Одним из самых громких политико-архитектурных заявлений 2025 года стал проект масштабного неоклассического бального зала у Белого дома. Дональд Трамп объявил о планах заменить Восточное крыло резиденции новым залом, а демонтажные работы начались менее чем через три месяца после объявления.
Неоклассика была выбрана сознательно: зал должен визуально продолжать язык самого Белого дома, построенного в 1792–1800 годах по проекту Джеймса Хобана. Изначально за проект отвечал Джеймс Маккрири, архитектор классического направления, известный проектированием католических церквей. Его первоначальные эскизы напоминали Зеркальный зал Версаля: высокие потолки, арочные окна, золотая мебель.
Однако зал быстро перестал быть «дополнением». Начав с 500 мест, Трамп последовательно увеличивал вместимость: 650, затем 999, затем 1350. Итоговый проект - это 8 400 м², что в три раза больше снесённого Восточного крыла и больше, чем Западное крыло и сама резиденция вместе взятые!
Любопытно, что была нарушена симметрия. И это стало ключевой архитектурной претензией. Классицизм строится на иерархии и симметрии: главное здание - в центре, второстепенные объёмы - по флангам. Новый зал нарушает оба этих принципа. Его южный портик более чем вдвое шире портика самой резиденции! Восточный портик, главный вход, сдвинут к краю фасада, а не к центру, как и положено в классической архитектуре. Профессор Принстона Базиль Бодез формулирует прямо: «У нас есть здание, которое демонстрирует куда больше монументальности и богатства, чем главный дом».
Маккрири покинул проект в октябре 2025 года. В ту же неделю, когда начался снос Восточного крыла. По данным Washington Post, он неоднократно поднимал вопросы пожарной безопасности: недостаточные эвакуационные выходы, отсутствие противопожарного разделения между кухней и залом, всего семь туалетных кабинок на проектную вместимость. Трамп, по сообщениям, ответил: «Я и есть код» . На смену пришла фирма Shalom Baranes Associates, более современная по профилю.
Примечательно, что строительство оплачивается частными донорами, включая крупные корпорации. Смета выросла с заявленных 400 млн** в разы.
Любопытно, что из 35 000 комментариев, поданных в Комиссию по планированию столицы, 97% критические. Более 500 комментариев называют проект «безвкусным». В марте 2026 года Верховный суд разрешил продолжить строительство в порядке экстренного ходатайства, несмотря на судебный иск Национального треста охраны исторических памятников.
К счастью, при сносе сохранили некоторые элементы: краеугольный камень, колонны Восточной колоннады, деревянные панели, люстры, исторические окна и двери. Часть из них планируется встроить в новую конструкцию.
Вопрос, который остаётся. Не в стиле. Неоклассика - узнаваемый язык Белого дома. Вопрос в том, читается ли новое крыло как часть ансамбля или как отдельный объект, который его перевешивает. Пока ответ - второй.
Неоклассика была выбрана сознательно: зал должен визуально продолжать язык самого Белого дома, построенного в 1792–1800 годах по проекту Джеймса Хобана. Изначально за проект отвечал Джеймс Маккрири, архитектор классического направления, известный проектированием католических церквей. Его первоначальные эскизы напоминали Зеркальный зал Версаля: высокие потолки, арочные окна, золотая мебель.
Однако зал быстро перестал быть «дополнением». Начав с 500 мест, Трамп последовательно увеличивал вместимость: 650, затем 999, затем 1350. Итоговый проект - это 8 400 м², что в три раза больше снесённого Восточного крыла и больше, чем Западное крыло и сама резиденция вместе взятые!
Любопытно, что была нарушена симметрия. И это стало ключевой архитектурной претензией. Классицизм строится на иерархии и симметрии: главное здание - в центре, второстепенные объёмы - по флангам. Новый зал нарушает оба этих принципа. Его южный портик более чем вдвое шире портика самой резиденции! Восточный портик, главный вход, сдвинут к краю фасада, а не к центру, как и положено в классической архитектуре. Профессор Принстона Базиль Бодез формулирует прямо: «У нас есть здание, которое демонстрирует куда больше монументальности и богатства, чем главный дом».
Маккрири покинул проект в октябре 2025 года. В ту же неделю, когда начался снос Восточного крыла. По данным Washington Post, он неоднократно поднимал вопросы пожарной безопасности: недостаточные эвакуационные выходы, отсутствие противопожарного разделения между кухней и залом, всего семь туалетных кабинок на проектную вместимость. Трамп, по сообщениям, ответил: «Я и есть код» . На смену пришла фирма Shalom Baranes Associates, более современная по профилю.
