Ванкувер обзаведется тремя стеклянными «губками» и одной башней в качестве «компенсации».

Местное бюро Henriquez Partners Architects представило проект комплекса Georgia & Abbott. Вдохновение - не абстрактное, а вполне осязаемое: характерные для западного побережья Канады стеклянные шестилучевые губки и рифы, которые они формируют.

Органику обещают передать через стальной экзоскелет, покрытый белым стеклопластиком, и сверхпрозрачное остекление. Три башни высотой 314,9 м, 270,9 м и 238,7 м - это новый акцент в силуэте города.

Самая высокая (и во всем Ванкувере) - отель на 920 номеров (краткосрочных и длительных), конференц-центр внизу, а наверху смотровая площадка с зимним садом и рестораном.
Две другие - 1288 квартир в продажу и 273 под аренду.
Подиум - классика: магазины, кафе, рестораны.

Но есть нюанс. За уступки по зонированию девелопер возведет отдельную 122,5-метровую башню на 378 социальных квартир. На первом этаже будет выставочный зал для искусства коренных народов Канады. Архитектура там намеренно скромнее: обычная конструкция и 8-этажный кирпичный подиум.

Почему такое уплотнение? Ванкувер зажат между океаном, устьем реки Фрейзер и горами. Дефицит земли - причина бешеной стоимости участков, и высотное строительство здесь - единственный путь вверх.

Будет ли этот «риф» органичным или чужеродным - вопрос времени. Но выглядит как минимум небанально.

Архитектурный «автограф»: как Виктор Гюго декорировал свой дом в изгнании.

Мы привыкли воспринимать Гюго как писателя и политика. Но был и третий, малоизвестный талант: Гюго-декоратор. И здесь он был абсолютным гением.

Его дом Hauteville House на острове Гернси - это не просто резиденция, а тотальный арт-объект площадью в пять этажей. Сын писателя Шарль точно назвал это «автографом в три этажа и поэмой в нескольких комнатах». Гюго собственноручно спроектировал всё: от резьбы по дереву до планировки, привлекая местных мастеров для реализации своих эскизов.

Пространство дома выстроено как драматургия - сюжет восхождения. Первый этаж - это полумрак и тяжелая неоготика. В вестибюле вас встречает резной портал, вдохновленный «Собором Парижской Богоматери». Камин в Гобеленовой комнате похож на деревянный собор, уходящий шпилем в потолок.

Поднимаясь выше, вы попадаете в барочную роскошь первого этажа с восточными мотивами. Здесь соседствуют красный и синий салоны как воспоминание о детстве в Мадриде. Стены затянуты малиновым дамастом, а под потолком натянуты гигантские панно из бисера и китайские шелка, вывезенные из Летнего дворца императора. Гюго смешивал фламандские гобелены, турецкие ковры, делфтский фаянс и японский фарфор, создавая «старую голландско-китайскую» эстетику.

Кульминация - Look-out (стеклянный бельведер), надстроенный в 1861–1862 годах. Это «кристальная комната» из сверхпрозрачного стекла на самом верху, с панорамным видом на океан и далекую Францию. Здесь, залитый светом, Гюго писал стоя«Отверженных», «Человека, который смеется» и «Тружеников моря».

Даже движение по дому символично: от мрака первого этажа к свету наверху. Гюго зашифровал в интерьере свои тексты, философию и политические убеждения. Его стиль в дизайне идентичен и в литературе: игра с оксюморонами и антитезами. Кстати, он занимался и интерьерами соседнего дома своей возлюбленной Жюльетты Друэ (Hauteville II), где повторил те же приемы с панелями, рисунками и китайской экзотикой.

Этот дом настоящий шедевр и стоит отдельной поездки. Сезон открыт с апреля по сентябрь, вход только с гидом.

Вокзал-мост Сантьяго Калатравы в Монсе: архитектурная поэма ценой €480 млн.

Бельгийский город Монс (население чуть меньше 100 тыс. человек) получил архитектурный жест, сопоставимый с мегаполисом. Проект Сантьяго Калатравы - это 165-метровая приподнятая галерея, которая буквально перекидывает мост между историческим центром и районом за путями.

Интерьер решают фермы, а остекленные перекрытия включают открывающиеся проемы для естественной вентиляции.
Дерево и плиты известняка на полу создают тактильную теплоту - это фирменный прием испанского архитектора, смягчающий технологичность металла.
Под огромным объемом галереи разместили 29 автобусных остановок и стоянку такси с лавочками. Вокзал работает как многоуровневый транспортный хаб.
Пять 350-метровых платформ и подземный паркинг на 800 авто и 200 велосипедов - узнаваемый почерк Калатравы.

Проект задумали в 2004 году под скоростные TGV между Парижем и Брюсселем. Но с 2015 года поезда здесь не останавливаются. Сейчас - это лишь ночной и дневной бюджетные маршруты во Францию. Пассажиропоток: меньше 20 тыс. человек в неделю, а это для такой махины почти пустота.

Изначальный бюджет (2006): €37 млн.
Итоговая стоимость: €480 млн (превышение в 13 раз!).
Сроки: планировали открыть в начале 2015-го, запустили в декабре 2024-го, официальное открытие - 31 января 2025 года.

