На набережной Влтавы в Праге стоит здание, которое нельзя описать обычными словами. Это не просто офисный центр - это архитектурная метафора, воплощенная в стекле и бетоне. Так называемый Танцующий дом, один из самых знаменитых и противоречивых символов современной Праги.
Танцующий дом, построенный в 1996 году является ярчайшим примером стиля деконструктивизма. Этот стиль сознательно ломает все традиционные представления об архитектуре: здесь нет прямых линий, симметрии и гармонии в классическом понимании. Здание выглядит так, будто его элементы деформированы, а формы изломаны, создавая ощущение динамики и лёгкого хаоса.
Его создатели - хорватско-чешский архитектор Владо Милунич и всемирно известный канадец Фрэнк Гери.
Самая известная особенность дома - его форма. Две цилиндрические башни визуально представляют собой пару танцоров, застывших в изящном движении.
"Фред" - каменная башня. Прямая, статичная башня, расширяющаяся кверху. Символизирует мужскую фигуру. Её венчает скульптура из переплетённых металлических труб под названием "Медуза".
"Джинджер" - стеклянная башня. Изогнутая, динамичная, с тонкой "талией" и словно развевающейся "юбкой" из стекла и стали. Олицетворяет женскую фигуру в танце.
Изначально Гери дал дому имя "Фред и Джинджер" в честь легендарных голливудских танцоров Фреда Астера и Джинджер Роджерс, но позже отказался от этого названия, чтобы не привносить в Прагу "американский голливудский кич".
Создать такие плавные, "текучие" формы в доцифровую эпоху было невероятно сложной инженерной задачей.
Таким образом, танцующий дом стал первым зданием в мире, при проектировании которого в таком масштабе использовалась передовая 3D-программа CATIA. Без этого софта точно рассчитать 99 бетонных панелей, каждая из которых имеет уникальную форму и размер, было бы невозможно.
Примечательно, чтобы здание не казалось громоздким рядом с историческими соседями, архитекторы использовали хитрые приёмы. Окна на бетонной части расположены нелинейно, а их рамы выступают вперёд, создавая трёхмерный эффект. Волнистые молдинги на фасаде "смазывают" перспективу.
Сегодня этот дом обязательная часть программы для туристов, но его путь к славе был тернист.
Многие горожане и критики поначалу восприняли его в штыки. Дом называли "пьяным", "шрамом на историческом лице Праги", а его стиль - неуважением к окружению из барочных, готических и модерновых зданий.
Однако сегодня Танцующий дом не только достопримечательность, но и украшение Праги.
Танцующий дом — это больше, чем архитектура. Это история о смелости, технологическом прорыве и о том, как со временем даже самая дерзкая идея может стать сердцем старого города.
Танцующий дом, построенный в 1996 году является ярчайшим примером стиля деконструктивизма. Этот стиль сознательно ломает все традиционные представления об архитектуре: здесь нет прямых линий, симметрии и гармонии в классическом понимании. Здание выглядит так, будто его элементы деформированы, а формы изломаны, создавая ощущение динамики и лёгкого хаоса.
Его создатели - хорватско-чешский архитектор Владо Милунич и всемирно известный канадец Фрэнк Гери.
Самая известная особенность дома - его форма. Две цилиндрические башни визуально представляют собой пару танцоров, застывших в изящном движении.
"Фред" - каменная башня. Прямая, статичная башня, расширяющаяся кверху. Символизирует мужскую фигуру. Её венчает скульптура из переплетённых металлических труб под названием "Медуза".
"Джинджер" - стеклянная башня. Изогнутая, динамичная, с тонкой "талией" и словно развевающейся "юбкой" из стекла и стали. Олицетворяет женскую фигуру в танце.
Изначально Гери дал дому имя "Фред и Джинджер" в честь легендарных голливудских танцоров Фреда Астера и Джинджер Роджерс, но позже отказался от этого названия, чтобы не привносить в Прагу "американский голливудский кич".
Создать такие плавные, "текучие" формы в доцифровую эпоху было невероятно сложной инженерной задачей.
Таким образом, танцующий дом стал первым зданием в мире, при проектировании которого в таком масштабе использовалась передовая 3D-программа CATIA. Без этого софта точно рассчитать 99 бетонных панелей, каждая из которых имеет уникальную форму и размер, было бы невозможно.
Примечательно, чтобы здание не казалось громоздким рядом с историческими соседями, архитекторы использовали хитрые приёмы. Окна на бетонной части расположены нелинейно, а их рамы выступают вперёд, создавая трёхмерный эффект. Волнистые молдинги на фасаде "смазывают" перспективу.
Сегодня этот дом обязательная часть программы для туристов, но его путь к славе был тернист.
Многие горожане и критики поначалу восприняли его в штыки. Дом называли "пьяным", "шрамом на историческом лице Праги", а его стиль - неуважением к окружению из барочных, готических и модерновых зданий.
Однако сегодня Танцующий дом не только достопримечательность, но и украшение Праги.
