Удивительный дом-бетонная горка расположена в Сан-Паулу, Бразилия. Автор - известный бразильский архитектор Жоржи Залшупин.

Этот дом в Сан-Паулу похож на горку: внизу он широкий, кверху сужается, а бетонная стена изгибается плавной дугой. Форма не случайна. В семидесятые действовало правило «чем выше этаж, тем дальше от тротуара», и обычно из него получались дома-лесенки. Здесь Жоржи Залшупин срезал ступеньки одной гладкой кривой: правило соблюдено, а лесенка превратилась в трамплин.

Это ключевой архитектурный приём: регламент не нарушен, но переосмыслен. Вместо серии горизонтальных уступов - непрерывная наклонная плоскость. Здание не «обходит» норму, а переводит её в другую геометрию.

Любопытно и конструкция здания. Бетонная стена изгибается плавной дугой, формируя силуэт и одновременно работая как несущая поверхность. Никаких декоративных элементов. Здесь только кривая, задающая объём. Дом читается как единый монолит, а не как набор этажей.

Примечательно, что башня напомнила японским банкирам храм - те стали её первыми хозяевами и прожили в ней четверть века. Потом дом купили под первый в городе отель Hard Rock, но стройка так и не началась, а этой весной от отеля отказались совсем.

К сожалению, сегодня башня пустует, и на бетонный склон забираются только граффитчики: чем выше подпись, тем больше уважения.

Безусловно, дом Залшупина - это редкий пример того, как ограничение становится формой. Регламент, который обычно порождает скучную ступенчатую застройку, здесь дал здание-скульптуру. Пустующее, но не потерявшее силуэт.

The Twist в парке скульптур Кистефос в часе езды от Осло - первая норвежская работа BIG (2019) и одновременно мост, музей и скульптура. Бюро Бьярке Ингельса скрутило 60-метровый корпус над рекой Рандсельва на 90°, чтобы соединить берега разной высоты и замкнуть прогулку по парку в кольцо.

Удивительно, что фасад сделан полностью из прямых панелей, но фасад этот изогнутый! Он собран из прямых алюминиевых панелей шириной 40 см, сдвинутых, как книги в стопке. Это ключевое инженерное решение: вместо того чтобы гнуть металл, архитекторы набрали кривизну из плоских элементов. Каждая панель остаётся прямой, но поворот каждой следующей на небольшой угол создаёт общий изгиб. Тот же принцип, что в пиксельной графике: кривая собирается из дискретных сегментов.

Два торца - это два разных пространства. В северном торце сделано панорамное окно на реку и старую фабрику. В южном же тёмная галерея. Между ними находится перекрученный зал, где белые деревянные рейки с пола незаметно переходят на стены и потолок.

Рейки здесь как непрерывная поверхность. Это самое радикальное решение интерьера. Пол, стены и потолок - это не три разные плоскости, а одна лента, которая проходит через весь объём, скручиваясь вместе с ним. Посетитель идёт по полу, который постепенно становится стеной, а затем потолком. Граница между «идти» и «смотреть» исчезает.

Мост выступает как программа. The Twist не просто стоит над рекой, он её пересекает. Это мост, который одновременно является музеем. Люди приходят сюда не «в здание», а «через здание» и прогулка по парку продолжается внутри выставочного пространства и выходит с другой стороны. Здание не прерывает маршрут, а становится его частью.

Результат - 60 метров, поворот на 90°, прямые панели, непрерывная деревянная лента. Кривая, собранная из прямых. Скрутка, которая работает как соединение, а не как эффект. Удивительное и уникальное в своем роде здание!

Следующий по значимости и важности ожидаемый архитектурный проект - Мемориал королевы Елизаветы II, расположенный в Великобритании.

В июне этого года бюро Foster Partners победило в международном конкурсе с проектом мемориала королевы Елизаветы II в лондонском парке Сент-Джеймс.

Проект включает прозрачный мост со стеклянными ограждениями, статую, новые ворота и два ландшафтных сада. Концепция была выбрана за «амбициозность и продуманность», однако окончательный дизайн ещё находится в разработке.

