Одна из главных задач практической философии – примирить человека с тем, что он говорит. Возможно, это утверждение покажется странным для некоторых, однако большинству не нравятся свои собственные слова, они даже их не выносят. «Как же так? –  возразят мне, – Ведь люди в большинстве своем говорят, даже очень много говорят!». С этим не поспоришь: достаточно прислушаться к шуму голосов в каком-нибудь общественном месте. Действительно, большинство из нас имеет обыкновение говорить. Можно даже сказать, мы чувствуем себя обязанными говорить. Один из импульсов, толкающих нас к этому - желание высказаться, сочетающееся с нетерпимостью к тишине. Тишина подозрительна, она тяготит и навевает тоску. Необходимо по-настоящему доверять тому, с кем пребываешь в тишине или иметь для этого серьезные основания, иначе она будет свидетельствовать об отсутствии интереса, прерванном диалоге или даже конфликте. 

Сколько бы люди ни говорили, предмет обсуждения им, по большому счету, безразличен, будь то погода, новости, случаи из их скромной жизни, изменения правил приличия или общие темы. Если же разговор заходит дальше, они делают интимные признания, раскрывают свои маленькие тайны, делятся горестями и даже чем-то постыдным. Тем не менее, первое сомнение в удовольствии от говорения возникает у нас в тот момент, когда разговор натыкается на разногласия. Разум встает на дыбы, распаляется, сопротивляется, возбуждается, становится злобным или язвительным. Если бы такие переходы к агрессии не были нам хорошо знакомы, мы могли бы удивиться: «Ну и ну! Наконец-то они нашли какую-то значимую идею, тему, которая их, по всей видимости, интересует. К тому же, так как их точки зрения различны, они могут ее обсудить. Почему же для них разногласие является чем-то неприятным или даже болезненным?»


Оскар Бренифье

Раздражение

Я много читала о том, что в нас есть определённые качества, которые возможно нам не очень симпатичны,но мы кокетливо определяем их как «я такая(ой)😃»

В действительности,это всего навсего привычка, например,в данном случае, речь пойдет о привычке раздражаться,
то есть, все что вы называете-я темпераментная(ый) я взрывная(ой),я эмоциональная(ый)- это не более,чем ваше оправдание и этим вы покрываете свое раздражение.

Любую привычку можно обуздать и дисциплинировать, не путём подавления, а путём понимания, что вы привыкли так реагировать, вы так делаете всегда, вам так удобно и вы всё этим оправдываете.

Опережая ваше возмущение, что я пишу ВЫ,себя из этого списка я уже исключила 😃

В детстве,когда происходит наше формирование, большинство реакций на происходящее мы копируем у близкого круга,например: мама разбила любимую чашку и то, как она на это отреагирует,с истерикой ли, раздражением, равнодушием, позитивом и прочее, будет в дальнейшем нашей реакцией.

Так вот,возвращаясь к тому, что при чтении о подобных привычках, я думала о ком угодно, но только не о себе, мне казалось, что ко мне это не относится😃🤷‍♀️

Как то во время урока, я поведала преподавателю о какой то истории X и своей реакции, она мне в ответ выдала фразу «Ну нормально для вас»
Я в ответ напрягалась, что это за небрежное «нормально для меня», а она отвечает: «вы привыкли раздражаться»

Для меня это было таким неприятным удивлением и шоком, я представила противную вечно раздражённую даму Викторию, это так асексуально, несимпатично и все остальные эпитеты, которые можно отнести к раздражённым людям(((
Меня поразили эти слова настолько, что я тут же нашла корень их происхождения, убедилась в том, что это так и есть, что чаще всего мое раздражение неуместно ситуации.
Я не знаю как это получилось фактически, но уже на следующий день моя жизнь заиграла другими красками.