Танцующий дом — это больше, чем архитектура. Это история о смелости, технологическом прорыве и о том, как со временем даже самая дерзкая идея может стать сердцем старого города.
👍8👌3😁1🤔1🎉1🍓1
«Дом Лайм и Тимбер» (Lime and Timber House) от студии GAISS - воплощение тихого, осмысленного и тактильного минимализма, удостоенное главной награды Латвийской архитектурной премии.
Расположенный в волости Марупе, этот проект - дом для семьи с двумя детьми и собакой. Его облик и конструкция - результат глубокой философии, в которой экологичность, долговечность и человеческий масштаб стоят на первом месте.
Жюри архитектурной премии описало проект как «ясно артикулированную форму. Лаконичные плоскости, чистые пропорции и гармонично сбалансированные поверхности». Это не просто дом, а «приглашение к индивидуализму», утверждающее, что аутентичность важнее следования окружению.
Основные характеристиками дома является деревянный каркас, утепленный целлюлозной изоляцией.
Внутри и снаружи - известковая штукатурка.
А форма - простой и компактный параллелепипед с линейной симметричной композицией.
Дом ориентирован на солнце. В прямом смысле. Он питается солнечной энергией. Основные окна выходят на юг для пассивного солнечного обогрева.
А навес на первом этаже и маркизы на окнах второго служат защитой от перегрева.
Неотапливаемые помещения (гараж, терраса) формируют архитектурный характер и улучшают энергоэффективность, являясь своеобразной буферной зоной.
Архитекторы GAISS уделили особое внимание входу, превратив его в осознанный переход из внешнего мира в домашнее пространство.
Независимо от того, приезжают ли жильцы на машине или идут пешком, они проходят в пространство между гаражом и домом под соединяющей их крышей.
«Дом Лайм и Тимбер» доказывает, что подлинная современная архитектура не нуждается в кричащих формах. Ее сила - в продуманности, честности материалов, минимализме и созвучии с жизнью тех, кто в ней живет.
Расположенный в волости Марупе, этот проект - дом для семьи с двумя детьми и собакой. Его облик и конструкция - результат глубокой философии, в которой экологичность, долговечность и человеческий масштаб стоят на первом месте.
Жюри архитектурной премии описало проект как «ясно артикулированную форму. Лаконичные плоскости, чистые пропорции и гармонично сбалансированные поверхности». Это не просто дом, а «приглашение к индивидуализму», утверждающее, что аутентичность важнее следования окружению.
Основные характеристиками дома является деревянный каркас, утепленный целлюлозной изоляцией.
Внутри и снаружи - известковая штукатурка.
А форма - простой и компактный параллелепипед с линейной симметричной композицией.
Дом ориентирован на солнце. В прямом смысле. Он питается солнечной энергией. Основные окна выходят на юг для пассивного солнечного обогрева.
А навес на первом этаже и маркизы на окнах второго служат защитой от перегрева.
Неотапливаемые помещения (гараж, терраса) формируют архитектурный характер и улучшают энергоэффективность, являясь своеобразной буферной зоной.
Архитекторы GAISS уделили особое внимание входу, превратив его в осознанный переход из внешнего мира в домашнее пространство.
Независимо от того, приезжают ли жильцы на машине или идут пешком, они проходят в пространство между гаражом и домом под соединяющей их крышей.
«Дом Лайм и Тимбер» доказывает, что подлинная современная архитектура не нуждается в кричащих формах. Ее сила - в продуманности, честности материалов, минимализме и созвучии с жизнью тех, кто в ней живет.
👍5✍3❤🔥2🏆1
Посреди барочных крыш с красной черепицей в австрийском Граце приземлился невероятный гость. Жители называют его «Friendly Alien» («Дружелюбный пришелец»). А еще - гигантским сердцем, морским слизнем или биоморфным «блобом». Речь о Кунстхаусе, самом спорном и самом любимом символе города.
Кунстхаус (Kunsthaus Graz) - это музей современного искусства, построенный в 2003 году как часть программы «Культурная столица Европы». Архитекторы - дуэт сэр Питер Кук и Колин Фурнье.
Сам Фурнье назвал здание «биоморфным, неопределимым нечто» - гибридом, одновременно чужим и знакомым.
Восточный фасад - это гигантский низкотехнологичный экран BIX (от «big» и «pixels»).
Он состоит из 930 светящихся колец, которые работают как пиксели. Каждым из них можно управлять с компьютера, создавая анимации, тексты и видео.
Именно этот эффект превращает здание в «коммуницирующую оболочку», которая ночью ведет немой диалог с городом. Прототип одного такого «пикселя» хранится в MoMA в Нью-Йорке.
Сверху у здания есть «сопла» (или щупальца?) - световые колодцы, которые забирают северный свет. Одно из них направлено на восток и «впускает» в музей в качестве экспоната старинную Часую башню Граца.
Интерьер архитекторы задумали как «черный ящик фокусника». Это гибкое пространство-платформа без постоянной коллекции, которое полностью подстраивается под каждую новую выставку. Посетителей вглубь этого «инопланетянина» медленно втягивает наклонный траволатор.
