Продолжаем разговор про любимый сериал «Белый лотос» и о том, как как архитектура становится главным антагонистом.

Сериал Майка Уайта - это не просто чёрная комедия о богатых и их тревогах. Это ещё и учебник по использованию архитектуры как полноправного драматургического инструмента. Каждый сезон разворачивается в отеле, который не просто фон, а пространство, провоцирующее конфликт.

Four Seasons Resort Maui at Wailea (Гавайи)

Архитектурная типология: курортный комплекс середины XX века, пост-колониальный тропический модернизм.

Что здесь делает архитектура.

Отель спроектирован так, чтобы стирать границу между интерьером и природой. Но именно эта «прозрачность» обнажает героев. У них нет возможности спрятаться ни от чужих взглядов, ни от самих себя.
Ландшафт выступает сценой. Террасы, бассейны, пальмовые рощи создают бесконечную мизансцену. Каждый выход к бассейну - выход на сцену.

Колониальная эстетика. Отсылки к гавайской архитектуре 1950–60-х, когда остров только становился туристической «утопией». Эта сладкая ностальгия контрастирует с острым социальным напряжением сериала.

Архитектурный приём: иллюзия рая, в котором задыхаешься.


Второй сезон разворачивается в San Domenico Palace (Таормина, Сицилия)

Архитектурная типология: бывший доминиканский монастырь XIV века, перестроенный в отель в XIX–XX веках.

Что здесь делает архитектура.

Слоистость. Монастырская строгость, барочная лепнина, сицилийское барокко. Всё наложено друг на друга. Как и герои, здание живёт с наследием, которое не выбирало.
Вертикальность. Монастырские стены, высокие своды, лестницы, уходящие вверх. Визуальный мотив вознесения и падения - ключевой для сезона.
Клуатр. Закрытый внутренний двор с аркадами - пространство, где все видят всех. Архитектура монастыря превращает отель в камеру наблюдения.

Архитектурный приём: сакральное пространство, в котором разыгрывается языческая драма.
Это, пожалуй, самый красивый отель. И именно этот отель на Сицилии пользуется в последние годы бешеной популярностью.

Петербург легализует вертикаль: что скрывается за цифрами «Лахта Центр 2» и «Лахта Центр 3».

На сайте КГА Санкт-Петербурга появились материалы проекта планировки территории для второй и третьей очередей Лахта Центра. Формально - это очередной шаг в утверждении документации. Фактически же, это фиксация новой высотной реальности города, где силуэт начинает диктовать не шпиль Петропавловского собора, а деловая зона за пределами исторического центра.

Цифры, которые меняют масштаб и восприятие небесной линии Петербурга, впечатляют!

710 м и 570 м - заявленная максимальная высота двух новых небоскрёбов.
Для сравнения: действующая «Лахта Центр» - 462 м.

Таким образом, новое доминантное здание окажется почти в 1,5 раза выше уже существующего.
Суммарная площадь комплексов составит 411 000 м² и 322 000 м².

При этом важно, что речь идёт не просто о башнях, а о многофункциональных объёмах, формирующих целостный ансамбль.

Территория под строительство ограничена Бобыльской улицей, Полевым переулком, продолжением Береговой улицы, Водной улицей и проектируемым проездом № 3.
С точки зрения планировки здесь закладывается не точечная высотка, а новый фрагмент городской ткани со своей структурой улиц и связей.

Ключевой нюанс, который часто упускают:
участок расположен вне зон охраны исторического центра, что позволяет оперировать высотными параметрами, недоступными в других районах Петербурга. Однако с архитектурной точки зрения именно этот факт делает проект полигоном для работы с масштабом, силуэтом и визуальными связями с акваторией.

Это будут здания без жилья и это редкий сценарий!

В составе комплексов заявлены:
помещения амбулаторно-поликлинической помощи,
музеи и художественные галереи,
спортивные клубы, залы и бассейны.