Примечательно, что строительство оплачивается частными донорами, включая крупные корпорации. Смета выросла с заявленных 400 млн** в разы.
Любопытно, что из 35 000 комментариев, поданных в Комиссию по планированию столицы, 97% критические. Более 500 комментариев называют проект «безвкусным». В марте 2026 года Верховный суд разрешил продолжить строительство в порядке экстренного ходатайства, несмотря на судебный иск Национального треста охраны исторических памятников.
К счастью, при сносе сохранили некоторые элементы: краеугольный камень, колонны Восточной колоннады, деревянные панели, люстры, исторические окна и двери. Часть из них планируется встроить в новую конструкцию.
Вопрос, который остаётся. Не в стиле. Неоклассика - узнаваемый язык Белого дома. Вопрос в том, читается ли новое крыло как часть ансамбля или как отдельный объект, который его перевешивает. Пока ответ - второй.
👍7😎2💯1🏆1💔1
В Тиране представили проект необычной спортивной арены, размещённой внутри гигантской сферы диаметром 100 метров.
Проект получил название The Grand Ballroom, и его автором выступило нидерландское бюро MVRDV. Сфера заменит устаревший Sports Palace «Asllan Rusi», открытый ещё в 1963 году. Внутри не только арена на 6 000 мест для баскетбола и волейбола, но и жилые апартаменты, отель и коммерция на нижних уровнях.
Почему сфера? Форма здесь не декоративный жест. MVRDV объясняют её тремя причинами. Первая - это прямая отсылка к мячу, базовому объекту любого спорта. Вторая - отсутствие «заднего» фасада: круглая форма не оставляет неудобных тылов, все стороны здания обращены к городу одинаково. Третья - экономия места: на относительно небольшом участке удаётся разместить огромную программу, нанизывая функции слоями.
Функции сферы расположены ярусами. Внизу, где сфера касается земли, находятся магазины, кафе и сервисы, поддерживающие арену. Выше - сама арена, доступная через короткие мосты на уровне земли. Ещё выше - два этажа отеля: гости могут смотреть матчи прямо из окон номеров! Верхние уровни занимают апартаменты, встроенные в двойную оболочку сферы. Внутри образуется огромный полудвор-полусад с деревьями и местами отдыха и это почти зеркальное отражение чаши арены внизу.
Ключевая деталь - отверстие в потолке арены, которое прорезает пространство между отелем и апартаментами. Через него жители верхних этажей видят игру, а свет проникает вниз. Окулюс можно закрыть толстым стеклом, создавая звукоизоляцию без потери визуальной связи.
Это лишь один из ряда амбициозных архитектурных проектов, объявленных в столице Албании за последний год международными бюро. Премьер-министр страны активно продвигает стратегию развития города через яркую современную архитектуру.
Албания использует архитектуру как инструмент международной видимости. Сфера MVRDV - не просто стадион, а градостроительное высказывание: здание, которое невозможно не заметить, становится точкой притяжения на карте Европы.
Проект получил название The Grand Ballroom, и его автором выступило нидерландское бюро MVRDV. Сфера заменит устаревший Sports Palace «Asllan Rusi», открытый ещё в 1963 году. Внутри не только арена на 6 000 мест для баскетбола и волейбола, но и жилые апартаменты, отель и коммерция на нижних уровнях.
Почему сфера? Форма здесь не декоративный жест. MVRDV объясняют её тремя причинами. Первая - это прямая отсылка к мячу, базовому объекту любого спорта. Вторая - отсутствие «заднего» фасада: круглая форма не оставляет неудобных тылов, все стороны здания обращены к городу одинаково. Третья - экономия места: на относительно небольшом участке удаётся разместить огромную программу, нанизывая функции слоями.
Функции сферы расположены ярусами. Внизу, где сфера касается земли, находятся магазины, кафе и сервисы, поддерживающие арену. Выше - сама арена, доступная через короткие мосты на уровне земли. Ещё выше - два этажа отеля: гости могут смотреть матчи прямо из окон номеров! Верхние уровни занимают апартаменты, встроенные в двойную оболочку сферы. Внутри образуется огромный полудвор-полусад с деревьями и местами отдыха и это почти зеркальное отражение чаши арены внизу.
Ключевая деталь - отверстие в потолке арены, которое прорезает пространство между отелем и апартаментами. Через него жители верхних этажей видят игру, а свет проникает вниз. Окулюс можно закрыть толстым стеклом, создавая звукоизоляцию без потери визуальной связи.
