Царская Россия оставила нам множество удивительных архитектурных сооружений. Павильон «Эрмитаж» в Екатерининском парке, в городе Пушкин, пожалуй, один из самых ярких.

Один из самых роскошных павильонов Екатерининского парка, построенный в середине XVIII века для уединённых обедов императрицы и её ближайшего круга. Название происходит от французского ermitage, что означает «хижина отшельника». Любопытно, что в регулярных парках XVIII века так называли павильоны, спрятанные в «дикой» части, где можно было укрыться от придворного протокола.

Здание начали возводить в 1744 году по проекту М. Г. Земцова, затем работы вёл А. В. Квасов, а с 1745 по 1748 год строительством руководил С. И. Чевакинский. В конце 1748 года Ф.-Б. Растрелли разработал новый проект наружной и внутренней отделки. Примечательно, что именно его фасады и интерьеры мы видим сегодня. Павильон не перестраивался с середины XVIII века, поэтому внутренняя отделка дошла почти без изменений.

Эрмитаж в Царском Селе - это не просто павильон, а машина для уединения. Центральный зал был изолирован от внешнего мира и недоступен даже для прислуги. Вместо парадных лестниц устроили две подъёмные платформы с канапе. И гости поднимались на второй этаж механически. Вокруг павильона шёл канал, через который был перекинут подъёмный мост: попасть внутрь можно было только по нему. Это редкое для парковой архитектуры «фортификационное» решение. И именно павильон читается как маленькая крепость, хотя функция у него совсем иная.

Главная диковинка - это пять подъёмных сервированных столов с деревянными нижними тарелками, которые поднимались и опускались в зал по железным трубам. Для заказа блюд служили грифельные доски и колокольчики на верёвках: гость писал записку, тянул за шнур, и слуги внизу знали, какую тарелку опускать. После обеда столы исчезали, и парадная столовая превращалась в бальный зал. Механизмы сохранились до наших дней и демонстрируются публике.

В годы Великой Отечественной войны фасад и интерьеры серьёзно пострадали. Реставрация длилась очень долго. Летом 2010 года павильон впервые после 1941 года открылся для посетителей.

Эрмитаж в Екатерининском парке - это редкий случай, когда инженерия стала архитектурой. И по-прежнему хранит секреты своей хозяйки и ее гостей.

В начале июля в США, в городе Медора (штат Северная Дакота), открылась Президентская библиотека Теодора Рузвельта. Её спроектировало норвежское архитектурное бюро Snøhetta, известное, в частности, оперным театром в Шанхае и новым музеем в Пекине.

Примечательно, что комплекс построили рядом с местом, где в 1880-е годы жил будущий 26-й президент США. Регион известен своими прериями, пастбищами и пересечённым холмистым рельефом, изрезанным оврагами. И именно здесь Рузвельт увлёкся охраной природы и у него сформировались идеи в этой области, которые он позднее воплотил на посту президента.

Любопытно, что архитекторы задумали облик здания как продолжение окружающей природы. И это, действительно, интересный проект. Ведь комплекс состоит из двух объёмов, соединённых между собой проходом и общей крышей. На ней устроен покрытый травами склон, по которому можно подняться на смотровую площадку. Отсюда открываются виды на национальный парк, долину реки Литл-Миссури и ранчо Элкхорн. Ночью крыша служит площадкой для наблюдения за звёздным небом.

Интересно, что при строительстве использовали местные и возобновляемые материалы, включая утрамбованную землю и массивную древесину. И это отнюдь не декоративный выбор: утрамбованная земля работает как тепловая масса, а дерево снижает углеродный след. Здание не притворяется природой. Оно буквально сложено из неё.

Но и это еще не всё. Вокруг библиотеки проложен прогулочный маршрут, соединённый с тропой Maah Daah Hey Trail. По пути расположены небольшие павильоны: одни предназначены для отдыха, с других открываются панорамные виды на окружающие пейзажи.

Также, на площади около 9 тыс. кв. м разместились интерактивная экспозиция, посвящённая жизни и наследию Рузвельта, исследовательские пространства и большой театр.

Вне сомнений, архитекторы не построили «музей в прерии». Они продолжили рельеф: крыша стала холмом, по которому можно ходить, стены слоем земли, а маршрут - частью ландшафта. Здание не возвышается над природой, а ложится в неё. Именно поэтому библиотека читается не как объект, а как место, куда приходят не только за экспозицией, но и за видом, небом и тишиной.

В итальянских Доломитах, в деревушке Кастельбадия (коммуна Сан-Лоренцо-ди-Себато), находится отель Castel Badia. Здание, в котором он расположен, было построено ещё в XI веке. Сначала это была крепость, затем бенедиктинский женский монастырь. И он просуществовал более 800 лет. В 1971 году монастырь стал отелем, а в декабре 2025 года там завершилась глобальная шестилетняя реновация стоимостью более €30 млн, что сделало Castel Badia самым дорогим гостиничным проектом в регионе!

Восторг вызывает то, что сохранили в первозданном виде готические своды и фрески XI–XII веков. Это принципиальный момент: здание не «реставрировали» в музейном смысле, а встроили новую программу в историческую структуру. Фрески, которым почти тысяча лет, остались на стенах. И они не законсервированы за стеклом, а работают как часть интерьера.

