Когда вы переступаете порог базилики Санта-Кроче во Флоренции, трудно не замереть. Взгляд упирается не в стены. Он тонет в мерцании огромных цветных окон, где библейские сцены светятся изнутри почти космическим огнём.
В Средневековье витраж занимал особое, почти сакральное место. Толщина стен романских храмов начала таять, уступая место хрупкому стеклу, которое рассыпалось по полу пестрыми каплями света, превращая строгую базилику в небесный Иерусалим.
Для Санта-Кроче витражи создавались по рисункам настоящих титанов Проторенессанса - Джотто ди Бондоне и Таддео Гадди. В эпоху, когда книги были редкостью, эти окна служили «библией для неграмотных»: житийные циклы, живое золото фона и драматичные позы святых.
Джотто, который в этих стенах создавал фрески капелл Перуцци и Барди, привнёс в витражную технику то же, что и в живопись - реализм, объём, человеческие эмоции. Его эскизы для Санта-Кроче стали мостом между суровой иконописью Средневековья и лучезарной гармонией Раннего Возрождения.
Сегодня Санта-Кроче - одна из немногих базилик Италии, сохранивших оригинальные работы почти в полном объёме. 24 огромных окна не были разобраны, разбиты или заменены в эпоху барокко. Это уникальный случай, когда мы можем видеть готическую светопись в её первозданной силе.
Каждый витраж - не просто украшение. Это оптический трактат: свинцовые перемычки дробят свет, заставляя его вибрировать, меняя оттенок в зависимости от положения солнца.
Изначально они должны были выполнять утилитарную функцию. Просто освещать путь верующему в самые темные моменты его жизни (исповедь, отпевание). Но в итоге архитекторы создали нечто большее - парящий в воздухе кристалл.
Приходя в Санта-Кроче, смотрите не только на мраморные гробницы Микеланджело и Галилея. Поднимите голову. Джотто и Гадди оставили там своё главное послание - картины, нарисованные светом.
В Средневековье витраж занимал особое, почти сакральное место. Толщина стен романских храмов начала таять, уступая место хрупкому стеклу, которое рассыпалось по полу пестрыми каплями света, превращая строгую базилику в небесный Иерусалим.
Для Санта-Кроче витражи создавались по рисункам настоящих титанов Проторенессанса - Джотто ди Бондоне и Таддео Гадди. В эпоху, когда книги были редкостью, эти окна служили «библией для неграмотных»: житийные циклы, живое золото фона и драматичные позы святых.
Джотто, который в этих стенах создавал фрески капелл Перуцци и Барди, привнёс в витражную технику то же, что и в живопись - реализм, объём, человеческие эмоции. Его эскизы для Санта-Кроче стали мостом между суровой иконописью Средневековья и лучезарной гармонией Раннего Возрождения.
Сегодня Санта-Кроче - одна из немногих базилик Италии, сохранивших оригинальные работы почти в полном объёме. 24 огромных окна не были разобраны, разбиты или заменены в эпоху барокко. Это уникальный случай, когда мы можем видеть готическую светопись в её первозданной силе.
Каждый витраж - не просто украшение. Это оптический трактат: свинцовые перемычки дробят свет, заставляя его вибрировать, меняя оттенок в зависимости от положения солнца.
Изначально они должны были выполнять утилитарную функцию. Просто освещать путь верующему в самые темные моменты его жизни (исповедь, отпевание). Но в итоге архитекторы создали нечто большее - парящий в воздухе кристалл.
Приходя в Санта-Кроче, смотрите не только на мраморные гробницы Микеланджело и Галилея. Поднимите голову. Джотто и Гадди оставили там своё главное послание - картины, нарисованные светом.
👍4❤🔥3🤩2🥰1👏1😍1
От гаража на две машины - к автономной резиденции: метаморфозы одного участка в Канаде.
Мы часто говорим о красоте, но сегодня давайте поговорим о переосмыслении функциональности. На месте скромного гаража на 2 автомобиля появился полноценный гостевой блок, который по уровню комфорта не уступает главному дому. Это не просто «пристройка», это новая архитектурная единица.
Архитектурная драматургия выглядит так.