Это лишь один из ряда амбициозных архитектурных проектов, объявленных в столице Албании за последний год международными бюро. Премьер-министр страны активно продвигает стратегию развития города через яркую современную архитектуру.
Албания использует архитектуру как инструмент международной видимости. Сфера MVRDV - не просто стадион, а градостроительное высказывание: здание, которое невозможно не заметить, становится точкой притяжения на карте Европы.
🎉6👍2👏1🤩1🍾1
2025 год оказался непростым для мегапроекта в Саудовской Аравии под названием Neom - футуристического региона, продвигаемого наследным принцем Мухаммедом бин Салманом.
В феврале было объявлено о начале строительства первого сегмента главной структуры The Line - участка под названием Hidden Marina. Этот фрагмент длиной 2,5 км и высотой 500 метров обещает стать беспрецедентным по масштабу: его площадь в 60 раз превышает Burj Khalifa.
Проект включает искусственную марину, стадион для чемпионата мира 2034 года на высоте 350 метров, перевёрнутое офисное здание и жильё более чем для 200 000 человек. На бумаге - это удивительный город в городе: 80 000 квартир, 9 000 гостиничных номеров, школы, пожарные депо, полицейские участки. Всё то, что делает поселение автономным.
Примечательно, что изначально The Line задумана как линейный город: две зеркальные стены высотой 500 метров, между которыми и находится вся инфраструктура. Hidden Marina - это первый реально строящийся фрагмент. Вопрос не в том, красиво ли это, а в том, работает ли линейная модель города вообще.
И здесь начинается самое интересное. Проблема не в эстетике. Проблема в физике и экономике.
Оказалось, что искусственная гавань, выкопанная достаточно глубоко для круизных лайнеров, на практике нежизнеспособна. Вода в ней не имеет естественного течения. Без постоянной циркуляции марина превратится в застойный водоём и создаст потенциальную угрозу здоровью. Решение Neom: гигантские насосы, которые должны работать 24 часа в сутки, 365 дней в году. Учитывая размеры марины и расстояние до побережья, это «значительное предприятие», как деликатно выразился один из планировщиков.
Бюджет The Line впечатляет. Он стартовал с 8,8 трлн** и это больше, чем годовой бюджет Саудовской Аравии, умноженный на 25! Первая фаза, изначально рассчитанная на 20 жилых модулей на 16 километрах к 2030 году, сократилась до трёх модулей. Население первого этапа уменьшилось с 1,5 млн до менее чем 300 000 человек.
Любопытно, что к концу 2025 года Public Investment Fund официально остановил все строительные работы на The Line. Спутниковые снимки показывают гигантские траншеи, вырытые вдоль более чем 70 миль, и бетонные сваи, уходящие на 70 метров вглубь. 100 миллионов кубических метров грунта и это эквивалент 40 пирамид Гизы, были выкопаны впустую.
The Line была не просто проектом. Это была заявка на новую урбанистическую парадигму. Линейный город вместо радиального. Вертикальное наслоение функций вместо горизонтального распространения. «Нулевая гравитация» как принцип организации пространства.
Сейчас The Line превращается в дата-центр с видом на Красное море. Логика прагматичная: центрам обработки данных нужно водяное охлаждение, а побережье рядом. От утопии осталась промышленная зона. От «революции цивилизации» - серверная ферма.
The Line была тестом на то, может ли архитектура обогнать физику. Оказалось, что нет.
В феврале было объявлено о начале строительства первого сегмента главной структуры The Line - участка под названием Hidden Marina. Этот фрагмент длиной 2,5 км и высотой 500 метров обещает стать беспрецедентным по масштабу: его площадь в 60 раз превышает Burj Khalifa.
Проект включает искусственную марину, стадион для чемпионата мира 2034 года на высоте 350 метров, перевёрнутое офисное здание и жильё более чем для 200 000 человек. На бумаге - это удивительный город в городе: 80 000 квартир, 9 000 гостиничных номеров, школы, пожарные депо, полицейские участки. Всё то, что делает поселение автономным.
Примечательно, что изначально The Line задумана как линейный город: две зеркальные стены высотой 500 метров, между которыми и находится вся инфраструктура. Hidden Marina - это первый реально строящийся фрагмент. Вопрос не в том, красиво ли это, а в том, работает ли линейная модель города вообще.
И здесь начинается самое интересное. Проблема не в эстетике. Проблема в физике и экономике.
