Офис Olivetti в Ивреа: звезда, купол и лестница как искусство.
В пригороде Турина, в городе Ивреа, стоит один из самых красивых офисов XX века - Palazzo Uffici (1960–1964). Авторы - архитекторы Аннибале Фьокки, Джан Антонио Бернаскони и Марчелло Ниццоли.
Здание имеет в плане форму трёхлучевой звезды. Три крыла расходятся от центрального блока под углом 120° друг к другу.
Это не фигура ради красоты. Решение сугубо функциональное: каждый кабинет получает максимум естественного света, а сквозное проветривание работает в любую погоду. Olivetti в те годы исповедовал философию: работа должна быть в красивых и здоровых условиях. Рабочее место - это не конвейерная клетка.
Сердце здания - это, безусловно, шестиугольная лестница.
Она находится в центральном блоке, там же, где перекрытие : купол из муранского стекла. Свет льётся сверху и распределяется по всем трём крыльям, связывая их в единое световое пространство.
Лестница - не просто коммуникация. Это вертикальный атриум, который организует всё здание вокруг себя. Вы идёте по этажам, а сверху струится поток настоящего, не электрического света. В 1960-е такой приём был смелым: стеклянный купол в офисном здании - это роскошь, которую мало кто мог себе позволить.
На лестнице находится барельеф работы скульптора Андреа Каскеллы. Конкретные сюжеты? Самобытная пластика, фигуры, вписанные в архитектуру. Фактически проход между этажами превращён в художественную галерею. Подниматься по такой лестнице - уже событие, а не рутина.
Каскелла работал не отдельно от архитекторов, а вместе с ними. Барельеф встроен в конструкцию, лепнина продолжает линии стен и ограждений. Это уровень синтеза искусств, который сегодня почти утерян.
Фасады сплошь бетон и стекло. Чёткая сетка оконных проёмов без лишнего декора. Но внутри совсем другая история: тёплое дерево, натуральный камень, продуманные цветовые акценты.
Ивреа в целом - уникальное место. Это не просто промышленный город, а индустриальная утопия, где заводская архитектура стала искусством. Olivetti строил не только офисы, но и детские сады, столовые, библиотеки, жильё для рабочих. И это всё было на уровне высокого дизайна.
Palazzo Uffici является частью Индустриального города Ивреа, включённого в список ЮНЕСКО. Не потому что здание старое. А потому что этот комплекс изменил представление о том, каким может быть завод, офис и рабочее пространство в принципе.
Звезда в плане, муранское стекло, барельеф на лестнице. А ещё, вера в то, что люди заслуживают работать в красоте. Время не властно над этой верой.
В пригороде Турина, в городе Ивреа, стоит один из самых красивых офисов XX века - Palazzo Uffici (1960–1964). Авторы - архитекторы Аннибале Фьокки, Джан Антонио Бернаскони и Марчелло Ниццоли.
Здание имеет в плане форму трёхлучевой звезды. Три крыла расходятся от центрального блока под углом 120° друг к другу.
Это не фигура ради красоты. Решение сугубо функциональное: каждый кабинет получает максимум естественного света, а сквозное проветривание работает в любую погоду. Olivetti в те годы исповедовал философию: работа должна быть в красивых и здоровых условиях. Рабочее место - это не конвейерная клетка.
Сердце здания - это, безусловно, шестиугольная лестница.
Она находится в центральном блоке, там же, где перекрытие : купол из муранского стекла. Свет льётся сверху и распределяется по всем трём крыльям, связывая их в единое световое пространство.
Лестница - не просто коммуникация. Это вертикальный атриум, который организует всё здание вокруг себя. Вы идёте по этажам, а сверху струится поток настоящего, не электрического света. В 1960-е такой приём был смелым: стеклянный купол в офисном здании - это роскошь, которую мало кто мог себе позволить.
На лестнице находится барельеф работы скульптора Андреа Каскеллы. Конкретные сюжеты? Самобытная пластика, фигуры, вписанные в архитектуру. Фактически проход между этажами превращён в художественную галерею. Подниматься по такой лестнице - уже событие, а не рутина.
Каскелла работал не отдельно от архитекторов, а вместе с ними. Барельеф встроен в конструкцию, лепнина продолжает линии стен и ограждений. Это уровень синтеза искусств, который сегодня почти утерян.
