Широко известно, что дворы-колодцы являются визитной карточкой Северной столицы.
Они появились ещё во времена Петра I, когда из-за недостатка земли здания в центре Петербурга строились вплотную друг к другу. Пётр распорядился строить «сплошной фасадой», и недостаток земли в центре привёл к возведению зданий, плотно примыкающих друг к другу. В эпоху доходных домов владельцы застраивали участки как можно плотнее, чтобы получить максимум прибыли от сдачи квартир.
Дома надстраивали до 5–6 этажей, а внутренние пространства перегораживали узкими корпусами. Так возникли дворы-колодцы с причудливыми арками и воротами, а помещения на первых этажах часто не имели окон и использовались как подсобные.
Кстати, двор-колодец - это не просто «двор без выхода». Это вертикальное пространство, где свет падает сверху, а окна квартир смотрят друг на друга. Пропорции варьируются от узких щелей до почти правильных геометрических фигур: овалов, восьмиугольников, треугольников. Каждый такой двор - это результат компромисса между нормой и жадностью: регламент разрешал строить выше, если здание отодвинуто от улицы, и архитекторы использовали это, создавая внутренние объёмы невероятной конфигурации.
Бытует мнение, что дворы-колодцы - это ошибка застройки или мрачное наследие Петербурга. Отнюдь. Это точный архитектурный ответ на конкретные условия: нехватку земли, регламент, жажду наживы. Из этого сплава получилась уникальная городская ткань, где небо видно только через прямоугольник между стенами, а свет - это ресурс, который нужно делить с соседями.
Они появились ещё во времена Петра I, когда из-за недостатка земли здания в центре Петербурга строились вплотную друг к другу. Пётр распорядился строить «сплошной фасадой», и недостаток земли в центре привёл к возведению зданий, плотно примыкающих друг к другу. В эпоху доходных домов владельцы застраивали участки как можно плотнее, чтобы получить максимум прибыли от сдачи квартир.
Дома надстраивали до 5–6 этажей, а внутренние пространства перегораживали узкими корпусами. Так возникли дворы-колодцы с причудливыми арками и воротами, а помещения на первых этажах часто не имели окон и использовались как подсобные.
Кстати, двор-колодец - это не просто «двор без выхода». Это вертикальное пространство, где свет падает сверху, а окна квартир смотрят друг на друга. Пропорции варьируются от узких щелей до почти правильных геометрических фигур: овалов, восьмиугольников, треугольников. Каждый такой двор - это результат компромисса между нормой и жадностью: регламент разрешал строить выше, если здание отодвинуто от улицы, и архитекторы использовали это, создавая внутренние объёмы невероятной конфигурации.
Бытует мнение, что дворы-колодцы - это ошибка застройки или мрачное наследие Петербурга. Отнюдь. Это точный архитектурный ответ на конкретные условия: нехватку земли, регламент, жажду наживы. Из этого сплава получилась уникальная городская ткань, где небо видно только через прямоугольник между стенами, а свет - это ресурс, который нужно делить с соседями.
💯5❤🔥3👍1👏1🏆1💔1
В Антверпене находится первый в Европе небоскрёб - Башня Боренторен, также известная как KBC Tower.
Здание построено в 1929–1932 годах на месте квартала, разрушенного немецкими бомбардировками в Первую мировую. Заказчиком выступила Algemeene Bankvereeniging так называемый «банк фермеров», связанный с Boerenbond. Отсюда и прозвище Boerentoren или «Крестьянская башня». Строительство было приурочено к Всемирной выставке 1930 года в Антверпене.
Удивительный для своего времени проект разработали Ян Ван Хенакер, Йос Смолдерен и городской архитектор Эмиль Ван Авербеке. Башня ар-деко с треугольным планом и стальным каркасом весом 3500 тонн! Оригинальная высота составляет 87,5 метра то есть 25 этажей. Фасад облицован кирпичом и белым бургундским камнем. На 24-м этаже размещалась общедоступная панорамная галерея, которую ежегодно посещали до 150 000 человек.
Башня доминировала в силуэте Антверпена вместе с собором Богоматери (123 м) и оставалась высочайшим зданием Бельгии до 1960-х . В 1981 году признана охраняемым памятником.
К слову, это не просто «первый небоскрёб Европы». Это первый случай, когда высотное здание в Европе было построено как гражданский объект, а не как символ корпоративной власти. Американские небоскрёбы 1920-х - Chrysler, Empire State стали были манифестами капитала. Боренторен же - это башня банка фермеров. Крестьянская башня. Уже в этом противоречии и есть весь её характер.
