Фонд Альбукерке в Синтре: семейная дача, ставшая музеем (и не потерявшая души).
О Фонде Альбукерке, сейчас пишет вся глянцевая пресса. И пишет не зря. Но не по тем причинам, которые обычно выносят в заголовки.
Фонд находится в Quinta de São João - бывшей семейной даче коллекционера Ренато де Альбукерке и его внучки Марианы Тешии де Карвалью. Это не ещё один музей в историческом центре, а частное поместье в дачной части Синтры. И эта интимность самое главное, что отличает проект.
Сад выступает главной декорацией. Сад небольшой, но артистичный. Здесь нет парадности публичного пространства. Вместо этого ощущение, что вы в гостях у семьи. Дорожки, растения, камерные виды , всё работает на создание атмосферы частного владения, а не безликой институции. Именно сад задаёт тон всему визиту.
Коллекция азиатской керамики - 2600 единиц, из которых выставлено пока около 10% и размещена в отдельном помещении, выкопанном в холме. Попасть туда можно по эффектной спиральной металлической лестнице. Это не просто функциональный элемент, а полноценный архитектурный жест: спираль разрезает объём, создаёт драматургию спуска и готовит посетителя к встрече с экспозицией.
В историческом здании поместья находятся ресторан и кафе со спешелти-кофе и прекрасной выпечкой, бутик с авторской керамикой, библиотека. Фонд работает как целостная среда, где музей - это лишь одна из функций, а не единственная.
Примечательно, что Фонд Альбукерке показывает, как можно сохранить идентичность частного поместья при превращении в публичную институцию. Сад не стал фоновым приложением к музею. Он остался главной сценой. А спиральная лестница в холм - пример того, как один смелый элемент может превратить скромный вход в событие.
В Синтре много музеев. Но этот - про ощущение, что вы не турист, а гость.
О Фонде Альбукерке, сейчас пишет вся глянцевая пресса. И пишет не зря. Но не по тем причинам, которые обычно выносят в заголовки.
Фонд находится в Quinta de São João - бывшей семейной даче коллекционера Ренато де Альбукерке и его внучки Марианы Тешии де Карвалью. Это не ещё один музей в историческом центре, а частное поместье в дачной части Синтры. И эта интимность самое главное, что отличает проект.
Сад выступает главной декорацией. Сад небольшой, но артистичный. Здесь нет парадности публичного пространства. Вместо этого ощущение, что вы в гостях у семьи. Дорожки, растения, камерные виды , всё работает на создание атмосферы частного владения, а не безликой институции. Именно сад задаёт тон всему визиту.
Коллекция азиатской керамики - 2600 единиц, из которых выставлено пока около 10% и размещена в отдельном помещении, выкопанном в холме. Попасть туда можно по эффектной спиральной металлической лестнице. Это не просто функциональный элемент, а полноценный архитектурный жест: спираль разрезает объём, создаёт драматургию спуска и готовит посетителя к встрече с экспозицией.
В историческом здании поместья находятся ресторан и кафе со спешелти-кофе и прекрасной выпечкой, бутик с авторской керамикой, библиотека. Фонд работает как целостная среда, где музей - это лишь одна из функций, а не единственная.
Примечательно, что Фонд Альбукерке показывает, как можно сохранить идентичность частного поместья при превращении в публичную институцию. Сад не стал фоновым приложением к музею. Он остался главной сценой. А спиральная лестница в холм - пример того, как один смелый элемент может превратить скромный вход в событие.
В Синтре много музеев. Но этот - про ощущение, что вы не турист, а гость.
❤🔥4✍2🏆2👍1👏1🆒1
Waldorf Astoria New York: 8 лет реставрации, $1,95 млрд и ар-деко, который вернули городу.
Благодаря репортажу The New York Times удалось рассмотреть детали интерьеров легендарного отеля, только что открывшегося после почти десятилетней реставрации. Интерес СМИ понятен: здесь важны не столько номера, сколько общественные пространства - витрина светской и политической жизни Нью-Йорка. От Синатры до Монро и история отеля неотделима от истории города.