Фасады сплошь бетон и стекло. Чёткая сетка оконных проёмов без лишнего декора. Но внутри совсем другая история: тёплое дерево, натуральный камень, продуманные цветовые акценты.
Ивреа в целом - уникальное место. Это не просто промышленный город, а индустриальная утопия, где заводская архитектура стала искусством. Olivetti строил не только офисы, но и детские сады, столовые, библиотеки, жильё для рабочих. И это всё было на уровне высокого дизайна.
Palazzo Uffici является частью Индустриального города Ивреа, включённого в список ЮНЕСКО. Не потому что здание старое. А потому что этот комплекс изменил представление о том, каким может быть завод, офис и рабочее пространство в принципе.
Звезда в плане, муранское стекло, барельеф на лестнице. А ещё, вера в то, что люди заслуживают работать в красоте. Время не властно над этой верой.
👍5🎉2🤩2❤🔥1👏1🍓1
Beyond the Pantheon или разрыв ткани времени.
Пантеон - идеальная «машина пространства», но до недавнего времени он воспринимался как культурный объект, оторванный от своего урбанистического прародителя.
Теперь это исправлено. Итальянская студия STARTT реализовала проект Beyond the Pantheon. Маршрут, который хирургически, но деликатно сшивает ротонду с руинами Базилики Нептуна (I в. до н. э.).
Раньше руины использовались как техпомещения (грех многих исторических зданий). Сейчас посетитель видит, что Пантеон и базилика представляет собой единый ансамбль Марсова поля. Связь, утраченная в городской памяти, восстановлена физически.
Архитекторы не стали строить «новую руину». Они ввели три типа микроархитектур: лифт, пандус, служебные блоки.
Материалы сплошь сталь и камень. Это не колонизация истории, а тактическое вклинивание нейтральных объектов. Они работают как недостающие детали механизма доступности, не вступая в спор с патиной времени.
Внутри добавили мультимедийные реконструкции. Это не «аттракцион», а способ показать диахронию комплекса и как менялось тело здания веками.
Вход расположен с западной стороны, у так называемого рва Дьявола (сильное топонимическое ядро). Маршрут стартует в Санта-Мария-ад-Мартирес и ныряет в разрыв между ротондой и апсидой базилики. Это почти циркуляция: от сакрального нового к структурному древнему.
Beyond the Pantheon - отличный пример того, как не «музеефицировать» руины, а сделать их читаемым слоем. Микроархитектуры STARTT работают как предложения, а не как манифесты.
Пантеон - идеальная «машина пространства», но до недавнего времени он воспринимался как культурный объект, оторванный от своего урбанистического прародителя.
Теперь это исправлено. Итальянская студия STARTT реализовала проект Beyond the Pantheon. Маршрут, который хирургически, но деликатно сшивает ротонду с руинами Базилики Нептуна (I в. до н. э.).
Раньше руины использовались как техпомещения (грех многих исторических зданий). Сейчас посетитель видит, что Пантеон и базилика представляет собой единый ансамбль Марсова поля. Связь, утраченная в городской памяти, восстановлена физически.
Архитекторы не стали строить «новую руину». Они ввели три типа микроархитектур: лифт, пандус, служебные блоки.
Материалы сплошь сталь и камень. Это не колонизация истории, а тактическое вклинивание нейтральных объектов. Они работают как недостающие детали механизма доступности, не вступая в спор с патиной времени.
Внутри добавили мультимедийные реконструкции. Это не «аттракцион», а способ показать диахронию комплекса и как менялось тело здания веками.
Вход расположен с западной стороны, у так называемого рва Дьявола (сильное топонимическое ядро). Маршрут стартует в Санта-Мария-ад-Мартирес и ныряет в разрыв между ротондой и апсидой базилики. Это почти циркуляция: от сакрального нового к структурному древнему.
Beyond the Pantheon - отличный пример того, как не «музеефицировать» руины, а сделать их читаемым слоем. Микроархитектуры STARTT работают как предложения, а не как манифесты.
❤🔥5🎉3👍1👏1🍾1💘1
Случайная находка под известняком: как пара ковровых магнатов 15 лет превращала мальтийский палаццо в отель.
В мае на Мальте открылся Casa Bonavita. Но история куда интереснее сухой даты.