Треугольный план тоже не каприз. Участок в центре Антверпена имел сложную форму, и Ван Хенакер использовал её как отправную точку. Треугольник позволил разместить максимум объёма на минимальной площади и одновременно создать три разных фасада, каждый со своим ритмом окон и своим отношением к улице.
Сегодня владельцы здания тщательно сохраняют его оригинальный фасад, стальной каркас и стеклянную «корону» со смотровой площадкой. Ограничение высоты в 103 метра, что ниже собора Богоматери. И это не компромисс, а сознательный выбор: небоскрёб не должен перекрывать главную вертикаль города. Тот же принцип, что и сто лет назад: башня доминирует, но не подавляет.
Здание построено в 1929–1932 годах на месте квартала, разрушенного немецкими бомбардировками в Первую мировую. Заказчиком выступила Algemeene Bankvereeniging так называемый «банк фермеров», связанный с Boerenbond. Отсюда и прозвище Boerentoren или «Крестьянская башня». Строительство было приурочено к Всемирной выставке 1930 года в Антверпене.
Удивительный для своего времени проект разработали Ян Ван Хенакер, Йос Смолдерен и городской архитектор Эмиль Ван Авербеке. Башня ар-деко с треугольным планом и стальным каркасом весом 3500 тонн! Оригинальная высота составляет 87,5 метра то есть 25 этажей. Фасад облицован кирпичом и белым бургундским камнем. На 24-м этаже размещалась общедоступная панорамная галерея, которую ежегодно посещали до 150 000 человек.
Башня доминировала в силуэте Антверпена вместе с собором Богоматери (123 м) и оставалась высочайшим зданием Бельгии до 1960-х . В 1981 году признана охраняемым памятником.
К слову, это не просто «первый небоскрёб Европы». Это первый случай, когда высотное здание в Европе было построено как гражданский объект, а не как символ корпоративной власти. Американские небоскрёбы 1920-х - Chrysler, Empire State стали были манифестами капитала. Боренторен же - это башня банка фермеров. Крестьянская башня. Уже в этом противоречии и есть весь её характер.
Треугольный план тоже не каприз. Участок в центре Антверпена имел сложную форму, и Ван Хенакер использовал её как отправную точку. Треугольник позволил разместить максимум объёма на минимальной площади и одновременно создать три разных фасада, каждый со своим ритмом окон и своим отношением к улице.
Сегодня владельцы здания тщательно сохраняют его оригинальный фасад, стальной каркас и стеклянную «корону» со смотровой площадкой. Ограничение высоты в 103 метра, что ниже собора Богоматери. И это не компромисс, а сознательный выбор: небоскрёб не должен перекрывать главную вертикаль города. Тот же принцип, что и сто лет назад: башня доминирует, но не подавляет.
👍7🤩3❤🔥1🏆1🍾1
This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
Старое Шале - один из первых павильонов Павловского парка, построенный в 1780-х годах.
Павильон создан по проекту Чарльза Камерона в духе «сельской хижины» - характерного элемента пейзажных парков эпохи Просвещения. На плане Павловска 1780 года павильон уже обозначен как существующий. Кирпичные стены были покрыты штукатуркой, окрашенной с имитацией кладки из крупных каменных блоков, «слегка повреждённой временем». Здесь мы видим эстетику «потертого», которая говорила о том, что здание «долго тут живёт». Центральная башня венчалась конусообразной соломенной крышей со звонницей и колоколом на вершине.
Внутри располагались три круглые комнаты. Центральный зал был полностью расписан; сохранился чертёж отделки, подписанный придворным рисовальщиком Анри-Габриэлем-Франсуа Виолье. В интерьере были хрустальная люстра на двенадцать свечей, резная золочёная мебель, наборный паркет, драпировки окон. В маленькой комнате находилась перспектива, выполненная П. Гонзаго.
Любопытно, что вокруг хижины в XVIII веке находился фруктовый сад и огород, где работали дети великого князя Павла Петровича. Мальчики «отбивали грядки, сеяли, а девочки пололи, занимались поливкою овощей и цветов». Час отдыха возвещался звоном в колокол на кровле и нередко в него звонила сама Мария Фёдоровна, созывая детей к завтраку.
К большому сожалению, в 1922 году пожар уничтожил соломенную крышу. А новый пожар 1931 года превратил здание в руины. Окончательно они исчезли во время Великой Отечественной войны. К 1960-м на этом месте был лишь холмик, покрытый дерном. Позже здесь организовали детскую площадку.
Но, к счастью, этот маленький шедевр решено было воссоздать. Работы стартовали в 2024 году. На первом этапе нашли фундаменты, чтобы «посадить» павильон точно на историческое место. Восстановили наборный паркет из 8 пород древесины, римские шторы и ламбрекены из натурального шёлка, венецианскую стеклянную люстру. Современные мастера повторили наддверное изображение. Дюсдепорт с мифологической сценой воссоздали точно по исторической фотографии начала XX века. Примечательно, что проект был номинирован на премию «Золотой Трезини».
