В итальянских Доломитах, в деревушке Кастельбадия (коммуна Сан-Лоренцо-ди-Себато), находится отель Castel Badia. Здание, в котором он расположен, было построено ещё в XI веке. Сначала это была крепость, затем бенедиктинский женский монастырь. И он просуществовал более 800 лет. В 1971 году монастырь стал отелем, а в декабре 2025 года там завершилась глобальная шестилетняя реновация стоимостью более €30 млн, что сделало Castel Badia самым дорогим гостиничным проектом в регионе!

Восторг вызывает то, что сохранили в первозданном виде готические своды и фрески XI–XII веков. Это принципиальный момент: здание не «реставрировали» в музейном смысле, а встроили новую программу в историческую структуру. Фрески, которым почти тысяча лет, остались на стенах. И они не законсервированы за стеклом, а работают как часть интерьера.

Для отделки использовали местные материалы, добытые в радиусе 50 км от отеля: дерево, камень, лоден - традиционную тирольскую ткань. Это не «эко-стиль», а строительная логика региона: в Доломитах всегда строили из того, что под рукой. Лоден здесь выполняет ту же роль, что и столетия назад: он утепляет, звукоизолирует, создаёт фактуру.

Сейчас в отеле всего 28 номеров. Небольшое количество комнат при огромной площади комплекса - это абсолютно сознательный выбор в пользу разреженности, а не плотности.

Очень интересно ключевое архитектурное решение в создании спа-зоны. Кельи, маленькие сводчатые помещения с толстыми стенами, идеально подходят для процедур. Их не перестраивали, а переосмыслили: то, что было местом уединения монахинь, стало местом уединения гостей. Для процедур используют масла и экстракты из собственного восстановленного аптекарского сада и это ещё одна отсылка к монастырской традиции.

Без сомнений, Castel Badia - это редкий случай, когда историческая структура не мешает, а диктует программу. Крепость дала толстые стены и своды. А монастырь кельи, аптекарский сад и логику уединения. Отель XX века свою, уникальную историческую инфраструктуру. Реновация 2025 года не «добавила новое», а проявила то, что уже было: готические своды, фрески, камень, дерево, лоден. Местные материалы в радиусе 50 км - это не маркетинговый ход, а продолжение строительной традиции, которая здесь не прерывалась тысячу лет.

Давайте рассмотри архитектуру здания итальянской государственной телерадиовещательной компании, расположенной в Милане.

Миланская штаб-квартира телерадиокомпании RAI спроектирована Джо Понти в 1939 году. Чем он уникален? Дело в том, что этот проект находится на стыке архитектуры и инженерной мысли, формы и функции.

Отдельрое восхищение вызывают лестницы внутри здания. Некоторые лестницы сделаны наполовину из дерева, наполовину из мрамора. Сделано это намеренно - для записи спецэффектов. Звук шагов по разным поверхностям записывался отдельно и использовался в радиопостановках. Это редкий случай, когда архитектурный элемент работает как инструмент. Ведь ступени здесь не просто опора для ног, а часть звукового оборудования.

Коридоры тоже любопытны. Они подвешены над пустотой, как балконы. Сделано это тоже специально: для звукоизоляции студий, где транслировали шоу. Это не декоративное решение. Подвешенный коридор разрывает звуковой мост между студией и остальным зданием: вибрации не передаются по конструкции. Архитектура здесь работает как акустический фильтр.

Есть там и лестница с бесконечными перилами. Это знаковый элемент здания: лестница с перилами, переходящими зигзагами с одного этажа на другой, ни разу не прерываясь. Это не просто красивая деталь. Непрерывная линия перил - это самая настоящая визуальная рифма к инженерной логике здания: всё связано, всё работает как единая система. Перила не заканчиваются на этаже. Они продолжаются в следующем пролёте, как звук, который не прерывается между студиями.

Не вызывает сомнений, что Джо Понти проектировал не «здание радиостанции», а инструмент для производства звука. Лестницы из двух материалов, подвешенные коридоры, непрерывные перила - всё это элементы одной задачи: контролировать звук средствами архитектуры. Форма здесь не следует за функцией. Ведь форма и есть функция.

После семи лет закрытия и масштабных реставрационных работ в прошлом месяце Еврейский музей Венеции вновь открылся для публики.

Музей расположен в историческом здании на Кампо-дель-Гетто-Ново - в самом сердце квартала XVI века, который и дал миру само слово «гетто». И это не просто адрес. Это место, где слово стало пространством: квартал, в котором с 1516 года еврейская община Венеции была обязана жить компактно, и есть та самая архитектурная матрица, от которой пошло понятие «гетто» в других городах.

Примечательно, что проект затронул как музейные помещения, так и три из пяти венецианских синагог: «Скола Тедеска» (Scola Tedesca), «Скола Итальяна» (Scola Italiana) и «Скола Кантон» (Scola Canton), находящиеся на одноимённой площади.

В отличие от синагог других городов Европы, венецианские не имеют уличного фасада. Они расположены на верхних этажах жилых зданий вокруг площади и их не видно с улицы, они скрыты в объёме квартала. Это прямое следствие архитектуры гетто: община не могла строить отдельные здания, поэтому синагоги встраивались в существующую застройку, а их интерьеры - это то единственное, что выдавало присутствие сакрального пространства.