Основатели The Rug Company, Кристофер и Сюзанн Шарп, в 2010 году случайно наткнулись на неприметный особняк 1715 года в деревне Аттард (между Валлеттой и барочной Мдиной). За фасадом из местного известняка их ждал не холодный музей, а живой срез времени: бюргерская мебель с уютом, ориенталистская коллекция и сад, заросший бугенвиллеями и апельсиновыми деревьями.
Купили спонтанно. 15 лет дом оставался семейным убежищем: здесь пережидали локдаун, играли свадьбу дочери. А параллельно шла бережная реставрация без гиперинвестиций в «лоск».
В итоге, снесли фальш-потолки и вернули оригинальные арки и консоли XVIII века.
Оставили тактильность старой кладки.
В отел с 17 номера и появились помещения, дышащие историей.
Итальянские муралисты «перенесли» на стены буйство пальмового сада. Прием, стирающий границу между интерьером и природой.
Мурал с видом на гавань Валлетты и драматургия цвета: бархатные диваны цвета шартреза (лаймово-зеленый) в паре с бамбуковыми креслами 1960-х. Работали с посторонними фактурами.
Оборудовали Спа в подвале. Антипод света: витражная плитка плюс сицилийские двери с кованым декором. Игра на контрасте «средневековый темный объем как ремесленная деталь».
Отдельный флигель XIX века через дорогу тоже отреставрировали. Так появился свой бассейн.
Шарпы не «зачищали» историю под глянцевый бутик-отель. Они законсервировали дух случайной находки - дом, который нашел их сам, остался местом с драпировками, апельсиновым запахом и честной старой кладкой. Идеальный пример того, как личная история (15 лет!) важнее дизайн-кода.
В мае на Мальте открылся Casa Bonavita. Но история куда интереснее сухой даты.
Основатели The Rug Company, Кристофер и Сюзанн Шарп, в 2010 году случайно наткнулись на неприметный особняк 1715 года в деревне Аттард (между Валлеттой и барочной Мдиной). За фасадом из местного известняка их ждал не холодный музей, а живой срез времени: бюргерская мебель с уютом, ориенталистская коллекция и сад, заросший бугенвиллеями и апельсиновыми деревьями.
Купили спонтанно. 15 лет дом оставался семейным убежищем: здесь пережидали локдаун, играли свадьбу дочери. А параллельно шла бережная реставрация без гиперинвестиций в «лоск».
В итоге, снесли фальш-потолки и вернули оригинальные арки и консоли XVIII века.
Оставили тактильность старой кладки.
В отел с 17 номера и появились помещения, дышащие историей.
Итальянские муралисты «перенесли» на стены буйство пальмового сада. Прием, стирающий границу между интерьером и природой.
Мурал с видом на гавань Валлетты и драматургия цвета: бархатные диваны цвета шартреза (лаймово-зеленый) в паре с бамбуковыми креслами 1960-х. Работали с посторонними фактурами.
Оборудовали Спа в подвале. Антипод света: витражная плитка плюс сицилийские двери с кованым декором. Игра на контрасте «средневековый темный объем как ремесленная деталь».
Отдельный флигель XIX века через дорогу тоже отреставрировали. Так появился свой бассейн.
Шарпы не «зачищали» историю под глянцевый бутик-отель. Они законсервировали дух случайной находки - дом, который нашел их сам, остался местом с драпировками, апельсиновым запахом и честной старой кладкой. Идеальный пример того, как личная история (15 лет!) важнее дизайн-кода.
👍4🍓4🍾3👏2
Когда вы переступаете порог базилики Санта-Кроче во Флоренции, трудно не замереть. Взгляд упирается не в стены. Он тонет в мерцании огромных цветных окон, где библейские сцены светятся изнутри почти космическим огнём.
В Средневековье витраж занимал особое, почти сакральное место. Толщина стен романских храмов начала таять, уступая место хрупкому стеклу, которое рассыпалось по полу пестрыми каплями света, превращая строгую базилику в небесный Иерусалим.
Для Санта-Кроче витражи создавались по рисункам настоящих титанов Проторенессанса - Джотто ди Бондоне и Таддео Гадди. В эпоху, когда книги были редкостью, эти окна служили «библией для неграмотных»: житийные циклы, живое золото фона и драматичные позы святых.
