Дом с атлантами на Крюковом канале. Пару фактов о самом известном петербургском палаццо.

В Петербурге много домов с атлантами, но один из них выделяется даже на этом фоне - доходный дом Веге на набережной Крюкова канала, 14.

Построенный в 1914 году архитектором С.О. Овсянниковым, этот дом стал единственным в городе образцом эклектики, напоминающим итальянское палаццо эпохи Возрождения. Его главный «фасад» обращен не на набережную, а во двор-курдонер, куда ведут двухэтажные ворота из чёрного металла. Именно их и держат на своих плечах знаменитые атланты.

Но есть нюанс: атлантов тут четыре, и они не просто держат перекрытие. Они «вросли» в пилоны ворот, создавая ощущение, что несут на себе всю тяжесть дома. Их лица суровы, тела напряжены, а складки драпировок выполнены с почти скульптурной достоверностью. Это не декор - это архитектурный манифест мощи и стабильности.

Попадая внутрь, вы оказываетесь в каменном мешке с идеальной акустикой. Здесь время застывает: лепнина на фасадах, майоликовые вставки, изящные эркеры и сложный ритм окон напоминают, что перед вами не просто доходный дом, а настоящий театр петербургской жизни.

В разное время здесь жили известные личности. Например, пианист и педагог Александр Зилоти, двоюродный брат Рахманинова. В его квартире бывали молодой Сергей Прокофьев, Игорь Стравинский и художник Игорь Грабарь. Говорят, что именно здесь звучали первые исполнения некоторых произведений, которые позже стали классикой.

А ещё в доме жил академик Владимир Вернадский! И это не просто имя на табличке, а человек, чьи мысли о ноосфере до сих пор звучат пророчески.

После революции дом национализировали, квартиры превратили в коммуналки, а атланты чуть не пострадали во время блокады. Их закладывали мешками с песком, так они уцелели. В 1990-е дом пришёл в упадок, но в 2000-х его отреставрировали, вернув историческую лепнину и даже воссоздав утраченные элементы.

Проходя мимо этого дама, обратите внимание на неровный ритм окон на фасаде. Это не ошибка зодчего. Овсянников намеренно использовал приём «асимметричного равновесия», чтобы дом выглядел живым и динамичным, а не скучно-симметричным. Каждый эркер, каждый балкон имеют свой уникальный рисунок кованой решётки. Их сравнивают с нотами, потому что узоры действительно напоминают музыкальные фразы.

В наше время этот дом по-прежнему один из самых элитных и узнаваемых домов в центре Петербурга, где каждая квартира уникальна. Здесь снимали кино, здесь назначают свидания у ворот, а жители до сих пор спорят: правда ли, что в подвалах сохранились старые печи и ходы, ведущие к каналу. Дом окутан мистикой и уникальной историей, как и положено в Петербурге.

А теперь посмотрим на другой полюс архитектурной мысли.

Пока петербургские атланты держат тяжесть истории, в Шэньчжэне взлетают в небо парные жилые башни «Цяньхай Лунвань» (Grand Bayview Qianhai) по проекту Foster + Partners. Это архитектура для профессионалов, у которых главное в жизни - работа. В хай-тек столице Китая найти такую аудиторию не проблема.

180-метровый комплекс даёт жильцам ощущение сообщества, но ровно настолько, насколько это комфортно интроверту-айтишнику: на каждом этаже есть общая терраса, но не более. Природа здесь дозированная, но продуманная: озеленены «соседские» террасы, сад внизу вписан в парковый пояс района Гуйвань, благоустроенный подиум на втором ярусе связан с районной сетью пешеходных дорожек над уровнем земли, а трёхсветные «небесные сады» добавляют вертикального дыхания.

Веерообразные планы башен открывают панорамные виды и заливают интерьеры светом. А гибкая планировка позволяет при желании соединять квартиры: хочешь студию, хочешь пентхаус с видом на залив.

Два мира. Две философии.
В одном - тяжесть, история, атланты и дворы-колодцы.
В другом - лёгкость, свет, горизонтальные связи и небо.

«Мануфактура XIX»: как фабрика Сакс превращается в креативный кластер у Кутузовского проспекта в Москве.

На западе Москвы обрел финальный облик проект, который ждали почти десять лет. Sminex показала детали реконструкции производственного корпуса Московской шерстоткацкой мануфактуры - единственного уцелевшего элемента комплекса купцов Сакс на улице Петра Алексеева, 12.