Жилых объектов и объектов обслуживания жилой застройки в проекте нет.
С точки зрения урбанистики это означает, что перед нами целенаправленно сформированный общественно-деловой кластер, где высота работает не на уплотнение спальных функций, а на создание точек притяжения, доступных городу.

На текущем этапе обсуждаются параметры: высота, плотность, границы участков.
Но для профессионального сообщества главная интрига, конечно, в архитектуре.
Смогут ли новые башни выстроить осмысленный диалог с существующей «Лахта Центром»? Будет ли это стилистическое единство, контраст или сценарная смена масштаба при движении вдоль воды?

Пока ясно одно: Петербург перестал избегать темы высотного строительства и перешёл к её системному проектированию.

Проект планировки вынесен на обсуждение.
Это значит, что ещё есть возможность влиять на то, как новые вертикали пропишутся в городском контексте не только юридически, но и содержательно.

В Маастрихте проходит главная ярмарка изящных искусств, антиквариата и дизайна - TEFAF. Среди тысяч экспонатов, выставленных на продажу ведущими галереями мира, выделяется один необычный лот.

Это точная архитектурная копия дома Рембрандта в Амстердаме. Того самого, где сейчас находится музей художника.

Сама архитектурная «коробка» создана в 2016 году. Это современная, технически безупречная работа, воспроизводящая голландский дом XVII века в масштабе, характерном для традиционных купферкабинетов (домиков для кукол).

Но подлинную ценность лоту придает его содержимое. Серебряная утварь внутри макета выполнена Арнольдусом ван Геффеном - признанным мастером миниатюр XVIII века.

Перед нами редкий пример гибридного объекта: современная архитектурная форма (2016) выступает идеальным контекстом для исторических артефактов (XVIII век), вместе воссоздающих атмосферу быта золотого века Голландии (XVII век).

Это своего рода «архитектурная матрешка» в масштабе 1:10, где пересекаются три эпохи, а сам лот становится примером того, как на рынок возвращается интерес к сложным пространственным объектам, а не просто миниатюрам - тотальным реконструкциям исторической среды.

Гонконг - город, где плотность застройки и вертикальная доминанта сформировали уникальную архитектурную традицию. Куинсуэй (Queensway) - одна из самых престижных архитектурных миль Азии: здесь соседствуют Norman Foster с HSBC Headquarters, I.M. Pei с Bank of China Tower и Paul Rudolph с Lippo Centre. В 2024–2025 годах к этому ряду добавилась потрясающая новая работа - The Henderson от Zaha Hadid Architects, которая не просто вписалась в контекст, а предложила иной способ взаимодействия высотного здания с городом.

Форма здания была рождена контекстом.

36-этажная башня высотой 190 метров расположена на месте бывшей многоуровневой парковки на Мюррей-роуд. На участке, который ранее создавал разрыв между районами Адмиралти и Сентрал. Архитекторы сознательно отказались от прямоугольной логики, которая доминирует в деловой застройке района.

«Было бы неправильно создавать четырехугольное здание в этом городском контексте», - заявили руководители проекта в ZHA. «Мы хотели, чтобы здание текло, почти как полированный камень. Так появилась мягкая форма» .

Фасад башни представляет собой сложную систему изогнутых стеклянных колонн. Дизайн переосмысляет структурные формы и наслоение бутона баугинии - цветка, который изображен на флаге Гонконга, готового распуститься . Это не просто декоративный прием: флейцевая (рифленая) поверхность из стекла работает как структурный элемент, придающий жесткость при относительно небольшом сечении.

Участок под застройку оказался одним из самых сложных в Гонконге. Площадь пятна застройки составляет всего около 2880 квадратных метров , а фундамент здания расположен над шестью тоннелями метро, ближайший из которых проходит всего в 3,3 метра от конструкций.

Решение было найдено в комбинации.

Пятиэтажный паркинг был заглублен под землю, что позволило освободить уровень улицы для общественных пространств.
Здание как бы «парит» над уличным фронтом, создавая под собой крытые пешеходные маршруты и общественный пьяцца, которые связывают прилегающие сады - Чатер-гарден и Ламбет-уок-рест-гарден - в единую пешеходную сеть .
Применен метод строительства сверху вниз (top-down), позволивший одновременно вести работы над подземной и надземной частями.