Оказалось, что искусственная гавань, выкопанная достаточно глубоко для круизных лайнеров, на практике нежизнеспособна. Вода в ней не имеет естественного течения. Без постоянной циркуляции марина превратится в застойный водоём и создаст потенциальную угрозу здоровью. Решение Neom: гигантские насосы, которые должны работать 24 часа в сутки, 365 дней в году. Учитывая размеры марины и расстояние до побережья, это «значительное предприятие», как деликатно выразился один из планировщиков.
Бюджет The Line впечатляет. Он стартовал с 8,8 трлн** и это больше, чем годовой бюджет Саудовской Аравии, умноженный на 25! Первая фаза, изначально рассчитанная на 20 жилых модулей на 16 километрах к 2030 году, сократилась до трёх модулей. Население первого этапа уменьшилось с 1,5 млн до менее чем 300 000 человек.
Любопытно, что к концу 2025 года Public Investment Fund официально остановил все строительные работы на The Line. Спутниковые снимки показывают гигантские траншеи, вырытые вдоль более чем 70 миль, и бетонные сваи, уходящие на 70 метров вглубь. 100 миллионов кубических метров грунта и это эквивалент 40 пирамид Гизы, были выкопаны впустую.
The Line была не просто проектом. Это была заявка на новую урбанистическую парадигму. Линейный город вместо радиального. Вертикальное наслоение функций вместо горизонтального распространения. «Нулевая гравитация» как принцип организации пространства.
Сейчас The Line превращается в дата-центр с видом на Красное море. Логика прагматичная: центрам обработки данных нужно водяное охлаждение, а побережье рядом. От утопии осталась промышленная зона. От «революции цивилизации» - серверная ферма.
The Line была тестом на то, может ли архитектура обогнать физику. Оказалось, что нет.
👍7🤩2👌1💯1🏆1
Весной датское бюро BIG представило проект необычного аэропорта в южном Бутане, выполненного из клеёной древесины.
Здание построено как последовательность деревянных ферм, которые одновременно несут кровлю и формируют интерьер. Это не «ангар с декором», а конструкция, где каждый элемент работает и читается. Клеёная древесина позволяет перекрывать большие пролёты без металла. Примечательно, что терминал остаётся тёплым на ощупь и визуально лёгким, в отличие от стандартного бетонно-стального аэропорта.
Любопытно, что здание получит выразительную структуру и будет украшено сложной резьбой по дереву, выполненной местными мастерами с изображениями драконов. Это не декоративная накладка. Резьба интегрирована в конструктивные элементы - фермы, панели, ограждения так, что ремесло и инженерия работают вместе.
Аэропорт станет частью масштабного проекта Gelephu Mindfulness City. Помимо транспортной функции, комплекс будет включать пространства для йоги, медитации и звуковых практик. Это не «лаунж с ковриками». Это полноценная программа, встроенная в планировку: пассажир, проходящий через терминал, проходит через пространства, предназначенные для практики, а не только для ожидания.
Кк известно, Бутан - это страна с политикой «высокой ценности и низкого объёма» в туризме. Аэропорт из дерева, с местной резьбой и программой медитации - это не просто инфраструктура, а продолжение национальной философии средствами архитектуры.
Гелепху станет воротами в Mindfulness City, город, который проектируется вокруг практик осознанности. Аэропорт здесь выполняет ту же роль, что и храм в традиционной культуре: он настраивает человека на то, что его ждёт внутри. Дерево, резьба, медитативные пространства - всё это говорит пассажиру: ты не просто прилетел. Ты вошёл в другое состояние.
Здание построено как последовательность деревянных ферм, которые одновременно несут кровлю и формируют интерьер. Это не «ангар с декором», а конструкция, где каждый элемент работает и читается. Клеёная древесина позволяет перекрывать большие пролёты без металла. Примечательно, что терминал остаётся тёплым на ощупь и визуально лёгким, в отличие от стандартного бетонно-стального аэропорта.
Любопытно, что здание получит выразительную структуру и будет украшено сложной резьбой по дереву, выполненной местными мастерами с изображениями драконов. Это не декоративная накладка. Резьба интегрирована в конструктивные элементы - фермы, панели, ограждения так, что ремесло и инженерия работают вместе.
Аэропорт станет частью масштабного проекта Gelephu Mindfulness City. Помимо транспортной функции, комплекс будет включать пространства для йоги, медитации и звуковых практик. Это не «лаунж с ковриками». Это полноценная программа, встроенная в планировку: пассажир, проходящий через терминал, проходит через пространства, предназначенные для практики, а не только для ожидания.
Кк известно, Бутан - это страна с политикой «высокой ценности и низкого объёма» в туризме. Аэропорт из дерева, с местной резьбой и программой медитации - это не просто инфраструктура, а продолжение национальной философии средствами архитектуры.
