Музей Джорджа Лукаса: 1 миллиард долларов за храм историй, где Микки-Маус соседствует с Фридой Кало.
В сентябре 2026 года Лос-Анджелес получит не просто новый музей, а настоящий космический корабль нарративного искусства. Музей Джорджа Лукаса (Lucas Museum of Narrative Art) - это проект, который создатель "Звёздных войн" начал почти десять лет назад, сразу после продажи Lucasfilm компании Disney за 4 миллиарда долларов. Строительство обошлось примерно в 1 миллиард.
Здание спроектировал китайский архитектор Ма Яньсун, лауреат Притцкеровской премии. 1500 стеклопластиковых панелей собраны в футуристическую органическую форму без единого прямого угла - музей напоминает не то инопланетный корабль, не то парящую гору. Вокруг около 4,5 гектара ландшафтного парка с оливковыми рощами и калифорнийскими дубами, под которыми спрятаны парковки. Площадь музея - 28 тысяч квадратных метров, включая два кинозала на 300 мест.
В основе более 1200 произведений, отобранных лично Лукасом. Он намеренно делает ставку на "народное" искусство, противопоставляя его элитарному арт-миру.
Иллюстраторы "золотого века" - Норман Роквелл, Максфилд Пэрриш, NC Уайет.
Комиксы и манга - от Эрни Буша до японских мастеров.
Концепт-арт к фильмам, включая работы Ральфа Маккуорри для "Звёздных войн".
Рядом - Фрида Кало, Диего Ривера и Роберт Колескотт.
Галереи организованы не по хронологии или жанрам, а вокруг универсальных человеческих тем: детство, труд, материнство, романтика, игра, спорт. Лукас понимает их в антропологическом смысле, как мифы, скрепляющие общество.
Экспозиция открывается не скучной табличкой, а фотореконструкцией пещеры Альтамира. Зрители погружаются в древнейшую историю визуального повествования. Следом их ждёт полноразмерная панорама потолка Сикстинской капеллы, снятая с личного разрешения Ватикана. Лукас считает, что Микеланджело и создатели комиксов занимались одним делом: рассказывали истории с помощью образов.
Американский Vogue уже опубликовал историю о музее со съёмкой Энни Лейбовиц. На кадрах - сам Лукас и его жена Меллоди Хобсон (кинорежиссёр, глава его фонда) в опустевших залах будущего музея, позирующие среди ещё неразвешанных картин.
Главная идея Лукаса - музей задуман как доступное место для всей семьи: вход бесплатный для детей до 18 лет, в кафе подают простую еду по доступным ценам, а библиотека открыта для всех без билета. Лукас хочет показать, как истории и мифы объединяют людей на протяжении тысячелетий.
В сентябре 2026 года Лос-Анджелес получит не просто новый музей, а настоящий космический корабль нарративного искусства. Музей Джорджа Лукаса (Lucas Museum of Narrative Art) - это проект, который создатель "Звёздных войн" начал почти десять лет назад, сразу после продажи Lucasfilm компании Disney за 4 миллиарда долларов. Строительство обошлось примерно в 1 миллиард.
Здание спроектировал китайский архитектор Ма Яньсун, лауреат Притцкеровской премии. 1500 стеклопластиковых панелей собраны в футуристическую органическую форму без единого прямого угла - музей напоминает не то инопланетный корабль, не то парящую гору. Вокруг около 4,5 гектара ландшафтного парка с оливковыми рощами и калифорнийскими дубами, под которыми спрятаны парковки. Площадь музея - 28 тысяч квадратных метров, включая два кинозала на 300 мест.
В основе более 1200 произведений, отобранных лично Лукасом. Он намеренно делает ставку на "народное" искусство, противопоставляя его элитарному арт-миру.
Иллюстраторы "золотого века" - Норман Роквелл, Максфилд Пэрриш, NC Уайет.
Комиксы и манга - от Эрни Буша до японских мастеров.
Концепт-арт к фильмам, включая работы Ральфа Маккуорри для "Звёздных войн".
