Дрис Ван Нотен заселяется в Венецию: палаццо XVI века станет тотальным произведением искусства.

В апреле 2026 года на Большом канале открылся Фонд Дриса Ван Нотена - в Палаццо Пизани Моретта. Бельгийский кутюрье, известный своей любовью к фактурам, слоям и времени, превращает заброшенное венецианское палаццо в платформу, где мода, архитектура, дизайн, музыка и еда существуют на равных.

Но главное здесь - не программа, а носитель.

Палаццо Пизани Моретта - это памятник венецианского чинквеченто (XVI век), стоящий на Гранд-канале в районе Сан-Поло. Построено для семьи Пизани, одной из самых влиятельных в Венецианской республике. Позже ставшее постоянной резиденцией семьи Моретта.

Фасад палаццо выполнен в стиле позднего Ренессанса с характерным для Венеции членением на три части, арочными окнами с баллюстрадами и истрийским камнем.
Внутренний дворик (cortile) — с колодцем и двухъярусной лоджией, типичной для венецианских palazzi.
Парадные залы (piani nobili) - с сохранившимися фресками, лепниной и огромными люстрами из муранского стекла.
Оригинальные терраццо и венецианский пол состоящий из каменных плит времен Республики.

Ван Нотен не перестраивает палаццо, а вступает с ним в диалог. Реставрацией занимались специалисты по историческим интерьерам, а современные вмешательства сведены к минимуму: тактильные ткани, приглушённый свет, акцент на фактуру стен.

Фонд - это не просто музей в историческом здании. Это редкий случай, когда палаццо становится медиумом. Архитектура здесь не фон, а полноправный участник высказывания. Облупленная штукатурка, потемневшее дерево, камень, помнящий воду, - всё это продолжает эстетику Ван Нотена: красота через износ, время как материал.

В эпоху белых кубов и инстаграм-архитектуры палаццо Пизани Моретта напоминает: настоящая роскошь - это подлинность, а не новизна.

Копенгагенский бассейн Frederiksberg: рационализм, мозаики и семь лет реставрации.

В Копенгагене после многолетней реновации вновь открылся общественный бассейн Frederiksberg - памятник датского функционализма и, пожалуй, один самых красивых бассейнов в мире. Построенный в 1934 году архитектором Хансом Хансеном (и при участии Арне Якобсена на раннем этапе), он представляет собой образец северного рационализма: никакого декора ради декора, только чистая геометрия, свет и материал.

Здание решено как монолитный объём из светлого кирпича с плоской кровлей. Основной акцент сделан на главный зал высотой в два этажа, перекрытый стеклянными сводами. Естественный свет заливает помещение, создавая почти скандинавскую сакральность: вода отражается на потолке, тени скользят по оштукатуренным стенам.

Однако главное сокровище - это, безусловно, пять монументальных мозаик Вильхельма Лундстрёма, одного из главных датских модернистов. Выполненные в технике смальты и керамической плитки, они изображают сцены плавания, ныряния и античные отсылки к воде как стихии. До реставрации мозаики потемнели, кое-где осыпались. Все-таки 90 лет хлорированной воды и конденсата сделали своё дело.

Работы длились несколько лет (и обошлись в круглую сумму). Самый деликатный этап - реставрация мозаик Лундстрёма в сотрудничестве с Национальным музеем Дании. Каждый фрагмент очищали вручную, восполняли утраты тонированными составами, сохраняя оригинальную палитру: бирюзовый, охра, ультрамарин, белый.

Также восстановили первоначальную цветовую гамму интерьеров: стены вновь стали бледно-зелёными, оконные рамы тёмно-синими, как в 1934 году. Заменили инженерные системы (водоснабжение, вентиляцию), но сохранили оригинальные раздевалки с мраморными скамьями и душевые с медными лейками.

Сегодня Frederiksberg работает как общественный бассейн : с подогреваемой водой, дорожками для плавания и билетом за 30 евро. Но на самом деле это музей модернизма, где можно искупаться. И редкий случай, когда реновация не убила душу места, а вернула ей голос.

Скандинавы знают толк в красоте: никакого золота и лепнины. Только свет, вода и синяя смальта Лундстрёма.

Англичане знают толк в благородном состаривании. Фасад из красного или кремового кирпича сам по себе хорош своей фактурой и рукотворной «неправильностью. Но когда по нему пускают вертикальный ковер из плюща,магия начинается.

Архитектурный нюанс кроется в контрасте геометрии и хаоса. Строгий ритм кирпичной кладки, прямоугольные проемы окон и вдруг живые, текучие линии побегов, которые «разбивают» плоскость фасада.

Эффект «возраста». В Англии такой дом автоматически читается как «история с душой». Плющ скрывает свежий раствор и придает новостройке налет викторианской солидности.

