Пару недель назад, в Петербурге открылся долгострой - торговый комплекс «Голливуд».
Казалось бы, надо радоваться!
Но история этого места куда глубже и печальнее.
Кинотеатр «Русь» архитектора Владимира Фрайфельда - это бруталистская икона ленинградского модернизма. Его архитектура - это диалог силы и легкости (тяжелый козырёк на изящных опорах), закрытого и открытого пространства, сурового бетона и (изначально) яркого искусства. Это здание-символ, в котором воплотились как утопические устремления своей эпохи, так и её характерный эстетический язык.
Изначально в комплекс входили монументальные уникальные художественные работы. А именно мозаичный фриз «Труд и искусство» (художник А.К. Быстров) на фасаде под козырьком. Эта полихромная мозаика, выполненная из смальты, контрастировала с суровой бетонной эстетикой, добавляя гуманистическое, почти неоклассическое начало. А также декоративный медный экран-занавес в зале с чеканным изображением былинного Садко - отсылка к названию «Русь».
Эти элементы вписывали здание в советскую парадигму синтеза искусств, где архитектура была «материнским» видом искусства.
И это не единственный снесённый проект Фрайфельда в Петербурге. Его почерк достаточно лаконичный, часто с элементами позднего модерна и постмодерна, к сожалению, постепенно стирается с карты Санкт-Петербурга. Каждый такой снос - это потеря части архитектурной памяти не про «до» и «после», а про сложные 90-е, когда здания, как и страна, искали новую идентичность.
Конкурсы на строительство ТЦ, который бы буквально обнял вестибюль метро «Пионерская», велись с 2000-х. И вот свершилось. «Русь» уступила место «Голливуду», архитектурное высказывание - коммерческой целесообразности, а история места - его тотальному переписыванию.
Да, Петербург получил новые торговые площади и закономерные проблемы с трафиком. Но город и многое потерял. Ещё один материальный след своей сложной, переходной эпохи и работу одного из своих зодчих.
Казалось бы, надо радоваться!
Но история этого места куда глубже и печальнее.
Кинотеатр «Русь» архитектора Владимира Фрайфельда - это бруталистская икона ленинградского модернизма. Его архитектура - это диалог силы и легкости (тяжелый козырёк на изящных опорах), закрытого и открытого пространства, сурового бетона и (изначально) яркого искусства. Это здание-символ, в котором воплотились как утопические устремления своей эпохи, так и её характерный эстетический язык.
Изначально в комплекс входили монументальные уникальные художественные работы. А именно мозаичный фриз «Труд и искусство» (художник А.К. Быстров) на фасаде под козырьком. Эта полихромная мозаика, выполненная из смальты, контрастировала с суровой бетонной эстетикой, добавляя гуманистическое, почти неоклассическое начало. А также декоративный медный экран-занавес в зале с чеканным изображением былинного Садко - отсылка к названию «Русь».
Эти элементы вписывали здание в советскую парадигму синтеза искусств, где архитектура была «материнским» видом искусства.
И это не единственный снесённый проект Фрайфельда в Петербурге. Его почерк достаточно лаконичный, часто с элементами позднего модерна и постмодерна, к сожалению, постепенно стирается с карты Санкт-Петербурга. Каждый такой снос - это потеря части архитектурной памяти не про «до» и «после», а про сложные 90-е, когда здания, как и страна, искали новую идентичность.
Конкурсы на строительство ТЦ, который бы буквально обнял вестибюль метро «Пионерская», велись с 2000-х. И вот свершилось. «Русь» уступила место «Голливуду», архитектурное высказывание - коммерческой целесообразности, а история места - его тотальному переписыванию.
Да, Петербург получил новые торговые площади и закономерные проблемы с трафиком. Но город и многое потерял. Ещё один материальный след своей сложной, переходной эпохи и работу одного из своих зодчих.
👍9👏2💯2🙏1
В восточной части Берлина, в сердце панельного района Каульсдорф-Норд (ГДР), вырос современный жилой комплекс. Архитекторы бюро far_frohnrojas не стали сносить историю, а встроили в нее новую главу.
Ключевая идея проекта - создание оси движения между парком и общественным центром. Ее сердце - приподнятая терраса-двор. Два корпуса с волнообразными балконами обращены к этой террасе, создавая динамичный и человечный масштаб, часто теряемый в панельной застройке.
В результате появились 124 арендные квартиры, 30 из которых разных планировок. Дома состоят из 1900 сборных бетонных элементов. А модульная сетка с шагом 1,25 м явилась данью уважения панельному прошлому, приправленная современной эффективностью.