Здание Кунстхаус - не отдельный объект, а часть городской ткани. Оно не просто стоит рядом с историческим «Железным домом» 1847 года, а буквально обнимает его, интегрируя старинный фасад в свою структуру. Это был сознательный жест уважения и создания диалога эпох.
Музей специализируется на искусстве последних четырех десятилетий: от фотографии и инсталляций до медиаарта.
Мнения о Кунстхаусе полярны. Кто-то видит в нем чужеродную опухоль, а для других он стал органичной частью идентичности Граца, притягивающей тысячи туристов. В этом, возможно, и есть его главная архитектурная особенность: способность быть живым, дышащим, спорным и вдохновляющим организмом в сердце исторического города.
Кунстхаус (Kunsthaus Graz) - это музей современного искусства, построенный в 2003 году как часть программы «Культурная столица Европы». Архитекторы - дуэт сэр Питер Кук и Колин Фурнье.
Сам Фурнье назвал здание «биоморфным, неопределимым нечто» - гибридом, одновременно чужим и знакомым.
Восточный фасад - это гигантский низкотехнологичный экран BIX (от «big» и «pixels»).
Он состоит из 930 светящихся колец, которые работают как пиксели. Каждым из них можно управлять с компьютера, создавая анимации, тексты и видео.
Именно этот эффект превращает здание в «коммуницирующую оболочку», которая ночью ведет немой диалог с городом. Прототип одного такого «пикселя» хранится в MoMA в Нью-Йорке.
Сверху у здания есть «сопла» (или щупальца?) - световые колодцы, которые забирают северный свет. Одно из них направлено на восток и «впускает» в музей в качестве экспоната старинную Часую башню Граца.
Интерьер архитекторы задумали как «черный ящик фокусника». Это гибкое пространство-платформа без постоянной коллекции, которое полностью подстраивается под каждую новую выставку. Посетителей вглубь этого «инопланетянина» медленно втягивает наклонный траволатор.
Здание Кунстхаус - не отдельный объект, а часть городской ткани. Оно не просто стоит рядом с историческим «Железным домом» 1847 года, а буквально обнимает его, интегрируя старинный фасад в свою структуру. Это был сознательный жест уважения и создания диалога эпох.
Музей специализируется на искусстве последних четырех десятилетий: от фотографии и инсталляций до медиаарта.
Мнения о Кунстхаусе полярны. Кто-то видит в нем чужеродную опухоль, а для других он стал органичной частью идентичности Граца, притягивающей тысячи туристов. В этом, возможно, и есть его главная архитектурная особенность: способность быть живым, дышащим, спорным и вдохновляющим организмом в сердце исторического города.
❤🔥4👍3🍓2🏆1
В Петербурге, на набережной реки Фонтанки, есть уникальный и любимый многими петербуржцами и гостями столицы, дом. Это так называемый Толстовский дом.
Главной особенностью Толстовского дома архитектор Фёдор Лидваль сделал не фасады, а пространство внутри. Три двора, выстроенные в линию, превратились в настоящую внутреннюю улицу - от Рубинштейна до Фонтанки.
Лидваль не стал скрывать служебные дворы, а, наоборот, оформил парадные арки и стены так же тщательно, как и лицевые фасады. Эта смелая идея «города в городе» стала визитной карточкой здания.
Такой планировочный трюк родился из сложности участка неправильной формы. Продольная ось дворов имеет излом, поэтому, проходя через первую арку, вы не видите сквозную перспективу. Архитектура раскрывается постепенно, шаг за шагом.
Ключевая деталь дома - трёхпролётные арки в стиле Возрождения высотой в три этажа, сложенные из известняка.
Фасад - сочетание красного кирпича в цоколе, зернистой серой штукатурки и жёлтых декоративных элементов (сандрики, филёнки).
В доме были как роскошные апартаменты на пол-этажа, так и скромные меблированные комнаты с общим коридором. И он был буквально напичкан передовыми технологиями 1912 года: 15 пассажирских лифтов, своя котельная, центральное пылесососнабжение, прачечные и даже гимнастический зал.
Любопытно, что квартира № 60 (или 660) считается одним из возможных прообразов «нехорошей квартиры» из «Мастера и Маргариты». По легенде, с её жильцами происходили мистические истории.
Примечательно, что дворы дома очень кинематографичны. Они изображали Лондон в «Приключениях Шерлока Холмса», здесь снимали «Зимнюю вишню», «Вам и не снилось…», «Бандитский Петербург».
А список жильцов читается как энциклопедия русской культуры XX века: писатели Аркадий Аверченко и Александр Куприн, поэты Анна Ахматова и Иосиф Бродский (в гостях), балерина Ирина Колпакова, певец Эдуард Хиль, художник Михаил Шемякин.
Сегодня дом, остающийся элитным жильём, готовится к масштабной реставрации на 700 млн рублей, чтобы сохранить своё уникальное лицо для будущих поколений.
Главной особенностью Толстовского дома архитектор Фёдор Лидваль сделал не фасады, а пространство внутри. Три двора, выстроенные в линию, превратились в настоящую внутреннюю улицу - от Рубинштейна до Фонтанки.