После покупки китайской компанией за $1,95 млрд опасения были серьёзными: боялись, что отель превратят в апартаменты, а интерьеры, уникальный шедевр ар-деко, станут недоступными. По факту вышло иначе.
Из почти 1 400 номеров осталось только 375. Остальное - 372 частных апартамента. Площадь номеров увеличилась вдвое (дизайн Пьера-Ива Рошона). Отель стал дороже и камернее: цены от $1 500 за ночь, гостей меньше, комфорта больше.
Лишь 3,9% площади имеет статус национального памятника. Их восстановили безукоризненно. В других общественных зонах убрали наслоения и вернулись к оригинальному дизайну 1931 года. А иногда и доделали то, что не успели в 1930-х.
Ключевые интервенции:
Лобби Park Avenue: мозаика «Колесо жизни» из 148 000 кусочков камня очищена, потолок воссоздан по оригинальным эскизам.
Часы Waldorf: заказаны королевой Викторией в 1893 году, восстановлены вручную целой командой мастеров.
Peacock Alley: вернулся к облику 1931 года. Исчез декор 1980-х, вернулись панели из клёна и чёрного мрамора.
Silver Corridor: зеркала, металл, фрески о четырёх сезонах отреставрированы с хирургической точностью.
Grand Ballroom: избавился от слишком массивной люстры, перекрывавшей декор, теперь освещение скрыто в нишах, как задумывали авторы.
В лобби находится рояль Коула Портера, который жил здесь более 30 лет!
Эту реновацию уже называли удачным примером вдумчивого подхода: восстановили всё, что имеет ценность, остальное изменили к лучшему. Waldorf Astoria остался витриной Нью-Йорка. Только теперь более камерной, более дорогой и с ар-деко, которое наконец задышало так, как задумывалось почти 100 лет назад.
Благодаря репортажу The New York Times удалось рассмотреть детали интерьеров легендарного отеля, только что открывшегося после почти десятилетней реставрации. Интерес СМИ понятен: здесь важны не столько номера, сколько общественные пространства - витрина светской и политической жизни Нью-Йорка. От Синатры до Монро и история отеля неотделима от истории города.
После покупки китайской компанией за $1,95 млрд опасения были серьёзными: боялись, что отель превратят в апартаменты, а интерьеры, уникальный шедевр ар-деко, станут недоступными. По факту вышло иначе.
Из почти 1 400 номеров осталось только 375. Остальное - 372 частных апартамента. Площадь номеров увеличилась вдвое (дизайн Пьера-Ива Рошона). Отель стал дороже и камернее: цены от $1 500 за ночь, гостей меньше, комфорта больше.
Лишь 3,9% площади имеет статус национального памятника. Их восстановили безукоризненно. В других общественных зонах убрали наслоения и вернулись к оригинальному дизайну 1931 года. А иногда и доделали то, что не успели в 1930-х.
Ключевые интервенции:
Лобби Park Avenue: мозаика «Колесо жизни» из 148 000 кусочков камня очищена, потолок воссоздан по оригинальным эскизам.
Часы Waldorf: заказаны королевой Викторией в 1893 году, восстановлены вручную целой командой мастеров.
Peacock Alley: вернулся к облику 1931 года. Исчез декор 1980-х, вернулись панели из клёна и чёрного мрамора.
Silver Corridor: зеркала, металл, фрески о четырёх сезонах отреставрированы с хирургической точностью.
Grand Ballroom: избавился от слишком массивной люстры, перекрывавшей декор, теперь освещение скрыто в нишах, как задумывали авторы.
В лобби находится рояль Коула Портера, который жил здесь более 30 лет!
Эту реновацию уже называли удачным примером вдумчивого подхода: восстановили всё, что имеет ценность, остальное изменили к лучшему. Waldorf Astoria остался витриной Нью-Йорка. Только теперь более камерной, более дорогой и с ар-деко, которое наконец задышало так, как задумывалось почти 100 лет назад.