Гелепху станет воротами в Mindfulness City, город, который проектируется вокруг практик осознанности. Аэропорт здесь выполняет ту же роль, что и храм в традиционной культуре: он настраивает человека на то, что его ждёт внутри. Дерево, резьба, медитативные пространства - всё это говорит пассажиру: ты не просто прилетел. Ты вошёл в другое состояние.
👍7❤🔥3👏1🎉1😍1
Широко известно, что дворы-колодцы являются визитной карточкой Северной столицы.
Они появились ещё во времена Петра I, когда из-за недостатка земли здания в центре Петербурга строились вплотную друг к другу. Пётр распорядился строить «сплошной фасадой», и недостаток земли в центре привёл к возведению зданий, плотно примыкающих друг к другу. В эпоху доходных домов владельцы застраивали участки как можно плотнее, чтобы получить максимум прибыли от сдачи квартир.
Дома надстраивали до 5–6 этажей, а внутренние пространства перегораживали узкими корпусами. Так возникли дворы-колодцы с причудливыми арками и воротами, а помещения на первых этажах часто не имели окон и использовались как подсобные.
Кстати, двор-колодец - это не просто «двор без выхода». Это вертикальное пространство, где свет падает сверху, а окна квартир смотрят друг на друга. Пропорции варьируются от узких щелей до почти правильных геометрических фигур: овалов, восьмиугольников, треугольников. Каждый такой двор - это результат компромисса между нормой и жадностью: регламент разрешал строить выше, если здание отодвинуто от улицы, и архитекторы использовали это, создавая внутренние объёмы невероятной конфигурации.
Бытует мнение, что дворы-колодцы - это ошибка застройки или мрачное наследие Петербурга. Отнюдь. Это точный архитектурный ответ на конкретные условия: нехватку земли, регламент, жажду наживы. Из этого сплава получилась уникальная городская ткань, где небо видно только через прямоугольник между стенами, а свет - это ресурс, который нужно делить с соседями.
Они появились ещё во времена Петра I, когда из-за недостатка земли здания в центре Петербурга строились вплотную друг к другу. Пётр распорядился строить «сплошной фасадой», и недостаток земли в центре привёл к возведению зданий, плотно примыкающих друг к другу. В эпоху доходных домов владельцы застраивали участки как можно плотнее, чтобы получить максимум прибыли от сдачи квартир.
Дома надстраивали до 5–6 этажей, а внутренние пространства перегораживали узкими корпусами. Так возникли дворы-колодцы с причудливыми арками и воротами, а помещения на первых этажах часто не имели окон и использовались как подсобные.
Кстати, двор-колодец - это не просто «двор без выхода». Это вертикальное пространство, где свет падает сверху, а окна квартир смотрят друг на друга. Пропорции варьируются от узких щелей до почти правильных геометрических фигур: овалов, восьмиугольников, треугольников. Каждый такой двор - это результат компромисса между нормой и жадностью: регламент разрешал строить выше, если здание отодвинуто от улицы, и архитекторы использовали это, создавая внутренние объёмы невероятной конфигурации.
Бытует мнение, что дворы-колодцы - это ошибка застройки или мрачное наследие Петербурга. Отнюдь. Это точный архитектурный ответ на конкретные условия: нехватку земли, регламент, жажду наживы. Из этого сплава получилась уникальная городская ткань, где небо видно только через прямоугольник между стенами, а свет - это ресурс, который нужно делить с соседями.
💯5❤🔥3👍1👏1🏆1💔1
В Антверпене находится первый в Европе небоскрёб - Башня Боренторен, также известная как KBC Tower.
Здание построено в 1929–1932 годах на месте квартала, разрушенного немецкими бомбардировками в Первую мировую. Заказчиком выступила Algemeene Bankvereeniging так называемый «банк фермеров», связанный с Boerenbond. Отсюда и прозвище Boerentoren или «Крестьянская башня». Строительство было приурочено к Всемирной выставке 1930 года в Антверпене.
Удивительный для своего времени проект разработали Ян Ван Хенакер, Йос Смолдерен и городской архитектор Эмиль Ван Авербеке. Башня ар-деко с треугольным планом и стальным каркасом весом 3500 тонн! Оригинальная высота составляет 87,5 метра то есть 25 этажей. Фасад облицован кирпичом и белым бургундским камнем. На 24-м этаже размещалась общедоступная панорамная галерея, которую ежегодно посещали до 150 000 человек.
Башня доминировала в силуэте Антверпена вместе с собором Богоматери (123 м) и оставалась высочайшим зданием Бельгии до 1960-х . В 1981 году признана охраняемым памятником.