Сегодня Старое Шале вновь можно увидеть в Павловском парке. Находится он на левом берегу Славянки, напротив Храма Дружбы. Его иногда называют домом хоббитов, за миниатюрный размер и ореол сказочности. Внутри разместилась Детская практическая школа садоводства и огородничества, продолжающая историческую традицию XVIII века.
Павильон создан по проекту Чарльза Камерона в духе «сельской хижины» - характерного элемента пейзажных парков эпохи Просвещения. На плане Павловска 1780 года павильон уже обозначен как существующий. Кирпичные стены были покрыты штукатуркой, окрашенной с имитацией кладки из крупных каменных блоков, «слегка повреждённой временем». Здесь мы видим эстетику «потертого», которая говорила о том, что здание «долго тут живёт». Центральная башня венчалась конусообразной соломенной крышей со звонницей и колоколом на вершине.
Внутри располагались три круглые комнаты. Центральный зал был полностью расписан; сохранился чертёж отделки, подписанный придворным рисовальщиком Анри-Габриэлем-Франсуа Виолье. В интерьере были хрустальная люстра на двенадцать свечей, резная золочёная мебель, наборный паркет, драпировки окон. В маленькой комнате находилась перспектива, выполненная П. Гонзаго.
Любопытно, что вокруг хижины в XVIII веке находился фруктовый сад и огород, где работали дети великого князя Павла Петровича. Мальчики «отбивали грядки, сеяли, а девочки пололи, занимались поливкою овощей и цветов». Час отдыха возвещался звоном в колокол на кровле и нередко в него звонила сама Мария Фёдоровна, созывая детей к завтраку.
К большому сожалению, в 1922 году пожар уничтожил соломенную крышу. А новый пожар 1931 года превратил здание в руины. Окончательно они исчезли во время Великой Отечественной войны. К 1960-м на этом месте был лишь холмик, покрытый дерном. Позже здесь организовали детскую площадку.
Но, к счастью, этот маленький шедевр решено было воссоздать. Работы стартовали в 2024 году. На первом этапе нашли фундаменты, чтобы «посадить» павильон точно на историческое место. Восстановили наборный паркет из 8 пород древесины, римские шторы и ламбрекены из натурального шёлка, венецианскую стеклянную люстру. Современные мастера повторили наддверное изображение. Дюсдепорт с мифологической сценой воссоздали точно по исторической фотографии начала XX века. Примечательно, что проект был номинирован на премию «Золотой Трезини».
Сегодня Старое Шале вновь можно увидеть в Павловском парке. Находится он на левом берегу Славянки, напротив Храма Дружбы. Его иногда называют домом хоббитов, за миниатюрный размер и ореол сказочности. Внутри разместилась Детская практическая школа садоводства и огородничества, продолжающая историческую традицию XVIII века.
❤🔥7👏2💘2👍1🤩1
Давайте поговорим про самый известный отель Венеции - Danieli. И это не один дворец, а три дворца и один фасад.
Отель на Рива-дельи-Скьявони - не одно здание, а ансамбль из трёх дворцов, каждый со своей датой и своей архитектурной логикой. Именно это делает Danieli уникальным: здесь можно проследить, как Венеция строила, перестраивала и достраивала себя на протяжении пяти веков!
Palazzo Dandolo (1471). Главный дворец и именно он один из лучших образцов венецианской готики. Построен как резиденция семьи Дандoлo, давшей Венеции четырёх дожей. Это не просто «старое здание»: стрельчатые арки, резные балконы, лоджии. Примечательно, что весь набор готического палаццо, обращённого к лагуне. Именно здесь в 1822 году Джузеппе Даль Нил, прозванный «Danieli», снял второй этаж и открыл отель. С этого момента дворец начал превращаться в гостиницу, но не потерял архитектурной идентичности.
Palazzo Casa Nuova. Второй корпус - бывшее здание казначейства Венецианской республики. Это принципиально иная типология: не жилой палаццо, а административное здание. В ансамбле Danieli оно играет роль связующего звена между готическим Дандoлo и более поздним Excelsior.
Danielino (1946–1948). Третий элемент появился уже в XX веке. Архитектор Вирджилио Валлот спроектировал новое здание с мраморным фасадом между Палаццо Дандoло и Палаццо делле Приньони. Кстати, последние постройки, разделявшие дворцы, были снесены. Так ансамбль получил третий, современный по тем меркам, объём.