Сегодня разбираем дом и интерьер загородного дома, в английском стиле, где нарушается сразу несколько привычных канонов. Главный инструмент архитектора здесь - контраст фактур и работа с естественным светом.

Гостиная: панорамные окна работают как живопись. Именно ради таких видов стоит делать выносные откосы и отказываться от классических штор в пользу текстиля по периметру ниши. Кирпичная кладка (облицовка) теряет свою брутальность в тандеме с огромными световыми проемами. Кстати, если берете кирпич в гостиной, не глушите его. Оставляйте торцевые сколы и неровности, это дает игру теней.

Спальня. Место покоя и уединения. Самая интимная комната дома.
Согласитесь, не каждый решится на шоколадный цвет не только на стенах, но и на потолке.

Отдельным блоком в доме идут рейлинги на кухне. Рейлинг превращает стену в рабочий фасад. Забудьте о глухих фартуках! Открытое хранение диктует ритм.

И да, шкафчики с лесенкой на рейлинге и колесиках - это гениальная находка для кухни-трансформера. Мобильное хранение на направляющих: лесенка цепляется за рейлинг, фиксируется и дает доступ к антресолям. Колесики должны быть с блокираторами.

Прекрасна и гостиная. Выполненная в серо-белых оттенках с камином и французскими окнами в пол.

В этом и заключается магия настоящего английского стиля: он не кричит о себе.
Здесь хочется говорить тише, пить чай дольше и никуда не спешить.

Квартира как колумбарий или новая реальность китайской недвижимости.

С 30 марта в Китае официально запрещено хранить прах умерших родственников в жилых помещениях. Причина - санитарные нормы и попытка вернуть квадратные метры на рынок. Но за сухими формулировками скрывается настоящий архитектурно-экономический коллапс.

Контекст, без которого не понять.

Похороны в Китае - это роскошь. Стандартное место на отдаленном кладбище в Пекине стоит от 100 000 юаней (1,4 млн руб.). И это не в собственность, а в аренду на 20 лет. Дальше - новый платёж.

При этом рынок жилой недвижимости рухнул до 40%. Квартира в городе Чжанцзякоу на 70 лет (да, в Китае квартиры тоже не навсегда) стоит около 250 000 юаней (3,4 млн руб.).

Что делают предприимчивые китайцы?

Они скупают жильё в заброшенных городах-новостройках, там, где цены рухнули сильнее всего. Квартира дешевле кладбищенского участка. Логика простая: это не жильё, а долгосрочное хранение.

В ожидании лучших времён, чтобы объект приносил доход, квартиры переделывают в неофициальные «пепельные отделения» - домашние ритуальные залы с системами вентиляции, стеллажами под урны и зонами для поминальных церемоний. Фактически - это жилой колумбарий.

С точки зрения планировки, такие квартиры трансформируются в гибридное пространство: минималистичный фронт-офис (чтобы не привлекать внимание) и тыловая зона хранения с климат-контролем. Вход часто маскируется под обычную дверь. Никаких внешних опознавательных знаков. Это новая, почти не изученная типология жилья: residential-ritual hybrid.

Власти субсидируют «зелёные похороны» то есть развеивание праха или глубокое захоронение без надгробий. Это экологично, но культурно неприемлемо для многих китайцев, где культ предков является основой мировоззрения.

Безусловно, рынок сам создал новую функцию для обесценившегося жилья. Запрет не решит проблему, а лишь загорит практику в ещё более глубокую тень. Архитектура снова оказывается заложницей экономики: что дешевле - квартира или могила?

Внутри Эйфелевой башни открыли самый высокий городской мост Франции.

Нет, вы не ослышались. Мост именно внутри. Башни.

На высоте 60 метров между опорами Эйфелевой башни натянули сетчатый подвесной мост. Теперь посетители могут буквально пройтись «по воздуху» между ног гиганта, смотря сквозь сетку вниз на площадь и стеклянный пол первого уровня.

Аттракцион назвали Le Vertige de la Tour («Головокружение на башне»). Название описывает состояние точнее любых слов.

Кстати, сетчатый мост - это не просто перформанс. В отличие от сплошного настила, сетка радикально меняет восприятие пространства.

Исчезает опора под ногами в привычном смысле и остаётся ритм ячеек и пустота.
Башня, которую мы привыкли видеть монолитом, вдруг «раскрывается» изнутри. Вы идёте не вдоль башни, а сквозь неё.
Лёгкость конструкции вступает в диалог с тяжёлой металлической тектоникой Гюстава Эйфеля. Это честный минимализм XXI века внутри викторианского гиганта.

С инженерной точки зрения: мост - подвесной, то есть нагрузка передаётся на верхние горизонтальные связи башни. Сама решётка Эйфеля не пострадала. Никаких новых сверлений в историческом металле.

