Брутализм на Дунае: философский факультет как машина для диалога.

В университетском кампусе Нови-Сада, прямо на берегу Дуная, стоит здание, которое можно читать как прекрасную книгу. Это Философский факультет, построенный в 1979 году по проекту белградского архитектора Александара Стьепановича.

Снаружи здание представляет собой классическую эстетику югославского модернизма: сырой бетон, красный кирпич, горизонтальные ленты остекления. Никакого декора, только честная работа материалов и конструкций. Здание почти не трогали за 45 лет и в этом его сила.

Но главное всё же внутри.

Сердце факультета - многоярусный атриум, где округлые бетонные балконы нависают друг над другом, как театральные ложи. Это не просто вертикальный колодец, а пространство визуального и социального контакта. Любопытно, что с любого уровня видно, что происходит внизу, и это создаёт эффект постоянного присутствия.

Кстати, Стьепанович спроектировал не просто учебный корпус, а среду для мышления вслух: скамьи, ниши и галереи встроены в архитектуру, а не добавлены как мебель;
Коридоры расширены до размеров общественных пространств. Они задуманы как места для споров и разговоров, а не просто транзитные зоны.

Безусловно, здесь брутализм работает не как эстетика угнетения, а как честная рамка для гуманитарного знания. Грубый бетон контрастирует с живым движением студентов, а атриум становится визуальным нервом всего здания. Это редкий случай, когда архитектура не обслуживает функцию, а становится её полноправным участником.

Архитектура-интроверт: дом, который не смотрит по сторонам

В поселке с разнородной застройкой, где сложно найти цельный архитектурный контекст, бюро ZROBIM architects пошло против правил. Вместо того чтобы вписываться в окружение, они спроектировали дом, сознательно отворачивающийся от внешнего мира .

Архитектурный прием: автономная система

Проект для подмосковного поселка Немо — это классический пример архитектуры-интроверта. К улице дом обращен почти глухими фасадами, а вся жизнь разворачивается внутрь — вокруг атриума, ставшего сердцем композиции . Панорамные окна выходят либо на пруд, либо во внутренний двор с сохраненной березовой рощей .

Такой прием создает приватность, наполняет пространство светом и воздухом, формируя «личный мир» на участке. Вся структура выстроена вокруг этого внутреннего двора: главные помещения (гостиная, кухня, спальня) обращены к ландшафту, а SPA-зона и гостевые комнаты — во внутреннее пространство .

Эстетика: скандинавский минимализм с характером

Снаружи — лаконичный объем с отсылками к скандинавской эстетике, отделанный планкеном из лиственницы . Однако сложная форма кровли и атриум делают образ самобытным и узнаваемым . Использование индустриальных материалов и природных текстур подчеркивает минимализм .

Главный вывод: Получился не просто дом, а индивидуальное высказывание, вдохновленное личностью хозяина, где архитектура работает как автономная система, сосредоточенная на внутренних пространствах и приватности .

Интересный факт: Проект NEMO стал финалистом премии Best of Year Awards 2025 и получил спецприз от АРХИWOOD 2025 .

Как вам такой подход — «дом для себя» или архитектура все же должна диалогировать с окружением?

Дизайнера Рамдана Тухами называют ответственным за визуальный язык современной роскоши. Именно он с супругой Виктуар де Тайяк-Тухами возродил культовую Officine Universelle Buly 1803 - парижскую аптеку-парфюмерию, зайти в которую сегодня считает долгом каждая ценительница стиля. Но его главный личный проект последнего времени и даже не бренд, а собственное жильё.

В самом сердце Рима, в районе Кампо-Марцио, находится его новая квартира в Палаццо Боргезе. Это не просто дворец, а памятник позднего Возрождения: строительство началось ещё в 1560-х годах по проекту Джакомо Бароцци да Виньолы. Это знаменитый архитектор, который завершил строительство собора Святого Петра в Ватикане после смерти Микеланджело. Позже здание расширил кардинал Камилло Боргезе, который затем стал папой Павлом V.

Пространство в 280 м² имеет форму буквы F и сохранило многовековые фрески, декоративную роспись потолков и дверные ручки XIX века в виде буквы B (Borghese).

Тухами превратил эту историческую «раму» в свою площадку для игры со стилями. В длинной галерее при входе находится его собственная мебель из белого дуба и бюсты работы римских студентов, а вдоль пола и стен разложены снимки из книги Roman Portraits (Phaidon, 1940). В столовой развешаны портреты основателей итальянского социализма Андреа Косты и Пьетро Ненни, купленные на блошином рынке.

Главный приём здесь - восхитительное смешение эпох: неаполитанская металлическая кровать XIX века соседствует с лампой Audoux-Minet 1970-х и скамьёй Thonet 1940-х, а кресло Ритвельда 1917 года с предметами 1930–1980-х.

Ироничный штрих: в гостевой ванной есть потайное окошко, откуда можно подслушивать гостей, уходящих по лестнице.

Вместо того чтобы законсервировать дворец как музей, Тухами превратил его в живой диалог столетий. И это, пожалуй, самый дорогой предмет интерьера - не антикварная кровать и не лампа середины века, а сама смелость смешивать всё подряд без оглядки на стилистические табу.

С атмосферой Франции: американский юг с душой Прованса.

Американский дизайнер Чак Чьюнинг получил необычный заказ: семья, влюблённая во Францию, попросила перенести дух южного побережья этой страны в свой дом в курортном местечке Palmetto Bluff в Южной Каролине.

Казалось бы, что общего между американским югом и французским Средиземноморьем? Но Чьюнинг нашёл точку пересечения: оба региона живут светом, водой и неторопливым ритмом жизни.

В интерьере нет никаких прямых цитат и стилизаций. Вместо этого только работа с ощущениями:
приглушённая, выбеленная солнцем палитра;
натуральные текстуры: льняные ткани, терракота, выбеленное дерево;
просторные веранды, размывающие границу между домом и природой;
обилие естественного света, проходящего сквозь лёгкие занавески.

Главный приём Чьюнинга - атмосфера воспоминания. Это не Франция в Южной Каролине, а скорее ощущение Франции: тепло, которое остаётся на коже после дня на пляже, звук цикад, запах сухой травы и солёного ветра.

Этот проект - яркий пример того, как национальный дух передаётся не через арки, лепнину или «прованские» шкафчики, а через световую среду, пропорции и материалы. Чьюнинг работает как переводчик между двумя культурами, создавая пространство, где американское гостеприимство встречается с французской элегантностью.

Атмосфера Франции не в декоре. Она в воздухе. И это, пожалуй, самый сложный архитектурный приём, который доступен далеко не каждому.