К слову, это не просто «первый небоскрёб Европы». Это первый случай, когда высотное здание в Европе было построено как гражданский объект, а не как символ корпоративной власти. Американские небоскрёбы 1920-х - Chrysler, Empire State стали были манифестами капитала. Боренторен же - это башня банка фермеров. Крестьянская башня. Уже в этом противоречии и есть весь её характер.
Треугольный план тоже не каприз. Участок в центре Антверпена имел сложную форму, и Ван Хенакер использовал её как отправную точку. Треугольник позволил разместить максимум объёма на минимальной площади и одновременно создать три разных фасада, каждый со своим ритмом окон и своим отношением к улице.
Сегодня владельцы здания тщательно сохраняют его оригинальный фасад, стальной каркас и стеклянную «корону» со смотровой площадкой. Ограничение высоты в 103 метра, что ниже собора Богоматери. И это не компромисс, а сознательный выбор: небоскрёб не должен перекрывать главную вертикаль города. Тот же принцип, что и сто лет назад: башня доминирует, но не подавляет.
Здание построено в 1929–1932 годах на месте квартала, разрушенного немецкими бомбардировками в Первую мировую. Заказчиком выступила Algemeene Bankvereeniging так называемый «банк фермеров», связанный с Boerenbond. Отсюда и прозвище Boerentoren или «Крестьянская башня». Строительство было приурочено к Всемирной выставке 1930 года в Антверпене.
Удивительный для своего времени проект разработали Ян Ван Хенакер, Йос Смолдерен и городской архитектор Эмиль Ван Авербеке. Башня ар-деко с треугольным планом и стальным каркасом весом 3500 тонн! Оригинальная высота составляет 87,5 метра то есть 25 этажей. Фасад облицован кирпичом и белым бургундским камнем. На 24-м этаже размещалась общедоступная панорамная галерея, которую ежегодно посещали до 150 000 человек.
Башня доминировала в силуэте Антверпена вместе с собором Богоматери (123 м) и оставалась высочайшим зданием Бельгии до 1960-х . В 1981 году признана охраняемым памятником.
К слову, это не просто «первый небоскрёб Европы». Это первый случай, когда высотное здание в Европе было построено как гражданский объект, а не как символ корпоративной власти. Американские небоскрёбы 1920-х - Chrysler, Empire State стали были манифестами капитала. Боренторен же - это башня банка фермеров. Крестьянская башня. Уже в этом противоречии и есть весь её характер.
Треугольный план тоже не каприз. Участок в центре Антверпена имел сложную форму, и Ван Хенакер использовал её как отправную точку. Треугольник позволил разместить максимум объёма на минимальной площади и одновременно создать три разных фасада, каждый со своим ритмом окон и своим отношением к улице.
Сегодня владельцы здания тщательно сохраняют его оригинальный фасад, стальной каркас и стеклянную «корону» со смотровой площадкой. Ограничение высоты в 103 метра, что ниже собора Богоматери. И это не компромисс, а сознательный выбор: небоскрёб не должен перекрывать главную вертикаль города. Тот же принцип, что и сто лет назад: башня доминирует, но не подавляет.
👍7🤩3❤🔥1🏆1🍾1
This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
Старое Шале - один из первых павильонов Павловского парка, построенный в 1780-х годах.
Павильон создан по проекту Чарльза Камерона в духе «сельской хижины» - характерного элемента пейзажных парков эпохи Просвещения. На плане Павловска 1780 года павильон уже обозначен как существующий. Кирпичные стены были покрыты штукатуркой, окрашенной с имитацией кладки из крупных каменных блоков, «слегка повреждённой временем». Здесь мы видим эстетику «потертого», которая говорила о том, что здание «долго тут живёт». Центральная башня венчалась конусообразной соломенной крышей со звонницей и колоколом на вершине.
Внутри располагались три круглые комнаты. Центральный зал был полностью расписан; сохранился чертёж отделки, подписанный придворным рисовальщиком Анри-Габриэлем-Франсуа Виолье. В интерьере были хрустальная люстра на двенадцать свечей, резная золочёная мебель, наборный паркет, драпировки окон. В маленькой комнате находилась перспектива, выполненная П. Гонзаго.
Любопытно, что вокруг хижины в XVIII веке находился фруктовый сад и огород, где работали дети великого князя Павла Петровича. Мальчики «отбивали грядки, сеяли, а девочки пололи, занимались поливкою овощей и цветов». Час отдыха возвещался звоном в колокол на кровле и нередко в него звонила сама Мария Фёдоровна, созывая детей к завтраку.