Лидваль не стал скрывать служебные дворы, а, наоборот, оформил парадные арки и стены так же тщательно, как и лицевые фасады. Эта смелая идея «города в городе» стала визитной карточкой здания.
Такой планировочный трюк родился из сложности участка неправильной формы. Продольная ось дворов имеет излом, поэтому, проходя через первую арку, вы не видите сквозную перспективу. Архитектура раскрывается постепенно, шаг за шагом.
Ключевая деталь дома - трёхпролётные арки в стиле Возрождения высотой в три этажа, сложенные из известняка.
Фасад - сочетание красного кирпича в цоколе, зернистой серой штукатурки и жёлтых декоративных элементов (сандрики, филёнки).
В доме были как роскошные апартаменты на пол-этажа, так и скромные меблированные комнаты с общим коридором. И он был буквально напичкан передовыми технологиями 1912 года: 15 пассажирских лифтов, своя котельная, центральное пылесососнабжение, прачечные и даже гимнастический зал.
Любопытно, что квартира № 60 (или 660) считается одним из возможных прообразов «нехорошей квартиры» из «Мастера и Маргариты». По легенде, с её жильцами происходили мистические истории.
Примечательно, что дворы дома очень кинематографичны. Они изображали Лондон в «Приключениях Шерлока Холмса», здесь снимали «Зимнюю вишню», «Вам и не снилось…», «Бандитский Петербург».
А список жильцов читается как энциклопедия русской культуры XX века: писатели Аркадий Аверченко и Александр Куприн, поэты Анна Ахматова и Иосиф Бродский (в гостях), балерина Ирина Колпакова, певец Эдуард Хиль, художник Михаил Шемякин.
Сегодня дом, остающийся элитным жильём, готовится к масштабной реставрации на 700 млн рублей, чтобы сохранить своё уникальное лицо для будущих поколений.
❤🔥7👏4👍1🎉1💯1
В центре Милана, за забором на тихой улице Моцарта, скрыт не просто дом, а архитектурный манифест. Это вилла Некки Кампильо - самое известное творение Пьеро Порталуппи, архитектора, который всю жизнь балансировал между неоклассицизмом и футуризмом. Построенная в 1935 году, она до сих пор не устаревает и продолжает удивлять.
Заказчиками выступили богатейший промышленник Анджело Кампильо и сестры Некки, наследницы состояния от производства чугуна и швейных машин. Их было лишь одно условие для архитектора - ни в чем себя не ограничивать.
Эта вилла - блестящий сплав итальянского рационализма с гламуром ар-деко и шиком ар-нуво. Такой эклектичный стиль стал визитной карточкой самого Порталуппи. Внешне здание с мраморным фасадом кажется строгим и геометричным, но внутри оно раскрывается как театр для буржуазной жизни.
Для 1930-х годов вилла стала настоящим технологическим прорывом. Инженерное оборудование было скрыто за идеальными формами, как это и задумывал Порталуппи.
Именно на этой вилле появился первый частный бассейн в Милане, оборудованный подогревом и теннисный корт.
Домофоны для связи с прислугой, раздвижные перегородки для масштабных вечеринок и лифты для подачи блюд. А еще центральное отопление, электрические жалюзи и множество других ультрасовременных для своего времени систем - вот неполный список того, чем был нашпигован этот прекрасный дом!
Порталуппи продумал каждую деталь, стремясь создать «гезамткунстверк» - неделимое произведение искусства.
Стеклянная веранда-оранжерея с панорамными окнами и полами из разноцветного мрамора, несомненно, душа дома и самое узнаваемое помещение.
Окно в форме звезды на фасаде, которое освещает ванную комнату и необычный зодиакальный потолок, мраморная лестница с позолоченной балюстрадой - разве не восхитительно?!
После войны интерьеры частично переработал архитектор Томазо Буцци, добавив антикварную мебель и гобелены, что создало уникальный диалог стилей.
Последняя владелица виллы, Джиджина Некки завещала дом итальянскому Фонду охраны окружающей среды (FAI), который отреставрировал его и в 2008 году открыл для публики.
Вилла Некки Кампильо - это машина времени. Она остаётся эталоном роскоши, где роскошь определяется не позолотой, а безупречным вкусом, смелостью и верой в прогресс.
Заказчиками выступили богатейший промышленник Анджело Кампильо и сестры Некки, наследницы состояния от производства чугуна и швейных машин. Их было лишь одно условие для архитектора - ни в чем себя не ограничивать.
Эта вилла - блестящий сплав итальянского рационализма с гламуром ар-деко и шиком ар-нуво. Такой эклектичный стиль стал визитной карточкой самого Порталуппи. Внешне здание с мраморным фасадом кажется строгим и геометричным, но внутри оно раскрывается как театр для буржуазной жизни.
Для 1930-х годов вилла стала настоящим технологическим прорывом. Инженерное оборудование было скрыто за идеальными формами, как это и задумывал Порталуппи.