Фасад решен как каменный монолит. Со стороны улицы здание максимально закрыто - минимум проемов, глухие плоскости из натурального камня создают эффект крепости и полной приватности. Это сознательный отказ от визуального диалога с внешним миром в пользу внутреннего спокойствия.
С главным домом новый объем связывает просторная стеклянная галерея. Это не просто коридор, а световая кулиса: контраст между холодным камнем уличного фасада и тотальным остеклением перехода создает драматичный эффект «из тени на свет».
Нижний этаж полностью открывается в ландшафт. За счет раздвижных остекленных систем стирается грань между интерьером и большим двором с бассейном. Здесь расположены: СПА-зона с сауной;
Тренажерный зал с видом на воду;
Многоцелевая комната (может быть медиатекой или лаунжем).
Второй этаж - это два отдельных апартамента с собственными санузлами и гардеробными.
Новый гараж на 4 места интегрирован в объем первого этажа и не читается с парадного фасада. Кровля же используется как техническая терраса. Каменная кладка сохранена в единой модульной сетке с главным домом.
Так превратили утилитарный объект в гостевую резиденцию. Теперь здесь есть всё: от уединения на уровне улицы до полного слияние с природой двора.
Мы часто говорим о красоте, но сегодня давайте поговорим о переосмыслении функциональности. На месте скромного гаража на 2 автомобиля появился полноценный гостевой блок, который по уровню комфорта не уступает главному дому. Это не просто «пристройка», это новая архитектурная единица.
Архитектурная драматургия выглядит так.
Фасад решен как каменный монолит. Со стороны улицы здание максимально закрыто - минимум проемов, глухие плоскости из натурального камня создают эффект крепости и полной приватности. Это сознательный отказ от визуального диалога с внешним миром в пользу внутреннего спокойствия.
С главным домом новый объем связывает просторная стеклянная галерея. Это не просто коридор, а световая кулиса: контраст между холодным камнем уличного фасада и тотальным остеклением перехода создает драматичный эффект «из тени на свет».
Нижний этаж полностью открывается в ландшафт. За счет раздвижных остекленных систем стирается грань между интерьером и большим двором с бассейном. Здесь расположены: СПА-зона с сауной;
Тренажерный зал с видом на воду;
Многоцелевая комната (может быть медиатекой или лаунжем).
Второй этаж - это два отдельных апартамента с собственными санузлами и гардеробными.
Новый гараж на 4 места интегрирован в объем первого этажа и не читается с парадного фасада. Кровля же используется как техническая терраса. Каменная кладка сохранена в единой модульной сетке с главным домом.
Так превратили утилитарный объект в гостевую резиденцию. Теперь здесь есть всё: от уединения на уровне улицы до полного слияние с природой двора.
👍6❤🔥2🎉2👏1😍1
Промышленная эстетика встречает речную пластику: спроектирован и утвержден техноколледж в Южном Тушине.
В Походном проезде появится новая архитектурная доминанта. Власти Москвы согласовали облик техноколледжа на 7,6 тыс. студентов, над которым работали Никита Явейн и его бюро «Студия 44». Проект уже получил одобрение властей первопрестольной.
Участок для строительства расположен вблизи долины реки Сходни. Именно здесь архитектура вступает с ландшафтом в диалог. Фасад опояшет открытая колоннада: её плавный, текучий ритм - прямая отсылка к изгибам реки. Это не просто декоративный элемент, а прием, визуально облегчающий массив и создающий переходную зону между внешним пространством и интерьером.
Проект сознательно уходит от «школьной» нейтральности в сторону промышленного дизайна. Остекленные фасады и лаконичные интерьеры подчеркивают функциональность, честность материалов и технологичность. Это то, что напрямую резонирует с будущими специальностями: авиация, архитектура, информационное моделирование, химические и медицинские профили, логистика.
Фокусная точка композиции - центральная рекреация. Аржитектоы проекта точно называли её «городской площадью внутри здания». Вокруг этой оси и выстраиваются все функции. В сердце колледжа разместят два амфитеатра: один - для медиатеки, другой - для отдыха и мероприятий. Это превращает колледж не просто в учебный корпус, а в публичное, живое пространство.
