Когда говорят, что образование — социальный лифт, стоит спросить: для кого именно.
Исследование НИУ ВШЭ показывает довольно простую вещь: если у обоих родителей есть высшее образование, ребенку легче реализовать свои образовательные планы или даже пойти дальше, чем он изначально собирался.
Авторы пишут, что доход семьи влияет слабее, чем наличие высшего образования у родителей. Передается не просто ресурс в виде денег на репетиторов или платное обучение. Передается понимание, как вообще устроена система. В такой семье обычно лучше представляют, что делать после школы, зачем нужен вуз, что магистратура — это не что-то странное и необязательное, а нормальный следующий шаг. Ребенку не нужно самому продираться через все это вслепую.
При этом амбиции у школьников в целом высокие. Большинство участников исследования еще в школе были нацелены на высшее образование. Это знакомая картина: в российской культуре высшее образование воспринимается как обязательная часть нормальной жизни. Но между «хочу» и «смогу» по-прежнему есть большая дистанция.
Поэтому мне не очень нравится, когда про образовательную траекторию говорят как про чисто личный выбор. Как будто все зависит только от самого подростка: насколько он собранный, осознанный и мотивированный. На практике один ребенок растет в среде, где все основные шаги уже более-менее понятны. А другой вынужден разбираться в них сам, без подсказок и без уверенности, что он вообще движется в правильную сторону.
То же самое видно и по месту проживания. У молодых людей из Москвы, Петербурга и крупных городов шансов реализовать свои планы больше. В малых городах — наоборот, выше риск, что заявленные притязания так и останутся притязаниями.
Если мы правда хотим, чтобы образование работало как социальный лифт, нельзя строить систему так, будто у каждого школьника дома уже есть взрослый, который умеет объяснить правила игры. Потому что сейчас выходит так: формально возможности открыты для всех, а реально одним просто легче понять, куда идти и как не свернуть по дороге.
Исследование НИУ ВШЭ показывает довольно простую вещь: если у обоих родителей есть высшее образование, ребенку легче реализовать свои образовательные планы или даже пойти дальше, чем он изначально собирался.
Авторы пишут, что доход семьи влияет слабее, чем наличие высшего образования у родителей. Передается не просто ресурс в виде денег на репетиторов или платное обучение. Передается понимание, как вообще устроена система. В такой семье обычно лучше представляют, что делать после школы, зачем нужен вуз, что магистратура — это не что-то странное и необязательное, а нормальный следующий шаг. Ребенку не нужно самому продираться через все это вслепую.
При этом амбиции у школьников в целом высокие. Большинство участников исследования еще в школе были нацелены на высшее образование. Это знакомая картина: в российской культуре высшее образование воспринимается как обязательная часть нормальной жизни. Но между «хочу» и «смогу» по-прежнему есть большая дистанция.
Поэтому мне не очень нравится, когда про образовательную траекторию говорят как про чисто личный выбор. Как будто все зависит только от самого подростка: насколько он собранный, осознанный и мотивированный. На практике один ребенок растет в среде, где все основные шаги уже более-менее понятны. А другой вынужден разбираться в них сам, без подсказок и без уверенности, что он вообще движется в правильную сторону.
То же самое видно и по месту проживания. У молодых людей из Москвы, Петербурга и крупных городов шансов реализовать свои планы больше. В малых городах — наоборот, выше риск, что заявленные притязания так и останутся притязаниями.
Если мы правда хотим, чтобы образование работало как социальный лифт, нельзя строить систему так, будто у каждого школьника дома уже есть взрослый, который умеет объяснить правила игры. Потому что сейчас выходит так: формально возможности открыты для всех, а реально одним просто легче понять, куда идти и как не свернуть по дороге.
💯22❤4
Дизайн обучения перестает быть методической функцией и становится ключевой продуктовой характеристикой.
По мере взросления цифрового образования меняется понятие масштаба. Количество пользователей, регионов или запусков больше не является достаточным признаком успеха. Вопрос теперь в другом: может ли платформа расти, не теряя академическую глубину, связь с рынком труда и доказуемые результаты обучения.
Здесь многие попадают в ловушку ложного выбора. Что важнее: сильная технология, качественный педдизайн, партнерства с вузами, аналитика, работа с индустрией? На практике побеждает не тот, кто выбирает одну «ключевую» компетенцию, а тот, кто умеет собрать их в единую архитектуру.
Технологическая инфраструктура отвечает за доступ, устойчивость, охват, возможность работать в разных регионах и форматах. Но сама по себе инфраструктура ничего не гарантирует. Платформа без продуманной педагогической логики очень быстро становится транзакционной: доставляет контент, но не строит обучение. Масштаб в образовании ценен только тогда, когда он усиливает качество, а не размывает его.
Поэтому настоящим якорем качества становится педдизайн. Особенно в программах для взрослых и работающих специалистов, у которых мало времени и высокий запрос на прикладную ценность. Здесь уже недостаточно просто «разложить материалы по модулям». Нужны четкие образовательные ритмы, внятные рубежи, кейс-логика, пространство для peer-to-peer взаимодействия и задачи, встроенные в реальные профессиональные контексты.
Важным слоем становится интеграция с индустрией. В экономике навыков уже недостаточно выдать человеку сертификат и считать задачу выполненной. Работодателю нужен не выпускник «с пройденной программой», а специалист, который способен действовать в рабочих контекстах. Поэтому участие компаний в проектировании содержания, менторстве, разборе кейсов и формировании прикладных задач становится не дополнительной опцией, а условием релевантности.
По мере взросления цифрового образования меняется понятие масштаба. Количество пользователей, регионов или запусков больше не является достаточным признаком успеха. Вопрос теперь в другом: может ли платформа расти, не теряя академическую глубину, связь с рынком труда и доказуемые результаты обучения.
Здесь многие попадают в ловушку ложного выбора. Что важнее: сильная технология, качественный педдизайн, партнерства с вузами, аналитика, работа с индустрией? На практике побеждает не тот, кто выбирает одну «ключевую» компетенцию, а тот, кто умеет собрать их в единую архитектуру.
Технологическая инфраструктура отвечает за доступ, устойчивость, охват, возможность работать в разных регионах и форматах. Но сама по себе инфраструктура ничего не гарантирует. Платформа без продуманной педагогической логики очень быстро становится транзакционной: доставляет контент, но не строит обучение. Масштаб в образовании ценен только тогда, когда он усиливает качество, а не размывает его.
Поэтому настоящим якорем качества становится педдизайн. Особенно в программах для взрослых и работающих специалистов, у которых мало времени и высокий запрос на прикладную ценность. Здесь уже недостаточно просто «разложить материалы по модулям». Нужны четкие образовательные ритмы, внятные рубежи, кейс-логика, пространство для peer-to-peer взаимодействия и задачи, встроенные в реальные профессиональные контексты.