Джотто, который в этих стенах создавал фрески капелл Перуцци и Барди, привнёс в витражную технику то же, что и в живопись - реализм, объём, человеческие эмоции. Его эскизы для Санта-Кроче стали мостом между суровой иконописью Средневековья и лучезарной гармонией Раннего Возрождения.
Сегодня Санта-Кроче - одна из немногих базилик Италии, сохранивших оригинальные работы почти в полном объёме. 24 огромных окна не были разобраны, разбиты или заменены в эпоху барокко. Это уникальный случай, когда мы можем видеть готическую светопись в её первозданной силе.
Каждый витраж - не просто украшение. Это оптический трактат: свинцовые перемычки дробят свет, заставляя его вибрировать, меняя оттенок в зависимости от положения солнца.
Изначально они должны были выполнять утилитарную функцию. Просто освещать путь верующему в самые темные моменты его жизни (исповедь, отпевание). Но в итоге архитекторы создали нечто большее - парящий в воздухе кристалл.
Приходя в Санта-Кроче, смотрите не только на мраморные гробницы Микеланджело и Галилея. Поднимите голову. Джотто и Гадди оставили там своё главное послание - картины, нарисованные светом.
В Средневековье витраж занимал особое, почти сакральное место. Толщина стен романских храмов начала таять, уступая место хрупкому стеклу, которое рассыпалось по полу пестрыми каплями света, превращая строгую базилику в небесный Иерусалим.
Для Санта-Кроче витражи создавались по рисункам настоящих титанов Проторенессанса - Джотто ди Бондоне и Таддео Гадди. В эпоху, когда книги были редкостью, эти окна служили «библией для неграмотных»: житийные циклы, живое золото фона и драматичные позы святых.
Джотто, который в этих стенах создавал фрески капелл Перуцци и Барди, привнёс в витражную технику то же, что и в живопись - реализм, объём, человеческие эмоции. Его эскизы для Санта-Кроче стали мостом между суровой иконописью Средневековья и лучезарной гармонией Раннего Возрождения.
Сегодня Санта-Кроче - одна из немногих базилик Италии, сохранивших оригинальные работы почти в полном объёме. 24 огромных окна не были разобраны, разбиты или заменены в эпоху барокко. Это уникальный случай, когда мы можем видеть готическую светопись в её первозданной силе.
Каждый витраж - не просто украшение. Это оптический трактат: свинцовые перемычки дробят свет, заставляя его вибрировать, меняя оттенок в зависимости от положения солнца.
Изначально они должны были выполнять утилитарную функцию. Просто освещать путь верующему в самые темные моменты его жизни (исповедь, отпевание). Но в итоге архитекторы создали нечто большее - парящий в воздухе кристалл.
Приходя в Санта-Кроче, смотрите не только на мраморные гробницы Микеланджело и Галилея. Поднимите голову. Джотто и Гадди оставили там своё главное послание - картины, нарисованные светом.
👍4❤🔥3🤩2🥰1👏1😍1
От гаража на две машины - к автономной резиденции: метаморфозы одного участка в Канаде.
Мы часто говорим о красоте, но сегодня давайте поговорим о переосмыслении функциональности. На месте скромного гаража на 2 автомобиля появился полноценный гостевой блок, который по уровню комфорта не уступает главному дому. Это не просто «пристройка», это новая архитектурная единица.
Архитектурная драматургия выглядит так.
Фасад решен как каменный монолит. Со стороны улицы здание максимально закрыто - минимум проемов, глухие плоскости из натурального камня создают эффект крепости и полной приватности. Это сознательный отказ от визуального диалога с внешним миром в пользу внутреннего спокойствия.
С главным домом новый объем связывает просторная стеклянная галерея. Это не просто коридор, а световая кулиса: контраст между холодным камнем уличного фасада и тотальным остеклением перехода создает драматичный эффект «из тени на свет».
Нижний этаж полностью открывается в ландшафт. За счет раздвижных остекленных систем стирается грань между интерьером и большим двором с бассейном. Здесь расположены: СПА-зона с сауной;
Тренажерный зал с видом на воду;
Многоцелевая комната (может быть медиатекой или лаунжем).
Второй этаж - это два отдельных апартамента с собственными санузлами и гардеробными.