Мемориал разместится в Сент-Джеймсском парке. Одном из старейших королевских парков Лондона, рядом с Букингемским дворцом. Задача состоит не просто в установке памятника. Его необходимо встроить в существующий ландшафт, не нарушив историческую планировку.

Мост как ось композиции. Ключевой элемент - стеклянный мост, который заменит существующий Blue Bridge. Балюстрада из литого стекла отсылает к тиаре Queen Mary’s Fringe Tiara, надетой Елизаветой II на свадьбу.

Главный вход со стороны The Mall отмечен воротами Мальборо и статуей королевы. Второй вход - с Birdcage Walk через ворота Принца Филиппа. За каждым открывается свой сад.

Мемориал Елизаветы II - это редкий случай, когда памятник проектируется не как объект, а как ландшафтная система. Не статуя на пьедестале, а маршрут: ворота, сад, мост, сад, ворота. И именно мост и есть главный памятник: прозрачный, проходимый, работающий каждый день.

One Park Lane: Австралийский рекорд, который начинается с моста.

Летом 2026 года были представлены планы строительства пары небоскрёбов на Золотом побережье Австралии - One Park Lane. Один из них, если проект реализуют, станет самым высоким зданием страны.

Жилая башня достигнет высоты 393 метра и это на 70 метров выше нынешнего рекордсмена Q1 Tower (322,5 м) и почти на 80 метров выше мельбурнской Australia 108 (317 м). Плюс вторая башня - это 60-этажный офисный корпус с более чем 11 600 м² офисных площадей.

Две башни, разработанные BKK Architects с доработкой Cottee Parker, соединит изогнутый стеклянный мост на уровне 22-го этажа. Это не просто переход. Мост площадью около 890 м² вмещает обеденные зоны, бары и озеленённые пространства с 360-градусным обзором города, Броудвотера и хинтерланда.

Здесь, как и в проекте в Великобритании, о котором рассказывали вчера, главным является мост. Мост между башнями - это не просто переход, а общая инфраструктура: на этом уровне разместятся общественные пространства, доступные жителям обеих башен. Более того, мост выполняет структурную функцию: на высоте 22 этажей он связывает две башни, увеличивая их жёсткость и устойчивость к ветровым нагрузкам.

Почему мост работает именно так? В сверхвысоких жилых башнях главная проблема - это изоляция. Люди живут на 80-м этаже и не знают соседей. Мост на 22-м создаёт точку, где жители обеих башен встречаются в общем пространстве. Это не дань эстетике, а социальная инфраструктура, встроенная в конструкцию.

Любопытно, что проект также включает трёхуровневый подиум с колоннами, напоминающими корни дерева Мортон-Бей - местного вида фикуса. Фасады выполнены из высокопроизводительного стекла тёмно-серого и сине-серого оттенка для контроля солнечного тепла, а на западных фасадах интегрированы фотоэлектрические панели.

По сообщениям СМИ, квартиры уже выставлены на продажу по цене до 45 миллионов австралийских долларов, и около сотни объектов уже проданы.

Одним из самых обсуждаемых спортивных проектов прошлого года стал новый стадион футбольного клуба Manchester United в Великобритании.

Бюро Foster Partners проектирует арену на 100 000 зрителей. Таким образом, она станет крупнейшей в Великобритании, обойдя «Уэмбли» (90 000), и второй по вместимости в Европе после реконструированного «Камп Ноу». Проект, получивший рабочее название «New Trafford», расположится всего в 350 метрах от нынешнего «Олд Траффорд». Так, чтобы клуб мог продолжать играть на старом стадионе, пока идёт стройка.

Главный элемент - это гигантская мембранная конструкция, напоминающая зонт или шатёр, которая накрывает не только саму арену, но и внешнюю публичную площадь. Кровля поддерживается тремя огромными мачтами высотой до 200 метров, где самая высокая из них превзойдёт Beetham Tower (169 м), главную вертикаль Манчестера. Примечательно, что форма мачт отсылает к трезубцу Красного дьявола с эмблемы клуба.