Для отделки использовали местные материалы, добытые в радиусе 50 км от отеля: дерево, камень, лоден - традиционную тирольскую ткань. Это не «эко-стиль», а строительная логика региона: в Доломитах всегда строили из того, что под рукой. Лоден здесь выполняет ту же роль, что и столетия назад: он утепляет, звукоизолирует, создаёт фактуру.

Сейчас в отеле всего 28 номеров. Небольшое количество комнат при огромной площади комплекса - это абсолютно сознательный выбор в пользу разреженности, а не плотности.

Очень интересно ключевое архитектурное решение в создании спа-зоны. Кельи, маленькие сводчатые помещения с толстыми стенами, идеально подходят для процедур. Их не перестраивали, а переосмыслили: то, что было местом уединения монахинь, стало местом уединения гостей. Для процедур используют масла и экстракты из собственного восстановленного аптекарского сада и это ещё одна отсылка к монастырской традиции.

Без сомнений, Castel Badia - это редкий случай, когда историческая структура не мешает, а диктует программу. Крепость дала толстые стены и своды. А монастырь кельи, аптекарский сад и логику уединения. Отель XX века свою, уникальную историческую инфраструктуру. Реновация 2025 года не «добавила новое», а проявила то, что уже было: готические своды, фрески, камень, дерево, лоден. Местные материалы в радиусе 50 км - это не маркетинговый ход, а продолжение строительной традиции, которая здесь не прерывалась тысячу лет.

Давайте рассмотри архитектуру здания итальянской государственной телерадиовещательной компании, расположенной в Милане.

Миланская штаб-квартира телерадиокомпании RAI спроектирована Джо Понти в 1939 году. Чем он уникален? Дело в том, что этот проект находится на стыке архитектуры и инженерной мысли, формы и функции.

Отдельрое восхищение вызывают лестницы внутри здания. Некоторые лестницы сделаны наполовину из дерева, наполовину из мрамора. Сделано это намеренно - для записи спецэффектов. Звук шагов по разным поверхностям записывался отдельно и использовался в радиопостановках. Это редкий случай, когда архитектурный элемент работает как инструмент. Ведь ступени здесь не просто опора для ног, а часть звукового оборудования.

Коридоры тоже любопытны. Они подвешены над пустотой, как балконы. Сделано это тоже специально: для звукоизоляции студий, где транслировали шоу. Это не декоративное решение. Подвешенный коридор разрывает звуковой мост между студией и остальным зданием: вибрации не передаются по конструкции. Архитектура здесь работает как акустический фильтр.

Есть там и лестница с бесконечными перилами. Это знаковый элемент здания: лестница с перилами, переходящими зигзагами с одного этажа на другой, ни разу не прерываясь. Это не просто красивая деталь. Непрерывная линия перил - это самая настоящая визуальная рифма к инженерной логике здания: всё связано, всё работает как единая система. Перила не заканчиваются на этаже. Они продолжаются в следующем пролёте, как звук, который не прерывается между студиями.

Не вызывает сомнений, что Джо Понти проектировал не «здание радиостанции», а инструмент для производства звука. Лестницы из двух материалов, подвешенные коридоры, непрерывные перила - всё это элементы одной задачи: контролировать звук средствами архитектуры. Форма здесь не следует за функцией. Ведь форма и есть функция.

После семи лет закрытия и масштабных реставрационных работ в прошлом месяце Еврейский музей Венеции вновь открылся для публики.

Музей расположен в историческом здании на Кампо-дель-Гетто-Ново - в самом сердце квартала XVI века, который и дал миру само слово «гетто». И это не просто адрес. Это место, где слово стало пространством: квартал, в котором с 1516 года еврейская община Венеции была обязана жить компактно, и есть та самая архитектурная матрица, от которой пошло понятие «гетто» в других городах.

Примечательно, что проект затронул как музейные помещения, так и три из пяти венецианских синагог: «Скола Тедеска» (Scola Tedesca), «Скола Итальяна» (Scola Italiana) и «Скола Кантон» (Scola Canton), находящиеся на одноимённой площади.

В отличие от синагог других городов Европы, венецианские не имеют уличного фасада. Они расположены на верхних этажах жилых зданий вокруг площади и их не видно с улицы, они скрыты в объёме квартала. Это прямое следствие архитектуры гетто: община не могла строить отдельные здания, поэтому синагоги встраивались в существующую застройку, а их интерьеры - это то единственное, что выдавало присутствие сакрального пространства.

Реализация проекта, общая стоимость которого оценивается примерно в 5,5 миллионов евро, потребовала тщательного планирования, привлечения средств, а также получения разрешений от соответствующих государственных органов.

Любопытно, что особое внимание при реставрации уделялось взаимодействию внутренних пространств с городской средой еврейского квартала. Это принципиальный момент: музей не «открывается наружу» и не «закрывается в себе». Он выстраивает диалог между интерьером и кварталом, между скрытым пространством синагог и открытой площадью Кампо-дель-Гетто-Ново.

Реставрация Еврейского музея - это отнюдь не «обновление экспозиции». Это работа с архитектурой скрытого. Синагоги, которые не видны снаружи, музей, который находится внутри квартала, слово, которое стало названием пространства, всё здесь построено на разнице между внешним и внутренним. Открытие музея после семи лет реставрации - это возвращение к той самой логике: снаружи ничего не изменилось, а внутри находится пространство, которое хранит пять веков.