Рядом - Фрида Кало, Диего Ривера и Роберт Колескотт.
Галереи организованы не по хронологии или жанрам, а вокруг универсальных человеческих тем: детство, труд, материнство, романтика, игра, спорт. Лукас понимает их в антропологическом смысле, как мифы, скрепляющие общество.
Экспозиция открывается не скучной табличкой, а фотореконструкцией пещеры Альтамира. Зрители погружаются в древнейшую историю визуального повествования. Следом их ждёт полноразмерная панорама потолка Сикстинской капеллы, снятая с личного разрешения Ватикана. Лукас считает, что Микеланджело и создатели комиксов занимались одним делом: рассказывали истории с помощью образов.
Американский Vogue уже опубликовал историю о музее со съёмкой Энни Лейбовиц. На кадрах - сам Лукас и его жена Меллоди Хобсон (кинорежиссёр, глава его фонда) в опустевших залах будущего музея, позирующие среди ещё неразвешанных картин.
Главная идея Лукаса - музей задуман как доступное место для всей семьи: вход бесплатный для детей до 18 лет, в кафе подают простую еду по доступным ценам, а библиотека открыта для всех без билета. Лукас хочет показать, как истории и мифы объединяют людей на протяжении тысячелетий.
🤩6❤🔥3👍1👏1😍1🏆1
Белый храм в Чианграе: ледяная фантазия на границе Ада и Рая.
В предгорьях Северного Таиланда, в пригороде Чианграя, сияет архитектурный феномен, который невозможно забыть. Ват Ронг Кхун или Белый храм, выглядит так, будто его воздвигли из вечных льдов и звездной пыли. Но это не древняя постройка, а воплощение авторского замысла художника Чалермчая Коситпипата, который решил построить самый красивый храм в мире на собственные деньги
Здание, открывшееся для посетителей в 1997 году, по-прежнему остается проектом на десятилетия: художнику потребуется до 90 лет, чтобы завершить свой замысел полностью . Основу храма составляют бетон и деревянная крыша, но его облик определяет уникальная техника отделки. Поверхность покрыта белой штукатуркой, в которую вручную вкраплены тысячи крошечных зеркальных осколков. На рассвете и закате эти стеклянные вкрапления ловят солнечные лучи, и храм буквально светится изнутри, символизируя чистоту Будды и свет его мудрости, пронизывающий мир.
Архитектура сочетает традиционные элементы тайского зодчества: трехъярусную крышу и изваяния мифических нагов с футуристическими, почти сюрреалистичными формами.
Путь к главному залу (убосоту) - это метафора пути к просветлению. Он начинается с моста, проходящего над символическим Адом. Сотни лепных рук в мучительных позах тянутся вверх из "бездны желаний". Гротескные маски, черепа и бутылки из-под алкоголя свисают с деревьев у входа, напоминая о страданиях и мирских пороках. В конце моста стоят стражи Смерть и Раху - божество, проглатывающее солнце, которое здесь судит судьбы умерших. Пройдя ворота, вы оставляете сансару (колесо перерождений) позади - обратного пути нет .
Внутри главного зала посетителей ждет не каноничная роспись, а взрыв современной иконографии. Стены расписаны сценами ядерных взрывов и горящих нефтяных полей. Среди буддийских символов можно разглядеть персонажей голливудских блокбастеров: Нео из "Матрицы", Супермена, Майкла Джексона, а также Кунг-фу Панду и героев "Звёздных войн". Это не ирония, а попытка художника показать, что зло и искушения, от которых предостерегает Будда, сегодня обрели новые формы.
На территории храма находится здание, отделанное сусальным золотом. Это общественный туалет. Золото здесь символизирует грязь и иллюзорность материальных ценностей, противопоставленных чистоте духа. Это саркастичный комментарий художника о том, как люди поклоняются деньгам.
Для входа взимается символическая плата для иностранцев (около 50 бат), но в сам храм пускают только по билетам, а перед входом требуется снять обувь.