❤🔥4👏2🏆2👍1🎉1💔1
Балморал, Шотландия: 11 пирамид на королевской земле.
Удивительный факт: на территории королевского поместья Balmoral в Шотландии построены пирамиды. Да, не керны, а вполне узнаваемые пирамиды. И в этом вся викторианская эпоха: экзотика, романтизм, память и масштаб.
Инициатор - королева Виктория. Всего объектов - 11. Большинство - шотландские мемориальные керны (традиционные памятники из груды сложенных камней). Но есть и одна полноценная пирамида в египетском стиле. Поводами стали значимые семейные события: в основном свадьбы детей и память о принце Альберте.
Первая - Purchase Cairn (октябрь 1852). Поставлена сразу после того, как принц Альберт приобрёл поместье у клана Фаркуарсон. Это был жест: новая резиденция, новая глава.
Самая известная и большая возведена в 1862 году, после смерти принца Альберта. Высота около 11 метров. Материал - гранит. Место - вершина холма Крейг-ан-Лурахайн, с панорамой на долину Ройал-Дисайд. Форма, конечно, осознанно египетская. Это делает её не просто мемориалом, а архитектурным заявлением.
Меньшие по размеру памятники разбросаны по территории в 20 000 гектаров. Каждый связан с конкретным членом семьи: Принцесса Алиса, Принц Артур, Принцесса Беатрис и другие. Это не хаотичная коллекция, а продуманный ландшафтный нарратив.
Любопытно, что эти пирамиды являются частью масштабного викторианского проекта по созданию мифологизированного образа Шотландии: дикой, свободной, возвышенной. Исследователи считают, что Балморал и его памятники до сих пор формируют туристическое восприятие региона.
Примечательно, что в XIX веке Европа уже переживала моду на экзотику и символизм в архитектуре. Пирамида - форма вечная, устойчивая, вневременная. Если помнят фараонов, почему принц Альберт хуже? Королева Виктория рассуждала именно так. И в итоге появился уникальный гибрид: шотландский ландшафт, египетская форма, королевская память.
Балморальские пирамиды - редкий пример того, как архитектурная цитата становится частью локальной идентичности. Не как туристический аттракцион, а как личное высказывание на грани любви, горя и имперской саморефлексии. Место, которое стоит увидеть не только ради замка, но и ради этих странных гранитных пирамид на фоне вересковых холмов.
Удивительный факт: на территории королевского поместья Balmoral в Шотландии построены пирамиды. Да, не керны, а вполне узнаваемые пирамиды. И в этом вся викторианская эпоха: экзотика, романтизм, память и масштаб.
Инициатор - королева Виктория. Всего объектов - 11. Большинство - шотландские мемориальные керны (традиционные памятники из груды сложенных камней). Но есть и одна полноценная пирамида в египетском стиле. Поводами стали значимые семейные события: в основном свадьбы детей и память о принце Альберте.
Первая - Purchase Cairn (октябрь 1852). Поставлена сразу после того, как принц Альберт приобрёл поместье у клана Фаркуарсон. Это был жест: новая резиденция, новая глава.
Самая известная и большая возведена в 1862 году, после смерти принца Альберта. Высота около 11 метров. Материал - гранит. Место - вершина холма Крейг-ан-Лурахайн, с панорамой на долину Ройал-Дисайд. Форма, конечно, осознанно египетская. Это делает её не просто мемориалом, а архитектурным заявлением.
Меньшие по размеру памятники разбросаны по территории в 20 000 гектаров. Каждый связан с конкретным членом семьи: Принцесса Алиса, Принц Артур, Принцесса Беатрис и другие. Это не хаотичная коллекция, а продуманный ландшафтный нарратив.
Любопытно, что эти пирамиды являются частью масштабного викторианского проекта по созданию мифологизированного образа Шотландии: дикой, свободной, возвышенной. Исследователи считают, что Балморал и его памятники до сих пор формируют туристическое восприятие региона.