Любопытно, что реставрация под руководством Пьера-Ива Рошона коснулась Palazzo Dandolo и Casa Nuova. Ключевой архитектурный жест - это отнюдь не перестройка, а раскрытие: восстановлена ручная позолота кессонного потолка в лобби, колонны, каменная кладка и парадная лестница. Палитра интерьеров - сплошь цвета лагуны: селадоновый, мягкий синий, терракота, охра, пудровый розовый. Витражное стекло Мурано, терраццо, ткани Rubelli - всё это не декор, а продолжение венецианской строительной традиции, в которой материал всегда был местным.
Уникален и ресторан на крыше с видом на лагуну. Он своеобразная архитектурная точка, откуда читается вся система: Палаццо Дандolo, собор Сан-Джорджо, вход в Гранд-канал. Реставрация не изменила объём, но заменила тёмную отделку на светлую, чтобы панорама оставалась главным элементом.
Danieli - редкий случай, когда отель не «занимает» историческое здание, а вырастает из него, как венецианский palazzo вырастал из византийского фундамента. Три корпуса, три эпохи, один фасад. Реставрация не притворяется, что этого не было. Она просто даёт зданию продолжение и бурную жизнь.
Отель на Рива-дельи-Скьявони - не одно здание, а ансамбль из трёх дворцов, каждый со своей датой и своей архитектурной логикой. Именно это делает Danieli уникальным: здесь можно проследить, как Венеция строила, перестраивала и достраивала себя на протяжении пяти веков!
Palazzo Dandolo (1471). Главный дворец и именно он один из лучших образцов венецианской готики. Построен как резиденция семьи Дандoлo, давшей Венеции четырёх дожей. Это не просто «старое здание»: стрельчатые арки, резные балконы, лоджии. Примечательно, что весь набор готического палаццо, обращённого к лагуне. Именно здесь в 1822 году Джузеппе Даль Нил, прозванный «Danieli», снял второй этаж и открыл отель. С этого момента дворец начал превращаться в гостиницу, но не потерял архитектурной идентичности.
Palazzo Casa Nuova. Второй корпус - бывшее здание казначейства Венецианской республики. Это принципиально иная типология: не жилой палаццо, а административное здание. В ансамбле Danieli оно играет роль связующего звена между готическим Дандoлo и более поздним Excelsior.
Danielino (1946–1948). Третий элемент появился уже в XX веке. Архитектор Вирджилио Валлот спроектировал новое здание с мраморным фасадом между Палаццо Дандoло и Палаццо делле Приньони. Кстати, последние постройки, разделявшие дворцы, были снесены. Так ансамбль получил третий, современный по тем меркам, объём.
Любопытно, что реставрация под руководством Пьера-Ива Рошона коснулась Palazzo Dandolo и Casa Nuova. Ключевой архитектурный жест - это отнюдь не перестройка, а раскрытие: восстановлена ручная позолота кессонного потолка в лобби, колонны, каменная кладка и парадная лестница. Палитра интерьеров - сплошь цвета лагуны: селадоновый, мягкий синий, терракота, охра, пудровый розовый. Витражное стекло Мурано, терраццо, ткани Rubelli - всё это не декор, а продолжение венецианской строительной традиции, в которой материал всегда был местным.
Уникален и ресторан на крыше с видом на лагуну. Он своеобразная архитектурная точка, откуда читается вся система: Палаццо Дандolo, собор Сан-Джорджо, вход в Гранд-канал. Реставрация не изменила объём, но заменила тёмную отделку на светлую, чтобы панорама оставалась главным элементом.
Danieli - редкий случай, когда отель не «занимает» историческое здание, а вырастает из него, как венецианский palazzo вырастал из византийского фундамента. Три корпуса, три эпохи, один фасад. Реставрация не притворяется, что этого не было. Она просто даёт зданию продолжение и бурную жизнь.
❤🔥7👍1👏1🎉1🤩1🍓1
Мэрия Москвы согласовала архитектурную концепцию застройки бывшего Киевского грузового двора РЖД рядом с одноимённым вокзалом.
Между транспортным хабом и Бережковской набережной появится многофункциональный комплекс общей площадью 280 тыс. кв. м. Архитектурную концепцию разработало бюро IND.
Главные архитектурные элементы впечатляют. Проект, который будет реализован в три очереди, получил два ключевых объёмных акцента: офисный небоскрёб высотой 200 метров и здание с аркой-порталом. Это решение формирует силуэт со стороны реки и создаёт визуальную связь с Киевским вокзалом - одним из семи вокзалов Москвы, построенным в 1914–1918 годах в неорусском стиле.
Помимо офисов, на первых этажах разместятся кафе, рестораны и сервисные пространства. Офисные площади рассчитаны как на небольшие компании, так и на штаб-квартиры крупных корпораций. Проект также предполагает открытые террасы, спортивный кластер и озеленённые зоны для отдыха.