Это не просто храм, а самый необычный музей современного искусства, облаченный в ритуальную форму. Чалермчай Коситпипат создал пространство, где традиционная духовность вступает в диалог с глобальной поп-культурой, а искусство становится религиозным откровением.
В предгорьях Северного Таиланда, в пригороде Чианграя, сияет архитектурный феномен, который невозможно забыть. Ват Ронг Кхун или Белый храм, выглядит так, будто его воздвигли из вечных льдов и звездной пыли. Но это не древняя постройка, а воплощение авторского замысла художника Чалермчая Коситпипата, который решил построить самый красивый храм в мире на собственные деньги
Здание, открывшееся для посетителей в 1997 году, по-прежнему остается проектом на десятилетия: художнику потребуется до 90 лет, чтобы завершить свой замысел полностью . Основу храма составляют бетон и деревянная крыша, но его облик определяет уникальная техника отделки. Поверхность покрыта белой штукатуркой, в которую вручную вкраплены тысячи крошечных зеркальных осколков. На рассвете и закате эти стеклянные вкрапления ловят солнечные лучи, и храм буквально светится изнутри, символизируя чистоту Будды и свет его мудрости, пронизывающий мир.
Архитектура сочетает традиционные элементы тайского зодчества: трехъярусную крышу и изваяния мифических нагов с футуристическими, почти сюрреалистичными формами.
Путь к главному залу (убосоту) - это метафора пути к просветлению. Он начинается с моста, проходящего над символическим Адом. Сотни лепных рук в мучительных позах тянутся вверх из "бездны желаний". Гротескные маски, черепа и бутылки из-под алкоголя свисают с деревьев у входа, напоминая о страданиях и мирских пороках. В конце моста стоят стражи Смерть и Раху - божество, проглатывающее солнце, которое здесь судит судьбы умерших. Пройдя ворота, вы оставляете сансару (колесо перерождений) позади - обратного пути нет .
Внутри главного зала посетителей ждет не каноничная роспись, а взрыв современной иконографии. Стены расписаны сценами ядерных взрывов и горящих нефтяных полей. Среди буддийских символов можно разглядеть персонажей голливудских блокбастеров: Нео из "Матрицы", Супермена, Майкла Джексона, а также Кунг-фу Панду и героев "Звёздных войн". Это не ирония, а попытка художника показать, что зло и искушения, от которых предостерегает Будда, сегодня обрели новые формы.
На территории храма находится здание, отделанное сусальным золотом. Это общественный туалет. Золото здесь символизирует грязь и иллюзорность материальных ценностей, противопоставленных чистоте духа. Это саркастичный комментарий художника о том, как люди поклоняются деньгам.
Для входа взимается символическая плата для иностранцев (около 50 бат), но в сам храм пускают только по билетам, а перед входом требуется снять обувь.
Это не просто храм, а самый необычный музей современного искусства, облаченный в ритуальную форму. Чалермчай Коситпипат создал пространство, где традиционная духовность вступает в диалог с глобальной поп-культурой, а искусство становится религиозным откровением.
❤🔥7👏2👍1🎉1😍1💘1
Media is too big
VIEW IN TELEGRAM
Парадокс тесноты: как японцы превращают 20 квадратов в идеальное жильё.
В Токио квартира площадью 20 кв. м не вызывает ужаса - здесь это норма. Дефицит земли и безумные цены на недвижимость в мегаполисах заставили архитекторов искать решения, которые поражают своей эргономикой и философией.
Японская культура микрожилья уходит корнями в эпоху Эдо, когда семьи ютились в 9,6-метровых комнатах традиционных нагая (длинных домов). Сегодня эта традиция переосмыслена в концепции кёсё дзютаку - «маленького жилья», где каждый сантиметр работает на владельца.
Ключевые принципы таковы.
Вертикальное хранение - стеллажи до потолка, подвесные системы, полки над дверями. Визуальная чистота пола - это основа, создающая иллюзию простора.
Трансформируемость - футоны, убирающиеся в шкафы днём, складные столы, подиумы с выкатными ящиками. Помещение меняет функцию за пару минут.