Четырехэтажный корпус площадью 12 000 м², построенный в 1900 году по проекту архитектора Алексея Милюкова и дополненный пристройкой в 1914-м авторства Алексея Фатова, - яркий образец «кирпичного стиля» с характерными арочными окнами, пилястрами и контрастом красного кирпича и белых штукатурных деталей. Судьба участка решалась несколько лет, менялся застройщик и концепции. Отрадно, что финальный проект предполагает создание креативного делового центра с бережной реставрацией.

Главной вертикалью обновленного пространства станет отреставрированная 25-метровая водонапорная башня. Реставраторы уже восстановили ее исторический облик: убрали трещины на барабане, привели в порядок кирпичную кладку. Внутри башни появится уникальное помещение со вторым светом и двумя антресолями.

В ходе предпроектных изысканий обнаружили ценные артефакты: кирпичи ручной формовки с клеймами разных заводов, включая редкий экземпляр с маркировкой «Завод Я.А. Меркель» из Астраханского уезда, а также записку 1903 года крестьянина Ивана Шуйкова. Эти находки используют в отделке интерьеров.

Интерьеры обыгрывают ткацкое прошлое:
лобби украсят жаккардовые гобелены ;
арт-объект из цепей отсылает к ткацким механизмам ;
балясины на лестнице вдохновлены швейными булавками ;
в озеленении используют злаковые травы, напоминающие шерсть.

Внутри здания разместятся 52 офиса и торговая галерея из 51 помещения. Торговая галерея займет два первых этажа, офисы со свободной планировкой - 3-й и 4-й. В мансардных лотах предусмотрены антресоли. На территории появится благоустроенное пространство с террасами и зонами отдыха.

Проект «Мануфактура XIX» - это пример того, как промышленное наследие может стать точкой притяжения в жилом районе. Вместо сноса и новостроя - реставрация с сохранением подлинных деталей и наполнение современными функциями. Показательно, что реставрацию фасадов уже завершили на 75%, а работы ведет частный инвестор.

Интересно посмотреть, удастся ли «Мануфактуре XIX» стать новым общественным центром района, или формат креативного делового центра с офисами и ретейлом неизбежно останется «закрытым» для горожан? И еще: что важнее в реставрации - сохранение подлинных материалов (как эти кирпичи с клеймами) или адаптация к современным нормам комфорта?

И да, рядом с фабрикой появится гигантский мурал длиной 176 метров - его эскиз выберут на конкурсе чуть позже.

Архитектура как вино: терруар, время и наслоение смыслов.

В Бургундии открылся Château de la Commaraine - проект, который интересен не столько статусом (The Leading Hotels), сколько работой с исторической тканью.

Замок известен с 1112 года. Но то, что мы видим сейчас - это не реставрация в классическом понимании, а бережное археологическое наслоение. Владельцы (Royal Champagne Hotel & Spa) купили дом в 2017 году вместе с редчайшим активом: монопольным виноградником Pommar Premier Cru. И запустили процесс, где архитектура следует тем же принципам, что и виноделие: уважение к терруару, времени и рукотворному следу.

Реставрация велась под контролем французской службы охраны памятников. Но ключевой архитектурный ход здесь не музеефикация, а континуитет. Замок не законсервировали: он продолжает жить. Винодельня работает, вино производится, а гости оказываются не в «историческом интерьере», а внутри длящегося процесса.

37 номеров и это не просто комнаты с видом на виноградники. Это смотровые площадки, где архитектура становится медиатором между человеком и ландшафтом. Окна здесь работают как рамы, фиксирующие изменение света над Кот-де-Бон. В этом и заключается главный архитектурный жест: здание не доминирует, оно наблюдает.

Отдельного внимания заслуживает гастрономический блок. Le Clos - это бургундская кухня с японскими акцентами, но скоро откроется Le VIII в сводчатом погребе. И здесь архитектура вступает в диалог с функцией: средневековый подвал (каменная кладка, низкие своды, акустика камня) превращается в ресторан высокой кухни. Это не адаптация, а обнажение тектоники: старые стены становятся главным «интерьером», а свет и сервировка лишь подчёркивают их фактуру.