Вокзал Монс - это классический пример «архитектурного избытка»: гениальное скульптурное решение, которое утратило свою главную функцию. Мост, ведущий в никуда. Но как объект созерцания, он, безусловно, впечатляет. Стоило ли оно того? Вопрос риторический.

«Ворота в Сити»: две иглы на общем стилобате рядом с космическим «бубликом».
Друзья, у нас на примете крайне амбициозный московский проект - в пяти минутах от строящегося НЦ «Россия» (того самого, с диаметром внешнего кольца почти 300 метров).

Проект представляет собой две разновысокие башни (310 м и 230 м), растущие из единого 5-этажного стилобата, который перекрывает всю пятно застройки.

Что тут интересного с точки зрения архитектуры и борьбы с контекстом?

Прием «расщепленной массы». В отличие от монослитных Capital Towers, здесь фасады не просто зеркальные, а закручены вокруг своих осей на 3 градуса на каждом этаже. Это дает игру света: утром башни «серебряные», в дождь - «мокрый графит».
Здесь же вырастет ода инженерии, которая выступит против ветра. Между башнями на высоте 180 м проектируют аэродинамическую «дыру» то есть сквозной проем. Это снижает ветровую нагрузку на 37% (для башен Сити это спасение, там постоянная турбулентность из-за Москвы-реки).
Основание станет общественным пространством. Вместо глухих паркингов (как у Дома Дау) стилобат прорезают два атриума, открытых в город. Там и фитнес, концертный зал на 800 мест и вход в подземный переход к станции «Деловой центр». По сути, это попытка «спустить» небоскреб на землю.

Но, как говорится, есть нюанс.
Участок граничит с НЦ «Россия». Если космический центр - это символ горизонтали (распластанное кольцо), то новые башни- вертикальный вызов. Застройщик хочет поднять стилобат на 6 метров (чтобы «видеть» реку из окон первого этажа), но ГЗК может зарубить эту идею из-за панорам Дома Дау, который и так теряет статус доминанты.

Как думаете, эта пара «игл» впишется в силуэт, или это перебор перед огромным «бубликом» Роскосмоса? Стоит ли делать связь между башнями на уровне 100 метров (закрытый мост) или лучше оставить их независимыми?

Кстати, в основании закладывают диагональные фермы, перекинутые через действующие коллекторы и по причине того, что грунты там пестрые, сваи уйдут на 60 метров.

Работа как курорт: как Lenovo спроектировала офис будущего в Тяньцзине (и чему нам стоит у нихпоучиться).

Пока в Москве продают 12 метров за 7 миллионов, в Китае достраивают первую очередь Парка технологий и инноваций Lenovo на 55 000 м². И это не просто «стекляшка», а полноценная городская достопримечательность. Давайте разберем, что там сделали настолько круто, что 3000 сотрудников уже переехали, а городские жители приходят туда гулять.

Первое и самое главное - концепция «Четырех сезонов».
Три офисных блока объединены не скучным коридором, а публичным вестибюлем-мостом. Это не ресепшн, а крытый общественный променад: он пронизывает комплекс насквозь и выводит людей напрямую в городские сады и к станции легкорельсового транспорта. Здание не отгораживается от города забором (как у нас любят делать с технопарками), а приглашает горожан пройти через себя. Архитектура в данном случае работает как социальный лифт.

Восхитительная инженерия света и воздуха.
Блоки сориентированы строго по оси север-юг и подняты на разные уровни с консольными выносами. Зачем?
Каждый офисный этаж (а это ≈ 3000 м² полезной площади) получает равномерное естественное освещение без перегрева.

Окна здесь открываются и свежий воздух поступает естественным путем, а не через принудительную вентиляцию с охлаждением. Это снижает энергопотребление на климат-контроль на 20-30% и, что важнее, поднимает когнитивные способности сотрудников на 15% (исследования Гарварда тому подтверждение).

Вертикальная циркуляция без лифтовой зависимости.
Архитекторы намеренно усложнили разницу уровней блоков, чтобы связать их не только по горизонтали, но и по диагонали. Сотрудник может перемещаться между корпусами через общественные зоны, не вызывая лифт и это создает случайные встречи и междисциплинарное общение. В Москве мы строим башни-одиночки с ядром жесткости, здесь же делают «проницаемую» структуру.

Фитнес-мост и шумоизоляция.
В центре, прямо между блоками, как перекинутый мост, устроили целый фитнес-этаж с открытой спортивной площадкой на крыше. Серединное расположение и это, согласитесь, гениально: сотрудникам с любого корпуса идти одинаково. При этом «приподнятость» объема над землей гасит шум от троллейбусных линий и производств рядом, а спортивные активности не мешают рабочим зонам.

Безусловно, это сооружение нельзя назвать офисом. Это экосистема, где работа, спорт, транспорт и природа смешиваются в одном узле. Lenovo специально перенесла свой R&D в Тяньцзинь (исторический порт Пекина), чтобы разгрузить столицу и создать прецедент: технопарк становится центром притяжения нового города при аэропорте. Гениально, не правда ли?