Именно на этой вилле появился первый частный бассейн в Милане, оборудованный подогревом и теннисный корт.
Домофоны для связи с прислугой, раздвижные перегородки для масштабных вечеринок и лифты для подачи блюд. А еще центральное отопление, электрические жалюзи и множество других ультрасовременных для своего времени систем - вот неполный список того, чем был нашпигован этот прекрасный дом!
Порталуппи продумал каждую деталь, стремясь создать «гезамткунстверк» - неделимое произведение искусства.
Стеклянная веранда-оранжерея с панорамными окнами и полами из разноцветного мрамора, несомненно, душа дома и самое узнаваемое помещение.
Окно в форме звезды на фасаде, которое освещает ванную комнату и необычный зодиакальный потолок, мраморная лестница с позолоченной балюстрадой - разве не восхитительно?!
После войны интерьеры частично переработал архитектор Томазо Буцци, добавив антикварную мебель и гобелены, что создало уникальный диалог стилей.
Последняя владелица виллы, Джиджина Некки завещала дом итальянскому Фонду охраны окружающей среды (FAI), который отреставрировал его и в 2008 году открыл для публики.
Вилла Некки Кампильо - это машина времени. Она остаётся эталоном роскоши, где роскошь определяется не позолотой, а безупречным вкусом, смелостью и верой в прогресс.
🤩4❤🔥3🍓2😁1🏆1
На берегу озера Цзиньцзи в Сучжоу готовится к открытию новая архитектурная икона - Музей современного искусства (Suzhou MoCA) по проекту бюро BIG. Это не просто выставочное пространство, а глубокое переосмысление тысячелетней градостроительной традиции «города садов» в современных материалах и формах.
Архитектурной основой стал традиционный элемент китайских садов - лан (廊), длинная крытая галерея, соединяющая павильоны. BIG интерпретирует этот принцип, сплетая 12 отдельных павильонов в единый «узел» при помощи стеклянных галерей и портиков.
Посетителей ждет не линейный маршрут, а лабиринт, где искусство, природа и архитектура переплетаются. Перемещаясь по этому «саду», гости могут выбирать разные пути, в зависимости от выставки, сезона или погоды.
Самая выразительная часть здания - непрерывная волнистая крыша, объединяющая все павильоны. Ее силуэт отсылает к традиционным черепичным карнизам Сучжоу, но выполнена она из теплой нержавеющей стали. С высоты, например, с колеса обозрения, эта крыша образует «истинный пятый фасад», который драматично отражает небо и воду.
Фасады музея облицованы изогнутым стеклом и той же нержавеющей сталью, создающей эффект зеркала. Архитектура буквально растворяется, отражая небо, озеро и зелень.
Свет проникает в залы через верхние окна и световые фонари, создавая динамичную игру теней и отражений.
Использование местных материалов (трамбованная земля, камень), пассивное затенение и вентиляция позволили проекту получить китайский зеленый сертификат GBEL 2-Star.
Официальное открытие музея запланировано на начало 2026 года. Его первой выставкой станет «Материализм», куратором которой выступило само бюро BIG. Экспозиция проведет зрителей по одиссее материалов - от камня до переработанного сырья. Примечательно, что скамьи в каждом зале будут сделаны из того материала, которому он посвящён (камень, утрамбованная земля, терраццо), усиливая тактильный опыт.
Музей BIG в Сучжоу - это современный сад, где архитектура не доминирует, а становится проводником между человеком, искусством и природой. Это здание не имеет четкого начала и конца, предлагая бесконечный маршрут для открытий, продолжая древнюю традицию в духе XXI века.
Архитектурной основой стал традиционный элемент китайских садов - лан (廊), длинная крытая галерея, соединяющая павильоны. BIG интерпретирует этот принцип, сплетая 12 отдельных павильонов в единый «узел» при помощи стеклянных галерей и портиков.
Посетителей ждет не линейный маршрут, а лабиринт, где искусство, природа и архитектура переплетаются. Перемещаясь по этому «саду», гости могут выбирать разные пути, в зависимости от выставки, сезона или погоды.
Самая выразительная часть здания - непрерывная волнистая крыша, объединяющая все павильоны. Ее силуэт отсылает к традиционным черепичным карнизам Сучжоу, но выполнена она из теплой нержавеющей стали. С высоты, например, с колеса обозрения, эта крыша образует «истинный пятый фасад», который драматично отражает небо и воду.
Фасады музея облицованы изогнутым стеклом и той же нержавеющей сталью, создающей эффект зеркала. Архитектура буквально растворяется, отражая небо, озеро и зелень.
Свет проникает в залы через верхние окна и световые фонари, создавая динамичную игру теней и отражений.
Использование местных материалов (трамбованная земля, камень), пассивное затенение и вентиляция позволили проекту получить китайский зеленый сертификат GBEL 2-Star.
Официальное открытие музея запланировано на начало 2026 года. Его первой выставкой станет «Материализм», куратором которой выступило само бюро BIG. Экспозиция проведет зрителей по одиссее материалов - от камня до переработанного сырья. Примечательно, что скамьи в каждом зале будут сделаны из того материала, которому он посвящён (камень, утрамбованная земля, терраццо), усиливая тактильный опыт.
