Победитель из Москвы: как «Таллер» переосмыслил офисную архитектуру.

Пока мы следим за развитием прибрежных проектов в Петербурге, в столице случилось важное событие, задающее вектор всей российской архитектуре.

В августе International Architecture Awards (Чикагский Атенеум и Европейский центр архитектуры) назвали лучшие здания 2025–2026 годов. В номинации «Офисные здания» золото уехало в Москву - победил БЦ «Таллер» бюро Сергея Чобана. Это единственное построенное московское здание в десятке российских финалистов (среди которых - театр Камала и Пермская галерея).

Сила проекта кроется в диалоге с контекстом. Два 12-этажных корпуса на стилобате у Павелецкого вокзала общей площадью почти 54 тыс. м². Авторы сознательно играют с «памятью места»: нижние этажи облицованы темно-красным клинкером, отсылая к фабричному прошлому района. Верхние этажи - стекло и пилоны из кортена.

Главный прием: чем выше этаж, тем больше в фасаде неба. За счет увеличения остекления и минималистичных пилонов здание теряет массивность. Башни буквально тают в воздухе, создавая ощущение легкости. Для офисного здания - это, безусловно, редкий случай, когда высотный объем не давит на город.

В отличие от многих современных стеклянных коробок, «Таллер» возвращает интерес к материалам и фактуре. Соседство грубого кортена, клинкера и панорамного остекления. И, да. Это отнюдь не эклектика, а продуманная слоистость, где каждый метр имеет смысл.

Кстати, премия отмечает не просто красивые фасады, а здания, которые меняют восприятие городской среды. И если «ЛЕГЕНДА У МОРЯ» формирует новый образ берега, то «Таллер» задает новый стандарт для деловых кварталов. Обе эти истории - о том, как современная архитектура перестает быть фоновой и становится главным героем городского пейзажа.

Когда мы говорим об архитектуре, мы редко заглядываем внутрь. Но что, если величайшие музыкальные инструменты - это не просто резонаторы, а сложнейшие пространственные лабиринты?

Художник Чарльз Брукс (Charles Brooks) задался этим вопросом и перевернул наше восприятие. В своей серии «Архитектура в музыке» он показывает знаменитые инструменты так, как их никто не видел: через объектив эндоскопической медицинской оптики.

Вот, к примеру, знаменитая скрипка Страдивари (1717 г). Её своды напоминают готические нефы соборов.
А Steinway & Sons (самый дорогой рояль в мире) и его резонансный дек превращается в анфиладу парадных залов.
Гитара же легендарного рокера - это корпус, который раскрывается как система таинственных коридоров и ниш.

Чтобы добиться этого эффекта, Брукс делает сотни снимков с разной фокусировкой, наслаивая их друг на друга. Так рождаются перспективы, где дерево, металл и струны превращаются в сводчатые арки и акустические купола.

Эти пространства отнюдь не метафора, а буквальная архитектура звука, где каждая кривая продиктована физикой колебаний.

С момента старта проекта в 2022 году серию упомянули в мировых СМИ более 16 миллионов раз. И это не удивительно: мы привыкли видеть архитектуру снаружи, но гениальная акустика рождается именно внутри.

Уникальны облачный центр или как алматинский кинотеатр стал новой мировой архитектурной сенсацией.

В Алматы есть здание, которое парит. Буквально.

«Целинный» - первый в СССР широкоформатный кинотеатр недавно пережил второе рождение. После реконструкции под руководством архитектора Асиф Хана он открылся как Центр культуры и получил новое имя - «Облачный центр».

Главный архитектурный ход выглядит так. Вокруг монолитного бетонного объема, усиленного от землетрясений, обвивается легкая лента из стекла и стали. Её плавные изгибы повторяют движение облаков над Заилийским Алатау. Контраст тяжести и невесомости, земли и неба - это именно то, что делает этот проект уникальным.

Внутри таится еще одно открытие. Под слоями советской краски реставраторы нашли монументальное сграффито работы Евгения Сидоркина. (Сграффито - это техника монументальной живописи, в основе которой лежит процарапывание верхних слоёв материала).
Теперь 18-метровая высота зала встречает зрителей этой восстановленной фреской. А фасады украшают орнаменты, вдохновленные древними петроглифами - прямая связь с культурным кодом Великой степи.

