Casa del Diavolo или пир во время чумы в двух шагах от Дуомо.

Миланцы обходят это место стороной после заката. И дело не только в кракозябрах на фасаде.

Всего в 5 минутах от шумного Дуомо, на тихой Via Bigli, стоит Палаццо Ачерби (Casa del Diavolo). С виду обычный ренессансный дворец, если не знать правды.

В XVI веке владелец дворца маркиз Людовико Ачерби, давал балы, пока город выкашивала чума. Тысячи умирали на соседних улицах, а в залах Ачерби играла музыка. Он и его гости не болели.

Горожане не верили в удачу и редкий иммунитет. Поползли слухи: договор с дьяволом. Маркиз продал душу, а взамен чума обходила его порог. Палаццо навсегда окрестили «Домом Дьявола».

Тем не менее, дворец великолепен. Это
поздний ренессанс, но главное, конечно, детали.

Маскароны и гримасы находятся повсюду на углах и под карнизом. В отличие от благородных римских прототипов, эти изображения больше похожи на бесов или грешников в аду. Некоторые отвернуты от церкви.

Рустовка с подвохом - грубый камень на первом этаже набран так, что создаёт тяжелое, «давящее» впечатление. Будто дворец сам защищает себя от мира живых.

Порталы - арочные входы без обычной для Милана элегантности. Скорее напоминают входы в склеп.

Кстати, жил ли Ачерби дольше положенного? Умер ли своей смертью? Доподлинно неизвестно. Но факт: во время последующих эпидемий ставни этого палаццо всегда были закрыты и никто из обитателей не болел.

Если окажетесь в районе Quadrilatero della Moda, поднимите голову. Красивое место с очень мрачным характером и дурной репутацией, непременно вызовет каскад эмоций.

120 лет на одной лестничной клетке: мастерская придворного художника как архитектурный феномен.

В Петербурге есть особая категория пространств - не парадные дворцы, не доходные дома «на сдачу», а личные вселенные творцов. Одна из таких жемчужин - это дом-мастерская Эрнеста Карловича фон Липгарта на Австрийской площади.

В 1906 году хранитель Эрмитажа и художник императорского двора строит квартиру на Австрийской площади не просто «для жизни». Он создает гибрид: жилая зона и профессиональная мастерская с северным светом. Это был вызов утилитарной планировке того времени.

Судите сами.
Видовые окна, нестандартные пропорции комнат, продуманная маршрутизация между «домом» и «цехом». Здесь пространство подчинялось искусству, а не быту. Липгарт прожил и проработал здесь более 20 лет. Надо сказать, что это редкость для петербургских «рабочих» квартир.

После революции мастерскую занял график Владимир Соколов. В рамках своей портретной галереи «Мир нужен всем» он делал зарисовки известных деятелей искусства. В те годы, старые стены уже не помнили императорских заказов.

Сейчас квартира живет ровно ту же жизнь, что и 120 лет назад. Это и называется памятью места. Высокие окна, сложный свет, вид на город и современные художники выставляют здесь свои работы. Пространство продолжает быть мастерской. Искусство не ушло.

Безусловно, это редкий пример, когда приватная квартира ведет свою архитектурную линию без разрыва. Прийти в эту квартиру может любой и смотреть не только на экспонаты, но и на само пространство.

Католическая церковь Сан-Бернардино алле Осса (Chiesa di San Bernardino alle Ossa), Милан - это декоративные искусства, возведённые в абсолют. Мemento mori из костей, черепов и фресок.

До эпохи ламп и эстетики Pinterest некоторые интерьеры решали совсем другие задачи. Задача церкви Сан-Бернардино проста: напомнить, откуда мы пришли и куда уйдём. Прямо в центре Милана.

Квадратное помещение, куда ведёт узкий коридор сразу справа от входа. В 1679 году архитектор Джованни Андреа Биффи выложил его стены, пилястры и дверные проёмы черепами и костями (в основном тибиями - большими берцовыми костями). Это не «мрачная эстетика», а системная работа с материалом: кости здесь - это стройматериал, образующий чёткий орнамент.

Скелеты уложены в ниши и на выступы почти по всей плоскости стен. Черепа казнённых преступников отдельно выставлены в витринах над входом. Форма здесь подчинена не красивости, а дисциплине: каждый фрагмент на своём месте, каждая кость работает на общую композицию стены. Классицизм. Ритм. Модуль.

Контрапункт костяному низу - купол, расписанный венецианцем Себастьяно Риччи, предтечей Тьеполо. Росписи выполнены в стиле венецианского барокко. Риччи одним из первых принёс этот язык в Милан - лёгкие, парящие небеса над тяжеловесной архитектурой смерти. Купол не давит, а возносит.

Нынешнее барочное здание надстроено архитектором Карло Джузеппе Мерло после пожара 1712 года. Фасад закончен в 1776 году. Центрическая планировка с одним нефом, мраморным алтарём и двумя приделами - дань уже не средневековой тесноте, а просвещённому барокко. Именно сюда в 1728 году пришёл поражённый король Португалии Жуан V и скопировал оссуарий в Эвору, деталь за деталью.

Это не просто достопримечательность и не просто церковь, а комната из костей посреди города.