Философия дансяри - избавление от лишних вещей. В малом пространстве избыточность становится физически давящей.
Любопытно, что площадь до сих пор меряют в циновках-татами (около 1,65 кв. м). Классика - комнаты в 4,5 или 6 татами, что составляет около 7,5–10 кв. м . Эта система пропорциональна человеческому телу: длина татами соответствует среднему росту японца.
В Токио квартира площадью 20 кв. м не вызывает ужаса - здесь это норма. Дефицит земли и безумные цены на недвижимость в мегаполисах заставили архитекторов искать решения, которые поражают своей эргономикой и философией.
Японская культура микрожилья уходит корнями в эпоху Эдо, когда семьи ютились в 9,6-метровых комнатах традиционных нагая (длинных домов). Сегодня эта традиция переосмыслена в концепции кёсё дзютаку - «маленького жилья», где каждый сантиметр работает на владельца.
Ключевые принципы таковы.
Вертикальное хранение - стеллажи до потолка, подвесные системы, полки над дверями. Визуальная чистота пола - это основа, создающая иллюзию простора.
Трансформируемость - футоны, убирающиеся в шкафы днём, складные столы, подиумы с выкатными ящиками. Помещение меняет функцию за пару минут.
Философия дансяри - избавление от лишних вещей. В малом пространстве избыточность становится физически давящей.
Любопытно, что площадь до сих пор меряют в циновках-татами (около 1,65 кв. м). Классика - комнаты в 4,5 или 6 татами, что составляет около 7,5–10 кв. м . Эта система пропорциональна человеческому телу: длина татами соответствует среднему росту японца.
👍7🤔3😁1🎉1
Media is too big
VIEW IN TELEGRAM
Волшебство в бетоне: библиотека в Сянгао, которую приняли за Хогвартс.
В провинции Цзянси, в городе Сянгао, появился объект, ломающий стереотипы о типовых культурных центрах. Это здание - архитектурная фантазия на тему средневекового замка, которую местные жители уже окрестили «библиотекой Хогвартса». И дело тут не в маркетинге, а в чистой тектонике.
Вот некоторые архитектурные детали, от которых захватывает дух!
Вертикальные циркуляции. Вместо скучных пандусов, здесь серия резных винтовых лестниц с ажурными ограждениями. Они работают как скульптурные доминанты атриума, превращая вертикальное перемещение в ритуал.
Уникальные светящиеся стеллажи. Это не просто подсветка, а встроенная светодиодная графика, которая интегрирована в торцы полок. Свет рассеивается через тонированное стекло, создавая эффект «мерцающих страниц» и визуально расширяя пространство анфилад.
А потолок с «драконом»! Над центральным читальным залом нависает пространственная инсталляция - это скелет мифического существа. И, да. Это не декор, а каркасная конструкция из легких композитов, которая выполняет функцию акустического экрана, одновременно задавая нарративную ось всему интерьеру.
Парящие сферы. В зоне коворкинга расположены подвесные световые шары, зафиксированные на тонких тросах. Они создают изменяемую перфорацию пространства, играя с масштабом и нарушая привычную гравитационность интерьера.
Это редкий случай, когда постмодернистская игра с образами поп-культуры обретает качественную архитектурную пластику. Ждем открытия в конце августа, чтобы оценить световые сценарии в ночное время. Определенно, новый пункт назначения для архитектурного туризма.
В провинции Цзянси, в городе Сянгао, появился объект, ломающий стереотипы о типовых культурных центрах. Это здание - архитектурная фантазия на тему средневекового замка, которую местные жители уже окрестили «библиотекой Хогвартса». И дело тут не в маркетинге, а в чистой тектонике.
Вот некоторые архитектурные детали, от которых захватывает дух!
Вертикальные циркуляции. Вместо скучных пандусов, здесь серия резных винтовых лестниц с ажурными ограждениями. Они работают как скульптурные доминанты атриума, превращая вертикальное перемещение в ритуал.