Для облицовки фасадов используют витражи, кассеты и ламели. Это стандартный набор для делового квартала класса А: стекло даёт прозрачность и связь с городом, металлические кассеты и ламели технологичность и защиту от солнца.
Проект предполагает реконструкцию городской среды и открытие ранее закрытой железнодорожной территории для горожан. Это принципиальный момент: грузовой двор десятилетиями был отрезан от города.
Киевский грузовой двор - это часть масштабной программы по редевелопменту восьми бывших грузовых дворов Москвы общей площадью более 100 га. Общий объём программы составляет около 3 млн кв. м, из которых 1,2 млн - коммерческая недвижимость.
Стоит отметить, что участок для застройки сложный: с одной стороны - Киевский вокзал, объект культурного наследия, с другой - Москва-река и Бережковская набережная. Задача IND - вписать 200-метровую вертикаль в панораму реки, не перекрыв вид на вокзал и не разорвав связь с существующей застройкой. Арка-портал работает как градостроительный жест: она не просто украшает фасад, а формирует проход, связывающий новую территорию с городом.
Москва продолжает удерживать звание самого интонационного и удобного для жизни города.
Между транспортным хабом и Бережковской набережной появится многофункциональный комплекс общей площадью 280 тыс. кв. м. Архитектурную концепцию разработало бюро IND.
Главные архитектурные элементы впечатляют. Проект, который будет реализован в три очереди, получил два ключевых объёмных акцента: офисный небоскрёб высотой 200 метров и здание с аркой-порталом. Это решение формирует силуэт со стороны реки и создаёт визуальную связь с Киевским вокзалом - одним из семи вокзалов Москвы, построенным в 1914–1918 годах в неорусском стиле.
Помимо офисов, на первых этажах разместятся кафе, рестораны и сервисные пространства. Офисные площади рассчитаны как на небольшие компании, так и на штаб-квартиры крупных корпораций. Проект также предполагает открытые террасы, спортивный кластер и озеленённые зоны для отдыха.
Для облицовки фасадов используют витражи, кассеты и ламели. Это стандартный набор для делового квартала класса А: стекло даёт прозрачность и связь с городом, металлические кассеты и ламели технологичность и защиту от солнца.
Проект предполагает реконструкцию городской среды и открытие ранее закрытой железнодорожной территории для горожан. Это принципиальный момент: грузовой двор десятилетиями был отрезан от города.
Киевский грузовой двор - это часть масштабной программы по редевелопменту восьми бывших грузовых дворов Москвы общей площадью более 100 га. Общий объём программы составляет около 3 млн кв. м, из которых 1,2 млн - коммерческая недвижимость.
Стоит отметить, что участок для застройки сложный: с одной стороны - Киевский вокзал, объект культурного наследия, с другой - Москва-река и Бережковская набережная. Задача IND - вписать 200-метровую вертикаль в панораму реки, не перекрыв вид на вокзал и не разорвав связь с существующей застройкой. Арка-портал работает как градостроительный жест: она не просто украшает фасад, а формирует проход, связывающий новую территорию с городом.
Москва продолжает удерживать звание самого интонационного и удобного для жизни города.
❤🔥8👍2👎1🎉1🤩1🏆1
Меньше чем в часе езды от Рейкьявика стоит бетонный храм, открытый всем ветрам.
Придумал его не архитектор, а Скули Могенсен, основатель авиакомпании WOW air. Семь лет назад она разорилась, и он занялся своей землёй у фьорда: вместе с Гримой, бывшей стюардессой WOW, открыл там горячие купальни. Он пообещал ей церковь к свадьбе и прошлым летом успел достроить.
Он вдохновлялся Пантеоном и Тадао Андо. Это видно сразу: бетон как единственный материал, свет как главный элемент, геометрия как способ организации пространства. Но есть и третье. Это языческое святилище, которое, по преданию, стояло здесь ещё до христианской церкви.
Любопытна и крыша. Она выполнена в форме мальтийского креста будто парит над стенами. Это не купол в привычном смысле. Это плоская плита сложной формы, приподнятая над бетонным коробом. Зазор между крышей и стенами работает как световая щель: свет льётся сверху по периметру, не через окна. Пантеон даёт свет через окулюс, Ан дедо - через щели между стеной и крышей. Здесь работает второй принцип.
На полу крыше вторит кельтский крест из дубовых досок. В его середине оставлен круг для огня, как в языческих святилищах. Это некоративная деталь: круг в центре пола - точка, вокруг которой организуется всё пространство. Огонь здесь совсем не символ, а функция: центр, к которому сходятся оси.