Новый гараж на 4 места интегрирован в объем первого этажа и не читается с парадного фасада. Кровля же используется как техническая терраса. Каменная кладка сохранена в единой модульной сетке с главным домом.
Так превратили утилитарный объект в гостевую резиденцию. Теперь здесь есть всё: от уединения на уровне улицы до полного слияние с природой двора.
Мы часто говорим о красоте, но сегодня давайте поговорим о переосмыслении функциональности. На месте скромного гаража на 2 автомобиля появился полноценный гостевой блок, который по уровню комфорта не уступает главному дому. Это не просто «пристройка», это новая архитектурная единица.
Архитектурная драматургия выглядит так.
Фасад решен как каменный монолит. Со стороны улицы здание максимально закрыто - минимум проемов, глухие плоскости из натурального камня создают эффект крепости и полной приватности. Это сознательный отказ от визуального диалога с внешним миром в пользу внутреннего спокойствия.
С главным домом новый объем связывает просторная стеклянная галерея. Это не просто коридор, а световая кулиса: контраст между холодным камнем уличного фасада и тотальным остеклением перехода создает драматичный эффект «из тени на свет».
Нижний этаж полностью открывается в ландшафт. За счет раздвижных остекленных систем стирается грань между интерьером и большим двором с бассейном. Здесь расположены: СПА-зона с сауной;
Тренажерный зал с видом на воду;
Многоцелевая комната (может быть медиатекой или лаунжем).
Второй этаж - это два отдельных апартамента с собственными санузлами и гардеробными.
Новый гараж на 4 места интегрирован в объем первого этажа и не читается с парадного фасада. Кровля же используется как техническая терраса. Каменная кладка сохранена в единой модульной сетке с главным домом.
Так превратили утилитарный объект в гостевую резиденцию. Теперь здесь есть всё: от уединения на уровне улицы до полного слияние с природой двора.
👍6❤🔥2🎉2👏1😍1
Промышленная эстетика встречает речную пластику: спроектирован и утвержден техноколледж в Южном Тушине.
В Походном проезде появится новая архитектурная доминанта. Власти Москвы согласовали облик техноколледжа на 7,6 тыс. студентов, над которым работали Никита Явейн и его бюро «Студия 44». Проект уже получил одобрение властей первопрестольной.
Участок для строительства расположен вблизи долины реки Сходни. Именно здесь архитектура вступает с ландшафтом в диалог. Фасад опояшет открытая колоннада: её плавный, текучий ритм - прямая отсылка к изгибам реки. Это не просто декоративный элемент, а прием, визуально облегчающий массив и создающий переходную зону между внешним пространством и интерьером.
Проект сознательно уходит от «школьной» нейтральности в сторону промышленного дизайна. Остекленные фасады и лаконичные интерьеры подчеркивают функциональность, честность материалов и технологичность. Это то, что напрямую резонирует с будущими специальностями: авиация, архитектура, информационное моделирование, химические и медицинские профили, логистика.
Фокусная точка композиции - центральная рекреация. Аржитектоы проекта точно называли её «городской площадью внутри здания». Вокруг этой оси и выстраиваются все функции. В сердце колледжа разместят два амфитеатра: один - для медиатеки, другой - для отдыха и мероприятий. Это превращает колледж не просто в учебный корпус, а в публичное, живое пространство.
Строительство планируют завершить к 2028 году. Техноколледж должен стать примером того, как среднее профессиональное образование получает не типовую, а авторскую среду. С уважением к ландшафту, четкой функцией и выразительной скульптурностью
В Походном проезде появится новая архитектурная доминанта. Власти Москвы согласовали облик техноколледжа на 7,6 тыс. студентов, над которым работали Никита Явейн и его бюро «Студия 44». Проект уже получил одобрение властей первопрестольной.
Участок для строительства расположен вблизи долины реки Сходни. Именно здесь архитектура вступает с ландшафтом в диалог. Фасад опояшет открытая колоннада: её плавный, текучий ритм - прямая отсылка к изгибам реки. Это не просто декоративный элемент, а прием, визуально облегчающий массив и создающий переходную зону между внешним пространством и интерьером.