Фасад The Henderson состоит из более чем 4000 четырехслойных и двухслойных изогнутых термостеклянных панелей.
На западном фасаде каждого этажа установлена запатентованная заказчиком «солнечная экранная охлаждающая система», работающая от фотоэлектрических панелей на крыше.

Важный аспект проекта - его взаимодействие с городом на уровне земли. ZHA спроектировала не просто башню, а общедоступный узел.

Как пишет Wallpaper*, «если и можно сказать, что это новаторское здание, то справедливо признать его исключительным в своей уникальности».

Когда говорят о Гауди, первое, что приходит на ум - причудливые «кости» дома Бальо, волнистый каменный фасад Милы или гигантские гиперболоиды Саграды Фамилии. Но у истоков этого «природного» модернизма стоит здание, которое выглядит совсем иначе. Оно словно сошло с иллюстрации к «Тысяче и одной ночи».

Casa Vicens (1883–1885) - первый крупный проект Антонио Гауди, с которого началась его профессиональная карьера и, по сути, отсчет каталонского модернизма.

В конце XIX века в Барселоне царила эклектика, но Гауди, только что получивший диплом архитектора, выбрал иной путь. Заказчик биржевой маклер Мануэль Висенс, владел фабрикой по производству кирпича и керамической плитки. И Гауди сделал этот материал главным героем.

Здание расположено в районе Грасия, который тогда был отдельным городом. Участок оказался сложным: с одной стороны к дому примыкала стена монастыря, с другой - узкий тупик. Гауди нужно было создать полноценную резиденцию с садом, но при этом вписаться в плотную застройку. Решение он нашел в ориентализме.

Главная архитектурная особенность дома Висенс - обращение к стилю мудехар, который сформировался на Пиренейском полуострове под влиянием исламской культуры. Это не цитаты, а принципиальная конструктивная логика.

Кирпич и керамика - основные материалы. Гауди использовал их не как декор, а как несущую структуру.
Плоскостной фасад, в отличие от более поздних «скульптурных» зданий, здесь нет кривых линий. Вся выразительность в ритме геометрических узоров и цветовых зон.
Множество арок - этот прием позже станет визитной карточкой каталонского модернизма.

Планировка дома Висенс демонстрирует ранний почерк Гауди, который он разовьет в дворце Гуэля и других проектах. Вместо изолированных комнат доминирует анфилада помещений, организованных вокруг центральной оси. Внутренние дворики-патио выполняют функцию световых колодцев, что позже станет фирменным приемом архитектора в многоквартирных домах.

Именно в доме Висенс Гауди впервые применил технику, которую позже довел до совершенства в парке Гуэля и Casa Batlló. Речь о полихромной керамической облицовке (trencadís), хотя здесь она еще более структурирована и подчинена геометрии, а не свободной мозаике.

В 2005 году ЮНЕСКО включило дом Висенс в список Всемирного наследия как часть серии «Работы Антонио Гауди».

ТЕРРАСА КАК РОСКОШЬ: почему в Китае строят жилые комплексы с личным открытым пространством.

В мегаполисах Китая давно искали способ вернуть жителю высотки ощущение земли и воздуха. Ответом стали ЖК с собственными террасами - иногда крошечными, иногда размером с небольшой сад, но главное: они есть у каждой квартиры.

Звучит как мечта. Но давайте разберемся, что это за архитектурный феномен и с чем его едят.

Безусловно, в таких домах есть плюсы.

В классических высотках балкон - это смотровая площадка на соседний балкон. В новых проектах террасы часто смещены, заглублены или экранированы так, что ты не видишь соседа справа, а он не видит тебя. Архитекторы используют шахматную компоновку и перфорированные экраны, чтобы создать иллюзию отдельного дома.