Вдруг, у вас тоже «привычка раздражаться», попробуйте проанализировать ее,и хватайте «за руку» своё раздражение каждый раз, когда его испытываете.
Я живу без этой чудесной привычки почти год,и скажу вам-это совсем иное качество жизни 💪

О времена, о нравы)))

Мне жизненно необходимо это платье 🤔

Вернёмся к философии…)

Любить правду, болезненную правду, знать, как смеяться над ней и знать, как плакать о ней, просто потому, что она больше не угрожает нам; напротив, она заставляет нас быть, она составляет нас. Удаляясь от самих себя, мы получаем доступ к человечеству, мы получаем доступ к нашей человечности, деперсонализируясь, мы получаем статус реального человека: нам нечего защищать, нам нечего хотеть, нам не о чем думать. Это само условие жизни и мышления. 

Эгоизм

Считая, что любовь к себе и любовь к другим в принципе связаны, как мы объясним эгоизм, который, очевидно, исключает всякий истинный интерес к другим? Эгоистичный человек интересуется только собой, желает всего только для себя, чувствует удовлетворение не тогда, когда отдает, а когда берет. На внешний мир он смотрит только с точки зрения того; что он может получить от него; у этого человека отсутствует интерес к потребностям других людей и уважение к их достоинству и целостности. Он не может видеть ничего, кроме самого себя; всё и вся он оценивает с позиции полезности ему; он в принципе не способен любить. Не доказывает ли это, что интерес к другим и интерес к самому себе неизбежно альтернативны? Это было бы так, если бы эгоизм и любовь к себе были тождественны. Но такое предположение как раз и является тем заблуждением, которое ведет к столь многим ошибочным заключениям относительно нашей проблемы. Эгоизм и любовь к себе, ни в коей мере не будучи тождественны, являются прямыми противоположностями. Эгоистичный человек любит себя не слишком сильно, а слишком слабо, а на самом же деле он ненавидит себя. Отсутствие нежности и заботы о себе, которые составляют только частное выражение отсутствия созидательности, оставляет его пустым и фрустрированным. Он неизбежно несчастен и тревожно силится урвать у жизни удовольствия, получению которых сам же и препятствует. Кажется, что он слишком много заботится о себе, но, в действительности, он только делает безуспешные попытки скрыть и компенсировать свой провал в деле заботы о своем собственном «я». Фрейд придерживается мнения, что эгоистичный человек влюблен в себя, он нарциссист, раз отказал другим в своей любви и направил ее на свою собственную особу. И в самом деле эгоистичные люди неспособны любить других, но они неспособны любить и самих себя.

Эрих Фромм

Легче понять эгоизм, сравнивая его с жадным интересом к другим людям, какой мы находим, например, у чрезмерно заботливой матери. Хотя она искренне убеждена, что очень нежна со своим ребенком, в действительности, она имеет глубоко подавленную враждебность к объекту ее интереса. Ее интерес чрезмерен не потому, что она слишком любит ребенка, а потому, что она вынуждена компенсировать отсутствие у нее способности вообще любить его.

Эрих Фромм

Эта теория природы эгоизма рождена психоаналитическим опытом изучения невротического «отсутствия эгоизма», симптомом невроза, наблюдаемого у немалого количества людей, которые обычно обеспокоены не самим этим симптомом, а другими, связанными с ним, – депрессией, утомляемостью, неспособностью работать, неудачей в любовных делах и тому подобное. Это «отсутствие» эгоизма» не только не воспринимается как «симптом», но часто кажется спасительной чертой характера, которой такие люди даже гордятся в себе. Человек, лишенный эгоизма, «ничего не желает для себя», он «живет только для других», гордится тем, что не считает себя сколько-нибудь заслуживающим внимания. Его озадачивает, что, вопреки своей неэгоистичности, он несчастен, и его отношения с самыми близкими людьми неудовлетворительны. Анализ показывает, что отсутствие эгоизма не является чем-то, существующим независимо от других его симптомов. Это один из них, а зачастую и самый главный симптом. У человека парализована способность любить или наслаждаться чем-то, он проникнут враждебностью к жизни и за фасадом неэгоистичности скрыт утонченный, но от этого не менее напряженный эгоцентризм. Такого человека можно вылечить, только если его неэгоистичность будет признана болезненным симптомом в ряду других симптомов, и будет откорректирована нехватка созидательности у него, которая коренится как в его неэгоистичности, так и в других затруднениях.

Обнаружила себя в Пинтерест)