Такое святилище, по преданию, стояло здесь ещё до христианской церкви, поэтому в храме рады человеку любой веры. Это не экуменический лозунг, а архитектурное решение: здесь нет алтаря, нет направления на восток, нет иерархии пространства. Есть только круг, крест и свет.
Храм открыт всем ветрам. И это буквально. Он стоит у фьорда, где ветер постоянный. Бетон не защищает от стихии, а фиксирует её: щель между крышей и стеной пропускает воздух, круг в полу собирает огонь, крест организует пространство. Это не убежище от мира. Это точка, где мир встречается с чем-то другим.
Придумал его не архитектор, а Скули Могенсен, основатель авиакомпании WOW air. Семь лет назад она разорилась, и он занялся своей землёй у фьорда: вместе с Гримой, бывшей стюардессой WOW, открыл там горячие купальни. Он пообещал ей церковь к свадьбе и прошлым летом успел достроить.
Он вдохновлялся Пантеоном и Тадао Андо. Это видно сразу: бетон как единственный материал, свет как главный элемент, геометрия как способ организации пространства. Но есть и третье. Это языческое святилище, которое, по преданию, стояло здесь ещё до христианской церкви.
Любопытна и крыша. Она выполнена в форме мальтийского креста будто парит над стенами. Это не купол в привычном смысле. Это плоская плита сложной формы, приподнятая над бетонным коробом. Зазор между крышей и стенами работает как световая щель: свет льётся сверху по периметру, не через окна. Пантеон даёт свет через окулюс, Ан дедо - через щели между стеной и крышей. Здесь работает второй принцип.
На полу крыше вторит кельтский крест из дубовых досок. В его середине оставлен круг для огня, как в языческих святилищах. Это некоративная деталь: круг в центре пола - точка, вокруг которой организуется всё пространство. Огонь здесь совсем не символ, а функция: центр, к которому сходятся оси.
Такое святилище, по преданию, стояло здесь ещё до христианской церкви, поэтому в храме рады человеку любой веры. Это не экуменический лозунг, а архитектурное решение: здесь нет алтаря, нет направления на восток, нет иерархии пространства. Есть только круг, крест и свет.
Храм открыт всем ветрам. И это буквально. Он стоит у фьорда, где ветер постоянный. Бетон не защищает от стихии, а фиксирует её: щель между крышей и стеной пропускает воздух, круг в полу собирает огонь, крест организует пространство. Это не убежище от мира. Это точка, где мир встречается с чем-то другим.
👍6🤩3❤🔥2🎉1🏆1
Дача великого князя Бориса Владимировича, двоюродного брата Н кола II, в Пушкине - очень милый архитектурный шедевр.
Дача была возведена в 1896–1897 годах по проекту английских архитекторов. Этот особняк считается одним из первых в России образцов стиля модерн.
Судите сами. Асимметричный английский коттедж с кирпичными стенами, черепичной крышей и часовой башенкой заметно выделяется среди традиционных дворцовых построек. Это не «дворец» в привычном смысле - это загородный дом, спроектированный по логике английского Arts and Crafts: свободная планировка, живописный силуэт, отказ от регулярности. Для России 1890-х - это стало почти революцией. Модерн ещё не стал массовым, а здесь уже построен дом, где асимметрия не ошибка, а принцип.
Что стало потом? После революции князь эмигрировал, а усадьба перешла государству. С 1922 года здесь располагается Институт растениеводства имени Вавилова.
Сегодня дача находится на территории института, и проход к ней, к сожалению, закрыт.
Дача Бориса Владимировича - редкий случай, когда архитектурный эксперимент оказывается встроен в совершенно иную среду. Здание проектировалось как великокняжеская резиденция, а стало частью научного института. Дача не музей, не реставрированный памятник, не туристический объект. Здание работает просто не так, как задумывалось.
Дача была возведена в 1896–1897 годах по проекту английских архитекторов. Этот особняк считается одним из первых в России образцов стиля модерн.
Судите сами. Асимметричный английский коттедж с кирпичными стенами, черепичной крышей и часовой башенкой заметно выделяется среди традиционных дворцовых построек. Это не «дворец» в привычном смысле - это загородный дом, спроектированный по логике английского Arts and Crafts: свободная планировка, живописный силуэт, отказ от регулярности. Для России 1890-х - это стало почти революцией. Модерн ещё не стал массовым, а здесь уже построен дом, где асимметрия не ошибка, а принцип.
Что стало потом? После революции князь эмигрировал, а усадьба перешла государству. С 1922 года здесь располагается Институт растениеводства имени Вавилова.
Сегодня дача находится на территории института, и проход к ней, к сожалению, закрыт.