К большому сожалению, в 1922 году пожар уничтожил соломенную крышу. А новый пожар 1931 года превратил здание в руины. Окончательно они исчезли во время Великой Отечественной войны. К 1960-м на этом месте был лишь холмик, покрытый дерном. Позже здесь организовали детскую площадку.
Но, к счастью, этот маленький шедевр решено было воссоздать. Работы стартовали в 2024 году. На первом этапе нашли фундаменты, чтобы «посадить» павильон точно на историческое место. Восстановили наборный паркет из 8 пород древесины, римские шторы и ламбрекены из натурального шёлка, венецианскую стеклянную люстру. Современные мастера повторили наддверное изображение. Дюсдепорт с мифологической сценой воссоздали точно по исторической фотографии начала XX века. Примечательно, что проект был номинирован на премию «Золотой Трезини».
Сегодня Старое Шале вновь можно увидеть в Павловском парке. Находится он на левом берегу Славянки, напротив Храма Дружбы. Его иногда называют домом хоббитов, за миниатюрный размер и ореол сказочности. Внутри разместилась Детская практическая школа садоводства и огородничества, продолжающая историческую традицию XVIII века.
Павильон создан по проекту Чарльза Камерона в духе «сельской хижины» - характерного элемента пейзажных парков эпохи Просвещения. На плане Павловска 1780 года павильон уже обозначен как существующий. Кирпичные стены были покрыты штукатуркой, окрашенной с имитацией кладки из крупных каменных блоков, «слегка повреждённой временем». Здесь мы видим эстетику «потертого», которая говорила о том, что здание «долго тут живёт». Центральная башня венчалась конусообразной соломенной крышей со звонницей и колоколом на вершине.
Внутри располагались три круглые комнаты. Центральный зал был полностью расписан; сохранился чертёж отделки, подписанный придворным рисовальщиком Анри-Габриэлем-Франсуа Виолье. В интерьере были хрустальная люстра на двенадцать свечей, резная золочёная мебель, наборный паркет, драпировки окон. В маленькой комнате находилась перспектива, выполненная П. Гонзаго.
Любопытно, что вокруг хижины в XVIII веке находился фруктовый сад и огород, где работали дети великого князя Павла Петровича. Мальчики «отбивали грядки, сеяли, а девочки пололи, занимались поливкою овощей и цветов». Час отдыха возвещался звоном в колокол на кровле и нередко в него звонила сама Мария Фёдоровна, созывая детей к завтраку.
К большому сожалению, в 1922 году пожар уничтожил соломенную крышу. А новый пожар 1931 года превратил здание в руины. Окончательно они исчезли во время Великой Отечественной войны. К 1960-м на этом месте был лишь холмик, покрытый дерном. Позже здесь организовали детскую площадку.
Но, к счастью, этот маленький шедевр решено было воссоздать. Работы стартовали в 2024 году. На первом этапе нашли фундаменты, чтобы «посадить» павильон точно на историческое место. Восстановили наборный паркет из 8 пород древесины, римские шторы и ламбрекены из натурального шёлка, венецианскую стеклянную люстру. Современные мастера повторили наддверное изображение. Дюсдепорт с мифологической сценой воссоздали точно по исторической фотографии начала XX века. Примечательно, что проект был номинирован на премию «Золотой Трезини».
Сегодня Старое Шале вновь можно увидеть в Павловском парке. Находится он на левом берегу Славянки, напротив Храма Дружбы. Его иногда называют домом хоббитов, за миниатюрный размер и ореол сказочности. Внутри разместилась Детская практическая школа садоводства и огородничества, продолжающая историческую традицию XVIII века.
❤🔥7👏2💘2👍1🤩1
Давайте поговорим про самый известный отель Венеции - Danieli. И это не один дворец, а три дворца и один фасад.
Отель на Рива-дельи-Скьявони - не одно здание, а ансамбль из трёх дворцов, каждый со своей датой и своей архитектурной логикой. Именно это делает Danieli уникальным: здесь можно проследить, как Венеция строила, перестраивала и достраивала себя на протяжении пяти веков!
Palazzo Dandolo (1471). Главный дворец и именно он один из лучших образцов венецианской готики. Построен как резиденция семьи Дандoлo, давшей Венеции четырёх дожей. Это не просто «старое здание»: стрельчатые арки, резные балконы, лоджии. Примечательно, что весь набор готического палаццо, обращённого к лагуне. Именно здесь в 1822 году Джузеппе Даль Нил, прозванный «Danieli», снял второй этаж и открыл отель. С этого момента дворец начал превращаться в гостиницу, но не потерял архитектурной идентичности.