Важным слоем становится интеграция с индустрией. В экономике навыков уже недостаточно выдать человеку сертификат и считать задачу выполненной. Работодателю нужен не выпускник «с пройденной программой», а специалист, который способен действовать в рабочих контекстах. Поэтому участие компаний в проектировании содержания, менторстве, разборе кейсов и формировании прикладных задач становится не дополнительной опцией, а условием релевантности.
🔥9💯5
ИИ в образовании начинается не с моделей, а с порядка в данных
Сегодня искусственный интеллект всё активнее входит в образование — не только в школы, но и в колледжи, университеты, корпобучение, ДПО. Но готова ли образовательная система к использованию инструментов.
Парадокс в том, что ИИ чаще всего обсуждают как технологическую новинку, хотя на практике он быстро упирается в гораздо более фундаментальную вещь: в качество данных. Если данные разрозненны, плохо описаны, не связаны между собой и не имеют понятной логики управления, никакой искусственный интеллект не сделает систему умнее. Он лишь ускорит уже существующий хаос.
На этом фоне особенно заметны несколько тенденций.
Во-первых, платформы данных всё чаще становятся одновременно и платформами для ИИ. Они уже позволяют не только хранить информацию, но и работать с семантическим поиском, векторным поиском (vector search), генерацией представлений (embeddings) и обращением к большим языковым моделям. Это означает, что организациям не всегда нужен новый «волшебный» инструмент. Иногда важнее понять, как раскрыть потенциал уже существующей инфраструктуры.
Во-вторых, меняется смысл управления данными. Раньше оно воспринималось как контроль и соблюдение требований. Теперь его ценность определяется тем, что оно позволяет сделать. Для ИИ качественно управляемые, защищённые и прозрачные данные — не бюрократическая формальность, а рабочее условие. Иными словами, управление данными становится условием действия.
В-третьих, всё более важным становится семантический слой (semantic layer) — общий понятийный каркас, который задаёт единый смысл данным. Без него система может оперировать цифрами и текстами, но не понимать, что именно стоит за ними в конкретной образовательной реальности. А значит, будет производить убедительные, но ненадёжные выводы. Для образования это особенно критично: здесь ошибка быстро превращается не просто в технический сбой, а в неверное управленческое или педагогическое решение.
В-четвёртых, данные всё чаще приходится воспринимать как полноценный продукт (data product), а не как побочный след процессов. У них должны быть владельцы, правила доступа, понятные интерфейсы, требования к качеству. ИИ не работает устойчиво там, где доступ к информации случаен, а ответственность размыта.
В-пятых, возрастает значение наблюдаемости (observability) — способности видеть, что происходит с данными и системами: от качества входящей информации до затрат на использование ИИ. Нельзя доверять результату, если организация не понимает, на каких данных он построен, где возникают сбои и сколько на самом деле стоит эта «инновация».
И, наконец, главным сырьём для ИИ всё чаще становятся неструктурированные данные: документы, переписка, методические материалы, заметки, регламенты, комментарии. Именно в них часто содержится реальный контекст образовательной деятельности, который раньше почти не использовался системно. Но вместе с этим растёт и цена ошибки: чем больше ценной информации извлекается из таких источников, тем важнее вопросы безопасности, этики и соответствия требованиям.
Главный вывод здесь довольно простой: ИИ не решает проблему незрелой работы с данными. Он её проявляет. Поэтому в ближайшие годы выиграют не те образовательные организации, которые быстрее других внедрят ИИ, а те, которые раньше наведут порядок в данных, смыслах и правилах работы с информацией.
Источник: https://edtechmagazine.com/k12/article/2026/03/six-artificial-intelligence-data-trends-watch
Сегодня искусственный интеллект всё активнее входит в образование — не только в школы, но и в колледжи, университеты, корпобучение, ДПО. Но готова ли образовательная система к использованию инструментов.
Парадокс в том, что ИИ чаще всего обсуждают как технологическую новинку, хотя на практике он быстро упирается в гораздо более фундаментальную вещь: в качество данных. Если данные разрозненны, плохо описаны, не связаны между собой и не имеют понятной логики управления, никакой искусственный интеллект не сделает систему умнее. Он лишь ускорит уже существующий хаос.
На этом фоне особенно заметны несколько тенденций.
Во-первых, платформы данных всё чаще становятся одновременно и платформами для ИИ. Они уже позволяют не только хранить информацию, но и работать с семантическим поиском, векторным поиском (vector search), генерацией представлений (embeddings) и обращением к большим языковым моделям. Это означает, что организациям не всегда нужен новый «волшебный» инструмент. Иногда важнее понять, как раскрыть потенциал уже существующей инфраструктуры.
Во-вторых, меняется смысл управления данными. Раньше оно воспринималось как контроль и соблюдение требований. Теперь его ценность определяется тем, что оно позволяет сделать. Для ИИ качественно управляемые, защищённые и прозрачные данные — не бюрократическая формальность, а рабочее условие. Иными словами, управление данными становится условием действия.
В-третьих, всё более важным становится семантический слой (semantic layer) — общий понятийный каркас, который задаёт единый смысл данным. Без него система может оперировать цифрами и текстами, но не понимать, что именно стоит за ними в конкретной образовательной реальности. А значит, будет производить убедительные, но ненадёжные выводы. Для образования это особенно критично: здесь ошибка быстро превращается не просто в технический сбой, а в неверное управленческое или педагогическое решение.
В-четвёртых, данные всё чаще приходится воспринимать как полноценный продукт (data product), а не как побочный след процессов. У них должны быть владельцы, правила доступа, понятные интерфейсы, требования к качеству. ИИ не работает устойчиво там, где доступ к информации случаен, а ответственность размыта.
В-пятых, возрастает значение наблюдаемости (observability) — способности видеть, что происходит с данными и системами: от качества входящей информации до затрат на использование ИИ. Нельзя доверять результату, если организация не понимает, на каких данных он построен, где возникают сбои и сколько на самом деле стоит эта «инновация».
И, наконец, главным сырьём для ИИ всё чаще становятся неструктурированные данные: документы, переписка, методические материалы, заметки, регламенты, комментарии. Именно в них часто содержится реальный контекст образовательной деятельности, который раньше почти не использовался системно. Но вместе с этим растёт и цена ошибки: чем больше ценной информации извлекается из таких источников, тем важнее вопросы безопасности, этики и соответствия требованиям.
Главный вывод здесь довольно простой: ИИ не решает проблему незрелой работы с данными. Он её проявляет. Поэтому в ближайшие годы выиграют не те образовательные организации, которые быстрее других внедрят ИИ, а те, которые раньше наведут порядок в данных, смыслах и правилах работы с информацией.
Источник: https://edtechmagazine.com/k12/article/2026/03/six-artificial-intelligence-data-trends-watch
EdTech
Six Artificial Intelligence Data Trends to Watch
Successfully implementing AI in K–12 districts requires a cohesive data strategy.