Строительство планируют завершить к 2028 году. Техноколледж должен стать примером того, как среднее профессиональное образование получает не типовую, а авторскую среду. С уважением к ландшафту, четкой функцией и выразительной скульптурностью
В Походном проезде появится новая архитектурная доминанта. Власти Москвы согласовали облик техноколледжа на 7,6 тыс. студентов, над которым работали Никита Явейн и его бюро «Студия 44». Проект уже получил одобрение властей первопрестольной.
Участок для строительства расположен вблизи долины реки Сходни. Именно здесь архитектура вступает с ландшафтом в диалог. Фасад опояшет открытая колоннада: её плавный, текучий ритм - прямая отсылка к изгибам реки. Это не просто декоративный элемент, а прием, визуально облегчающий массив и создающий переходную зону между внешним пространством и интерьером.
Проект сознательно уходит от «школьной» нейтральности в сторону промышленного дизайна. Остекленные фасады и лаконичные интерьеры подчеркивают функциональность, честность материалов и технологичность. Это то, что напрямую резонирует с будущими специальностями: авиация, архитектура, информационное моделирование, химические и медицинские профили, логистика.
Фокусная точка композиции - центральная рекреация. Аржитектоы проекта точно называли её «городской площадью внутри здания». Вокруг этой оси и выстраиваются все функции. В сердце колледжа разместят два амфитеатра: один - для медиатеки, другой - для отдыха и мероприятий. Это превращает колледж не просто в учебный корпус, а в публичное, живое пространство.
Строительство планируют завершить к 2028 году. Техноколледж должен стать примером того, как среднее профессиональное образование получает не типовую, а авторскую среду. С уважением к ландшафту, четкой функцией и выразительной скульптурностью
👍6❤🔥2🎉2👏1
Бетон, мрамор и овальная капелла: церковь Санту-Антониу-даш-Анташ как манифест португальского модернизма.
Если выехать из центра Порту в сторону стадиона «Драгау», в районе Анташ можно найти здание, которое разрывает шаблон «типичной европейской церкви». Это Igreja Paroquial de Santo António das Antas - образец серьезной, почти брутальной церковной архитектуры середины XX века.
Архитекторы храма проделали путь от неоклассики к модернизму.
Изначально проект задумывал архитектор Жозе Феррейра Пенеда в классическом стиле (крипту построили именно по его чертежам). Но в 1944 году судьба здания изменилась: будущие архитекторы Фернандо Барбоза и Фернандо Тудела представили дипломную работу на тему храма и их проект победил. Так на свет появилась церковь, где традиционная литургическая схема обернута в пластику железобетона и гранита.
Здесь архитектура работает с контрастами. Снаружи - это монолитные плоскости, квадранговая 47-метровая колокольня с часами на каждой грани и глубокие прямоугольные прорези окон-щелей. Внутреннее пространство в три нефа, где центральный значительно выше и шире боковых. Неожиданный ход: перекрытие главного нефа выполнено в форме стрельчатых сводов (абóбада-де-оживас) - отсылка к готике, но переосмысленная через бетон.
Так, родилось здание с сакральным брутализмом с отделкой.
Жесткий бетонный каркас облицован гранитной кладкой. Но интерьеры неожиданно теплые: колонны и стены капелл облицованы полированным зеленым мрамором из Вьяны-ду-Алентежу. Алтарная часть решена овалом. И это редкая и пластичная форма для католического храма.
Стоит обратить внимание на три бронзовые статуи по сторонам от входа (работы скульптора Авелино Роши) и абстрактные фрески за боковыми алтарями, вдохновленные евангельскими сюжетами.
Строительство растянулось на десятилетия из-за экономических трудностей: приход основали в 1938 году, а полноценное освящение состоялось только в 1967-м, причем долгое время службы шли прямо в недостроенных стенах.
Для архитектурного туриста Анташ - это отличный пример того, как католическая церковь в Португалии осваивала язык европейского модернизма: честно, монументально и без дешевой декоративности.
Если выехать из центра Порту в сторону стадиона «Драгау», в районе Анташ можно найти здание, которое разрывает шаблон «типичной европейской церкви». Это Igreja Paroquial de Santo António das Antas - образец серьезной, почти брутальной церковной архитектуры середины XX века.