Проект сознательно уходит от «школьной» нейтральности в сторону промышленного дизайна. Остекленные фасады и лаконичные интерьеры подчеркивают функциональность, честность материалов и технологичность. Это то, что напрямую резонирует с будущими специальностями: авиация, архитектура, информационное моделирование, химические и медицинские профили, логистика.
Фокусная точка композиции - центральная рекреация. Аржитектоы проекта точно называли её «городской площадью внутри здания». Вокруг этой оси и выстраиваются все функции. В сердце колледжа разместят два амфитеатра: один - для медиатеки, другой - для отдыха и мероприятий. Это превращает колледж не просто в учебный корпус, а в публичное, живое пространство.
Строительство планируют завершить к 2028 году. Техноколледж должен стать примером того, как среднее профессиональное образование получает не типовую, а авторскую среду. С уважением к ландшафту, четкой функцией и выразительной скульптурностью
👍6❤🔥2🎉2👏1
Бетон, мрамор и овальная капелла: церковь Санту-Антониу-даш-Анташ как манифест португальского модернизма.
Если выехать из центра Порту в сторону стадиона «Драгау», в районе Анташ можно найти здание, которое разрывает шаблон «типичной европейской церкви». Это Igreja Paroquial de Santo António das Antas - образец серьезной, почти брутальной церковной архитектуры середины XX века.
Архитекторы храма проделали путь от неоклассики к модернизму.
Изначально проект задумывал архитектор Жозе Феррейра Пенеда в классическом стиле (крипту построили именно по его чертежам). Но в 1944 году судьба здания изменилась: будущие архитекторы Фернандо Барбоза и Фернандо Тудела представили дипломную работу на тему храма и их проект победил. Так на свет появилась церковь, где традиционная литургическая схема обернута в пластику железобетона и гранита.
Здесь архитектура работает с контрастами. Снаружи - это монолитные плоскости, квадранговая 47-метровая колокольня с часами на каждой грани и глубокие прямоугольные прорези окон-щелей. Внутреннее пространство в три нефа, где центральный значительно выше и шире боковых. Неожиданный ход: перекрытие главного нефа выполнено в форме стрельчатых сводов (абóбада-де-оживас) - отсылка к готике, но переосмысленная через бетон.
Так, родилось здание с сакральным брутализмом с отделкой.
Жесткий бетонный каркас облицован гранитной кладкой. Но интерьеры неожиданно теплые: колонны и стены капелл облицованы полированным зеленым мрамором из Вьяны-ду-Алентежу. Алтарная часть решена овалом. И это редкая и пластичная форма для католического храма.
Стоит обратить внимание на три бронзовые статуи по сторонам от входа (работы скульптора Авелино Роши) и абстрактные фрески за боковыми алтарями, вдохновленные евангельскими сюжетами.
Строительство растянулось на десятилетия из-за экономических трудностей: приход основали в 1938 году, а полноценное освящение состоялось только в 1967-м, причем долгое время службы шли прямо в недостроенных стенах.
Для архитектурного туриста Анташ - это отличный пример того, как католическая церковь в Португалии осваивала язык европейского модернизма: честно, монументально и без дешевой декоративности.
Если выехать из центра Порту в сторону стадиона «Драгау», в районе Анташ можно найти здание, которое разрывает шаблон «типичной европейской церкви». Это Igreja Paroquial de Santo António das Antas - образец серьезной, почти брутальной церковной архитектуры середины XX века.
Архитекторы храма проделали путь от неоклассики к модернизму.
Изначально проект задумывал архитектор Жозе Феррейра Пенеда в классическом стиле (крипту построили именно по его чертежам). Но в 1944 году судьба здания изменилась: будущие архитекторы Фернандо Барбоза и Фернандо Тудела представили дипломную работу на тему храма и их проект победил. Так на свет появилась церковь, где традиционная литургическая схема обернута в пластику железобетона и гранита.
Здесь архитектура работает с контрастами. Снаружи - это монолитные плоскости, квадранговая 47-метровая колокольня с часами на каждой грани и глубокие прямоугольные прорези окон-щелей. Внутреннее пространство в три нефа, где центральный значительно выше и шире боковых. Неожиданный ход: перекрытие главного нефа выполнено в форме стрельчатых сводов (абóбада-де-оживас) - отсылка к готике, но переосмысленная через бетон.
Так, родилось здание с сакральным брутализмом с отделкой.