Примечательно, что в XIX веке Европа уже переживала моду на экзотику и символизм в архитектуре. Пирамида - форма вечная, устойчивая, вневременная. Если помнят фараонов, почему принц Альберт хуже? Королева Виктория рассуждала именно так. И в итоге появился уникальный гибрид: шотландский ландшафт, египетская форма, королевская память.
Балморальские пирамиды - редкий пример того, как архитектурная цитата становится частью локальной идентичности. Не как туристический аттракцион, а как личное высказывание на грани любви, горя и имперской саморефлексии. Место, которое стоит увидеть не только ради замка, но и ради этих странных гранитных пирамид на фоне вересковых холмов.
👍4❤🔥3👏2🎉1🤩1
В списке ЮНЕСКО пополнение! На 48-й сессии Комитета всемирного наследия в Пусане принято решение о включении пяти скальных мечетей казахстанского Мангистау.
Пейзажи Мангистау часто называют марсианскими, а сами мечети здесь - это особый феномен сакральной архитектуры. Им нет аналогов в Евразии. Местная порода - это мягкий известняк и ракушечник, который хорошо поддается ручной обработке. Ислам в эти земли пришел через суфизм в XI-XII веках. Многие последователи, ученики Ходжи Ахмеда Ясави, нашли прибежище в местных пещерах, углубив их, и превратив в свои обители и центры образования.
Каждая из них уникальна.
Шопан-ата - древнейшая из включенных в список. Это и место молитвы, и медресе, где суфий обучал последователей. Главный зал мечети с двумя деревянными шестами и световым колодцем на потолке - это самый узнаваемый образ.
Караман-ата - единственная подземная мечеть на полуострове. Лабиринт помещений, вырубленных на склоне холма, выполнял функции и молельни, и учебного класса, и лечебницы. С этого святого и по сей день просят защиты от беззакония.
Шакпак-ата - самая древняя и загадочная, вырубленная в вертикальной скале. Ее планировка крестообразная. Поражают колонны, ниши, кельи для аскезы и, главное, стены с петроглифами и изображениями верблюдов, всадников и, самое известное, «Рука Фатимы». Здесь сохранились суфийские строки о бренности бытия и фраза: «Что ни попросишь, все сбудется».
Султан-Үпі - мечеть на мысе Тюпкараган, покровителя моряков и повелителя вод. Легенды говорят, что он спасал корабли в шторм. Внутри, среди девяти помещений, сохранилась хальват - это одиночная келья для 40-дневного затворничества суфиев.
Бекет-ата - самая поздняя по времени создания, но сегодня, пожалуй, самая посещаемая. Святой Бекет-ата жил в XVIII-XIX веках и известен как духовный наставник и целитель. Странноприимный дом рядом с мечетью часто называют «степной гостиницей».
Для Казахстана это значимое событие. В последний раз объект казахстанского наследия попадал в список ЮНЕСКО 22 года назад. Признание этих уникальных храмов, вырубленных в скалах и хранящих память о сложном переплетении культур, это реальный импульс и для сохранения памятников, и для развития туризма в регионе.
Пейзажи Мангистау часто называют марсианскими, а сами мечети здесь - это особый феномен сакральной архитектуры. Им нет аналогов в Евразии. Местная порода - это мягкий известняк и ракушечник, который хорошо поддается ручной обработке. Ислам в эти земли пришел через суфизм в XI-XII веках. Многие последователи, ученики Ходжи Ахмеда Ясави, нашли прибежище в местных пещерах, углубив их, и превратив в свои обители и центры образования.
Каждая из них уникальна.
Шопан-ата - древнейшая из включенных в список. Это и место молитвы, и медресе, где суфий обучал последователей. Главный зал мечети с двумя деревянными шестами и световым колодцем на потолке - это самый узнаваемый образ.