Уникальные светящиеся стеллажи. Это не просто подсветка, а встроенная светодиодная графика, которая интегрирована в торцы полок. Свет рассеивается через тонированное стекло, создавая эффект «мерцающих страниц» и визуально расширяя пространство анфилад.
А потолок с «драконом»! Над центральным читальным залом нависает пространственная инсталляция - это скелет мифического существа. И, да. Это не декор, а каркасная конструкция из легких композитов, которая выполняет функцию акустического экрана, одновременно задавая нарративную ось всему интерьеру.
Парящие сферы. В зоне коворкинга расположены подвесные световые шары, зафиксированные на тонких тросах. Они создают изменяемую перфорацию пространства, играя с масштабом и нарушая привычную гравитационность интерьера.
Это редкий случай, когда постмодернистская игра с образами поп-культуры обретает качественную архитектурную пластику. Ждем открытия в конце августа, чтобы оценить световые сценарии в ночное время. Определенно, новый пункт назначения для архитектурного туризма.
🤩6❤🔥1👍1🎉1
Новая Голландия в Петербурге. История, ставшая потрясающим общественным пространством.
Когда-то режимный военный объект, затем заброшенные склады. Сегодня - одно из самых любимых мест петербуржцев и гостей Северной Пальмиры. Превращение Новой Голландии - это блестящий пример того, как работать с историческим наследием без пафоса, но с уважением.
Итак, остров площадью 7,6 га в центре Петербурга оставался закрытым почти 300 лет! С 1970-х годов обсуждались планы реконструкции, но проект долго не мог сдвинуться с мертвой точки. И только в 2010 году дело сдвинулось с мертвой точки.
Архитекторы приняли важное решение и вместо строительства новых объектов превратили остров в полноценное городское пространство, задействовав и с адаптировав существующие здания.
В итоге, в 2016 году Новая Голландия открылась для всех и исторические здания обрели новую жизнь. Так, «Бутылка» (бывшая тюрьма), кузня и Дом 12 восстановлены и приспособлены под современные функции.
А ландшафтный дизайн превратил внутреннюю территорию в парк с Садовой аллеей, Травяным садом и детской площадкой в виде корабля «Петр и Павел».
Адаптация продолжается до сих пор: корпус №17 на набережной Мойки ждет реставрация под ресторан и выставочное пространство с сохранением деревянных лестниц и перекрытий XIX века.
Интересный факт: до начала работ остров три лета работал как экспериментальное пространство. За это время его посетило более 700 000 человек, 90% из которых - жители Петербурга .
Сегодня Новая Голландия - это не музейный экспонат, а живой организм. Здесь проходят концерты, фестивали, работает гастрономия.
Особенно ценно, что проект продолжает развиваться. Сейчас реконструируют мосты Круштейна, ведущие на остров. Да, работы идут долго (завершение планируется к 2031 году), но результат того стоит.
Новая Голландия - это история о том, как заброшенное наследие может стать точкой притяжения без потери аутентичности. Кирпичные стены помнят XVIII век, но внутри бурлит современная жизнь. Именно так и должна работать история на благо города.
Когда-то режимный военный объект, затем заброшенные склады. Сегодня - одно из самых любимых мест петербуржцев и гостей Северной Пальмиры. Превращение Новой Голландии - это блестящий пример того, как работать с историческим наследием без пафоса, но с уважением.
Итак, остров площадью 7,6 га в центре Петербурга оставался закрытым почти 300 лет! С 1970-х годов обсуждались планы реконструкции, но проект долго не мог сдвинуться с мертвой точки. И только в 2010 году дело сдвинулось с мертвой точки.
Архитекторы приняли важное решение и вместо строительства новых объектов превратили остров в полноценное городское пространство, задействовав и с адаптировав существующие здания.
В итоге, в 2016 году Новая Голландия открылась для всех и исторические здания обрели новую жизнь. Так, «Бутылка» (бывшая тюрьма), кузня и Дом 12 восстановлены и приспособлены под современные функции.
А ландшафтный дизайн превратил внутреннюю территорию в парк с Садовой аллеей, Травяным садом и детской площадкой в виде корабля «Петр и Павел».