❤11💯5
Как меняется российский edtech
По данным исследования GetCourse, только за прошлый год новые онлайн-проекты суммарно заработали более 6,75 млрд рублей. На первый взгляд выглядит как успех рынка, но что стоит за этими цифрами?
Постпандемийный период был эпохой образовательной золотой лихорадки. В 2020–2021 рынок жил по законам ажиотажа: быстрые запуски, агрессивные продажи, массовый вход экспертов в онлайн как в пространство почти гарантированной монетизации. Тогда edtech во многом напоминал венчурный пузырь, где скорость упаковки продукта часто значила больше, чем его содержательная архитектура.
⚡️ Сегодня ситуация иная. Рынок переходит в стадию зрелости, где ключевым становится не сам факт присутствия в онлайне, а способность встроиться в долгосрочную экономику доверия.
⚡️ Пользователь больше не покупает «курс мечты» на эмоциональном импульсе. Он инвестирует в снижение собственной профессиональной неопределенности. Именно поэтому лидируют прикладные ниши: профессиональная переподготовка, финансы, предпринимательство, здоровье, ИИ-компетенции.
⚡️ Можно наблюдать фундаментальное смещение: онлайн-образование перестает быть преимущественно рынком «стань лучшей версией себя» и становится инфраструктурой карьерной и экономической адаптации.
⚡️ По сути, российский edtech все сильнее интегрируется в логику lifelong employability (трудоустраиваемость на протяжении всей жизни). Образовательный продукт теперь конкурирует не только с другими школами, но и с альтернативными стратегиями профессионального выживания человека.
Особенно показателен рост ИИ-направлений. Более 410 млн рублей оборота новых школ в этой нише — не просто следование тренду. Это отражение более глубинного социального процесса: массового запроса на ускоренную пересборку профессиональной идентичности в условиях технологического сдвига. Люди покупают не обучение нейросетям само по себе. Они покупают шанс не оказаться на периферии нового рынка труда.
При этом ниши саморазвития, альтернативного самопознания, психологии продолжают демонстрировать высокий спрос, что говорит о сохраняющейся монетизации социальной нестабильности.
В этих реалиях в конкуренции побеждают не те, кто громче обещает, а те, кто способен:
— удерживать пользователя;
— проектировать экосистему;
— выстраивать повторяемую образовательную ценность;
— обеспечивать измеримые результаты.
На этом фоне особенно интересно, что сотни новых проектов все еще успешно выходят на миллионные обороты за считанные месяцы.
Российский edtech сегодня — это зеркало общества: он одновременно закрывает реальные дефициты навыков и капитализирует массовую тревогу перед экономическим будущим.
По данным исследования GetCourse, только за прошлый год новые онлайн-проекты суммарно заработали более 6,75 млрд рублей. На первый взгляд выглядит как успех рынка, но что стоит за этими цифрами?
Постпандемийный период был эпохой образовательной золотой лихорадки. В 2020–2021 рынок жил по законам ажиотажа: быстрые запуски, агрессивные продажи, массовый вход экспертов в онлайн как в пространство почти гарантированной монетизации. Тогда edtech во многом напоминал венчурный пузырь, где скорость упаковки продукта часто значила больше, чем его содержательная архитектура.
Особенно показателен рост ИИ-направлений. Более 410 млн рублей оборота новых школ в этой нише — не просто следование тренду. Это отражение более глубинного социального процесса: массового запроса на ускоренную пересборку профессиональной идентичности в условиях технологического сдвига. Люди покупают не обучение нейросетям само по себе. Они покупают шанс не оказаться на периферии нового рынка труда.
При этом ниши саморазвития, альтернативного самопознания, психологии продолжают демонстрировать высокий спрос, что говорит о сохраняющейся монетизации социальной нестабильности.
В этих реалиях в конкуренции побеждают не те, кто громче обещает, а те, кто способен:
— удерживать пользователя;
— проектировать экосистему;
— выстраивать повторяемую образовательную ценность;
— обеспечивать измеримые результаты.
На этом фоне особенно интересно, что сотни новых проектов все еще успешно выходят на миллионные обороты за считанные месяцы.
Российский edtech сегодня — это зеркало общества: он одновременно закрывает реальные дефициты навыков и капитализирует массовую тревогу перед экономическим будущим.
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
🔥8❤6
Лето на носу — вместе с МТС Линк мы обсудили, существует ли сезонность в обучении сотрудников или хороший курс «зайдёт» в любое время.
Спойлер: нет, не зайдёт.
Корпоративное обучение — это не история про абстрактную мотивацию, где достаточно просто «сделать интереснее». Это всегда часть более широкой организационной динамики. У бизнеса есть свои циклы нагрузки, отчётности, найма, запусков, бюджетирования. И обучение либо встраивается в эти ритмы, либо начинает конкурировать с ними за самый дефицитный ресурс — когнитивное внимание сотрудников.
👉 Именно поэтому февраль–март и сентябрь–октябрь традиционно становятся окнами высокой образовательной активности: после праздников или отпусков система возвращается в рабочий режим, а у сотрудников выше ресурсность для освоения нового.
При этом летний спад или декабрьская перегрузка — вовсе не показатель «лени» команды.
❗️ Хочу подчеркнуть: если люди не учатся, причина далеко не всегда в слабой мотивации. Гораздо чаще это вопрос архитектуры процесса.
Если:
— растёт операционная нагрузка;
— руководители говорят «только не сейчас»;
— впереди закрытие квартала;
— сотрудники физически не могут применить навык в работе;
то проблема не в людях. Проблема в проектировании.
🌱 В зрелом L&D сезонность — это не про стратегию. В периоды спада разумнее использовать время для:
— пересборки программ;
— анализа метрик;
— глубинных интервью;
— настройки контента под реальные бизнес-циклы.
🌱 Высокий completion rate сам по себе ещё не показывает полезность обучения. Куда важнее:
— кто именно дошёл;
— применили ли сотрудники навык;
— поддержали ли менеджеры перенос знаний в практику;
— возникли ли реальные изменения в поведении.
Иными словами: обучение не должно ломать рабочий ритм. Оно должно становиться его органичной частью.
Сильная образовательная функция в компании — это не та, что умеет запускать курсы «вовремя по календарю», а та, что понимает, когда у бизнеса действительно есть окно возможностей для развития людей. Сезонность существует. Но это не ограничение. Это управленческая реальность, с которой зрелые команды работают осознанно.
Спойлер: нет, не зайдёт.
Корпоративное обучение — это не история про абстрактную мотивацию, где достаточно просто «сделать интереснее». Это всегда часть более широкой организационной динамики. У бизнеса есть свои циклы нагрузки, отчётности, найма, запусков, бюджетирования. И обучение либо встраивается в эти ритмы, либо начинает конкурировать с ними за самый дефицитный ресурс — когнитивное внимание сотрудников.
При этом летний спад или декабрьская перегрузка — вовсе не показатель «лени» команды.