Архитекторы храма проделали путь от неоклассики к модернизму.
Изначально проект задумывал архитектор Жозе Феррейра Пенеда в классическом стиле (крипту построили именно по его чертежам). Но в 1944 году судьба здания изменилась: будущие архитекторы Фернандо Барбоза и Фернандо Тудела представили дипломную работу на тему храма и их проект победил. Так на свет появилась церковь, где традиционная литургическая схема обернута в пластику железобетона и гранита.
Здесь архитектура работает с контрастами. Снаружи - это монолитные плоскости, квадранговая 47-метровая колокольня с часами на каждой грани и глубокие прямоугольные прорези окон-щелей. Внутреннее пространство в три нефа, где центральный значительно выше и шире боковых. Неожиданный ход: перекрытие главного нефа выполнено в форме стрельчатых сводов (абóбада-де-оживас) - отсылка к готике, но переосмысленная через бетон.
Так, родилось здание с сакральным брутализмом с отделкой.
Жесткий бетонный каркас облицован гранитной кладкой. Но интерьеры неожиданно теплые: колонны и стены капелл облицованы полированным зеленым мрамором из Вьяны-ду-Алентежу. Алтарная часть решена овалом. И это редкая и пластичная форма для католического храма.
Стоит обратить внимание на три бронзовые статуи по сторонам от входа (работы скульптора Авелино Роши) и абстрактные фрески за боковыми алтарями, вдохновленные евангельскими сюжетами.
Строительство растянулось на десятилетия из-за экономических трудностей: приход основали в 1938 году, а полноценное освящение состоялось только в 1967-м, причем долгое время службы шли прямо в недостроенных стенах.
Для архитектурного туриста Анташ - это отличный пример того, как католическая церковь в Португалии осваивала язык европейского модернизма: честно, монументально и без дешевой декоративности.
👍5🏆3❤🔥1👏1
This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
Не просто «улучшенка», а городской пентхаус 70-х: двухуровневые квартиры на Чёрной речке.
В советском модернизме редко искали поэзию приватности, но исключения бывают драгоценными. Одно из них - это дом для сотрудников завода «Красногвардеец» (1977, арх. Н.М. Назарьин) на Северном проспекте, у Чёрной речки.
Здание стоит на градозащитной ноте: строили его уже не как рядовую «спальню», а с оглядкой на комфорт. 101 квартира с увеличенными прихожими, просторными кухнями (для 70-х - настоящий вожделенный деликатес), с встроенными шкафами-купе и даже помещениями для колясок с велосипедами.
Главный козырь, конечно, верхние этажи. Архитектор запроектировал там несколько двухуровневых квартир площадью около 100 м². По сути - это был советский ответ таунхаусу в небе.
В наши дни из окон этих «двухуровневок» открывается прямая перспектива на Лахта-центр. Получается разрыв времени: пластика советского модернизма 70-х диалогично спорит с доминантой 2020-х. Идеальный кадр архитектурной ностальгии и современного контекста.
Назарьин доказал: даже в типовой логике позднего СССР можно было заложить принцип «жильё для человека». Двухуровневые квартиры здесь не жесткая иерархия, а попытка создать внутренний горизонт.
Обратите внимание на разбивку оконных проёмов на верхних этажах — именно она выдает наличие второго уровня внутри. Там до сих пор потрясающая акустика пространства.
Редкий случай, когда вид на Лахту только подчёркивает ценность советского модернизма, а не перебивает его.
В советском модернизме редко искали поэзию приватности, но исключения бывают драгоценными. Одно из них - это дом для сотрудников завода «Красногвардеец» (1977, арх. Н.М. Назарьин) на Северном проспекте, у Чёрной речки.
Здание стоит на градозащитной ноте: строили его уже не как рядовую «спальню», а с оглядкой на комфорт. 101 квартира с увеличенными прихожими, просторными кухнями (для 70-х - настоящий вожделенный деликатес), с встроенными шкафами-купе и даже помещениями для колясок с велосипедами.
Главный козырь, конечно, верхние этажи. Архитектор запроектировал там несколько двухуровневых квартир площадью около 100 м². По сути - это был советский ответ таунхаусу в небе.