Дача Бориса Владимировича - редкий случай, когда архитектурный эксперимент оказывается встроен в совершенно иную среду. Здание проектировалось как великокняжеская резиденция, а стало частью научного института. Дача не музей, не реставрированный памятник, не туристический объект. Здание работает просто не так, как задумывалось.
❤🔥4👍3🍓3👏1🤩1
Один из главных исторических символов Гатчины - Павловский кафедральный собор.
Собор был построен по повелению императора Николая I как храм-памятник императору Павлу I и его семье.
Место для собора на возвышении, в начале Малогатчинской улицы, указал лично Николай I. Собор должен был стать главной архитектурной доминантой нового административного центра Гатчины, вокруг которого предполагалось разместить комплекс правительственных и присутственных зданий. По замыслу императора, гатчинский храм должен был быть выше Петропавловского в Петергофе, но ниже Екатерининского в Царском Селе. Так, Николай I выстраивал иерархию храмов буквально по вертикали.
Проект разработал архитектор Роман Кузьмин в русско-византийском стиле. Есть мнение, что проект создавался при участии или под влиянием Константина Тона - любимого архитектора Николая I, автора Храма Христа Спасителя. Кузьмин учился в Академии художеств, изучал византийское зодчество в Европе, Турции и Греции, занимался реставрацией форума Траяна в Риме. Помимо гатчинского собора, он построил православную церковь на улице Дарю в Париже и церковь при русском посольстве в Афинах.
Пятиглавый крестообразный храм с классическими колоннами и портиками - таким явился на свет Гатчинский собор. Центральный двенадцатигранный купол оборудован шестью окнами и раскрыт в храме. Боковые купола - восьмигранные, с четырьмя открытыми окнами, где два из них являются звонницами. Каждый фасад разделён сдвоенными пилястрами на три части, на фронтонах находятся круглые ниши с рельефными изображениями святых.
Любопытно, что Николай I лично распорядился, чтобы купола оставались не золочёными. Кресты с цепями и позолотой изготовили на Санкт-Петербургском гальванопластическом и литейном заводе. Колокола отлили на Валдае. Самый большой из которых весил 296 пудов!
В оформлении храма участвовали художники Фёдор Бруни, Фёдор Завьялов, Пётр Шамшин, Михаил Скотти. Сохранились имена авторов росписей: Завьялову принадлежат композиции «Спаситель с апостолами Петром и Павлом», «Пророк Моисей», «Иоанн Креститель». Особенность собора - это, без сомнения, 12 подкупольных расписанных металлических медальонов.
В настоящее время собор находится на реставрации.Работы по спасению уникального храма начались в 2010-х годах, а с 2020-го идут комплексно. В 2024 году завершилась реставрация фасадов и кровли, позолоченны кресты. Под 16 слоями краски обнаружился первоначальный исторический цвет фасадов. Удивительно, но он оказался не жёлтым, каким его видели последние поколения, а светло-серым. В данный момент идёт реставрация монументальной живописи: уже раскрыт лик Иоанна Крестителя, выполненный при строительстве собора в XIX веке. В мастерских воссоздают кипарисовый иконостас, который в 1930-е местные жители выпросили «на дрова». Именно так его удалось сохранить. Реставрацию планируют завершить к 100-летию Ленинградской области.
Собор был построен по повелению императора Николая I как храм-памятник императору Павлу I и его семье.
Место для собора на возвышении, в начале Малогатчинской улицы, указал лично Николай I. Собор должен был стать главной архитектурной доминантой нового административного центра Гатчины, вокруг которого предполагалось разместить комплекс правительственных и присутственных зданий. По замыслу императора, гатчинский храм должен был быть выше Петропавловского в Петергофе, но ниже Екатерининского в Царском Селе. Так, Николай I выстраивал иерархию храмов буквально по вертикали.
Проект разработал архитектор Роман Кузьмин в русско-византийском стиле. Есть мнение, что проект создавался при участии или под влиянием Константина Тона - любимого архитектора Николая I, автора Храма Христа Спасителя. Кузьмин учился в Академии художеств, изучал византийское зодчество в Европе, Турции и Греции, занимался реставрацией форума Траяна в Риме. Помимо гатчинского собора, он построил православную церковь на улице Дарю в Париже и церковь при русском посольстве в Афинах.
Пятиглавый крестообразный храм с классическими колоннами и портиками - таким явился на свет Гатчинский собор. Центральный двенадцатигранный купол оборудован шестью окнами и раскрыт в храме. Боковые купола - восьмигранные, с четырьмя открытыми окнами, где два из них являются звонницами. Каждый фасад разделён сдвоенными пилястрами на три части, на фронтонах находятся круглые ниши с рельефными изображениями святых.
Любопытно, что Николай I лично распорядился, чтобы купола оставались не золочёными. Кресты с цепями и позолотой изготовили на Санкт-Петербургском гальванопластическом и литейном заводе. Колокола отлили на Валдае. Самый большой из которых весил 296 пудов!