Комплекс не противопоставляет себя окружению, но предлагает ему новое качество жизни и современную эстетику. Удачный пример тактичного и умного развития сложного городского контекста.
Это пример того, как можно уважать контекст, но говорить на современном архитектурном языке. Сохранять историю, уважать прошлое и преобразовывать, создавая удобство и гармонию.
Ключевая идея проекта - создание оси движения между парком и общественным центром. Ее сердце - приподнятая терраса-двор. Два корпуса с волнообразными балконами обращены к этой террасе, создавая динамичный и человечный масштаб, часто теряемый в панельной застройке.
В результате появились 124 арендные квартиры, 30 из которых разных планировок. Дома состоят из 1900 сборных бетонных элементов. А модульная сетка с шагом 1,25 м явилась данью уважения панельному прошлому, приправленная современной эффективностью.
Комплекс не противопоставляет себя окружению, но предлагает ему новое качество жизни и современную эстетику. Удачный пример тактичного и умного развития сложного городского контекста.
Это пример того, как можно уважать контекст, но говорить на современном архитектурном языке. Сохранять историю, уважать прошлое и преобразовывать, создавая удобство и гармонию.
👍6👏3👌1💯1🍓1
Архитектура — это десерт. Да, бывает и такое! И он признан самым красивым в мире.
Речь идет о ресторане Алена Дюкасса в отеле Baccarat в Париже.
На днях объявили лауреатов премии Prix Versailles - это как «Оскар» для архитектуры и дизайна. Она отмечает проекты, где эстетика гармонично сочетается с инновациями и устойчивым развитием.
В критерии оценки зданий входят такие параметры как инновации и креативность, архитектурное совершенство и дизайнерское новаторство, отражение местного наследия, а также уважение к культурному контексту.
За годы существования премии США и Китай получили больше всего наград. Но Франция стабильно находится в тройке лидеров, что подчеркивает ее роль в мировой архитектуре.
Особняк, где находится ресторан является живым свидетелем эпохи. В 1920–1950-е здесь кипела культурная жизнь: авангардные приёмы, художники, писатели. Архитектору Алиенору Бешу удалось не затоптать эту ауру, а вдохнуть в неё новую жизнь. Он оставил патинированные стены, как шрамы времени, и начал играть с ними.
Бешу создал диалог эпох. Грубоватое дерево, следы прошлого на стенах и… сияющий хрусталь. Это не просто декор, а световые композиции, которые становятся частью архитектуры. Добавьте сюда скульптуры Жан-Гийома Матьо, работы Пьера-Ива Ле Флока и получите тотальную инсталляцию, где можно ужинать.
И это не просто «красиво». Это - слоёный пирог из истории, гения места и смелой современной мысли.
Посетители ресторана приходят сюда не только для гастрономических открытий, но и за визуальным наслаждением. Такой своеобразный архитектурный и гастрономический спектакль точно стоит того, чтобы окунуться в эту феерию хотя бы раз в жизни.
Архитектура здесь не фон, а главное блюдо. И, кажется, мир это оценил.
Речь идет о ресторане Алена Дюкасса в отеле Baccarat в Париже.
На днях объявили лауреатов премии Prix Versailles - это как «Оскар» для архитектуры и дизайна. Она отмечает проекты, где эстетика гармонично сочетается с инновациями и устойчивым развитием.
В критерии оценки зданий входят такие параметры как инновации и креативность, архитектурное совершенство и дизайнерское новаторство, отражение местного наследия, а также уважение к культурному контексту.
За годы существования премии США и Китай получили больше всего наград. Но Франция стабильно находится в тройке лидеров, что подчеркивает ее роль в мировой архитектуре.
Особняк, где находится ресторан является живым свидетелем эпохи. В 1920–1950-е здесь кипела культурная жизнь: авангардные приёмы, художники, писатели. Архитектору Алиенору Бешу удалось не затоптать эту ауру, а вдохнуть в неё новую жизнь. Он оставил патинированные стены, как шрамы времени, и начал играть с ними.
Бешу создал диалог эпох. Грубоватое дерево, следы прошлого на стенах и… сияющий хрусталь. Это не просто декор, а световые композиции, которые становятся частью архитектуры. Добавьте сюда скульптуры Жан-Гийома Матьо, работы Пьера-Ива Ле Флока и получите тотальную инсталляцию, где можно ужинать.