Если:
— растёт операционная нагрузка;
— руководители говорят «только не сейчас»;
— впереди закрытие квартала;
— сотрудники физически не могут применить навык в работе;
то проблема не в людях. Проблема в проектировании.
— пересборки программ;
— анализа метрик;
— глубинных интервью;
— настройки контента под реальные бизнес-циклы.
— кто именно дошёл;
— применили ли сотрудники навык;
— поддержали ли менеджеры перенос знаний в практику;
— возникли ли реальные изменения в поведении.
Иными словами: обучение не должно ломать рабочий ритм. Оно должно становиться его органичной частью.
Сильная образовательная функция в компании — это не та, что умеет запускать курсы «вовремя по календарю», а та, что понимает, когда у бизнеса действительно есть окно возможностей для развития людей. Сезонность существует. Но это не ограничение. Это управленческая реальность, с которой зрелые команды работают осознанно.
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
🔥13🤩1
Технологии не заменят человека в образовании — именно эта мысль сегодня становится ключевой для всей отрасли. Образование исторически остаётся одной из самых консервативных сфер: здесь невозможно просто «внедрить инновацию» и мгновенно перестроить систему. Но одновременно именно сейчас школа переживает технологический сдвиг, и вопрос уже не в том, придут ли новые инструменты в образовательную среду, а в том, какое место они в ней займут.
Об этом говорил руководитель АО «Просвещение», заместитель председателя ВЭБ.РФ Александр Тарабрин на стенде ВЭБ.РФ в рамках форума ЦИПР.
«Представим, что мы открываем дверь школьного класса где-то в 2045 году. За эти 15–20 лет в образовании произойдёт многое — появятся технологии, о которых мы сегодня только догадываемся. Что мы увидим за этой дверью и кем там будет учитель?» — предложил Тарабрин.
И ответ здесь принципиален: за этой дверью останется школа как пространство живого человеческого взаимодействия. Учитель, ребёнок, родитель, учебник — всё то, что составляет фундамент образования сегодня, сохранит свою роль и в будущем. Технологии станут не центром системы, а её помощником.
По словам Александра Тарабрина, в классе 2045 года мы увидим привычное живое пространство — детей, учителя, совместную работу. Да, рядом появится персональный цифровой контур, который сможет учитывать особенности ребёнка, помогать с подбором заданий и сопровождать образовательный путь. Но ключевая фигура процесса останется прежней — педагог.
«К 2045 году у педагога появится цифровой помощник: он возьмёт на себя поурочные планы, проверку работ, раннюю диагностику отстающих, дифференцированные задания. То есть всю ту рутину, которая сегодня съедает у учителя время и силы», — отметил Тарабрин.
Именно в этом, по сути, и заключается главный сценарий развития технологий в образовании: не подменять человека, а усиливать его. Не выстраивать модель «технологии вместо учителя», а создавать инструменты, которые возвращают педагогу возможность заниматься главным — воспитанием, методологией, живым разговором с ребёнком.
«Технология становится руками учителя, но не его головой и не его сердцем», — подчеркнул Александр Тарабрин.
Этот же принцип касается и роли родителей. Чем сложнее становится цифровая среда, тем важнее участие семьи в образовательном процессе. Технологии могут помочь родителям лучше понимать, что происходит с ребёнком в обучении, где возникают трудности и как его поддержать, но они не способны заменить человеческое внимание и включённость.
Как отметил Тарабрин на стенде ВЭБ.РФ в рамках ЦИПР, в «Просвещении» (группа ВЭБ.РФ) исходят из простой позиции: никакой алгоритм не заменит педагога — ни сейчас, ни через двадцать лет. Поэтому главный критерий любой образовательной технологии — усиливает ли она человека или пытается его вытеснить. И будущее образования, судя по этому подходу, строится именно вокруг первого сценария.
Об этом говорил руководитель АО «Просвещение», заместитель председателя ВЭБ.РФ Александр Тарабрин на стенде ВЭБ.РФ в рамках форума ЦИПР.
«Представим, что мы открываем дверь школьного класса где-то в 2045 году. За эти 15–20 лет в образовании произойдёт многое — появятся технологии, о которых мы сегодня только догадываемся. Что мы увидим за этой дверью и кем там будет учитель?» — предложил Тарабрин.
И ответ здесь принципиален: за этой дверью останется школа как пространство живого человеческого взаимодействия. Учитель, ребёнок, родитель, учебник — всё то, что составляет фундамент образования сегодня, сохранит свою роль и в будущем. Технологии станут не центром системы, а её помощником.
По словам Александра Тарабрина, в классе 2045 года мы увидим привычное живое пространство — детей, учителя, совместную работу. Да, рядом появится персональный цифровой контур, который сможет учитывать особенности ребёнка, помогать с подбором заданий и сопровождать образовательный путь. Но ключевая фигура процесса останется прежней — педагог.
«К 2045 году у педагога появится цифровой помощник: он возьмёт на себя поурочные планы, проверку работ, раннюю диагностику отстающих, дифференцированные задания. То есть всю ту рутину, которая сегодня съедает у учителя время и силы», — отметил Тарабрин.
Именно в этом, по сути, и заключается главный сценарий развития технологий в образовании: не подменять человека, а усиливать его. Не выстраивать модель «технологии вместо учителя», а создавать инструменты, которые возвращают педагогу возможность заниматься главным — воспитанием, методологией, живым разговором с ребёнком.
«Технология становится руками учителя, но не его головой и не его сердцем», — подчеркнул Александр Тарабрин.
Этот же принцип касается и роли родителей. Чем сложнее становится цифровая среда, тем важнее участие семьи в образовательном процессе. Технологии могут помочь родителям лучше понимать, что происходит с ребёнком в обучении, где возникают трудности и как его поддержать, но они не способны заменить человеческое внимание и включённость.
Как отметил Тарабрин на стенде ВЭБ.РФ в рамках ЦИПР, в «Просвещении» (группа ВЭБ.РФ) исходят из простой позиции: никакой алгоритм не заменит педагога — ни сейчас, ни через двадцать лет. Поэтому главный критерий любой образовательной технологии — усиливает ли она человека или пытается его вытеснить. И будущее образования, судя по этому подходу, строится именно вокруг первого сценария.
👍4❤3
Не запретная тема: как взрослым говорить с детьми о половом воспитании
25 мая в Скандинавском Центре Здоровья начинает работу психологический клуб — пространство для спокойного и открытого разговора о темах, которые у взрослых часто вызывают неловкость, тревогу и много вопросов.
Первая встреча посвящена теме «Половое воспитание. Как взрослым говорить с детьми об этом?».
Психолог Елена Шидловская расскажет, как отвечать на детские вопросы, когда стоит начинать такие разговоры и почему молчание не всегда помогает защитить ребенка.
Участники обсудят, что такое половое воспитание, как говорить с детьми в разном возрасте: у дошкольников, младших школьников и подростков вопросы будут разными, а значит, взрослым важно подбирать понятные и бережные формулировки.