Спа с видом на виноградники и открытый бассейн - это уже, безусловно, современное вмешательство, но деликатное. Архитектура здесь растворяется, уступая место пейзажу.

Château de la Commaraine - это идеальный пример медленного проектирования. Где архитектура не перестраивает, а достраивает историю, оставляя след каждого века видимым. Как хорошее вино, она требует времени, терпения и понимания, где главное - не форма, а слои истории.

Фрэнк Гери и танец металла: Dar al Funoon как предсмертный жест.

В Абу-Даби, на острове Саадият, показали визуализацию Dar al Funoon - культурного центра исполнительских искусств, который станет одной из последних работ знаменитого творца Фрэнка Гери. Архитектор ушёл в декабре 2025-го в 96 лет, и этот проект стал его прощание с регионом, где он уже построил Гуггенхайм (открытие которого, кстати, ждут в конце 2026-го).

Что мы видим на рендерах? Ткань из титана и стекла. Волнообразная, почти парящая оболочка, которая не просто укрывает объёмы, а создаёт эффект непрерывного движения. Это не «здание» в классическом смысле, а архитектурный жест, где фасад превращается в занавес, а конструкция - в сцену.

Программа масштабна: основной зал на 2000 мест с оркестровой ямой на 120 музыкантов, открытый амфитеатр на 3500 мест, театр на 400 и джаз-клуб на 250. Итого более 6000 посадочных мест. Но архитектурный нерв здесь не в цифрах, а в прозрачности и текучести. Гери растворяет границу между интерьером и экстерьером: свет проникает сквозь гофрированный фасад, а внутренние залы видны снаружи как живые органы тела.

Dar al Funoon станет соседом Гуггенхайма. И это, пожалуй, редкий случай, когда два здания одного автора стоят в шаговой доступности, но не конкурируют. Гуггенхайм - каменная спираль, Dar al Funoon же металлический бриз. Вместе они формируют архитектурный диалог об эфемерности и вечности.

Открытие намечено на 2030 год. 365 дней представлений в год. Опера, балет, джаз, резиденции. Но главная премьера уже случилась: Гери успел оставить после себя не чертёж, оду движению, где архитектура не стоит, а летит.

Петербург, город рожденный водой, всегда искал свой масштаб в отражении невских волн. От стрелки Васильевского до гранитных набережных, вода всегда была главным лекалом для архитекторов. Сегодня этот диалог выходит на новый уровень: Петербург разворачивается к Финскому заливу!

Морской фасад становится не просто точкой на карте, а полноценной новой средой. Здесь формируется городской фронт, где уже не работают привычные сценарии «спального района». Вместо этого - осмысленная архитектура, видовые коридоры и рекреация, встроенная в морской контекст.

В центре внимания, конечно же, проект «ЛЕГЕНДА У МОРЯ». Это кейс о том, как высотные объемы могут не конфликтовать с панорамой, а становиться ее рамкой. Панорамное остекление, горизонтальная пластика фасадов и работа с естественным светом здесь продиктованы не модой, а местом: первая линия залива требует архитектуры, которая «дышит» вместе с водой.

Проект предлагает новый взгляд не только на фасады, но и на точку входа в здание. Две центральные входные группы решены как самостоятельные общественные пространства. Их объединяет единая логика зонирования: плавная геометрия, натуральный камень, приглушенный свет и природные оттенки задают здесь атмосферу сдержанной роскоши. Это уже не просто «вестибюль», а полноценный городской узел с ресепшеном, лаунж-зонами и переговорными. Это место, где начинается повседневный сценарий жизни у воды.

Ценность локации складывается из очевидных удобств для горожанина. Так, всего 2 минуты до выхода на ЗСД, 16 минут до «Севкабель Порта» или музея «Эрарта».

Сложившийся бизнес-квартал и сталинская застройка вокруг создают платежеспособную и стабильную среду.

А высота потолков (до 3,3 м) дающая воздух, закрытые общественные пространства и проработанное благоустройство превращают жилой комплекс в самостоятельный городской кластер.

Набережная здесь, как известно, не просто прогулочная зона. Это продолжение гостиной. Проект работает как единая система: архитектура, видовые характеристики и инфраструктура перестают быть отдельными опциями.

Интересно наблюдать, как Петербург, всегда формировавший свою идентичность через воду, учится строить у воды не только порты и верфи, но и человечную, светлую архитектуру XXI века.