Караман-ата - единственная подземная мечеть на полуострове. Лабиринт помещений, вырубленных на склоне холма, выполнял функции и молельни, и учебного класса, и лечебницы. С этого святого и по сей день просят защиты от беззакония.
Шакпак-ата - самая древняя и загадочная, вырубленная в вертикальной скале. Ее планировка крестообразная. Поражают колонны, ниши, кельи для аскезы и, главное, стены с петроглифами и изображениями верблюдов, всадников и, самое известное, «Рука Фатимы». Здесь сохранились суфийские строки о бренности бытия и фраза: «Что ни попросишь, все сбудется».
Султан-Үпі - мечеть на мысе Тюпкараган, покровителя моряков и повелителя вод. Легенды говорят, что он спасал корабли в шторм. Внутри, среди девяти помещений, сохранилась хальват - это одиночная келья для 40-дневного затворничества суфиев.
Бекет-ата - самая поздняя по времени создания, но сегодня, пожалуй, самая посещаемая. Святой Бекет-ата жил в XVIII-XIX веках и известен как духовный наставник и целитель. Странноприимный дом рядом с мечетью часто называют «степной гостиницей».
Для Казахстана это значимое событие. В последний раз объект казахстанского наследия попадал в список ЮНЕСКО 22 года назад. Признание этих уникальных храмов, вырубленных в скалах и хранящих память о сложном переплетении культур, это реальный импульс и для сохранения памятников, и для развития туризма в регионе.
👍5❤🔥3🥰2👏1🎉1
This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
В Сингапуре, где температура редко опускается ниже +25°C, архитекторы создали мир вечной прохлады. Cloud Forest в Gardens by the Bay - это не просто оранжерея, а сложная система управления климатом, заключенная в стеклянную оболочку.
Проект стал результатом коллаборации британского бюро Wilkinson Eyre Architects (архитектура) и Grant Associates (ландшафтный дизайн). Их задача была парадоксальной: построить в тропиках дом для растений, привыкших к высоте 1000–3000 метров над уровнем моря. Решение нашли в форме двух стеклянных куполов - Cloud Forest для влажного климата и Flower Dome для засушливого. Вместе они занимают площадь более 20 000 кв. м, входя в число крупнейших климатических стеклянных сооружений в мире.
Архитектура здесь выступает климатической машиной.
Внутри Cloud Forest поддерживается температура около +23°C и высокая влажность. Это не просто кондиционирование: стеклянная оболочка работает как термос, а системы управления климатом используют алгоритмы и датчики для регулировки влажности и температуры.
Центральный элемент - 42-метровая «Облачная гора». И нет, это не скульптура, а несущая конструкция, полностью покрытая эпифитами: орхидеями, папоротниками, мхами.
Структура продумана как маршрут: лифт поднимает посетителя на вершину, откуда он спускается по спиральным пандусам. Это создает эффект исследования. Вы проходите через разные климатические уровни: от «Затерянного мира» на вершине до «Пещеры» у подножия.
Вода играет ключевую роль. Водопад высотой 35 метров выполняет не только эстетическую функцию: он охлаждает воздух и поддерживает влажность, необходимую для тропических растений.
Каркас - стальная сетка, заполненная стеклянными панелями. Внутри нет промежуточных колонн: это позволило создать свободное пространство, где растительность может развиваться без препятствий.
Исследователи называют этот подход «медиа-архитектурой» - системой, где стекло, воздух, пар и информационные алгоритмы работают как единый организм, формирующий среду обитания.
Cloud Forest - пример архитектуры, которая не просто защищает от климата, а создает альтернативный климат. Это не оранжерея. Это интерфейс между человеком и природой, где технологии и экосистемы перестают быть противоположностями.
Проект стал результатом коллаборации британского бюро Wilkinson Eyre Architects (архитектура) и Grant Associates (ландшафтный дизайн). Их задача была парадоксальной: построить в тропиках дом для растений, привыкших к высоте 1000–3000 метров над уровнем моря. Решение нашли в форме двух стеклянных куполов - Cloud Forest для влажного климата и Flower Dome для засушливого. Вместе они занимают площадь более 20 000 кв. м, входя в число крупнейших климатических стеклянных сооружений в мире.