Психологический клуб открыт для всех желающих.
Участие бесплатное, необходима предварительная регистрация на сайте.
25 мая в Скандинавском Центре Здоровья начинает работу психологический клуб — пространство для спокойного и открытого разговора о темах, которые у взрослых часто вызывают неловкость, тревогу и много вопросов.
Первая встреча посвящена теме «Половое воспитание. Как взрослым говорить с детьми об этом?».
Психолог Елена Шидловская расскажет, как отвечать на детские вопросы, когда стоит начинать такие разговоры и почему молчание не всегда помогает защитить ребенка.
Участники обсудят, что такое половое воспитание, как говорить с детьми в разном возрасте: у дошкольников, младших школьников и подростков вопросы будут разными, а значит, взрослым важно подбирать понятные и бережные формулировки.
Психологический клуб открыт для всех желающих.
Участие бесплатное, необходима предварительная регистрация на сайте.
❤4🤩3🔥2
Forwarded from Эдтехно | образование
ИИ в образовании: реальность, к которой нужно адаптироваться.
Недавнее исследование общества "Знание" показало: 77% педагогов отмечают, что школьники используют искусственный интеллект при подготовке к ЕГЭ.
Специально для "Эдтехно" Евгений Соколов — преподаватель, доцент факультета компьютерных наук НИУ ВШЭ — #комментирует, почему рост интереса учащихся к ИИ — закономерная часть изменений в образовании.
⬛️ Комментарий
Сегодня ИИ крайне активно используется школьниками и студентами — поэтому образование должно быть гибким, подстраиваться под эту реальность.
Преподаватель остается главным, но уже не единственным источником знания для ученика. Благодаря интернету появилась возможность посмотреть сотню объяснений любой темы, а пандемия дала развитие гибридным и онлайн-форматам. ИИ стал продолжением этой цепочки: вся информация стала доступна в одном чате.
И это хорошо. ИИ может объяснить тему, составить план обучения, указать на слабые места — как раз по таким сценариям сейчас развивают такие инструменты бигтехи.
Конечно, есть соблазн решать с помощью ИИ все задания. Но такое было и раньше с "решебниками", и проблема устранялась другой формулировкой условия. Поэтому функция контроля знаний в образовании становится особенно важной. В школе, к счастью, уже есть проработанный механизм ЕГЭ, списать на нем невозможно.
▶️ Строго регламентированный экзамен — не единственная опция. В НИУ ВШЭ мы уже третий год экспериментируем с ИИ в дипломных работах.
Студенты никак не ограничены в технологии, и мы готовы их обучить инструментам, дать ресурсы. На защите студент должен доказать, что погружен в свою область. Если он решает задачи быстрее и лучше благодаря ИИ — мы только рады.
Владение нейросетями уже такой же обязательный навык, как пользование компьютером — ценятся те, кто умеет встраивать ИИ в свою рутину и творчески дорабатывать итоги его работы.
🔴 Из моих рассуждений могло показаться, что теперь от педагогов требуется лишь строго контролировать знания и устраивать жесткие экзамены. Конечно, это не так.
Преподаватель ориентируется в своей области, может расставить акценты и указать на важные темы. Он может отличить правду от галлюцинации, отвечая своей репутацией, и передать ученику то, что неподвластно ИИ: умение обобщать, исследовать, творить.
Так что, думаю, с образованием все будет в порядке.
™️ Эдтехно в Telegram | в MAX
Недавнее исследование общества "Знание" показало: 77% педагогов отмечают, что школьники используют искусственный интеллект при подготовке к ЕГЭ.
Специально для "Эдтехно" Евгений Соколов — преподаватель, доцент факультета компьютерных наук НИУ ВШЭ — #комментирует, почему рост интереса учащихся к ИИ — закономерная часть изменений в образовании.
Сегодня ИИ крайне активно используется школьниками и студентами — поэтому образование должно быть гибким, подстраиваться под эту реальность.
Преподаватель остается главным, но уже не единственным источником знания для ученика. Благодаря интернету появилась возможность посмотреть сотню объяснений любой темы, а пандемия дала развитие гибридным и онлайн-форматам. ИИ стал продолжением этой цепочки: вся информация стала доступна в одном чате.
И это хорошо. ИИ может объяснить тему, составить план обучения, указать на слабые места — как раз по таким сценариям сейчас развивают такие инструменты бигтехи.
Конечно, есть соблазн решать с помощью ИИ все задания. Но такое было и раньше с "решебниками", и проблема устранялась другой формулировкой условия. Поэтому функция контроля знаний в образовании становится особенно важной. В школе, к счастью, уже есть проработанный механизм ЕГЭ, списать на нем невозможно.
Студенты никак не ограничены в технологии, и мы готовы их обучить инструментам, дать ресурсы. На защите студент должен доказать, что погружен в свою область. Если он решает задачи быстрее и лучше благодаря ИИ — мы только рады.
Владение нейросетями уже такой же обязательный навык, как пользование компьютером — ценятся те, кто умеет встраивать ИИ в свою рутину и творчески дорабатывать итоги его работы.
Преподаватель ориентируется в своей области, может расставить акценты и указать на важные темы. Он может отличить правду от галлюцинации, отвечая своей репутацией, и передать ученику то, что неподвластно ИИ: умение обобщать, исследовать, творить.
Так что, думаю, с образованием все будет в порядке.
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
❤2
Любопытно наблюдать, как меняется сама логика образовательных сервисов. Еще недавно ценностью считался доступ к знаниям. Потом — качество контента. Потом — персонализация рекомендаций.
На хакатоне МТС в Томске студенты делали ИИ-ассистентов для построения образовательных траекторий. Участие приняли 25 команд, 165 студентов с компетенциями в Data Science, разработке и аналитике данных из Москвы, Кемерово, Барнаула, Новосибирска и других городов.
Участники проектировали не умного репетитора и не поисковик курсов. Они пытались собрать цифрового посредника между человеком и его тревогой о будущем.
*️⃣ Как понять, чему учиться, если профессии меняются быстрее образовательных программ?
*️⃣ Как не инвестировать месяцы в навыки, которые через два года станут второстепенными?
*️⃣ Как вообще почувствовать, что ты движешься, а не просто бесконечно потребляешь образовательный контент?
Победившая команда сделала систему с «картой знаний» и живым диалогом, который уточняет цели, уровень и предпочтения пользователя. Сегодня человеку все чаще нужен не преподаватель в классическом смысле и даже не платформа. Ему нужен внешний механизм смысловой сборки. Кто-то, кто поможет удерживать направление в мире, где карьерные маршруты перестали быть линейными.
Мы долго говорили про lifelong learning как про непрерывное обучение. Но теперь главный вызов эпохи — не учиться всю жизнь, а непрерывно пересобирать собственную идентичность под меняющуюся реальность. Именно поэтому рынок начинает так активно интересоваться ИИ-навигаторами. Не как модной функцией. А как способом снизить экзистенциальную перегрузку выбора.