Музей BIG в Сучжоу - это современный сад, где архитектура не доминирует, а становится проводником между человеком, искусством и природой. Это здание не имеет четкого начала и конца, предлагая бесконечный маршрут для открытий, продолжая древнюю традицию в духе XXI века.
❤🔥5👍3🎉2👏1🤡1🍓1
Голландское бюро MVRDV представило проект, который буквально перевернет центр Тираны с ног на голову. Или, точнее, завернёт его в идеальную сферу. The Grand Ballroom - это не просто замена старого Дворца спорта. Это смелый урбанистический жест, где архитектура становится метафорой.
Да, форма шара диаметром 100 метров - это прямая отсылка к спортивному снаряду. Но архитекторы MVRDV мыслят глубже. Они помещают проект в исторический контекст «идеальных» архитектурных форм: Кенотаф Ньютона Этьена-Луи Булле (1784) - памятник разуму и просвещению в форме сферы,
геодезические купола Бакминстера Фуллера - иконы инженерной мысли и утопических идей.
The Grand Ballroom наследует линию: это современный «храм» не столько спорта, сколько общественной жизни.
Внешняя оболочка - это не гладкая поверхность, а сложная, ритмичная сетка. Чередование вертикальных и горизонтальных элементов с гигантскими трехэтажными проёмами решает сразу несколько задач. Визуальную лёгкость: массивный объём не давит на городскую ткань. Поддерживает связь с городом: открытые террасы и проёмы приглашают горожан внутрь, стирая грань между зданием и улицей. И обладают функциональностью: за каждым элементом скрывается конкретное помещение (отель, апартаменты, магазин).
Самый важный архитектурный элемент здания - круглое отверстие в вершине сферы (окулюс). Он работает на нескольких уровнях. Для арены: это естественный источник света, превращающий игровую зону в «святилище». И для жителей: на верхних уровнях вокруг окулюса разбит сад - редкая роскошь в центре плотной городской застройки.
Безусловно, этот приём отсылает к Пантеону, делая здание современной интерпретацией классической типологии.
MVRDV называют проект «городом внутри сферы» - и это ключевой тезис. Вместо размашистого комплекса зданий, съедающего пространство, они предлагают вертикальную и сверхплотную урбанистическую модель.
В одном объёме, не выходя на улицу, можно: посмотреть матч на 6 000 мест, потренироваться, снять номер в отеле или купить апартаменты, сходить в ресторан, выпить коктейль в панорамном баре на крыше.
Этот проект - больше, чем инфраструктурный объект. Это символ трансформации албанской столицы, которая активно ищет новый, современный и смелый архитектурный язык. The Grand Ballroom станет её новой иконой, где прошлое (в лице архитектурных утопий) диалогирует с будущим урбанизма.
Да, форма шара диаметром 100 метров - это прямая отсылка к спортивному снаряду. Но архитекторы MVRDV мыслят глубже. Они помещают проект в исторический контекст «идеальных» архитектурных форм: Кенотаф Ньютона Этьена-Луи Булле (1784) - памятник разуму и просвещению в форме сферы,
геодезические купола Бакминстера Фуллера - иконы инженерной мысли и утопических идей.
The Grand Ballroom наследует линию: это современный «храм» не столько спорта, сколько общественной жизни.
Внешняя оболочка - это не гладкая поверхность, а сложная, ритмичная сетка. Чередование вертикальных и горизонтальных элементов с гигантскими трехэтажными проёмами решает сразу несколько задач. Визуальную лёгкость: массивный объём не давит на городскую ткань. Поддерживает связь с городом: открытые террасы и проёмы приглашают горожан внутрь, стирая грань между зданием и улицей. И обладают функциональностью: за каждым элементом скрывается конкретное помещение (отель, апартаменты, магазин).
Самый важный архитектурный элемент здания - круглое отверстие в вершине сферы (окулюс). Он работает на нескольких уровнях. Для арены: это естественный источник света, превращающий игровую зону в «святилище». И для жителей: на верхних уровнях вокруг окулюса разбит сад - редкая роскошь в центре плотной городской застройки.
Безусловно, этот приём отсылает к Пантеону, делая здание современной интерпретацией классической типологии.
MVRDV называют проект «городом внутри сферы» - и это ключевой тезис. Вместо размашистого комплекса зданий, съедающего пространство, они предлагают вертикальную и сверхплотную урбанистическую модель.
В одном объёме, не выходя на улицу, можно: посмотреть матч на 6 000 мест, потренироваться, снять номер в отеле или купить апартаменты, сходить в ресторан, выпить коктейль в панорамном баре на крыше.
Этот проект - больше, чем инфраструктурный объект. Это символ трансформации албанской столицы, которая активно ищет новый, современный и смелый архитектурный язык. The Grand Ballroom станет её новой иконой, где прошлое (в лице архитектурных утопий) диалогирует с будущим урбанизма.