Таким образом, часто комплексы проектируются с возможностью высадки крупномеров прямо на террасе. Это не просто кашпо с петунией, а настоящие деревья в кадках с автополивом. Так появляется вертикальный лес. И это не только красиво, но и работает как естественная шумозащита и регуляция микроклимата.

Любопытно, что в некоторых проектах терраса включается в общую площадь квартиры или продается по сниженной стоимости. Для покупателя это возможность получить дополнительное пространство под зонирование: уличный кабинет, зону барбекю, детскую песочницу. Словом, всё, что угодно.

Но есть и существенные минусы.

Когда террас много и они глубокие, нижние этажи и квартиры во внутреннем периметре рискуют никогда не увидеть прямого солнца. Архитекторы называют это затенением от собственных конструкций. Летом это спасает от жары, но зимой квартира превращается в грот с вечными сумерками.

Не стоит забывать, что терраса - это гидроизоляция, дренаж, ветровая нагрузка на ограждения и риск падения предметов. В Китае, где нормативы по ветру в высотном строительстве одни из самых строгих в мире, такие проекты проходят жесткие экспертизы. Но после сдачи, появляется вопрос к управляющей компании: кто чистит дренаж, кто отвечает за корневую систему деревьев, которая может нарушить гидроизоляцию?

Самая частая проблема - неудобная геометрия. Когда терраса вытянута узкой полосой вдоль фасада или имеет сложную форму с колоннами посередине, использовать ее по-человечески сложно. Это превращается не в открытое пространство, а в балкон-кишку, где максимум - поставить один шезлонг.

Также, дома с большими террасами по-прежнему остаются высотками с высокой плотностью заселения. Если система вентиляции и акустическая изоляция между террасами не продуманы, то слышно не только соседа сверху, но и его утренний кофе на открытом воздухе.

Китайские ЖК с террасами - это, конечно, попытка примирить две вещи: потребность в личном открытом пространстве и жесткую экономику плотной застройки. Удачные примеры действительно дают ощущение дома с садом на высоте 100 метров. Неудачные превращаются в бетонные соты, где терраса всего лишь формальность.

Главное в таких проектах - это не наличие террасы, а ее геометрия, ориентация по сторонам света и глубина проработки узлов. Без этого красивая картинка на рендере быстро разбивается о реальность эксплуатации.

Итальянский город Виченца - восхитительный город.

Словно это сама Венеция, но абсолютно другой: самобытный и потрясающе красивый. Его архитектура стоит отдельного рассказа.

Здесь, как в Венеции, теснятся бочками, уникальные кружевные палаццо. Но по какой-то случайности они стоят на земле, а не на воде. А значит, лишены болезненно мерцающей неопределенности. Они полновесны и это изумляет всегда.

Здесь, как и во всей Италии, сохранен и четко выверен архитектурный силуэт. Перекличка городских ансамблей - это драгоценное мерцание города в городе. Города-двойники, Виченца и Венеция, постоянно говорят друг с другом. Это зеркало в зеркале.

Чудесная щедрость архитектурного таланта и чудесное его разнообразие. Совершенно природная органика и чувственность.

Главная архитектурная сцена Виченцы - Базилика Палладиана. Она не базилика в сакральном смысле, а средневековый Палаццо делла Раджоне, который Палладио окружил блестящей мраморной оболочкой.

Это его первая публичная работа, сделавшая архитектора знаменитым. Здесь он впервые применил свой фирменный прием - так называемое палладианское окно (или серлиану): высокий арочный проем, фланкированный двумя прямоугольными.

Но самое удивительное - это колоннада.

Колонны Базилики словно рождаются прямо из стены. Вот массивный столб, вот на нем взбухает пилястр, и вот уже колонка выходит и встает совершенно отдельно. Этот эффект Палладио создает за счет сложной игры ордеров: к пилястре, приставленной к столбу, он добавляет полноценную трехчетвертую колонну, которая выносится вперед, создавая невероятную пластику и глубину фасада.

Кажется, что архитектура дышит, расширяется и сжимается прямо на глазах.