На хакатоне МТС в Томске студенты делали ИИ-ассистентов для построения образовательных траекторий. Участие приняли 25 команд, 165 студентов с компетенциями в Data Science, разработке и аналитике данных из Москвы, Кемерово, Барнаула, Новосибирска и других городов.
Участники проектировали не умного репетитора и не поисковик курсов. Они пытались собрать цифрового посредника между человеком и его тревогой о будущем.
Победившая команда сделала систему с «картой знаний» и живым диалогом, который уточняет цели, уровень и предпочтения пользователя. Сегодня человеку все чаще нужен не преподаватель в классическом смысле и даже не платформа. Ему нужен внешний механизм смысловой сборки. Кто-то, кто поможет удерживать направление в мире, где карьерные маршруты перестали быть линейными.
Мы долго говорили про lifelong learning как про непрерывное обучение. Но теперь главный вызов эпохи — не учиться всю жизнь, а непрерывно пересобирать собственную идентичность под меняющуюся реальность. Именно поэтому рынок начинает так активно интересоваться ИИ-навигаторами. Не как модной функцией. А как способом снизить экзистенциальную перегрузку выбора.
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
❤8👍4
В этот раз мы с МТС Линк поговорили о метриках обучения. Это одна из вечно актуальных тем в edtech и корпоративном L&D.
Рынок очень любит простые ответы. Высокая доходимость? Отлично. NPS выше 80? Прекрасно. Люди быстро проходят тесты и получают высокие баллы? Значит, курс удался.
⚡️ Но в образовании почти никогда не работает линейная логика.
❗️ Есть парадокс, который особенно хорошо виден в обучении взрослых: чем сильнее обучение действительно меняет мышление человека, тем выше вероятность сопротивления, дискомфорта и даже временного падения удовлетворённости. Хороший курс — это не всегда «приятный» курс. Иногда это курс, после которого человек впервые замечает собственные ограничения, профессиональные пробелы или неэффективные привычки. И это редко вызывает восторг.
Я всё чаще думаю о том, что многие метрики в обучении измеряют не развитие, а удобство взаимодействия с системой.
Completion Rate — хороший пример. Мы привыкли воспринимать доходимость как показатель качества. Но высокий процент завершения может означать не только хорошую архитектуру курса. Иногда это означает, что курс предельно безопасен: без интеллектуального напряжения, без сложных решений, без риска ошибиться. Человек проходит его так же, как пролистывает пользовательское соглашение.
При этом действительно сложные программы — особенно связанные с управленческими навыками, аналитикой, трансформацией поведения — почти неизбежно создают зоны когнитивного сопротивления. Вопрос не в том, чтобы избежать этого сопротивления, а в том, чтобы правильно его интерпретировать. Мне очень близка мысль о том, что аналитика начинается ещё до старта обучения.
👉 Часто проблема не внутри курса, а в рассинхроне ожиданий. Маркетинг обещал «быстро освоить профессию за две недели», а внутри — необходимость думать, практиковаться, перестраивать подходы. Или наоборот: человек приходит за интеллектуальным вызовом, а получает набор банальных карточек с очевидными тезисами. В этот момент ломается тот самый негласный контракт между курсом и обучающимся.
И здесь особенно интересно наблюдать за первым модулем. На самом деле первый урок — это про калибровку усилия. Человек бессознательно отвечает себе на вопросы: «Сколько энергии это потребует?», «Справлюсь ли я?», «Оправдает ли результат вложения?». В хорошем learning experience эта точка проектируется почти так же внимательно, как onboarding в цифровом продукте.
Вообще, многие команды сегодня совершают одну и ту же ошибку: оптимизируют отдельную метрику вместо поведения человека. Падает доходимость? Давайте сократим уроки. Люди медленно проходят задания? Давайте упростим тесты. Низкий NPS? Уберём сложные кейсы. Метрики начинают расти. А обучение — деградировать.
Это напоминает старую проблему социальных платформ: если оптимизировать всё только под удержание внимания, система неизбежно начнёт производить быстрый дофамин вместо ценности. В образовании происходит похожая история. Можно построить курс, который люди «с удовольствием потребляют», но который почти не меняет их мышление и рабочее поведение. Особенно хорошо это видно в корпоративном обучении.
Например, сотрудник может идеально пройти обязательный тренинг по инфобезопасности или комплаенсу, набрать 10 из 10 и через неделю действовать ровно так же, как раньше. Потому что прохождение курса и изменение поведения — совершенно разные сущности. Поэтому мне кажется важным смотреть не только на факт завершения, а на карту усилий и точек напряжения внутри обучения.
*️⃣ Где люди начинают сомневаться в себе?
*️⃣ На каком модуле возникает массовое «подвисание»?
*️⃣ После каких заданий обучающиеся возвращаются к материалам повторно?
*️⃣ Где резко падает ощущение прогресса?
Это уже намного ближе к реальной аналитике обучения, чем просто процент завершения.
Рынок очень любит простые ответы. Высокая доходимость? Отлично. NPS выше 80? Прекрасно. Люди быстро проходят тесты и получают высокие баллы? Значит, курс удался.
Я всё чаще думаю о том, что многие метрики в обучении измеряют не развитие, а удобство взаимодействия с системой.
Completion Rate — хороший пример. Мы привыкли воспринимать доходимость как показатель качества. Но высокий процент завершения может означать не только хорошую архитектуру курса. Иногда это означает, что курс предельно безопасен: без интеллектуального напряжения, без сложных решений, без риска ошибиться. Человек проходит его так же, как пролистывает пользовательское соглашение.
При этом действительно сложные программы — особенно связанные с управленческими навыками, аналитикой, трансформацией поведения — почти неизбежно создают зоны когнитивного сопротивления. Вопрос не в том, чтобы избежать этого сопротивления, а в том, чтобы правильно его интерпретировать. Мне очень близка мысль о том, что аналитика начинается ещё до старта обучения.
И здесь особенно интересно наблюдать за первым модулем. На самом деле первый урок — это про калибровку усилия. Человек бессознательно отвечает себе на вопросы: «Сколько энергии это потребует?», «Справлюсь ли я?», «Оправдает ли результат вложения?». В хорошем learning experience эта точка проектируется почти так же внимательно, как onboarding в цифровом продукте.
Вообще, многие команды сегодня совершают одну и ту же ошибку: оптимизируют отдельную метрику вместо поведения человека. Падает доходимость? Давайте сократим уроки. Люди медленно проходят задания? Давайте упростим тесты. Низкий NPS? Уберём сложные кейсы. Метрики начинают расти. А обучение — деградировать.
Это напоминает старую проблему социальных платформ: если оптимизировать всё только под удержание внимания, система неизбежно начнёт производить быстрый дофамин вместо ценности. В образовании происходит похожая история. Можно построить курс, который люди «с удовольствием потребляют», но который почти не меняет их мышление и рабочее поведение. Особенно хорошо это видно в корпоративном обучении.
