически. Какой язык она будет использовать для описания происходящего, для установления смысловых связей между явлениями?

С этим вопросом напрямую связано еще два. Первый о «лице», образе современной эпохи. Лицо XVIII и XIX века, например, определяли три направления – просвещение, сентиментализм и романтизм? Из каких типических черт складывается образ современной цивилизации?

И второй вопрос о человеке, стоящем у истоков новой эпохи, в которую мы вступили. В конце античности и у истоков Средневековья стоял Блаженный Августи

н, определивший концепцию времени, сознания и истории. Завершал средневековье и открывал Новое время Декарт, определивший методику познания мира и предметов. Кант стоял у истоков современной, уходящей на наших глазах, эпохи. Все эти люди стали сублимацией наступавшего времени, не случайно время все время возвращалось к ним, по-новому перечитывая их наследие. Кто стоит у истоков новой эпохи сегодня? К кому, как к спасительному берегу, можно будет возвращаться спустя десятки лет, чтобы вновь обрести уверенность, понять, что происходит?

Еще один вопрос о массе. Массе во фрейдистско-гассетовском понимании, ибо другого пока нет. Внешнее выражение психологии масс хорошо видно хотя бы по архитектурным и мистериальным формам. Массы любят все масштабное и огромное.

Гигантские постройки, широкие проспекты и площади, монументы, многотысячные шествия и мистерии. Именно под эти задачи, под эту психологию перестраивались Берлин и Москва в 1930-х годах. Рим с его дорогами, Колизеем, форумом и ипподромом был создан для масс, средневековый город с его крохотными улочками, небольшими площадями, цеховыми кварталами нет, современный город с бульварами, трассами, площадями удобен вновь. Обелиск Рамзеса и александрийский столп одинаково выражают монументальное отношение масс к власти, психологию масс, делают массу понятной, подсказывают формы и методы управления ею. Сегодня масса перетекает в пространство сети, в ее архитектуру.

Соответственно, возникает вопрос о ее психологии? Что есть психология массы сети, каковы черты этой психологии? Любовь к чему она демонстрирует? Как она ее выражает?

Наконец, последний вопрос. Как, в образе чего мы представляем мир, в котором собираемся жить? Рим, а затем и Византия более тысячи лет служили образцом политического, общественного, религиозного устройства. В частном, национальном смысле тоже существовали образцы. Есть известное выражение, что англичанин представляет себе мир, как завод, немец как казарму, француз как салон, а русский как храм.

Мыслим ли мы будущий мир в виде Рима, Византии, храма, Небесного Иерусалима? Или в виде Европы? Или в виде США? Или в виде России. Сегодня мы наблюдаем тоску по формам былого имперского величия у многих стран-бывших империй - Польши, Турции, Англии, России – и видим попытки возрождения этого величия. Но, поскольку, по мысли Х.Ортеги и Гассета «в истории была только одна империя - Римская», значит ли это, что будущее европейской цивилизации или значительных ее частей обретет контуры очередного Рима?

Это далеко не все вопросы, но и тех, что есть, достаточно для размышлений и поиска ответов. Нет книги, в которой были бы нужные ответы, но каждый может поискать ту, в которой они могут оказаться.