Жесткий бетонный каркас облицован гранитной кладкой. Но интерьеры неожиданно теплые: колонны и стены капелл облицованы полированным зеленым мрамором из Вьяны-ду-Алентежу. Алтарная часть решена овалом. И это редкая и пластичная форма для католического храма.
Стоит обратить внимание на три бронзовые статуи по сторонам от входа (работы скульптора Авелино Роши) и абстрактные фрески за боковыми алтарями, вдохновленные евангельскими сюжетами.
Строительство растянулось на десятилетия из-за экономических трудностей: приход основали в 1938 году, а полноценное освящение состоялось только в 1967-м, причем долгое время службы шли прямо в недостроенных стенах.
Для архитектурного туриста Анташ - это отличный пример того, как католическая церковь в Португалии осваивала язык европейского модернизма: честно, монументально и без дешевой декоративности.
👍5🏆3❤🔥1👏1
This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
Не просто «улучшенка», а городской пентхаус 70-х: двухуровневые квартиры на Чёрной речке.
В советском модернизме редко искали поэзию приватности, но исключения бывают драгоценными. Одно из них - это дом для сотрудников завода «Красногвардеец» (1977, арх. Н.М. Назарьин) на Северном проспекте, у Чёрной речки.
Здание стоит на градозащитной ноте: строили его уже не как рядовую «спальню», а с оглядкой на комфорт. 101 квартира с увеличенными прихожими, просторными кухнями (для 70-х - настоящий вожделенный деликатес), с встроенными шкафами-купе и даже помещениями для колясок с велосипедами.
Главный козырь, конечно, верхние этажи. Архитектор запроектировал там несколько двухуровневых квартир площадью около 100 м². По сути - это был советский ответ таунхаусу в небе.
В наши дни из окон этих «двухуровневок» открывается прямая перспектива на Лахта-центр. Получается разрыв времени: пластика советского модернизма 70-х диалогично спорит с доминантой 2020-х. Идеальный кадр архитектурной ностальгии и современного контекста.
Назарьин доказал: даже в типовой логике позднего СССР можно было заложить принцип «жильё для человека». Двухуровневые квартиры здесь не жесткая иерархия, а попытка создать внутренний горизонт.
Обратите внимание на разбивку оконных проёмов на верхних этажах — именно она выдает наличие второго уровня внутри. Там до сих пор потрясающая акустика пространства.
Редкий случай, когда вид на Лахту только подчёркивает ценность советского модернизма, а не перебивает его.
В советском модернизме редко искали поэзию приватности, но исключения бывают драгоценными. Одно из них - это дом для сотрудников завода «Красногвардеец» (1977, арх. Н.М. Назарьин) на Северном проспекте, у Чёрной речки.
Здание стоит на градозащитной ноте: строили его уже не как рядовую «спальню», а с оглядкой на комфорт. 101 квартира с увеличенными прихожими, просторными кухнями (для 70-х - настоящий вожделенный деликатес), с встроенными шкафами-купе и даже помещениями для колясок с велосипедами.
Главный козырь, конечно, верхние этажи. Архитектор запроектировал там несколько двухуровневых квартир площадью около 100 м². По сути - это был советский ответ таунхаусу в небе.
В наши дни из окон этих «двухуровневок» открывается прямая перспектива на Лахта-центр. Получается разрыв времени: пластика советского модернизма 70-х диалогично спорит с доминантой 2020-х. Идеальный кадр архитектурной ностальгии и современного контекста.
Назарьин доказал: даже в типовой логике позднего СССР можно было заложить принцип «жильё для человека». Двухуровневые квартиры здесь не жесткая иерархия, а попытка создать внутренний горизонт.
Обратите внимание на разбивку оконных проёмов на верхних этажах — именно она выдает наличие второго уровня внутри. Там до сих пор потрясающая акустика пространства.
Редкий случай, когда вид на Лахту только подчёркивает ценность советского модернизма, а не перебивает его.
❤🔥6👍2💔2👏1🏆1
На Большом пляже Биаррица, прямо у кромки атлантического прибоя, стоит бежевый дворец в стиле ар-деко - Муниципальное казино (1929, арх. Альфред Лолэ). Никакой агрессивной роскоши: плавные линии, геометрический декор, большие окна, открывающие океан. Внутри игровые залы, салоны, театр, бассейн и галерея-променад с непрерывным видом на воду.