Архитектура здесь выступает климатической машиной.
Внутри Cloud Forest поддерживается температура около +23°C и высокая влажность. Это не просто кондиционирование: стеклянная оболочка работает как термос, а системы управления климатом используют алгоритмы и датчики для регулировки влажности и температуры.
Центральный элемент - 42-метровая «Облачная гора». И нет, это не скульптура, а несущая конструкция, полностью покрытая эпифитами: орхидеями, папоротниками, мхами.
Структура продумана как маршрут: лифт поднимает посетителя на вершину, откуда он спускается по спиральным пандусам. Это создает эффект исследования. Вы проходите через разные климатические уровни: от «Затерянного мира» на вершине до «Пещеры» у подножия.
Вода играет ключевую роль. Водопад высотой 35 метров выполняет не только эстетическую функцию: он охлаждает воздух и поддерживает влажность, необходимую для тропических растений.
Каркас - стальная сетка, заполненная стеклянными панелями. Внутри нет промежуточных колонн: это позволило создать свободное пространство, где растительность может развиваться без препятствий.
Исследователи называют этот подход «медиа-архитектурой» - системой, где стекло, воздух, пар и информационные алгоритмы работают как единый организм, формирующий среду обитания.
Cloud Forest - пример архитектуры, которая не просто защищает от климата, а создает альтернативный климат. Это не оранжерея. Это интерфейс между человеком и природой, где технологии и экосистемы перестают быть противоположностями.
❤🔥5👍2👏1😍1
Джемма Капри или о том, как обновлялся главный дворец острова.
В этом сезоне Jumeirah Capri Palace открылся после обновления. Это повод не просто напомнить о легендарном отеле, а разобрать его с архитектурной точки зрения.
Отель на Анакапри открылся еще в 1960-х годах по инициативе семьи Какаче. Он сразу стал символом каприйской dolce vita - местом, где останавливались мировые знаменитости. В 2020 году управление перешло к Jumeirah, но архитектурная ДНК отеля осталась прежней: это стилизация под неаполитанский палаццо XVIII века с его монументальностью и просторными лоджиями, откуда открывается вид на Неаполитанский залив.
Главная новость - в обновленных интерьерах, над которыми работала испанский архитектор и дизайнер Патрисия Уркиола. Ее подход - это не просто косметический ремонт, а попытка вписать архитектуру в контекст средиземноморского ландшафта.
Уркиола использует язык самого острова
Цвет и текстура: палитра - мягкий белый, терракота и синева моря. Отделка стен - волнистый цемент (Cimento), который напоминает движение волн и эрозию скал.
Ремесленные отсылки: в оформлении активно используется традиционная вьетрийская плитка (Vietri), которая вплетает в современный интерьер локальную керамическую традицию.
Палладианский пол: геометричный узор пола - прямая цитата архитектуры Андреа Палладио, что создает связь с итальянским классицизмом.
По сути, Уркиола превратила отель в архитектурный коллаж, где аутентичные локальные материалы встречаются с современным подходом к форме и свету.
Помимо гостевых номеров, обновление затронуло панорамный бассейн и бар на террасе, которые теперь окружены каприйским садом. Ключевая архитектурная фишка отеля - это его расположение на скалах Анакапри, в более спокойной части острова, что позволяет архитектуре быть продолжением ландшафта, а не доминировать над ним.
Интересна и концепция отеля как «живого музея»: его архитектура неразрывно связана с современным искусством. В холлах и коридорах размещены работы Де Кирико, Плесси, Харринга, а на территории отеля — арт-объект Арнальдо Помодоро длиной 40 метров. Это превращает прогулку по отелю в маршрут по постоянной галерее, что делает архитектуру отеля не просто фоном, а частью культурного высказывания.