И это не просто «красиво». Это - слоёный пирог из истории, гения места и смелой современной мысли.
Посетители ресторана приходят сюда не только для гастрономических открытий, но и за визуальным наслаждением. Такой своеобразный архитектурный и гастрономический спектакль точно стоит того, чтобы окунуться в эту феерию хотя бы раз в жизни.
Архитектура здесь не фон, а главное блюдо. И, кажется, мир это оценил.
👍4🫡4🍓3
Проект KING Toronto от студии Bjarke Ingels Group (BIG) - это не просто новый жилой комплекс. Это масштабный архитектурный эксперимент, который переосмысливает саму идею городского квартала, превращая плотную застройку в рукотворный ландшафт.
Идейными вдохновителями проекта стали два знаковых объекта. Это, прежде всего, Habitat 67 в Монреале. Как и новаторская работа Моше Сафди, KING Toronto взрывает монотонность «башни на постаменте», создавая пористый, террасированный рельеф из отдельных модулей.
И, конечно, Maison de Verre в Париже. От знаменитого «Стеклянного дома» BIG взяли главный материал - стеклянный блок. Он создает уникальную игру света: фасад мерцает и преломляет солнечные лучи днем и мягко светится изнутри ночью, оставаясь при этом приватным.
Канадский проект - это, безусловно, своеобразная архитектурная революция в деталях.
Здание собирается из модулей-«пикселей» размером с комнату (примерно 3х3 м).
Каждый модуль повернут на 45 градусов относительно уличной сетки. Это радикальное решение максимизирует проникновение солнечного света и воздуха в каждую квартиру, открывает уникальные угловые обзоры и снижает уличный шум.
Модули экструдируются вверх, формируя волнообразный силуэт с пиками и впадинами, что напоминает горный хребет или парковый ландшафт.
Четыре исторических кирпичных здания на участке не снесены, а бережно интегрированы в новый объем. Новое строение буквально «обволакивает» их, как органичная рамка, создавая архитектурный коллаж эпох. На уровне улицы эти фасады сохраняют привычный масштаб и ритм.
В центре «пиксельной горы» образуется просторный внутренний двор, разделенный на благоустроенную площадь и зеленый сад. Это не приватная территория резидентов, а новое публичное пространство для всего района. Сквозные проходы через комплекс воссоздают исторические пешеходные маршруты между тремя соседними парками.
И, конечно, главное украшение домов - это вертикальные сады.
Каждая терраса оборудована орошаемой кадкой с деревом, а фасады увивают плющи. Это формирует «живую кожу» здания, меняющуюся от сезона к сезону.
Застройщиками этот проект задуман как живая скульптура, где бесшовно интегрированы архитектура, ландшафт, искусство и общественная функция.
KING Toronto — это смелый шаг в будущее городского дизайна. Он бросает вызов устоявшимся типологиям, предлагая модель, где высокая плотность застройки не противоречит, а способствует человеческому масштабу и связи с природой.
Идейными вдохновителями проекта стали два знаковых объекта. Это, прежде всего, Habitat 67 в Монреале. Как и новаторская работа Моше Сафди, KING Toronto взрывает монотонность «башни на постаменте», создавая пористый, террасированный рельеф из отдельных модулей.
И, конечно, Maison de Verre в Париже. От знаменитого «Стеклянного дома» BIG взяли главный материал - стеклянный блок. Он создает уникальную игру света: фасад мерцает и преломляет солнечные лучи днем и мягко светится изнутри ночью, оставаясь при этом приватным.
Канадский проект - это, безусловно, своеобразная архитектурная революция в деталях.
Здание собирается из модулей-«пикселей» размером с комнату (примерно 3х3 м).
Каждый модуль повернут на 45 градусов относительно уличной сетки. Это радикальное решение максимизирует проникновение солнечного света и воздуха в каждую квартиру, открывает уникальные угловые обзоры и снижает уличный шум.
Модули экструдируются вверх, формируя волнообразный силуэт с пиками и впадинами, что напоминает горный хребет или парковый ландшафт.
Четыре исторических кирпичных здания на участке не снесены, а бережно интегрированы в новый объем. Новое строение буквально «обволакивает» их, как органичная рамка, создавая архитектурный коллаж эпох. На уровне улицы эти фасады сохраняют привычный масштаб и ритм.
В центре «пиксельной горы» образуется просторный внутренний двор, разделенный на благоустроенную площадь и зеленый сад. Это не приватная территория резидентов, а новое публичное пространство для всего района. Сквозные проходы через комплекс воссоздают исторические пешеходные маршруты между тремя соседними парками.