Например, сотрудник может идеально пройти обязательный тренинг по инфобезопасности или комплаенсу, набрать 10 из 10 и через неделю действовать ровно так же, как раньше. Потому что прохождение курса и изменение поведения — совершенно разные сущности. Поэтому мне кажется важным смотреть не только на факт завершения, а на карту усилий и точек напряжения внутри обучения.
Это уже намного ближе к реальной аналитике обучения, чем просто процент завершения.
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
❤11
Именно поэтому количественная аналитика без качественных исследований почти всегда остаётся поверхностной. Цифры показывают симптом. Но редко объясняют причину.
Это принципиально разные истории.
Мне кажется, зрелость образовательной аналитики начинается в тот момент, когда мы перестаём спрашивать: «Как улучшить метрики?» — и начинаем спрашивать: «Какое поведение и какой тип мышления мы вообще пытаемся сформировать?». Потому что легко построить идеальный курс для красивого отчёта, и совершенно бесполезный — для реального развития.
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
👍7🔥6💯4❤1
Еще несколько лет назад онлайн-образование продавало обещание роста — «стань лучше», «измени жизнь», «запусти новый проект». Сейчас рынок всё больше работает как инфраструктура адаптации. Люди покупают не мечту, а снижение неопределённости. Образование перестаёт быть символом развития и всё чаще становится механизмом выживания. Это один из ключевых выводов исследования GetCourse, Pressfeed и Профи.ру об «экономике экспертности».
👉 С одной стороны, крупнейший сегмент рынка — «Профессия»: 30,1 млрд рублей оборота и около 20 млн учеников. Причём лидируют не абстрактные «профессии будущего», а максимально прикладные направления: дизайн, IT, бухгалтерия. С другой — одновременно растёт спрос на бухгалтеров (+45,8%), финансовых консультантов (+27,1%), юристов (+41,9%) и кризисных психологов. Люди не просто учатся — они пытаются собрать вокруг себя систему стабилизации жизни.
👉 В 2020–2022 годах рынок образования жил в логике экспансии: «освой новую профессию», «выйди на маркетплейсы», «запусти онлайн-школу». Экономика была перегрета ожиданием быстрого роста. Сейчас настроение другое. Многие столкнулись с замедлением карьерных траекторий, сокращением вакансий, стагнацией зарплат, перегрузкой и конкуренцией даже в «дефицитных» профессиях. И на этом фоне образование превращается в инструмент удержания позиции.
👉 Отсюда, кстати, и парадоксальная популярность бухгалтерии. Несколько лет назад она казалась «не модной» профессией на фоне хайпа вокруг data science и стартапов. Но в период турбулентности рынок начинает ценить предсказуемость. Бухгалтер — это не профессия мечты, это профессия устойчивости. И именно поэтому она снова оказывается востребованной.
👉 Очень симптоматично и то, что в HR-повестке Pressfeed лидируют не темы лидерства или развития талантов, а найм (26,7%), зарплаты (14,1%) и выгорание (12,8%). То есть рынок труда обсуждается не как пространство возможностей, а как источник напряжения. Работа всё чаще становится задачей управления рисками: как сохранить доход, не выгореть и не потерять управляемость жизнью.
👉 На этом фоне особенно интересно выглядит рост психологического сегмента. Более 24 млн пользователей в курсах по психологии и отношениям — это уже не ниша и не мода. Психология сегодня выполняет роль универсального интерфейса объяснения происходящего. Через неё люди пытаются интерпретировать и пережить карьерные кризисы, тревожность, семейные конфликты, усталость, ощущение нестабильности.
Рынок экспертности показывает: современный человек всё меньше рассчитывает на институции и всё больше — на собственную способность адаптироваться. Раньше стабильность обеспечивали долгосрочная работа, понятная карьерная лестница, предсказуемая экономика. Теперь устойчивость приходится постоянно «собирать» самостоятельно: через новые навыки, консультации, подработки, психологическую поддержку, финансовую грамотность, здоровье.
Именно поэтому так важна связка «интерес → обучение → услуга». Человек сначала пытается понять происходящее, потом — освоить инструменты, а затем — покупает готовое решение. Но в некоторых категориях стадия обучения исчезает. Например, в юридических вопросах люди сразу идут к специалисту. Когда слишком высока цена ошибки, времени на самостоятельное освоение уже нет.
Это хорошо объясняет ещё одну тенденцию: рынок образования постепенно дробится на микрокомпетенции и короткие прикладные сценарии. Люди всё реже готовы учиться «вообще». Они хотят быстро закрыть конкретный дефицит: освоить нейросети для работы, разобраться с налогами, повысить шанс на найм, улучшить английский для релокации или международных проектов.
Когда человек покупает курс по профессии, консультацию юриста, занятия с психологом или обучение нейросетям, он часто покупает не навык, а снижение тревоги. Возможность снова почувствовать, что будущее хотя бы частично управляемо. Именно поэтому экономика экспертности растёт даже тогда, когда экономика в целом замедляется. В периоды неопределённости знания становятся не роскошью, а формой психологической и социальной подстраховки.
Рынок экспертности показывает: современный человек всё меньше рассчитывает на институции и всё больше — на собственную способность адаптироваться. Раньше стабильность обеспечивали долгосрочная работа, понятная карьерная лестница, предсказуемая экономика. Теперь устойчивость приходится постоянно «собирать» самостоятельно: через новые навыки, консультации, подработки, психологическую поддержку, финансовую грамотность, здоровье.
Именно поэтому так важна связка «интерес → обучение → услуга». Человек сначала пытается понять происходящее, потом — освоить инструменты, а затем — покупает готовое решение. Но в некоторых категориях стадия обучения исчезает. Например, в юридических вопросах люди сразу идут к специалисту. Когда слишком высока цена ошибки, времени на самостоятельное освоение уже нет.
Это хорошо объясняет ещё одну тенденцию: рынок образования постепенно дробится на микрокомпетенции и короткие прикладные сценарии. Люди всё реже готовы учиться «вообще». Они хотят быстро закрыть конкретный дефицит: освоить нейросети для работы, разобраться с налогами, повысить шанс на найм, улучшить английский для релокации или международных проектов.
Когда человек покупает курс по профессии, консультацию юриста, занятия с психологом или обучение нейросетям, он часто покупает не навык, а снижение тревоги. Возможность снова почувствовать, что будущее хотя бы частично управляемо. Именно поэтому экономика экспертности растёт даже тогда, когда экономика в целом замедляется. В периоды неопределённости знания становятся не роскошью, а формой психологической и социальной подстраховки.
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
❤7🔥2
Когда историки будущего будут изучать Россию 2020-х, возможно, одним из самых интересных источников окажутся не политические новости, а рынки образовательных услуг.