В этом сезоне Jumeirah Capri Palace открылся после обновления. Это повод не просто напомнить о легендарном отеле, а разобрать его с архитектурной точки зрения.
Отель на Анакапри открылся еще в 1960-х годах по инициативе семьи Какаче. Он сразу стал символом каприйской dolce vita - местом, где останавливались мировые знаменитости. В 2020 году управление перешло к Jumeirah, но архитектурная ДНК отеля осталась прежней: это стилизация под неаполитанский палаццо XVIII века с его монументальностью и просторными лоджиями, откуда открывается вид на Неаполитанский залив.
Главная новость - в обновленных интерьерах, над которыми работала испанский архитектор и дизайнер Патрисия Уркиола. Ее подход - это не просто косметический ремонт, а попытка вписать архитектуру в контекст средиземноморского ландшафта.
Уркиола использует язык самого острова
Цвет и текстура: палитра - мягкий белый, терракота и синева моря. Отделка стен - волнистый цемент (Cimento), который напоминает движение волн и эрозию скал.
Ремесленные отсылки: в оформлении активно используется традиционная вьетрийская плитка (Vietri), которая вплетает в современный интерьер локальную керамическую традицию.
Палладианский пол: геометричный узор пола - прямая цитата архитектуры Андреа Палладио, что создает связь с итальянским классицизмом.
По сути, Уркиола превратила отель в архитектурный коллаж, где аутентичные локальные материалы встречаются с современным подходом к форме и свету.
Помимо гостевых номеров, обновление затронуло панорамный бассейн и бар на террасе, которые теперь окружены каприйским садом. Ключевая архитектурная фишка отеля - это его расположение на скалах Анакапри, в более спокойной части острова, что позволяет архитектуре быть продолжением ландшафта, а не доминировать над ним.
Интересна и концепция отеля как «живого музея»: его архитектура неразрывно связана с современным искусством. В холлах и коридорах размещены работы Де Кирико, Плесси, Харринга, а на территории отеля — арт-объект Арнальдо Помодоро длиной 40 метров. Это превращает прогулку по отелю в маршрут по постоянной галерее, что делает архитектуру отеля не просто фоном, а частью культурного высказывания.
👍5👏4❤🔥2🎉1🤩1
«Шапель» в Царском Селе: готический обман, который стал настоящей руиной.
На окраине Александровского парка, среди тишины и вековых деревьев, скрывается один из самых романтичных павильонов Царского Села. Его не сразу замечаешь, он словно вырастает из земли, притворяясь древними руинами готической часовни.
Построенный в 1825–1828 годах по проекту Адама Менеласа, павильон «Шапель» (от франц. chapelle - капелла) был задуман как искусная руина. Архитектор создал не просто здание, а целую архитектурную иллюзию: две квадратные в плане башни, одна из которых полностью «обвалилась», и соединяющая их широкая арка. Это был неоготический театр, где время словно остановилось на мгновение разрушения.
При жизни императора Александра I эффект дополняли цветные стекла в окнах, проецирующие на стены мерцающий свет, и фигуры ангелов у основания сводов работы Василия Демут-Малиновского. В центре интерьера находилась статуя Христа работы немецкого скульптора Иоганна Генриха фон Даннекера, приобретенная вдовствующей императрицей Марией Федоровной и подаренная сыну.
После революции павильон открыли как музейный объект, но в 1931 году закрыли из-за низкой посещаемости. И началось то, что архитектор Менелас и не мог представить: в готических интерьерах поселились люди.
С 1931 года и до Великой Отечественной войны в «Шапели» располагались жилые квартиры. В 1933 году комиссия зафиксировала плачевное состояние: «отваливаются кирпичи, выбиты почти все стекла, у статуи отбиты пальцы». Война довершила начатое: в башне установили зенитные орудия, кровлю раскрыли, и павильон стал настоящей руиной. Флюгер в виде медного петушка, символ отречения апостола Петра, был изрешечен пулями и потерял хвост.