Вход на мост бесплатный, но только для тех, у кого уже есть билет на башню (лифт или лестница до первого уровня). И да, лучше не завтракать перед прогулкой, если боитесь высоты.

Перенесёмся в Портофино на террасу невероятной Villa Beatrice. Пройдёмся по комнатам, где в начале XX века звучали самые острые поэтические строки и велись разговоры о политике, любви и, вероятно, смысле красоты.

Построенная архитектором Джино Коппеде в 1913 году вилла была летней резиденцией промышленного магната Аттилио Одеро. Он собирал здесь ярких представителей эпохи : литераторов, поэтов, интеллектуалов. Вилла стоит на мысе: её видно и с моря, и с берега. А изнутри открываются лучшие виды на Лигурийские закаты - тёплые, медленные, почти съедобные.

После Второй мировой вилла сменила несколько хозяев, а в 2021 году её выкупил легендарный Belmond Hotel Splendido. И вот прошлым летом и сам отель, и Villa Beatrice предстали после масштабной реновации.

Эта вилла полна архитектурных деталей, от которых захватывает дух.

Весь фасад виллы - это настоящий диалог эпох.

Яркие фрески восстановлены по оригинальным эскизам, колорит приближен к лигурийской охристой гамме.
Мозаика сплошь ручная выкладка, полудрагоценные камни и золотая смальта в отдельных панно.
Замысловатые узоры -это геометрический ритм, отсылающий к арабо-норманнскому наследию юга Италии.
Величественные арки работают как живые рамы для морского пейзажа.

Внутри - старинные гобелены (фламандская школа, XVI–XVII века) и лигурийская керамика с характерной глазурью цвета verde e azzurro (зелёно-голубой). Знаковая коллекция фарфора и мебели, приобретённая у нескольких именитых семей Лигурии, создаёт эффект телепортации: вы садитесь в кресло, и вокруг оказывается не 2026 год, а 1920-й.

Архитектор Коппеде спроектировал виллу так, что западное крыло улавливает последние солнечные лучи, а восточная лоджия остаётся прохладной даже в июльский полдень. После реновации добавили скрытую подсветку по периметру террасы : мягкую, тёплую, не мешающую звёздам. Теперь Villa Beatrice светится изнутри, как шкатулка.

Villa Beatrice - это не про глянец. Она про слои: вековой камень, свежее стекло, вымытые морем краски и фарфор, помнящий чужие пальцы. Идеальное место, чтобы забыть, какой сейчас год.

ZTE Headquarters в Шэньчжэне: когда не знаешь, что любить больше : башню или «парк на земле».

Прогресс штаб-квартиры китайской технологической корпорации ZTE в Шэньчжэне - тот редкий случай, когда сложно выбрать: вертикаль или горизонталь, небо или земля.

Высота башни составляет 200 метров. Проект является часть грандиозного Shenzhen Bay Super Headquarters - мегапроекта, где соберут штаб-квартиры крупнейших китайских корпораций. Почти все они созданы архитекторами с мировым именем. Авторы этих - бюро Büro Ole Scheeren (тот самый, который сделал CCTV в Пекине и The Interlace в Сингапуре).

В отличие от типичных техно-монолитов, ZTE распадается на два жеста.

Башня - строгая, вертикальная, с ритмичным рисунком фасада, который отсылает к печатным платам и модульной логике телеком-оборудования. Оле Шерен называет это «архитектурой кода». Фасад не просто стекло: использована система вертикальных люверсов, которые работают как солнцезащита и одновременно как фирменный паттерн ZTE (шаг, ширина, угол поворота , всё посчитано под траекторию солнца в Шэньчжэне).

Малоэтажная часть (стилобат) - разомкнутая, горизонтальная, с зелёными террасами и общественными пространствами. Это не просто «пристройка к башне», а полноценный городской фрагмент: там будут кафе, выставочные залы и даже пешеходные маршруты, открытые для всех, а не только для сотрудников.

Shenzhen Bay - это попытка Китая создать новый деловой центр без мрачных каньонов из стекла. Здесь каждый квартал проектируется как «город в городе», с человеческим масштабом внизу и амбициозным силуэтом вверху. ZTE - идеальный пример: башня для гордости и идентичности, стилобат для жизни.

Оле Шерен сознательно избежал типичной для Шэньчжэня «соревнования башен» (кто выше, тот круче). Вместо этого он сделал башню чуть скошенной по углам. Так она лучше вписывается в панораму залива и не создаёт ветровых коридоров. А стилобат буквально «вырастает» из земли: террасы с местными растениями, перфорированный алюминий в облицовке, имитирующий кружево тени от листвы.

В ZTE нет победителя между башней и горизонтальной частью. Потому что это не конкуренция, а дуэт. Один тянется к небу, другой - к человеку. И оба работают на город и отлично поддерживают архитектурный силуэт.