❤🔥4👍4👎2👌2🍓1
В Якутии в ближайшее время появится новый центр силы. Архитектура меняет кинематограф Якутии и архитектурный силуэт местности.
В Якутске появится не просто студия, а целая фабрика кино - многофункциональный кинопавильон полного цикла от бюро «База 14». Это архитектурный проект, который переосмысливает, как и где создается кино на Дальнем Востоке.
Масштаб студии впечатляет : 26 000 кв. м! Это настоящий город в городе для кинопроизводства.
Главная идея - собрать ВЕСЬ цикл: от съемок до постпродакшена в едином комплексе! Это логично для сурового климата и создает уникальную творческую экосистему.
Сердце проекта - XR-сцена 360° : здесь архитектура подчинена технологиям. Виртуальная сцена позволяет «перенестись» в любую локацию, делая погоду и географию условностями. Это, несомненно, шаг в будущее. Цель - победить изоляцию и климат через архитектуру и технологии.
Стирается граница между жизнью и искусством. Особенно интересно решение с «деревней декораций», где зоны уличной съемки перетекают в общественное пространство.
Архитекторы стирают грань: павильон не изолирован, он становится частью городской ткани и местом притяжения жителей.
И тут сразу вспоминается якутский арт-хаус. Этот проект - логичное продолжение мощного культурного взрыва. Если раньше уникальное кино рождалось в спартанских условиях, то теперь у режиссеров появится высокотехнологичная площадка мирового уровня. Это шанс вывести локальные истории на новый визуальный и производственный уровень.
Архитектура данного проекта - не просто оболочка, а инструмент развития индустрии. «База 14» проектирует не здание, а среду, которая сама будет генерировать контент.
В Якутске появится не просто студия, а целая фабрика кино - многофункциональный кинопавильон полного цикла от бюро «База 14». Это архитектурный проект, который переосмысливает, как и где создается кино на Дальнем Востоке.
Масштаб студии впечатляет : 26 000 кв. м! Это настоящий город в городе для кинопроизводства.
Главная идея - собрать ВЕСЬ цикл: от съемок до постпродакшена в едином комплексе! Это логично для сурового климата и создает уникальную творческую экосистему.
Сердце проекта - XR-сцена 360° : здесь архитектура подчинена технологиям. Виртуальная сцена позволяет «перенестись» в любую локацию, делая погоду и географию условностями. Это, несомненно, шаг в будущее. Цель - победить изоляцию и климат через архитектуру и технологии.
Стирается граница между жизнью и искусством. Особенно интересно решение с «деревней декораций», где зоны уличной съемки перетекают в общественное пространство.
Архитекторы стирают грань: павильон не изолирован, он становится частью городской ткани и местом притяжения жителей.
И тут сразу вспоминается якутский арт-хаус. Этот проект - логичное продолжение мощного культурного взрыва. Если раньше уникальное кино рождалось в спартанских условиях, то теперь у режиссеров появится высокотехнологичная площадка мирового уровня. Это шанс вывести локальные истории на новый визуальный и производственный уровень.
Архитектура данного проекта - не просто оболочка, а инструмент развития индустрии. «База 14» проектирует не здание, а среду, которая сама будет генерировать контент.
👏6👍2🏆2👎1👌1
- Верить, что теперь все будут покупать квартиры до 6-12 миллионов, это самое правильное, что надо делать.
- Объем рынка конечен. Вот об этом надо думать, да, потому что 30 лет рынку, и 30 лет мы живём в удовлетворении первичной потребности. То есть я бы сказал, жилищный вопрос в целом в России решён.
- Мы провели исследование в одном из наших домов, вот, и выяснилась очень интересная штука, что для людей, у которых нет собак, лапомойка - это прежде всего источник грязи. И для них это негатив. И таких людей 40%. И теперь вот вопрос. Ради тех 10%, у которых, наверное, есть собаки, которые будут мыть лапы в этой лапомойке, да, стоит ли раздражать остальные 40%?
- Лаунж, библиотека, сигарная комната. … В продажах работает идеально. Это же как годовой абонемент фитнес, да? Ты его покупаешь, и два раза ходишь, да, и всё. … фитнесы на этом и жили, продавая годовые абонементы. Рассчитываешь, что люди ходить не будут. Здесь примерно такая же история. Дело в том, что ты тратишь деньги на то, чтобы это отделать. Ты тратишь площадь, которую ты мог продать.
Посмотреть полностью интервью директора по маркетингу LEGENDA Intelligent Development Всеволода Глазунова можно по ссылкам YouTube - Rutube - VK Видео. Подпишитесь на @dwellercity
- Объем рынка конечен. Вот об этом надо думать, да, потому что 30 лет рынку, и 30 лет мы живём в удовлетворении первичной потребности. То есть я бы сказал, жилищный вопрос в целом в России решён.
- Мы провели исследование в одном из наших домов, вот, и выяснилась очень интересная штука, что для людей, у которых нет собак, лапомойка - это прежде всего источник грязи. И для них это негатив. И таких людей 40%. И теперь вот вопрос. Ради тех 10%, у которых, наверное, есть собаки, которые будут мыть лапы в этой лапомойке, да, стоит ли раздражать остальные 40%?