В оформлении храма участвовали художники Фёдор Бруни, Фёдор Завьялов, Пётр Шамшин, Михаил Скотти. Сохранились имена авторов росписей: Завьялову принадлежат композиции «Спаситель с апостолами Петром и Павлом», «Пророк Моисей», «Иоанн Креститель». Особенность собора - это, без сомнения, 12 подкупольных расписанных металлических медальонов.
В настоящее время собор находится на реставрации.Работы по спасению уникального храма начались в 2010-х годах, а с 2020-го идут комплексно. В 2024 году завершилась реставрация фасадов и кровли, позолоченны кресты. Под 16 слоями краски обнаружился первоначальный исторический цвет фасадов. Удивительно, но он оказался не жёлтым, каким его видели последние поколения, а светло-серым. В данный момент идёт реставрация монументальной живописи: уже раскрыт лик Иоанна Крестителя, выполненный при строительстве собора в XIX веке. В мастерских воссоздают кипарисовый иконостас, который в 1930-е местные жители выпросили «на дрова». Именно так его удалось сохранить. Реставрацию планируют завершить к 100-летию Ленинградской области.
❤🔥6👍2🤩2👏1🏆1
В Португалии есть уникальное сооружение La Folie. Это круглая бетонная башня высотой около 8,5 метров, построенная архитектором Тареком Шаммой для Кристиана Лабутена на его частной территории в Мелидеше, что примерно в 130 км к югу от Лиссабона. Проект разрабатывался семь лет и был завершён в 2021 году.
Программа. Её нет. Здесь нет спальни, нет кухни, нет кабинета. Есть только центральный очаг под круглым отверстием в потолке, пересекающиеся лестницы и тщательно выбранные проёмы, которые обрамляют пейзаж.
Очаг в центре - это отнюдь не декоративный камин. Это точка сборки всего пространства. Над ним - окулюс, через который днём падает солнечный свет, а ночью видно небо. Свет движется по стенам в течение дня, превращая башню в солнечные часы! Это такой маленький, но работающий инструмент времени.
Уникальна и система пересекающихся лестниц внутри цилиндра. Она отсылает к ступенчатым колодцам Раджастхана и обсерватории Джантар Мантар в Джайпуре. Это не просто вертикальное движение - это прогулка, в которой каждый поворот открывает новый вид наружу. Подъём как часть архитектуры, а не способ попасть наверх.
Любопытна и встроенная LED-подсветка. Она меняет цвет: розовый, фиолетовый, синий. Башня превращается из места для медитации в место для вечеринок.
Именно благодаря всем этим особенностям, La Folie - это в буквальном смысле слова архитектурная прихоть, у которой нет функции, кроме удовольствия. Мы привыкли, что каждая комната отвечает на вопрос «зачем»: спальня, кухня, кабинет. А здесь вопроса нет. Огонь, небо через окулюс и горизонт.
Это редкий случай, когда архитектура существует только для опыта. Не для жизни, не для работы, не для хранения. Только для того, чтобы быть внутри и смотреть.
Программа. Её нет. Здесь нет спальни, нет кухни, нет кабинета. Есть только центральный очаг под круглым отверстием в потолке, пересекающиеся лестницы и тщательно выбранные проёмы, которые обрамляют пейзаж.
Очаг в центре - это отнюдь не декоративный камин. Это точка сборки всего пространства. Над ним - окулюс, через который днём падает солнечный свет, а ночью видно небо. Свет движется по стенам в течение дня, превращая башню в солнечные часы! Это такой маленький, но работающий инструмент времени.
Уникальна и система пересекающихся лестниц внутри цилиндра. Она отсылает к ступенчатым колодцам Раджастхана и обсерватории Джантар Мантар в Джайпуре. Это не просто вертикальное движение - это прогулка, в которой каждый поворот открывает новый вид наружу. Подъём как часть архитектуры, а не способ попасть наверх.
Любопытна и встроенная LED-подсветка. Она меняет цвет: розовый, фиолетовый, синий. Башня превращается из места для медитации в место для вечеринок.
Именно благодаря всем этим особенностям, La Folie - это в буквальном смысле слова архитектурная прихоть, у которой нет функции, кроме удовольствия. Мы привыкли, что каждая комната отвечает на вопрос «зачем»: спальня, кухня, кабинет. А здесь вопроса нет. Огонь, небо через окулюс и горизонт.
Это редкий случай, когда архитектура существует только для опыта. Не для жизни, не для работы, не для хранения. Только для того, чтобы быть внутри и смотреть.
❤🔥4👍2🎉2💘2👏1🤩1