В наши дни из окон этих «двухуровневок» открывается прямая перспектива на Лахта-центр. Получается разрыв времени: пластика советского модернизма 70-х диалогично спорит с доминантой 2020-х. Идеальный кадр архитектурной ностальгии и современного контекста.
Назарьин доказал: даже в типовой логике позднего СССР можно было заложить принцип «жильё для человека». Двухуровневые квартиры здесь не жесткая иерархия, а попытка создать внутренний горизонт.
Обратите внимание на разбивку оконных проёмов на верхних этажах — именно она выдает наличие второго уровня внутри. Там до сих пор потрясающая акустика пространства.
Редкий случай, когда вид на Лахту только подчёркивает ценность советского модернизма, а не перебивает его.
❤🔥6👍2💔2👏1🏆1
На Большом пляже Биаррица, прямо у кромки атлантического прибоя, стоит бежевый дворец в стиле ар-деко - Муниципальное казино (1929, арх. Альфред Лолэ). Никакой агрессивной роскоши: плавные линии, геометрический декор, большие окна, открывающие океан. Внутри игровые залы, салоны, театр, бассейн и галерея-променад с непрерывным видом на воду.
Но главное здесь - не карты и рулетка, а история выживания.
В 1992 году здание хотели снести под новую застройку. Горожане вышли на защиту и отстояли! Казино получило статус исторического памятника. Сегодня это редкий пример того, как память места оказывается дороже девелоперской логики.
Говоря о здании казино, есть архитектурные нюансы, которые нельзя пропустить.
Лолэ намеренно уходит от монументальности. Фасад дробный, с уступами и лоджиями. Он не давит, а «стекает» к пляжу. Бежевый травертин и гладкая штукатурка создают игру тени без резких контрастов. Ар-деко здесь не цирковой, а прибрежный, с морской воздушностью.
Галерея-променад - ключевой приём.
Это не просто коридор. Лоджии с арочными проёмами, выходящие прямо на Атлантику, стирают границу между интерьером и пейзажем. Вы идёте внутри, но видите, слышите, чувствуете океан. Прототип современной «текучести» пространства за 40 лет до Нойферта.
Днём залы залиты рассеянным светом через большие квадратные окна. Вечером включается геометрическая подсветка плафонов и бра ар-деко делают потолки выше, а ниши глубже. Лолэ проектировал казино как дневное пространство (в отличие от тёмных клубов Монте-Карло).
Бассейн внутри - самое смелое решение 20-хм. Стократ удивительнее сауны. Бассейн с мозаичным полом и стеклянными перегородками - редкая гигиеническая опция для игорного дома. Лолэ объяснял: «После проигрыша - сразу в воду». Здесь мы встречаем функциональную психосоматику на уровне плана.
Есть в казино и театр, но без задней стены.
Сцена развёрнута так, что часть зрительских лож имеет визуальную ось на окна. То есть во время антракта вы не упираетесь в фойе, а выходите к океану. Архитектура нарратива: игра, пауза и бесконечность.
Для фасада был выбран травертин, мрамор для колонн вестибюля, латунь для перил и дверных ручек. Никакой вульгарной позолоты. Ар-деко Биаррица - это дорогая сдержанность курорта, где бывали европейские монархи и Шанель.
Но главное здесь - не карты и рулетка, а история выживания.
В 1992 году здание хотели снести под новую застройку. Горожане вышли на защиту и отстояли! Казино получило статус исторического памятника. Сегодня это редкий пример того, как память места оказывается дороже девелоперской логики.
Говоря о здании казино, есть архитектурные нюансы, которые нельзя пропустить.
Лолэ намеренно уходит от монументальности. Фасад дробный, с уступами и лоджиями. Он не давит, а «стекает» к пляжу. Бежевый травертин и гладкая штукатурка создают игру тени без резких контрастов. Ар-деко здесь не цирковой, а прибрежный, с морской воздушностью.
Галерея-променад - ключевой приём.
Это не просто коридор. Лоджии с арочными проёмами, выходящие прямо на Атлантику, стирают границу между интерьером и пейзажем. Вы идёте внутри, но видите, слышите, чувствуете океан. Прототип современной «текучести» пространства за 40 лет до Нойферта.