Реализация проекта, общая стоимость которого оценивается примерно в 5,5 миллионов евро, потребовала тщательного планирования, привлечения средств, а также получения разрешений от соответствующих государственных органов.

Любопытно, что особое внимание при реставрации уделялось взаимодействию внутренних пространств с городской средой еврейского квартала. Это принципиальный момент: музей не «открывается наружу» и не «закрывается в себе». Он выстраивает диалог между интерьером и кварталом, между скрытым пространством синагог и открытой площадью Кампо-дель-Гетто-Ново.

Реставрация Еврейского музея - это отнюдь не «обновление экспозиции». Это работа с архитектурой скрытого. Синагоги, которые не видны снаружи, музей, который находится внутри квартала, слово, которое стало названием пространства, всё здесь построено на разнице между внешним и внутренним. Открытие музея после семи лет реставрации - это возвращение к той самой логике: снаружи ничего не изменилось, а внутри находится пространство, которое хранит пять веков.

В аэропорту Вашингтон Даллес, США, пройдёт масштабная реконструкция стоимостью $22,5 млрд. Проект разработан совместно авиакомпанией United Airlines, администрацией аэропорта и властями США. Рассчитана модернизация на ближайшие десять лет.

Главное изменение - это, безусловно, отказ от mobile lounges. Это такие передвижные вагончики и мобильные лаунжи, которые использовались для перевозки пассажиров. И именно они уйдут в прошлое. Вместо них расширят систему поездов AeroTrain, которая уже функционирует в аэропорту с 2010 года. Также построят центральный пешеходный тоннель и траволаторы для более удобного и быстрого перемещения по аэропорту. А для международных рейсов появится отдельный пешеходный маршрут до более крупной зоны таможенного контроля.

Mobile lounges - это не просто «устаревший транспорт». Это архитектурный анахронизм: аэропорт Даллес открылся в 1962 году с концепцией, где пассажир не ходит по зданию, а перевозится к самолёту. Терминал был спроектирован финским архитектором Ээро Саариненом как «аэропорт будущего» - с модульными павильонами и mobile lounges вместо длинных коридоров. Отказ от них означает смену парадигмы: аэропорт возвращается к пешеходной логике, где пассажир сам идёт к выходу на посадку.

Появятся и новые зоны вылета. Вместо существующих зон A, B, C и D (последние две строились как временные в 1980-х из-за резкого роста пассажиропотока) построят четыре новых с просторными залами ожидания, рабочими зонами, магазинами и кафе. То, что задумывалось как временное и простояло сорок лет, теперь заменят на постоянное.

Планируется расширение пространства авиакомпании, включая строительство одного из самых больших лаунжей Polaris. Плюс появится многоуровневая парковка примерно на 32 000 машин.

Реконструкция Даллеса - это редкий случай, когда аэропорт признаёт ошибку своей концепции. Сааринен проектировал здание под технологию 1960-х: mobile lounges должны были сократить расстояния и сделать аэропорт компактным. Но технология устарела, а пассажиропоток вырос. Новая логика - это AeroTrain, тоннели, траволаторы. И это возврат к тому, от чего отказались при строительстве: к пешеходному аэропорту, где перемещение - это часть опыта, а не перевозка в вагончике.

В Лондоне есть популярный арт-отель The Beaumont. Постояльцы любят это место за то, что искусство там живёт не только в номерах, но и в лобби. А еще, каждый может получить уникальную возможность пожить внутри самого искусства.

Всех встречает скульптура на фасаде. Гигантская сидящая фигура на фасаде работы Энтони Гормли. Это скульптура со спальней внутри, которая является частью сьюта. Это не «украшение» и не «инсталляция во дворе». Скульптура встроена в архитектуру: она выступает из плоскости здания, и внутри неё оборудовано жилое пространство.

Спальня отделана тёмным дубом. В ней нет ничего, кроме кровати. Это принципиальное решение: пустота как архитектурный приём. Никакой мебели, никакого декора, никаких отвлекающих элементов. Только объём, материал и функция.

Ночью, когда гаснет свет, а единственное окно закрывается ставнями, вы погружаетесь в абсолютную темноту. Здесь можно прочувствовать замысел автора: создать скульптуру из самой темноты и «сопоставить монументальное с глубоко личным, интимным переживанием».

Любопытно, что скульптура Гормли работает на двух уровнях. Снаружи она читается как монумент. Это такая крупная форма, вписанная в фасад. Внутри же как комната: маленькое, замкнутое пространство, где человек остаётся наедине с собой. Один и тот же объём выполняет две противоположные задачи: публичную и приватную. Граница между ними - это, конечно, ставни и темнота.

В итоге The Beaumont предлагает то, чего почти не встретишь в отелях: не вид из окна и не дизайнерскую мебель, а опыт пребывания внутри скульптуры. Монументальное снаружи и интимное внутри сходятся в одной точке: в темноте, где остаёшься только ты и замысел художника.