- Лаунж, библиотека, сигарная комната. … В продажах работает идеально. Это же как годовой абонемент фитнес, да? Ты его покупаешь, и два раза ходишь, да, и всё. … фитнесы на этом и жили, продавая годовые абонементы. Рассчитываешь, что люди ходить не будут. Здесь примерно такая же история. Дело в том, что ты тратишь деньги на то, чтобы это отделать. Ты тратишь площадь, которую ты мог продать.
Посмотреть полностью интервью директора по маркетингу LEGENDA Intelligent Development Всеволода Глазунова можно по ссылкам YouTube - Rutube - VK Видео. Подпишитесь на @dwellercity
YouTube
Маркетинг решает всё | Глазунов & Соломатина #бизнес #маркетинг #недвижимость #подкаст
Недвижимый подкаст #8
Почему маркетинг решает всё в девелопменте?
Кто выживет на рынке через 20 лет?
#недвижимость #интервью #маркетинг #Недвижимыйподкаст #застройщики #бизнес
В новом выпуске Недвижимого подкаста Ксении Соломатиной легендарный маркетолог…
Почему маркетинг решает всё в девелопменте?
Кто выживет на рынке через 20 лет?
#недвижимость #интервью #маркетинг #Недвижимыйподкаст #застройщики #бизнес
В новом выпуске Недвижимого подкаста Ксении Соломатиной легендарный маркетолог…
👍5👌2💯2🤝1
Архитектура, которая не показывает, а направляет взгляд. Взгляд на новое уникальное архитектурное сооружение в Исландии.
Посреди сурового лавового плато в Исландии появился новый объект - Посетительский центр Национального парка Снайфедльсйёкюдль. Местное бюро Arkis architects создало не просто здание, а сложный навигационный инструмент для восприятия ландшафта.
Архитекторы разделили программу на два корпуса с разной «мимикой». В него входит
«Ледниковый мыс» (публичная часть), представляющая собой клинообразную скалу, которая буквально парит над холмом. Горизонтальная облицовка отсылает к слоистости ледника. Облицовка- консоль - сложное инженерное решение для сейсмичной зоны, ставшее главным архитектурным жестом.
И «Рыбная кость» (административная часть). Эта часть более сдержана, с вертикальной обшивкой. Контраст форм и фактур создаёт внутреннюю динамику.
Ключевой приём этого сооружения - управление вниманием через архитектуру. Стратегически размещённые окна и проёмы не открывают вид сразу, а дозируют впечатления, заставляя путешественника замедлиться.
Самый сильный ход, безусловно, это «перемычка» между корпусами. Внутри объекта ломаная линия с подсветкой, заменяющая стены. А сверху - смотровая площадка. Авторы называют это «эффектом кита»: подобно тому, как кит панорамно видит мир по сторонам, из центра можно одновременно наблюдать разные, почти несовместимые пейзажи : горы, равнину, лавовые поля.
Проект изначально заточен под сертификацию BREEAM. Материалы выбирали не только по эстетике, но по принципам экологичности и минимального будущего обслуживания. Это архитектура, которая должна стареть достойно, в ладу со своим непростым контекстом.
Это тот редкий случай, когда здание не спорит с природой за внимание, а становится её проводником и переводчиком.
Посреди сурового лавового плато в Исландии появился новый объект - Посетительский центр Национального парка Снайфедльсйёкюдль. Местное бюро Arkis architects создало не просто здание, а сложный навигационный инструмент для восприятия ландшафта.
Архитекторы разделили программу на два корпуса с разной «мимикой». В него входит
«Ледниковый мыс» (публичная часть), представляющая собой клинообразную скалу, которая буквально парит над холмом. Горизонтальная облицовка отсылает к слоистости ледника. Облицовка- консоль - сложное инженерное решение для сейсмичной зоны, ставшее главным архитектурным жестом.
И «Рыбная кость» (административная часть). Эта часть более сдержана, с вертикальной обшивкой. Контраст форм и фактур создаёт внутреннюю динамику.
Ключевой приём этого сооружения - управление вниманием через архитектуру. Стратегически размещённые окна и проёмы не открывают вид сразу, а дозируют впечатления, заставляя путешественника замедлиться.
Самый сильный ход, безусловно, это «перемычка» между корпусами. Внутри объекта ломаная линия с подсветкой, заменяющая стены. А сверху - смотровая площадка. Авторы называют это «эффектом кита»: подобно тому, как кит панорамно видит мир по сторонам, из центра можно одновременно наблюдать разные, почти несовместимые пейзажи : горы, равнину, лавовые поля.
Проект изначально заточен под сертификацию BREEAM. Материалы выбирали не только по эстетике, но по принципам экологичности и минимального будущего обслуживания. Это архитектура, которая должна стареть достойно, в ладу со своим непростым контекстом.
Это тот редкий случай, когда здание не спорит с природой за внимание, а становится её проводником и переводчиком.
👍5🏆2💘2👌1