Днём залы залиты рассеянным светом через большие квадратные окна. Вечером включается геометрическая подсветка плафонов и бра ар-деко делают потолки выше, а ниши глубже. Лолэ проектировал казино как дневное пространство (в отличие от тёмных клубов Монте-Карло).
Бассейн внутри - самое смелое решение 20-хм. Стократ удивительнее сауны. Бассейн с мозаичным полом и стеклянными перегородками - редкая гигиеническая опция для игорного дома. Лолэ объяснял: «После проигрыша - сразу в воду». Здесь мы встречаем функциональную психосоматику на уровне плана.
Есть в казино и театр, но без задней стены.
Сцена развёрнута так, что часть зрительских лож имеет визуальную ось на окна. То есть во время антракта вы не упираетесь в фойе, а выходите к океану. Архитектура нарратива: игра, пауза и бесконечность.
Для фасада был выбран травертин, мрамор для колонн вестибюля, латунь для перил и дверных ручек. Никакой вульгарной позолоты. Ар-деко Биаррица - это дорогая сдержанность курорта, где бывали европейские монархи и Шанель.
❤🔥5👍2💋2👏1🏆1
Книжный магазин как архитектурный аттракцион: 400 000 кирпичей Zhongshuge в Тяньцзине.
В Китае уже лет десять существует целый жанр: книжный магазин не как склад томов, а как пространство-событие. Сети вроде Zhongshuge поняли главное: в эпоху маркетплейсов и электронных книг люди приходят в физический магазин только за опытом, который невозможно получить онлайн. Отсюда и зеркальные потолки, уходящие в бесконечность, лестницы-скульптуры, атриумы в несколько этажей. Всё работает как контент.
Но Тяньцзиньский филиал - особый случай. Он расположен в бывшей итальянской концессии (1902–1943). Квартал сохранился: барокко, романский стиль, шахматная планировка, повсюду красный кирпич.
Дизайн-бюро X+Living под руководством Ли Сян не стало прятать это соседство, а сделало его центральной темой.
Любопытный нюанс. Около 400 000 кирпичей, каждый разработан специально для проекта и вырезан вручную. Из кирпича здесь сделано всё: фасад, витрины, лестницы, стеллажи. Всё это граница между архитектурой и мебелью стёрта она намеренно.
Ты не просто идёшь между полками. Ты идешь внутри стены. Или по стеллажу. Кирпич перестаёт быть материалом ограждения и становится самим содержанием.
Итальянский квартал из красного кирпича - это уже сильный образ. Zhongshuge не вступает с ним в конфликт, не пародирует, а продолжает его на языке современного дизайна. Историческая среда и книжный аттракцион оказываются не антагонистами, а партнёрами.
Проект номинирован на Dezeen Awards 2025. Успех в соцсетях пришёл раньше. И это честная сделка: архитектура даёт кадр, а кадр даёт жизнь архитектуре.
Кстати, обратите внимание, как лестницы в Zhongshuge теряют свою «служебность». Они становятся скульптурным каркасом пространства. Кирпич, книги и итальянское барокко в Китае.
В Китае уже лет десять существует целый жанр: книжный магазин не как склад томов, а как пространство-событие. Сети вроде Zhongshuge поняли главное: в эпоху маркетплейсов и электронных книг люди приходят в физический магазин только за опытом, который невозможно получить онлайн. Отсюда и зеркальные потолки, уходящие в бесконечность, лестницы-скульптуры, атриумы в несколько этажей. Всё работает как контент.
Но Тяньцзиньский филиал - особый случай. Он расположен в бывшей итальянской концессии (1902–1943). Квартал сохранился: барокко, романский стиль, шахматная планировка, повсюду красный кирпич.
Дизайн-бюро X+Living под руководством Ли Сян не стало прятать это соседство, а сделало его центральной темой.
Любопытный нюанс. Около 400 000 кирпичей, каждый разработан специально для проекта и вырезан вручную. Из кирпича здесь сделано всё: фасад, витрины, лестницы, стеллажи. Всё это граница между архитектурой и мебелью стёрта она намеренно.
Ты не просто идёшь между полками. Ты идешь внутри стены. Или по стеллажу. Кирпич перестаёт быть материалом ограждения и становится самим содержанием.