Красивая и непристойная одновременно. Напоминание о том, что до моды, бизнеса и хорошего вкуса существовали сооружения, которым до всего этого не было никакого дела.

$400 млн у Тихого океана или архитектурный рекорд Бель-Эйр.

Давайте рассмотрим самый дорогой дом в США, который выставлен сейчас на Zillow (американский «Циан»). Этот особняк ломает шаблоны даже для Бель-Эйр.
Single family estate за 400 млн долларов - самый дорогой из когда-либо построенных и выставленных на продажу частных домов.

Просто сухие цифры.
Основной дом состоит из 10 спален, 6-ти гостевых и 23 для персонала Итого 39 спален и 59 ванных комнат.
Площадь здания: 6 500 м² (чистое пространство без компромиссов).
Участок: 3,18 га - это не просто земля, а продуманный ландшафт с собственной экосистемой.

Дом, безусловно, уникален. Он спроектирован так, что солнце работает как соавтор интерьера: панорамное остекление на юго-западной ориентации заполняет светом все ключевые зоны с утра до заката. Беспрепятственный вид на Тихий океан. Не просто из гостиной, а из каждой спальни, ванной и даже тренажёрного зала. Фасады из травертина и анодированного алюминия не конкурируют с пейзажем, а обрамляют его.

Спорт, релакс и бесконечная роскошь.
Aqua-комплекс: бассейн с бесконечным краем, уходящим в линию горизонта. Рядом - зона шезлонгов из тикового дерева с регулируемым наклоном (инженеры рассчитывали угол для минимизации бликов).
Теннисный корт грунтовый, с трибунами на 50 мест и системой ночной подсветки, интегрированной в ландшафт.
Spa максимального уровня: хаммам, криосауна, 25-метровая плавательная дорожка с подводной акустикой.

Да, хозяева Джек Харрис и Майкл Ко не скупятся на эпитеты. Но когда у дома 3,18 га земли в Бель-Эйр, 59 ванных и вид на океан без единой мачты на горизонте - эти слова становятся не просто техническим описанием.
Объект позиционируется как «неповторимый». И, действительно, второй такой же вы не найдёте даже за 400 млн.

Шезлонг у бассейна здесь - это не место для сна, а точка обзора, откуда видно, как солнце уходит прямо в океан, а корт постепенно зажигает свои огни.

В Мексике в 2024 году вырос гриб на берегу океана: Casa Wabi Mushroom Pavilion.

Новый павильон в арт-резиденции Casa Wabi в Мексике - это не просто архитектура, а акт слияния с природой. Проект получил неформальное название Mushroom Pavilion («Грибной павильон») благодаря своей органичной, почти биоморфной форме.

В основе здания экспериментальная техника плетения из бамбука и местного дерева. Архитекторы (бюро уже анонсирует концепцию «растущей архитектуры») создали структуру, напоминающую перевернутый гриб или морскую раковину.

Перфорированная оболочка фильтрует яркое мексиканское солнце, превращая внутреннее пространство в прохладный, мерцающий узорами кокон. В течение дня тени «танцуют» на полу, меняя геометрию интерьера.

Casa Wabi, основанный художником Боско Соди, известен своей философией ваби-саби - красоты несовершенства. Новый павильон продолжает эту линию, но добавляет долю сюрреализма: на фоне океана и серферских волн этот «гриб» выглядит как инопланетный организм, который всегда здесь рос.

Павильон служит местом для медитации и занятий йогой. Никаких стен в привычном понимании. Только ритм бамбуковых рёбер, открывающих вид на линию горизонта.

Дом-гриб - один из самых поэтичных проектов Латинской Америки в жанре тропического модернизма. Его появление доказывает, что даже небольшая постройка может перевернуть представление о связи интерьера и экстерьера.

«Без дизайна» за 5 млн. Квартира с ремонтом, но с иллюзией его отсутствия. В этом и состоит главная фишка квартиры.

В Москве проект, который может вызвать ступор у клиента, привыкшего к «дворцам», и полное понимание у архитекторов. Бюро ARCHPOINT сделало квартиру для собственного основателя. Кредо: минимализм без видимой работы дизайнера.

Пространство отрицания декора.
Стены, пол, потолок и даже двери - единый светло-серый монолит (краска и декоративное покрытие). Авторы называют это «эффектом отсутствия ремонта». Фон не конкурирует с формами.

Единственный цветовой удар - ярко-оранжевый диван в гостиной (фокусная точка).
Корпусная мебель из фанеры и шпонированных панелей из японской березы (желто-медовый оттенок). Теплая клетка на нейтральном фоне.

Инженерия спрятана.
Терморегуляция - система теплых полов и принцип «холодного потолка» (охлаждение через стены и потолок). Никаких радиаторов и сплитов на виду.

Смысловая доминанта гостиной - длинная полка. На ней иконостас с православными образами, ценными для семьи. Архитекторы не прячут личное, а делают его главным акцентом интерьера.

Проект заявлен как манифест: дорогой минимализм против нагромождения материалов. Монохром и фанера выигрывают, когда есть эмоциональный центр.

Оранжевый диван против японской березы, православный иконостас вместо абстрактных картин и полное отсутствие видимых усилий - это интерьер для того, кто устал от декора. Согласитесь: чтобы позволить себе такое «ничего», нужно очень хорошо понимать, чего хочешь на самом деле.