Адаптация продолжается до сих пор: корпус №17 на набережной Мойки ждет реставрация под ресторан и выставочное пространство с сохранением деревянных лестниц и перекрытий XIX века.
Интересный факт: до начала работ остров три лета работал как экспериментальное пространство. За это время его посетило более 700 000 человек, 90% из которых - жители Петербурга .
Сегодня Новая Голландия - это не музейный экспонат, а живой организм. Здесь проходят концерты, фестивали, работает гастрономия.
Особенно ценно, что проект продолжает развиваться. Сейчас реконструируют мосты Круштейна, ведущие на остров. Да, работы идут долго (завершение планируется к 2031 году), но результат того стоит.
Новая Голландия - это история о том, как заброшенное наследие может стать точкой притяжения без потери аутентичности. Кирпичные стены помнят XVIII век, но внутри бурлит современная жизнь. Именно так и должна работать история на благо города.
❤🔥8👍4🍓1🤝1
This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
Дом Ока Кейсуке в Токио: архитектура, которую строили руками!
В эпоху параметрики и BIM-моделей этот проект, как рукописное письмо среди печатных текстов. Дом архитектора Ока Кейсуке в Токио строился больше десяти лет. И всё это время автор делал его сам. Без бригады, без кранов. Полностью вручную.
Обратите внимание, на фасад. Это не просто стена, а поверхность с характером. Кейсуке смешал бетон с древесной щепой, создав композит, который не найти в каталогах. Отверстия в нём формировались не опалубкой, а вручную, где каждое отверстие появилось на свет индивидуально, как отпечаток пальца.
Конструкцию собирали из небольших сегментов шириной до 70 см. Почему такой странный размер? Это максимальная ширина, которую архитектор мог перенести и закрепить в одиночку. Весь дом сложился из этих «кирпичей», каждый из которых кто-то реально держал в руках.
Любопытно, что здание обладает уникальной фактурой: её нельзя повторить на станке или рассчитать в программе. Это архитектура, где виден след процесса: неровности, сколы и, безусловно, текстура, как слои времени. Дом не «спроектирован» в классическом смысле. Он выращен ручным трудом.
Проект Ока Кейсуке вызывает противоречивые чувства. Но однозначно, это здание - ода медленной архитектуре. Где ценность не в квадратных метрах или инженерных системах, а в самом жесте строительства. Это напоминание: за каждым зданием стоит человек. Иногда один человек, который берёт мастерок и строит дом десятилетиями.
На фоне глобальных строек с тысячами рабочих, этот дом звучит особенно честно, а порой и вызывает улыбку. Архитектура как дневник, как труд, как искусство, как источник нескончаемого позитива.
В эпоху параметрики и BIM-моделей этот проект, как рукописное письмо среди печатных текстов. Дом архитектора Ока Кейсуке в Токио строился больше десяти лет. И всё это время автор делал его сам. Без бригады, без кранов. Полностью вручную.
Обратите внимание, на фасад. Это не просто стена, а поверхность с характером. Кейсуке смешал бетон с древесной щепой, создав композит, который не найти в каталогах. Отверстия в нём формировались не опалубкой, а вручную, где каждое отверстие появилось на свет индивидуально, как отпечаток пальца.
Конструкцию собирали из небольших сегментов шириной до 70 см. Почему такой странный размер? Это максимальная ширина, которую архитектор мог перенести и закрепить в одиночку. Весь дом сложился из этих «кирпичей», каждый из которых кто-то реально держал в руках.
Любопытно, что здание обладает уникальной фактурой: её нельзя повторить на станке или рассчитать в программе. Это архитектура, где виден след процесса: неровности, сколы и, безусловно, текстура, как слои времени. Дом не «спроектирован» в классическом смысле. Он выращен ручным трудом.
Проект Ока Кейсуке вызывает противоречивые чувства. Но однозначно, это здание - ода медленной архитектуре. Где ценность не в квадратных метрах или инженерных системах, а в самом жесте строительства. Это напоминание: за каждым зданием стоит человек. Иногда один человек, который берёт мастерок и строит дом десятилетиями.