Но главное здесь - не карты и рулетка, а история выживания.
В 1992 году здание хотели снести под новую застройку. Горожане вышли на защиту и отстояли! Казино получило статус исторического памятника. Сегодня это редкий пример того, как память места оказывается дороже девелоперской логики.
Говоря о здании казино, есть архитектурные нюансы, которые нельзя пропустить.
Лолэ намеренно уходит от монументальности. Фасад дробный, с уступами и лоджиями. Он не давит, а «стекает» к пляжу. Бежевый травертин и гладкая штукатурка создают игру тени без резких контрастов. Ар-деко здесь не цирковой, а прибрежный, с морской воздушностью.
Галерея-променад - ключевой приём.
Это не просто коридор. Лоджии с арочными проёмами, выходящие прямо на Атлантику, стирают границу между интерьером и пейзажем. Вы идёте внутри, но видите, слышите, чувствуете океан. Прототип современной «текучести» пространства за 40 лет до Нойферта.
Днём залы залиты рассеянным светом через большие квадратные окна. Вечером включается геометрическая подсветка плафонов и бра ар-деко делают потолки выше, а ниши глубже. Лолэ проектировал казино как дневное пространство (в отличие от тёмных клубов Монте-Карло).
Бассейн внутри - самое смелое решение 20-хм. Стократ удивительнее сауны. Бассейн с мозаичным полом и стеклянными перегородками - редкая гигиеническая опция для игорного дома. Лолэ объяснял: «После проигрыша - сразу в воду». Здесь мы встречаем функциональную психосоматику на уровне плана.
Есть в казино и театр, но без задней стены.
Сцена развёрнута так, что часть зрительских лож имеет визуальную ось на окна. То есть во время антракта вы не упираетесь в фойе, а выходите к океану. Архитектура нарратива: игра, пауза и бесконечность.
Для фасада был выбран травертин, мрамор для колонн вестибюля, латунь для перил и дверных ручек. Никакой вульгарной позолоты. Ар-деко Биаррица - это дорогая сдержанность курорта, где бывали европейские монархи и Шанель.
Но главное здесь - не карты и рулетка, а история выживания.
В 1992 году здание хотели снести под новую застройку. Горожане вышли на защиту и отстояли! Казино получило статус исторического памятника. Сегодня это редкий пример того, как память места оказывается дороже девелоперской логики.
Говоря о здании казино, есть архитектурные нюансы, которые нельзя пропустить.
Лолэ намеренно уходит от монументальности. Фасад дробный, с уступами и лоджиями. Он не давит, а «стекает» к пляжу. Бежевый травертин и гладкая штукатурка создают игру тени без резких контрастов. Ар-деко здесь не цирковой, а прибрежный, с морской воздушностью.
Галерея-променад - ключевой приём.
Это не просто коридор. Лоджии с арочными проёмами, выходящие прямо на Атлантику, стирают границу между интерьером и пейзажем. Вы идёте внутри, но видите, слышите, чувствуете океан. Прототип современной «текучести» пространства за 40 лет до Нойферта.
Днём залы залиты рассеянным светом через большие квадратные окна. Вечером включается геометрическая подсветка плафонов и бра ар-деко делают потолки выше, а ниши глубже. Лолэ проектировал казино как дневное пространство (в отличие от тёмных клубов Монте-Карло).
Бассейн внутри - самое смелое решение 20-хм. Стократ удивительнее сауны. Бассейн с мозаичным полом и стеклянными перегородками - редкая гигиеническая опция для игорного дома. Лолэ объяснял: «После проигрыша - сразу в воду». Здесь мы встречаем функциональную психосоматику на уровне плана.
Есть в казино и театр, но без задней стены.
Сцена развёрнута так, что часть зрительских лож имеет визуальную ось на окна. То есть во время антракта вы не упираетесь в фойе, а выходите к океану. Архитектура нарратива: игра, пауза и бесконечность.
Для фасада был выбран травертин, мрамор для колонн вестибюля, латунь для перил и дверных ручек. Никакой вульгарной позолоты. Ар-деко Биаррица - это дорогая сдержанность курорта, где бывали европейские монархи и Шанель.
❤🔥5👍2💋2👏1🏆1