Прошлое здесь не сносят, а вписывают в современность. Бетон, стекло, история и небо сошлись в одной точке.

И мировое архитектурное сообщество это оценило: «Облачный центр» украсил обложку старейшего в мире архитектурного журнала - Architectural Record, который издается с 1891 года. Для казахстанской архитектуры событие, безусловно, эпохальное.

Здание, которое парит между землей и облаками. И между веками.

Не Ноев ковчег, а птица, которая ждала 20 лет.

В джунглях острова Ява возвышается здание, которое сложно назвать просто церковью. Это птица. Огромная, нелепая и абсолютно гипнотическая.

Даниель Аламсджах, архитектор-самоучка, утверждает: заказ на строительство ему передали высшие силы. Во сне. Сооружение должно было изображать голубя. Ведь это символ мира и Святого Духа. Но из-за массивной короны и ярко-красного клюва местные жители окрестили его «куриной церковью» (Gereja Ayam).

Удивительный каркас из 10 000 бревен начали возводить в 1992 году. А дальше началась череда препятствий. Сначала протесты местных жителей, затем бесконечная нехватка финансирования. Стройка замерла. И здание простояло заброшенным 20 лет! Эдакий бетонный призрак, поглощенный джунглями.

Казалось, история закончится руинами. Но случилось неожиданное: соседний храм попал в список наследия ЮНЕСКО. Поток туристов хлынул в регион, и к Gereja Ayam приковалось внимание мировых СМИ. Медийность вдохнула в проект новую жизнь и Аламсджах наконец завершил строительство.

Сегодня внутри птицы работает кафе. Вход не через клюв, а в районе куриной гузки. И это, пожалуй, самая ироничная архитектурная деталь во всей этой сюрреалистичной истории.

Здание, которое должно было стать голубем, превратилось в курицу. Стройка мечты, замороженная на два десятилетия, обрела второе дыхание. И теперь это не просто церковь и не просто скульптура, а памятник одержимости, вере и абсурду (в самом лучшем смысле этого слова).

Как русский архитектор создал сад мечты в Нормандии?

Этрета - то самое место, где природа сама пишет картины. Белые скалы, арки, бесконечное море… Именно эти пейзажи вдохновляли Клода Моне на его знаменитые серии картин. Но на вершине одной из скал есть еще одна причина остановиться: сад, который больше похож на живую скульптуру, чем на обычный парк.

История началась в 1905 году. На скале Амон парижская актриса мадам Тебо построила виллу «Роксолана» и, вдохновленная импрессионистами, разбила вокруг нее изысканный сад. Шли десятилетия, актриса ушла, вилла сменила владельцев, а сад постепенно угас, зарос и почти исчез.

В 2014 году участок приобрел российский ландшафтный архитектор Александр Гривко. Он увидел не руины, а холст. И начал самую необычную реставрацию в своей практике.

На полутора гектарах Гривко развернул экспериментальную топиарную архитектуру.
Там появились стриженые ленты кустарника, которые закручиваются волнами и водоворотами, в точности повторяя движение воды у подножия скал.
Рельеф в форме створок гребешка отсылает к местным устричным фермам. Это одновременно ирония и уважение к нормандскому промыслу.
Между этими живыми формами расставлена коллекция современной скульптуры, включая деревянного Моне с мольбертом, который бесконечно смотрит на тот самый пейзаж.

К моменту старта работ от сада мадам Тебо уцелели только столетние деревья и коллекция редких орхидей. Гривко восстанавливал её по спискам сортов, которые хранились в архивах и буквально по бумажкам вековой давности.

Новый сад открылся в 2017 году и практически сразу стал одной из главных достопримечательностей Нормандии. А в 2019-м получил престижную European Garden Award в номинации «Лучшая реставрация исторического сада».

Сегодня это уникальное место, где история, искусство и природа буквально растут друг из друга. Здесь Моне встречается с топиарным искусством, устричные раковины становятся рельефом, а заброшенный сад превращается в одну из самых необычных достопримечательностей французского побережья.

Архитектура не обязательно должна быть из бетона и стекла. Иногда она состоит из кустарника, волн и памяти.