Palazzo Casa Nuova. Второй корпус - бывшее здание казначейства Венецианской республики. Это принципиально иная типология: не жилой палаццо, а административное здание. В ансамбле Danieli оно играет роль связующего звена между готическим Дандoлo и более поздним Excelsior.
Danielino (1946–1948). Третий элемент появился уже в XX веке. Архитектор Вирджилио Валлот спроектировал новое здание с мраморным фасадом между Палаццо Дандoло и Палаццо делле Приньони. Кстати, последние постройки, разделявшие дворцы, были снесены. Так ансамбль получил третий, современный по тем меркам, объём.
Любопытно, что реставрация под руководством Пьера-Ива Рошона коснулась Palazzo Dandolo и Casa Nuova. Ключевой архитектурный жест - это отнюдь не перестройка, а раскрытие: восстановлена ручная позолота кессонного потолка в лобби, колонны, каменная кладка и парадная лестница. Палитра интерьеров - сплошь цвета лагуны: селадоновый, мягкий синий, терракота, охра, пудровый розовый. Витражное стекло Мурано, терраццо, ткани Rubelli - всё это не декор, а продолжение венецианской строительной традиции, в которой материал всегда был местным.
Уникален и ресторан на крыше с видом на лагуну. Он своеобразная архитектурная точка, откуда читается вся система: Палаццо Дандolo, собор Сан-Джорджо, вход в Гранд-канал. Реставрация не изменила объём, но заменила тёмную отделку на светлую, чтобы панорама оставалась главным элементом.
Danieli - редкий случай, когда отель не «занимает» историческое здание, а вырастает из него, как венецианский palazzo вырастал из византийского фундамента. Три корпуса, три эпохи, один фасад. Реставрация не притворяется, что этого не было. Она просто даёт зданию продолжение и бурную жизнь.
Отель на Рива-дельи-Скьявони - не одно здание, а ансамбль из трёх дворцов, каждый со своей датой и своей архитектурной логикой. Именно это делает Danieli уникальным: здесь можно проследить, как Венеция строила, перестраивала и достраивала себя на протяжении пяти веков!
Palazzo Dandolo (1471). Главный дворец и именно он один из лучших образцов венецианской готики. Построен как резиденция семьи Дандoлo, давшей Венеции четырёх дожей. Это не просто «старое здание»: стрельчатые арки, резные балконы, лоджии. Примечательно, что весь набор готического палаццо, обращённого к лагуне. Именно здесь в 1822 году Джузеппе Даль Нил, прозванный «Danieli», снял второй этаж и открыл отель. С этого момента дворец начал превращаться в гостиницу, но не потерял архитектурной идентичности.
Palazzo Casa Nuova. Второй корпус - бывшее здание казначейства Венецианской республики. Это принципиально иная типология: не жилой палаццо, а административное здание. В ансамбле Danieli оно играет роль связующего звена между готическим Дандoлo и более поздним Excelsior.
Danielino (1946–1948). Третий элемент появился уже в XX веке. Архитектор Вирджилио Валлот спроектировал новое здание с мраморным фасадом между Палаццо Дандoло и Палаццо делле Приньони. Кстати, последние постройки, разделявшие дворцы, были снесены. Так ансамбль получил третий, современный по тем меркам, объём.
Любопытно, что реставрация под руководством Пьера-Ива Рошона коснулась Palazzo Dandolo и Casa Nuova. Ключевой архитектурный жест - это отнюдь не перестройка, а раскрытие: восстановлена ручная позолота кессонного потолка в лобби, колонны, каменная кладка и парадная лестница. Палитра интерьеров - сплошь цвета лагуны: селадоновый, мягкий синий, терракота, охра, пудровый розовый. Витражное стекло Мурано, терраццо, ткани Rubelli - всё это не декор, а продолжение венецианской строительной традиции, в которой материал всегда был местным.
Уникален и ресторан на крыше с видом на лагуну. Он своеобразная архитектурная точка, откуда читается вся система: Палаццо Дандolo, собор Сан-Джорджо, вход в Гранд-канал. Реставрация не изменила объём, но заменила тёмную отделку на светлую, чтобы панорама оставалась главным элементом.
Danieli - редкий случай, когда отель не «занимает» историческое здание, а вырастает из него, как венецианский palazzo вырастал из византийского фундамента. Три корпуса, три эпохи, один фасад. Реставрация не притворяется, что этого не было. Она просто даёт зданию продолжение и бурную жизнь.
❤🔥7👍1👏1🎉1🤩1🍓1