Более 70 лет здание находилось в аварийном состоянии. Были проекты реставрации в 1953, в 1963 (планировали кафе-мороженое), но ни один не реализовали .
Реставрация началась только в 2015 году, а завершилась в 2018-м. Стоимость работ составила 132 млн рублей. Мастера провели колоссальный объем работ: усилили конструкции, восстановили шатер башни, отреставрировали лепной веерный свод в интерьере.
При расчистке свода обнаружили исторический колер потолка и приняли решение тонировать места утрат именно в этот цвет. Сохранившиеся фрагменты подлинной живописи законсервировали. На крышу вернулась копия флюгера-петушка. А а его основание заложили капсулу с посланием потомкам.
Взамен статуи Христа, переданной в Эрмитаж, в «Шапели» установили скульптуру великой княгини Александры Николаевны (Адини), дочери Николая I, работы Ивана Витали. Сиреневую аллею, посаженную одновременно с павильоном в XIX веке, воссоздали, высадив 100 кустов исторических французских сортов.
Сегодня «Шапель» открыта для всех, кто хочет прикоснуться к истории Царского Села и к удивительной способности архитектуры проживать несколько жизней.
На окраине Александровского парка, среди тишины и вековых деревьев, скрывается один из самых романтичных павильонов Царского Села. Его не сразу замечаешь, он словно вырастает из земли, притворяясь древними руинами готической часовни.
Построенный в 1825–1828 годах по проекту Адама Менеласа, павильон «Шапель» (от франц. chapelle - капелла) был задуман как искусная руина. Архитектор создал не просто здание, а целую архитектурную иллюзию: две квадратные в плане башни, одна из которых полностью «обвалилась», и соединяющая их широкая арка. Это был неоготический театр, где время словно остановилось на мгновение разрушения.
При жизни императора Александра I эффект дополняли цветные стекла в окнах, проецирующие на стены мерцающий свет, и фигуры ангелов у основания сводов работы Василия Демут-Малиновского. В центре интерьера находилась статуя Христа работы немецкого скульптора Иоганна Генриха фон Даннекера, приобретенная вдовствующей императрицей Марией Федоровной и подаренная сыну.
После революции павильон открыли как музейный объект, но в 1931 году закрыли из-за низкой посещаемости. И началось то, что архитектор Менелас и не мог представить: в готических интерьерах поселились люди.
С 1931 года и до Великой Отечественной войны в «Шапели» располагались жилые квартиры. В 1933 году комиссия зафиксировала плачевное состояние: «отваливаются кирпичи, выбиты почти все стекла, у статуи отбиты пальцы». Война довершила начатое: в башне установили зенитные орудия, кровлю раскрыли, и павильон стал настоящей руиной. Флюгер в виде медного петушка, символ отречения апостола Петра, был изрешечен пулями и потерял хвост.
Более 70 лет здание находилось в аварийном состоянии. Были проекты реставрации в 1953, в 1963 (планировали кафе-мороженое), но ни один не реализовали .
Реставрация началась только в 2015 году, а завершилась в 2018-м. Стоимость работ составила 132 млн рублей. Мастера провели колоссальный объем работ: усилили конструкции, восстановили шатер башни, отреставрировали лепной веерный свод в интерьере.
При расчистке свода обнаружили исторический колер потолка и приняли решение тонировать места утрат именно в этот цвет. Сохранившиеся фрагменты подлинной живописи законсервировали. На крышу вернулась копия флюгера-петушка. А а его основание заложили капсулу с посланием потомкам.
Взамен статуи Христа, переданной в Эрмитаж, в «Шапели» установили скульптуру великой княгини Александры Николаевны (Адини), дочери Николая I, работы Ивана Витали. Сиреневую аллею, посаженную одновременно с павильоном в XIX веке, воссоздали, высадив 100 кустов исторических французских сортов.
Сегодня «Шапель» открыта для всех, кто хочет прикоснуться к истории Царского Села и к удивительной способности архитектуры проживать несколько жизней.
❤🔥6👍3👏2🎉1👌1