Итальянский квартал из красного кирпича - это уже сильный образ. Zhongshuge не вступает с ним в конфликт, не пародирует, а продолжает его на языке современного дизайна. Историческая среда и книжный аттракцион оказываются не антагонистами, а партнёрами.
Проект номинирован на Dezeen Awards 2025. Успех в соцсетях пришёл раньше. И это честная сделка: архитектура даёт кадр, а кадр даёт жизнь архитектуре.
Кстати, обратите внимание, как лестницы в Zhongshuge теряют свою «служебность». Они становятся скульптурным каркасом пространства. Кирпич, книги и итальянское барокко в Китае.
👏5❤🔥3👍2🏆1
На Английской набережной, 28 в Петербурге, стоит здание с удивительной судьбой. Сегодня это первый в СССР Дворец бракосочетания, открывший двери для молодожёнов 1 ноября 1959 года. Но его стены помнят шаги тех, чьи браки заключались совсем по другим правилам.
Современный облик здание получило в 1889–1890 годах, когда вдова железнодорожного магната Павла фон Дервиза подарила особняк младшему сыну к его свадьбе.
Архитектор Александр Красовский выстроил дворец в духе эклектики с ярко выраженным флорентийским мотивом: рельефный руст, окна в стиле ренессанса, пластическая выразительность фасада. Это не просто дом. Это застывшая музыка итальянского Возрождения на петербургской набережной.
В 1903 году особняк приобрёл великий князь Андрей Владимирович - сын великого князя Владимира Александровича и двоюродный брат Николая II. Здесь кипела светская жизнь: вечера с артистами Мариинского театра, приёмы, а в 1916 году даже обсуждение конституционных предложений императору.
В 1902 году во дворце прошла первая в России выставка произведений Фаберже, которую посетил сам Николай II с семьёй. А ещё раньше, в начале XIX века, дом принадлежал другу Пушкина - Никите Всеволожскому. Поэт бывал здесь.
Внутри шикарная беломраморная лестница и парадные комнаты, создающие ощущение праздника. Это наследие аристократической эпохи, которое сегодня работает на советскую по духу, но петербургскую по сути традицию торжественной регистрации брака.
Так, в 1959 году бывший императорский дворец стал первым Дворцом бракосочетания. Первой парой, зарегистрировавшей брак здесь, стали инженер Михаил Назаров и фрезеровщица Любовь Фёдорова. С тех пор здесь начали семейную жизнь десятки тысяч петербуржцев. И по сей день, Дворец №1 - самый популярный ЗАГС Петербурга.
Из аристократического особняка - в главный ЗАГС страны. Архитектура не меняет функцию, она её перерастает.
Современный облик здание получило в 1889–1890 годах, когда вдова железнодорожного магната Павла фон Дервиза подарила особняк младшему сыну к его свадьбе.
Архитектор Александр Красовский выстроил дворец в духе эклектики с ярко выраженным флорентийским мотивом: рельефный руст, окна в стиле ренессанса, пластическая выразительность фасада. Это не просто дом. Это застывшая музыка итальянского Возрождения на петербургской набережной.
В 1903 году особняк приобрёл великий князь Андрей Владимирович - сын великого князя Владимира Александровича и двоюродный брат Николая II. Здесь кипела светская жизнь: вечера с артистами Мариинского театра, приёмы, а в 1916 году даже обсуждение конституционных предложений императору.
В 1902 году во дворце прошла первая в России выставка произведений Фаберже, которую посетил сам Николай II с семьёй. А ещё раньше, в начале XIX века, дом принадлежал другу Пушкина - Никите Всеволожскому. Поэт бывал здесь.
Внутри шикарная беломраморная лестница и парадные комнаты, создающие ощущение праздника. Это наследие аристократической эпохи, которое сегодня работает на советскую по духу, но петербургскую по сути традицию торжественной регистрации брака.
Так, в 1959 году бывший императорский дворец стал первым Дворцом бракосочетания. Первой парой, зарегистрировавшей брак здесь, стали инженер Михаил Назаров и фрезеровщица Любовь Фёдорова. С тех пор здесь начали семейную жизнь десятки тысяч петербуржцев. И по сей день, Дворец №1 - самый популярный ЗАГС Петербурга.