На фоне глобальных строек с тысячами рабочих, этот дом звучит особенно честно, а порой и вызывает улыбку. Архитектура как дневник, как труд, как искусство, как источник нескончаемого позитива.
👍7🙉3😁1🤣1
Замечали, что часто региональную архитектуру узнают по орнаментам, куполам или стрельчатым аркам. Но бывает иначе: когда национальный код спрятан в логике пространства, а не в декоре. Казахский проект Shenber от Cogarts как раз такой случай. Без этно-цитат, но с ясным архитектурным высказыванием.
Это здание по праву можно назвать архитектурной матрёшкой. Ведь в основе проекта - контраст двух оболочек.
Наружный куб - зеркальный, холодный, минималистичный. Днём он отражает деревья Ботанического сада Алматы и почти растворяется в природе. Это приём «исчезающей архитектуры», где объём работает как камея-обскура, вписываясь в контекст.
Но есть и внутренняя юрта. Деревянная, тёплая, тактильная. Собрана из рёбер, как настоящая юрта, но без прямого копирования формы.
Ночью включается подсветка и куб перестаёт быть зеркалом, превращаясь в светящийся фонарь. Сквозь его грани становится видна юрта внутри. Это метафора, переданная через архитектуру: традиция скрыта от глаз, но никуда не исчезает.
Примечательно, что павильон не статичен. Его запрограммировали на разные сценарии: лекции, камерные концерты, медитации. Ботанический сад с его потоками посетителей задал универсальность - объект одновременно деликатный и общественный. Днём он открыт в природу, вечером становится камерной площадкой.
Shenber является редким примером того, как культурная идентичность звучат через свет, материал и сценарность, а не через прямые цитаты. Архитекторы оставили орнаменты за скобками и сосредоточились на архетипе: ограждённое пространство, центр, круговой обход. И у них получилось.
И, да. Национальное - это не там, где узор. А там, как построено пространство.
Это здание по праву можно назвать архитектурной матрёшкой. Ведь в основе проекта - контраст двух оболочек.
Наружный куб - зеркальный, холодный, минималистичный. Днём он отражает деревья Ботанического сада Алматы и почти растворяется в природе. Это приём «исчезающей архитектуры», где объём работает как камея-обскура, вписываясь в контекст.
Но есть и внутренняя юрта. Деревянная, тёплая, тактильная. Собрана из рёбер, как настоящая юрта, но без прямого копирования формы.
Ночью включается подсветка и куб перестаёт быть зеркалом, превращаясь в светящийся фонарь. Сквозь его грани становится видна юрта внутри. Это метафора, переданная через архитектуру: традиция скрыта от глаз, но никуда не исчезает.
Примечательно, что павильон не статичен. Его запрограммировали на разные сценарии: лекции, камерные концерты, медитации. Ботанический сад с его потоками посетителей задал универсальность - объект одновременно деликатный и общественный. Днём он открыт в природу, вечером становится камерной площадкой.
Shenber является редким примером того, как культурная идентичность звучат через свет, материал и сценарность, а не через прямые цитаты. Архитекторы оставили орнаменты за скобками и сосредоточились на архетипе: ограждённое пространство, центр, круговой обход. И у них получилось.
И, да. Национальное - это не там, где узор. А там, как построено пространство.
❤🔥5👍3🤩1
Не слизняк, а архитектурный манифест: "Рациональный блоб" Ренцо Пьяно в Париже, который повергает в шок.
Если вы думали, что метаболизм и хай-тек остались в прошлом, Ренцо Пьяно доказывает обратное. В самом сердце 13-го округа Парижа, за историческим фасадом скульптора Огюста Родена, скрывается нечто, что журналисты окрестили "гигантским стеклянным слизняком" или "серебряной пиявкой". Речь о новой штаб-квартире Фонда Жерома Сейду-Пате (Fondation Jérôme Seydoux-Pathé).
