Бюро Stu/D/O Architects построило в тайской провинции Накхонпатхом объект, который сложно назвать просто «торговым центром». Площадью 140 000 м² и завершённый в 2024 году, он целиком выстроен вокруг одного архитектурного источника - Пхра Патхом Чеди, крупнейшей ступы Таиланда и главного символа города.

Проектирование началось не с объёма здания, а с открытых пространств. В центре находится зелёный парк, а вокруг ещё две площади, соединённые главной пешеходной осью. Розничные блоки выстроены вдоль этого маршрута, образуя замкнутый цикл. Идея состояла в том, чтобы вернуть городу ту роль гражданского центра, которую исторически играла ступа. Место, где рынок, ритуал и повседневность всегда сосуществовали вместе.

Главный приём здания - это ритмичное чередование вогнутых и плоских стен, повторяющее заглублённые углы Пхра Патхом Чеди. Материалы расставлены стратегически: изогнутая стена из жёлтой терракоты обращена к ступе и встречает гостей, приезжающих из Бангкока.
Прямая стена из алюминиевых композитных панелей обращена к городу.

Текстурированная терракота против гладкого алюминия - это буквальный архитектурный диалог между традицией и современностью, разворачивающийся на одном фасаде.

Примечательно, что плитка 6″ × 6″ на главном фасаде - это совсем не имитация. Она получена от того же ремесленника, который облицовывал саму ступу. Каждая плитка уложена вручную на сборные бетонные модули по индивидуальной разметке, затем залита бетоном с обратной стороны. Три оттенка жёлтого подобраны через серию полноразмерных макетов.

Северо-западный вход вдохновлён внутренними проходами Пхра Патхом Чеди. Теми самыми кирпичными туннелями, которые формировались веками по мере достройки ступы. Коридор выстроен серией чередующихся кривых, облицован красной терракотой и перекрыт отражающим потолком. Ощущение такое, словно это не торжественный вход, а случайная находка и приглашение внутрь.

Из кондиционированного атриума посетитель попадает в трёхуровневый вертикальный сад: полуоткрытое пространство с естественной вентиляцией. Парящие «sky pods» служат карманными сиденьями среди зелени. Потолок с шахматным паттерном отсылает к местным ритмам активности и одновременно рассеивает прямой свет.

Безусловно, этот проект интересен как пример последовательной работы с контекстом на всех уровнях: от градостроительной роли до плитки на фасаде. Не «цитирование» ступы, а её переосмысление как архитектурного метода: изогнутые стены, слоистые проходы, материал от того же мастера. Тот же принцип «здание как ответ на место», что и в московском «Таллере», только здесь место определило буквально каждый жест.

В самом центре Рима, на Piazza del Parlamento, всего в двух шагах от Пантеона, распахнул двери новый флагманский отель Corinthia Rome. Место выбрано более чем символичное: неоклассическое палаццо, построенное в 1913–1921 годах архитекторами Пио и Марчелло Пьячентини, долгие годы служило штаб-квартирой Банка Италии.

После многолетней реставрации зданию вернули былое великолепие: оригинальные мозаики, лепнина, расписные потолки и мраморные детали заиграли заново. Жемчужина отеля, безусловно, Theodoli Heritage Suite, устроенный в бывшем зале заседаний. Почему жемчужина, почему шедевр? Здесь сохранились фрески 1920-х годов кисти Джулио Баргеллини и плафон Гульельмо Янни - аллегорическая карта, рассказывающая историю итальянской валюты. Там, где когда-то принимались судьбоносные финансовые решения, сегодня гости отдыхают под росписями, изображающими гражданские добродетели.

Номера задуманы как «частные резиденции» внутри исторической ткани здания: высокие потолки, большие окна с видом на Рим или внутренний двор.

Любопытно и даже забавно, что бывшие банковские хранилища, где некогда хранились золотые запасы, превратили…в спа-центр. Corinthia Spa расположен на месте подземного сейфа и вдохновлён римскими банными ритуалами: вода, минеральный камень и мягкий свет создают пространство тишины, контрастирующее с шумом вечного города.

Ресторан отеля тоже уникален. Он обладает видом на внутренний сад вдохновлён тайными римскими садами. Его ландшафт восхищает!

От Piazza del Parlamento рукой подать до Пантеона, Римского форума и Испанской лестницы. Здание, которое когда-то охраняло финансовые резервы страны, теперь хранит совсем другие ценности: красоту, время и рукотворные шедевры!

В посёлке Понтонный на юге Петербурга стоит здание, которое невозможно вписать в привычную типологию. Церковь евангельских христиан «Ковчег» - это редкий пример советского постмодернизма, изначально задуманный как музей, а в итоге ставший настоящим протестантским храмом.

Авторы проекта- Игорь Шмелёв и Бенцион Фабрицкий. Проект разрабатывался в конце 1970-х - начале 1980-х как Музей Усть-Ижорского фанерного комбината. Строительство началось в 1981 году, но было остановлено в период Перестройки.

Шмелёв сознательно работал с вертикальными объёмами, которые он трактовал как символические понтоны. Это была отсылка к истории посёлка, где в 1712 году по указу Петра I была расквартирована первая в России понтонная рота. Композиция здания состоит из трёх «пальцев», поднимающихся вверх.

Любопытно, что в проектировании Шмелёв активно использовал принцип золотого сечения, стремясь к гармонии через пропорциональные отношения, а не через формальные правила. Именно это и придаёт постройке внутреннюю соразмерность, несмотря на внешнюю экспрессивность форм.

В 1994 году недостроенный объект был передан местной религиозной организации христиан веры евангельской - пятидесятников «Ковчег». Достройка завершилась к 2010 году. Тогда, советский музейный каркас был адаптирован под нужды храма.