Из аристократического особняка - в главный ЗАГС страны. Архитектура не меняет функцию, она её перерастает.
💋4👍3🍾3👏1🎉1
This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
Ритм «берлинской лазури»: главный алмаз Русского барокко.
Друзья, сегодня говорим про точку сборки всей пышности елизаветинского времени. Елизавета Петровна действительно понимала толк в роскоши, но не в «позолоте ради денег», а в архитектурной симфонии.
Речь о церкви Воскресения Христова в Екатерининском дворце (Царское Село). Проект - гений Франческо Бартоломео Растрелли.
Почему это шедевр конструкции и цвета?
Цветовой шок берлинской лазури. Стены выкрашены в этот насыщенный, глубокий синий пигмент (полученный из железосинеродистого калия). В сочетании с 56 кг уральского золота на фасаде это не «мило», а агрессивно-празднично. Растрелли знал: контраст холодного фона и теплого золота заставляет здание вибрировать даже в пасмурный день.
Обманка оптикой. Растрелли использует прием фигурных наличников и разорванных фронтонов. Так, тень на синем фоне создает иллюзию глубины, делая плоскость стены почти подвижной.
Пятиглавие как вертикаль. В отличие от традиционных русских храмов, главы здесь тесно сгруппированы и соединены с барочным объемом самого дворца - светское и сакральное сливаются в один гастрономический восторг линии.
Храм пережил ужас войны (немцы оставили руины и печи для сжигания книг). Но случилось чудо: при разборе завалов нашли фрагменты подлинного лепного декора Растрелли, спрятанные в тайниках стен. Это были слепки херувимов и аканта, по которым восстановили утраченную лепнину с ювелирной точностью.
В 2020 году проект консервации и воссоздания интерьера получил «Золотого Трезини» в номинации «Реставрация». Жюри отметили: это лучший пример «академичной реконструкции», где нет новодельной фантазии, а есть математическая экстраполяция фрагментов XVIII века.
Сегодня алтарь снова сияет. И главное в этом храме - это, конечно, ощущение, что ты внутри гигантской драгоценной броши, которую Растрелли небрежно, но с любовью приколол к русскому небу.
Друзья, сегодня говорим про точку сборки всей пышности елизаветинского времени. Елизавета Петровна действительно понимала толк в роскоши, но не в «позолоте ради денег», а в архитектурной симфонии.
Речь о церкви Воскресения Христова в Екатерининском дворце (Царское Село). Проект - гений Франческо Бартоломео Растрелли.
Почему это шедевр конструкции и цвета?
Цветовой шок берлинской лазури. Стены выкрашены в этот насыщенный, глубокий синий пигмент (полученный из железосинеродистого калия). В сочетании с 56 кг уральского золота на фасаде это не «мило», а агрессивно-празднично. Растрелли знал: контраст холодного фона и теплого золота заставляет здание вибрировать даже в пасмурный день.
Обманка оптикой. Растрелли использует прием фигурных наличников и разорванных фронтонов. Так, тень на синем фоне создает иллюзию глубины, делая плоскость стены почти подвижной.
Пятиглавие как вертикаль. В отличие от традиционных русских храмов, главы здесь тесно сгруппированы и соединены с барочным объемом самого дворца - светское и сакральное сливаются в один гастрономический восторг линии.
Храм пережил ужас войны (немцы оставили руины и печи для сжигания книг). Но случилось чудо: при разборе завалов нашли фрагменты подлинного лепного декора Растрелли, спрятанные в тайниках стен. Это были слепки херувимов и аканта, по которым восстановили утраченную лепнину с ювелирной точностью.
В 2020 году проект консервации и воссоздания интерьера получил «Золотого Трезини» в номинации «Реставрация». Жюри отметили: это лучший пример «академичной реконструкции», где нет новодельной фантазии, а есть математическая экстраполяция фрагментов XVIII века.
Сегодня алтарь снова сияет. И главное в этом храме - это, конечно, ощущение, что ты внутри гигантской драгоценной броши, которую Растрелли небрежно, но с любовью приколол к русскому небу.
❤🔥5👏2👍1🎉1💔1