Почему мембрана, а не классическая крыша? Мембранная кровля позволяет перекрыть огромный пролёт без внутренних опор. Именно так все зрительские места получают беспрепятственный обзор. Три мачты вынесены за пределы чаши стадиона, освобождая пространство вокруг. Покрытие будет собирать солнечную энергию и дождевую воду, превращая стадион в энергогенерирующий организм.

Акустика стала главной проектной задачей архитекторов. Foster Partners уделили особое внимание тому, чтобы звук не уходил в небо. Решение - Steep rake (крутой угол наклона трибун), благодаря которому зрители сидят почти над полем, а звук отражается от кровли обратно на газон. Трибуна Stretford End спроектирована как единый ярус на 18 000 мест без разрывов и балконов. Это буквально сплошная «стена красного».

Несмотря на то что стадион станет крупнейшим в Великобритании, архитекторы считают, что его можно построить всего за пять лет.
Удивительно и то, что стадион - это не просто арена, а центр регенерации целого района Олд Траффорд. Проект включает 17 000 новых домов, 92 000 рабочих мест и экономический эффект в £7,3 млрд в год. Норман Фостер формулирует замысел так: «Это смешанный мини-город будущего. Он проходимый пешком, обеспеченный транспортом, наделённый природой» .

Основатель студии Норман Фостер назвал проект «одним из самых захватывающих в мире».

Одним из самых громких политико-архитектурных заявлений 2025 года стал проект масштабного неоклассического бального зала у Белого дома. Дональд Трамп объявил о планах заменить Восточное крыло резиденции новым залом, а демонтажные работы начались менее чем через три месяца после объявления.

Неоклассика была выбрана сознательно: зал должен визуально продолжать язык самого Белого дома, построенного в 1792–1800 годах по проекту Джеймса Хобана. Изначально за проект отвечал Джеймс Маккрири, архитектор классического направления, известный проектированием католических церквей. Его первоначальные эскизы напоминали Зеркальный зал Версаля: высокие потолки, арочные окна, золотая мебель.

Однако зал быстро перестал быть «дополнением». Начав с 500 мест, Трамп последовательно увеличивал вместимость: 650, затем 999, затем 1350. Итоговый проект - это 8 400 м², что в три раза больше снесённого Восточного крыла и больше, чем Западное крыло и сама резиденция вместе взятые!

Любопытно, что была нарушена симметрия. И это стало ключевой архитектурной претензией. Классицизм строится на иерархии и симметрии: главное здание - в центре, второстепенные объёмы - по флангам. Новый зал нарушает оба этих принципа. Его южный портик более чем вдвое шире портика самой резиденции! Восточный портик, главный вход, сдвинут к краю фасада, а не к центру, как и положено в классической архитектуре. Профессор Принстона Базиль Бодез формулирует прямо: «У нас есть здание, которое демонстрирует куда больше монументальности и богатства, чем главный дом».

Маккрири покинул проект в октябре 2025 года. В ту же неделю, когда начался снос Восточного крыла. По данным Washington Post, он неоднократно поднимал вопросы пожарной безопасности: недостаточные эвакуационные выходы, отсутствие противопожарного разделения между кухней и залом, всего семь туалетных кабинок на проектную вместимость. Трамп, по сообщениям, ответил: «Я и есть код» . На смену пришла фирма Shalom Baranes Associates, более современная по профилю.

Примечательно, что строительство оплачивается частными донорами, включая крупные корпорации. Смета выросла с заявленных 400 млн** в разы.

Любопытно, что из 35 000 комментариев, поданных в Комиссию по планированию столицы, 97% критические. Более 500 комментариев называют проект «безвкусным». В марте 2026 года Верховный суд разрешил продолжить строительство в порядке экстренного ходатайства, несмотря на судебный иск Национального треста охраны исторических памятников.

К счастью, при сносе сохранили некоторые элементы: краеугольный камень, колонны Восточной колоннады, деревянные панели, люстры, исторические окна и двери. Часть из них планируется встроить в новую конструкцию.

Вопрос, который остаётся. Не в стиле. Неоклассика - узнаваемый язык Белого дома. Вопрос в том, читается ли новое крыло как часть ансамбля или как отдельный объект, который его перевешивает. Пока ответ - второй.