И, конечно, главное украшение домов - это вертикальные сады.
Каждая терраса оборудована орошаемой кадкой с деревом, а фасады увивают плющи. Это формирует «живую кожу» здания, меняющуюся от сезона к сезону.
Застройщиками этот проект задуман как живая скульптура, где бесшовно интегрированы архитектура, ландшафт, искусство и общественная функция.
KING Toronto — это смелый шаг в будущее городского дизайна. Он бросает вызов устоявшимся типологиям, предлагая модель, где высокая плотность застройки не противоречит, а способствует человеческому масштабу и связи с природой.
👌5👍4👏1🎉1🍾1
В Европе входит в моду так называемая органическая архитектура.
Органическая архитектура - это призыв к гармонии. Она напоминает, что лучшим архитектором является сама природа, а задача человека - не покорять, а вдумчиво вписываться в её ландшафт, создавая среду, которая лечит, вдохновляет и способствует жизни.
Ярким примером органической архитектуры является частный дом, построенный в глубинке Испании для творческого человека Это не просто здание, а манифест. Его концепция - глубокий диалог: Средиземноморье, природа , история.
Вилла вбирает в себя коды разных культур.
В ней угадывается Римская вилла (имплювий, внутренний дворик).
Испанское и арабское наследие (принцип Moucharabieh).
Итальянский экспрессионизм (органичные, скульптурные формы).
Философия Рудольфа Штайнера (гармония с миром).
Первое, что бросается в глаза при взгляде на эту виллу - «живая» оболочка. Большие стекла не оголяют интерьер, а фильтруются висячими садами, навесами и бамбуковыми ставнями. Это современное прочтение традиционной решётки для тени и приватности.
Сердце дома - внутренний дворик. Он стал не просто центром, а гидродинамическим узлом. Имплювий (исторический элемент для сбора воды) превратился в водопад и ручей, соединяющий два бассейна. История ожила в форме воды.
Форма виллы не доминирует над холмом, а следует его естественному склону, словно вырастая из земли. Архитектура становится ландшафтом.
Виллу называют органической так как в ней использован принцип - отказ от показной роскоши. Бетонные плиты с неровной фактурой, местные материалы, бетон, замешанный на месте по особому рецепту.Всё это создаёт тактильную, аутентичную связь с землёй.
В итоге, появился дом, который не построен на месте, а рождён из него : из его истории, рельефа, традиций и света. Архитектура как продолжение природы. Этот дом словно сливается с природным ландшафтом и предназначен для уединенных философских размышлений.
Органическая архитектура - это призыв к гармонии. Она напоминает, что лучшим архитектором является сама природа, а задача человека - не покорять, а вдумчиво вписываться в её ландшафт, создавая среду, которая лечит, вдохновляет и способствует жизни.
Ярким примером органической архитектуры является частный дом, построенный в глубинке Испании для творческого человека Это не просто здание, а манифест. Его концепция - глубокий диалог: Средиземноморье, природа , история.
Вилла вбирает в себя коды разных культур.
В ней угадывается Римская вилла (имплювий, внутренний дворик).
Испанское и арабское наследие (принцип Moucharabieh).
Итальянский экспрессионизм (органичные, скульптурные формы).
Философия Рудольфа Штайнера (гармония с миром).
Первое, что бросается в глаза при взгляде на эту виллу - «живая» оболочка. Большие стекла не оголяют интерьер, а фильтруются висячими садами, навесами и бамбуковыми ставнями. Это современное прочтение традиционной решётки для тени и приватности.
Сердце дома - внутренний дворик. Он стал не просто центром, а гидродинамическим узлом. Имплювий (исторический элемент для сбора воды) превратился в водопад и ручей, соединяющий два бассейна. История ожила в форме воды.
Форма виллы не доминирует над холмом, а следует его естественному склону, словно вырастая из земли. Архитектура становится ландшафтом.
Виллу называют органической так как в ней использован принцип - отказ от показной роскоши. Бетонные плиты с неровной фактурой, местные материалы, бетон, замешанный на месте по особому рецепту.Всё это создаёт тактильную, аутентичную связь с землёй.
В итоге, появился дом, который не построен на месте, а рождён из него : из его истории, рельефа, традиций и света. Архитектура как продолжение природы. Этот дом словно сливается с природным ландшафтом и предназначен для уединенных философских размышлений.
👍5❤🔥4👌2🤝2😁1🏆1