Проект, реализованный Renzo Piano Building Workshop (RPBW) - это блестящий пример того, как жесткие ограничения рождают нестандартную форму. Задача была почти невыполнима: втиснуть 2400 кв. метров полезной площади на участок всего в 839 кв. метров, сохранив при этом исторический фасад и обеспечив доступ света и воздуха соседним зданиям.
Изначально архитекторы двигались от простых геометрических форм, "вырезая" куски для соблюдения строительных норм. Результат получился угловатым и неуклюжим. Тогда команда Пьяно пошла другим путем: они превратили углы в плавные кривые, создав форму, максимально открывающую пространство для света и вентиляции. Сам Пьяно называет это решение "неожиданным присутствием".
Внутри "блоб" превращается в функциональное пространство.
Нижние этажи отданы под архивы и выставочные залы. Здесь нет окон и это защищает светочувствительные кинопленки от разрушения.
В подвале расположен кинозал на 68 мест с двумя 35-мм проекторами для показа немого кино в сопровождении живого пианино.
Верхние этажи - это царство света. Пространство офисов перекрыто изогнутыми деревянными ребрами, напоминающими перевернутое днище старинной лодки, и стеклянным куполом.
Фасад здания облицован примерно 7000 алюминиевых панелей с перфорацией. Ее плотность меняется в зависимости от стороны света: 30% на юге и 50% на севере. Это решает сразу две задачи: регулирует уровень солнечного света внутри и защищает приватность соседей. Серебристый цвет отсылает к знаменитым цинковым крышам Парижа, органично вписывая футуристический объем в контекст города.
Парижане называют это задние "паразитической" архитектурой. Споры по поводу архитектурного «слизняка» не утихают и поднимают главный вопрос: можно ли было более честным и деликатным способом вписать современность в исторический контекст?
Если вы думали, что метаболизм и хай-тек остались в прошлом, Ренцо Пьяно доказывает обратное. В самом сердце 13-го округа Парижа, за историческим фасадом скульптора Огюста Родена, скрывается нечто, что журналисты окрестили "гигантским стеклянным слизняком" или "серебряной пиявкой". Речь о новой штаб-квартире Фонда Жерома Сейду-Пате (Fondation Jérôme Seydoux-Pathé).
Проект, реализованный Renzo Piano Building Workshop (RPBW) - это блестящий пример того, как жесткие ограничения рождают нестандартную форму. Задача была почти невыполнима: втиснуть 2400 кв. метров полезной площади на участок всего в 839 кв. метров, сохранив при этом исторический фасад и обеспечив доступ света и воздуха соседним зданиям.
Изначально архитекторы двигались от простых геометрических форм, "вырезая" куски для соблюдения строительных норм. Результат получился угловатым и неуклюжим. Тогда команда Пьяно пошла другим путем: они превратили углы в плавные кривые, создав форму, максимально открывающую пространство для света и вентиляции. Сам Пьяно называет это решение "неожиданным присутствием".
Внутри "блоб" превращается в функциональное пространство.
Нижние этажи отданы под архивы и выставочные залы. Здесь нет окон и это защищает светочувствительные кинопленки от разрушения.
В подвале расположен кинозал на 68 мест с двумя 35-мм проекторами для показа немого кино в сопровождении живого пианино.
Верхние этажи - это царство света. Пространство офисов перекрыто изогнутыми деревянными ребрами, напоминающими перевернутое днище старинной лодки, и стеклянным куполом.
Фасад здания облицован примерно 7000 алюминиевых панелей с перфорацией. Ее плотность меняется в зависимости от стороны света: 30% на юге и 50% на севере. Это решает сразу две задачи: регулирует уровень солнечного света внутри и защищает приватность соседей. Серебристый цвет отсылает к знаменитым цинковым крышам Парижа, органично вписывая футуристический объем в контекст города.
Парижане называют это задние "паразитической" архитектурой. Споры по поводу архитектурного «слизняка» не утихают и поднимают главный вопрос: можно ли было более честным и деликатным способом вписать современность в исторический контекст?
👍5❤🔥4😁2🤩2