Примечательно, что название «Ковчег» получило буквальное архитектурное воплощение. Ведь форма здания читается и как лодка/ковчег, и как взрыв, символизирующий боевую славу Понтонного. Это редкий случай, когда советский постмодернистский проект обрёл новую жизнь и новое значение в постсоветскую эпоху.

Этот храм пример того, как форма, задуманная в одной системе координат (музей), работает в совершенно другой (храм), а контекст места - понтонная рота, Ижорские заводы, Дорога жизни, продолжает читаться сквозь любую функцию.

Этот отель в Гонконге задумывался архитекторами не как отель. Его задумывали как частную резиденцию, растянутую на 43 этажа. И именно это ощущение - не размер, не виды на гавань, не количество ресторанов делает Rosewood Hong Kong вторым годом подряд лучшим отелем мира именно с архитектурной точки зрения.

Его называют «вертикальным частным особняком».

Архитектуры получили задачу прямо противоположную тому, что обычно делают с небоскрёбами. Не «создать икону», а раздробить огромный объём на компоненты.

Так, в 270-метровой башне были запрограммированы отель, резиденции, офисы и торговый центр. Причем каждая функция получила свою ступенчатую массу, свою террасу, свою высоту. Фасад из португальского известняка и бронзы держит вертикаль, но стеклянные инсеты и множественные сетапы создают ощущение, что башня «дышит» и меняет силуэт в зависимости от точки обзора.

Внутри начинается главное. Тони Чи строит вертикальный особняк. Последовательность жилых пространств, где лифтовые холлы выглядят как гостиные с книгами и предметами искусства, а не как коридоры.

В своей работе использует прежде всего зеркала. Они повсюду, чтобы растянуть пространство и превратить интерьер в череду отражений.
Кастомную мебель Giorgetti, ручки Capoferri, кожаную отделку.
Мрамор Marquina чёрно-золотых тонов как акцент «старых денег».

Центральная винтовая лестница отсылает к Парижской опере. И это не просто циркуляция, а театральный жест, задающий тон всему лобби.

Детали, призваны которые создать ощущение дома.

Двери как объект: логотип Rosewood интегрирован в ручки входных дверей. Именно так рождается тактильный бренд-опыт. Он начинается буквально с первого касания.
Особое место занимают текстиль и текстуры: клетчатые шерстяные обои, твидовые диваны, деревянные жалюзи, кожаные вешалки, два вида халатов на выбор.
Ванные - это непременно мрамор, двойные раковины, двойные душевые, отдельная ванна - масштаб частного дома, а не гостиничного номера.

Отель закрывает каждый этаж на несколько недель в году для обновления. Делается это для того, чтобы не делать капитальный ремонт раз в десять лет. Управляющий директор говорит: «Наша цель - никогда не нуждаться в крупной реновации». Это не про гостиничный стандарт, а про логику частного дома: постоянное, незаметное поддержание среды в идеальном состоянии.

Этот отель демонстрирует как масштаб не отменяет приватности, если программа раздроблена на «комнаты» вместо «коридоров». Тот же принцип, что в «Таллере» - здание как ответ на задачу, а не на типологию.

Стефано Пилати: мода, которая перестала быть одеждой и стала интерьером.

Он ушёл из Yves Saint Laurent, переехал из Парижа и Милана. Осел в Берлине, между Тиргартеном и Ландверканалом. И здесь, в неоклассической вилле 1930-х годов, бывшем норвежском посольстве, устроил пространство, которое читается как его собственная биография, разложенная по комнатам. Вы только полюбуйтесь!

Пилати не декорировал квартиру. Он адаптировался к её логике. Четырёхметровые потолки, дубовый паркет, двадцать окон с круговым обзором, создающие свет, который меняет цвет стен в течение дня Farrow & Ball на стенах - это совсем не финальное решение, а переменная: зелёная кухня может казаться почти нейтральной или становиться интенсивной в зависимости от времени суток. «Я хотел, чтобы дом реагировал на этот уникальный берлинский свет с почти красноватым оттенком, которого нет больше нигде», - говорит он.

Ковры он использовал как архитектурный инструмент. Пилати формулирует это прямо: ковры для него не текстиль, а конструкция. «Они меняют атмосферу, акустику и то, как ты воспринимаешь пространство» . Отталкиваясь от ковров, он строит остальное: диваны, столы, лампы. В интерьере соседствуют Фрэнк Ллойд Райт и Алвар Аалто, Джо Понти и китайский туалетный столик, унаследованный от матери. Его он специально поставил в гостевой спальне, спроектированной под него.

90 квадратных метров тишины. Главная спальня - это сердце дома. Она выходит на зелень зоопарка и занимает площадь, сопоставимую с небольшой квартирой. Логика пространства не представительская, а интимная: всего две спальни на 500 квадратных метров. Остальное отдано атриуму, студии, гимнастическому залу, зеркальной гардеробной, двойному салону и кухне, которую Пилати спроектировал сам. «Я не хотел дом, где каждый закрывается в своей комнате», - объясняет он.

Когда в начале пандемии он переехал в сицилийскую виллу XVIII века, масштаб помещений оказался настолько велик, что собственная мебель казалась крошечной. Пилати начал драпировать ковры и циновки на диваны и стулья для того, чтобы просто создать объём. «Это было очень просто, но очень эффективно. Материал был жёстким, его можно было формовать, и всё становилось скульптурным».

Пилати описывает вещи в доме как «почти родственников или детей». Они переезжали с ним повсюду. Именно эта логика - не декор, а биография и делает интерьер узнаваемым без единой сигнатуры.