Через них хорошо видно, чего общество боится, на что надеется и за что готово платить. Свежие данные GetCourse показывают любопытную картину. Рынок подготовки к ЕГЭ вырос на 29%, средний чек — почти на 50%, при этом количество учеников практически не изменилось.
Самое интересное происходит не в математике, которая остается главным предметом по выручке. Самый заметный рост показывают программы для родителей, психологическое сопровождение и курсы, помогающие разобраться в поступлении и образовательной навигации.
⚡️ Еще десять лет назад родители покупали знания. Сегодня всё чаще покупают снижение неопределенности. Экзамен превратился в один из главных семейных проектов, где на кону находится не столько результат теста, сколько представление о будущем ребенка. В такой ситуации востребованными становятся не только преподаватели, но и те, кто помогает справляться с тревогой, принимать решения и ориентироваться в сложной системе. Любопытно, что этот сдвиг происходит именно сейчас — в момент, когда доступ к знаниям становится практически безграничным. Контента больше, чем когда-либо. Объяснений, разборов и тренировочных заданий — тоже.
Но чем проще становится получить информацию, тем выше ценность человека или сервиса, который помогает ответить на другой вопрос: «Что со всем этим делать?».
⚡️ Если эта интерпретация верна, то в ближайшие годы будут расти не те игроки, которые создают больше контента, а те, кто научится сопровождать учащихся в принятии решений, поддерживать их психологически и помогать выстраивать образовательную траекторию в мире, где вариантов становится всё больше, а уверенности — всё меньше.
Через них хорошо видно, чего общество боится, на что надеется и за что готово платить. Свежие данные GetCourse показывают любопытную картину. Рынок подготовки к ЕГЭ вырос на 29%, средний чек — почти на 50%, при этом количество учеников практически не изменилось.
Самое интересное происходит не в математике, которая остается главным предметом по выручке. Самый заметный рост показывают программы для родителей, психологическое сопровождение и курсы, помогающие разобраться в поступлении и образовательной навигации.
Но чем проще становится получить информацию, тем выше ценность человека или сервиса, который помогает ответить на другой вопрос: «Что со всем этим делать?».
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
🤷♂5👍5⚡2🕊2❤1
На ПМЭФе подписан меморандум, который изменит ландшафт школьного образования в России.
VK и ГК «Просвещение» (входит в группу ВЭБ.РФ) будут совместно создавать цифровые решения для учеников и учителей. Речь идет о полноценных сервисах, где педагогика и технологии работают в связке.
⚪️ VK отвечает за технологический трек: свои передовые разработки, коммуникационную инфраструктуру и платформенные решения. Компания уже имеет большой опыт в EdTech.
⚪️ «Просвещение» предоставляет цифровой образовательный контент, методическую базу и педагогическую экспертизу. Это гарантирует, что материалы соответствуют ФГОС и проверены многолетней практикой.
Что на практике?
Первым совместным продуктом станет мини-приложение по математике и алгебре (базовый уровень) для учащихся 5–11 классов.
Важно, что VK и «Просвещение» думают о безопасности: всё будет работать прямо внутри «Сферума» — образовательной платформы, которая встроена в защищённый российский мессенджер MAХ. Как отметил руководитель «Просвещения» и зампред ВЭБ.РФ Александр Тарабрин, «учителя и ученики должны получать не просто контент, а решение, которым комфортно пользоваться каждый день».
VK и ГК «Просвещение» (входит в группу ВЭБ.РФ) будут совместно создавать цифровые решения для учеников и учителей. Речь идет о полноценных сервисах, где педагогика и технологии работают в связке.
Что на практике?
Первым совместным продуктом станет мини-приложение по математике и алгебре (базовый уровень) для учащихся 5–11 классов.
Важно, что VK и «Просвещение» думают о безопасности: всё будет работать прямо внутри «Сферума» — образовательной платформы, которая встроена в защищённый российский мессенджер MAХ. Как отметил руководитель «Просвещения» и зампред ВЭБ.РФ Александр Тарабрин, «учителя и ученики должны получать не просто контент, а решение, которым комфортно пользоваться каждый день».
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
🤷♂14👍4❤1🔥1
s41599-026-07554-9_reference.pdf
476.5 KB
Большинство дискуссий об онлайн-образовании сосредоточено вокруг технологий: платформ, ИИ, интерактивности, персонализации. Но новое исследование показывает, что эффективность обучения определяется другой цепочкой: отношение к обучению, эмоции и самоэффективность формируют желание учиться, а уже оно запускает учебное поведение и влияет на результат.
⚡️ На мой взгляд, это один из самых важных сигналов для образовательной отрасли последних лет. Мы слишком долго жили в логике дефицита информации, где главным активом был контент. Сегодня информации стало настолько много, что дефицит сместился в другую область — способность человека поддерживать внутреннее стремление к обучению.
📝 Человек имеет доступ к лучшим курсам мира. Но доступ к знаниям не гарантирует их освоения. Получается парадокс: образовательный рынок продолжает производить контент, тогда как главный дефицит находится в психологии обучающегося.
⭐️ Особенно интересна идея авторов разделить мотивацию и желание. Желание выступает связующим звеном между пониманием пользы обучения и реальными действиями. Человек может признавать необходимость развития, но так и не начать учиться. Именно желание превращает «надо» в «делаю».
👉 Не менее важен вывод о роли эмоций. Мы по-прежнему проектируем многие образовательные продукты так, словно люди принимают решения рационально. Однако положительные эмоции усиливают желание учиться, а тревога и напряжение — ослабляют его.
Это означает, что обучение становится не только когнитивным, но и эмоциональным процессом.
❗️ Еще один сильный результат исследования связан с социальным влиянием. Поддержка окружения усиливает связь между желанием учиться и реальными результатами.
Здесь проявляется главный парадокс современного edtech: технологии сделали обучение максимально индивидуальным именно тогда, когда людям особенно нужны сообщества, наставники и чувство принадлежности.
Поэтому в ближайшие годы конкуренция будет происходить не за качество контента и даже не за персонализацию. Борьба развернется за способность поддерживать желание человека развиваться.
Это означает, что обучение становится не только когнитивным, но и эмоциональным процессом.
Здесь проявляется главный парадокс современного edtech: технологии сделали обучение максимально индивидуальным именно тогда, когда людям особенно нужны сообщества, наставники и чувство принадлежности.
Поэтому в ближайшие годы конкуренция будет происходить не за качество контента и даже не за персонализацию. Борьба развернется за способность поддерживать желание человека развиваться.
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
❤9🔥4
Мы привыкли считать, что онлайн-обучение принесло свободу. На практике оно принесло новую форму нагрузки — необходимость постоянно самостоятельно управлять собственной образовательной жизнью.
У традиционного студента есть расписание, аудитории, случайные встречи в коридорах, преподаватель, который может заметить усталость по выражению лица. У взрослого онлайн-студента — работа, семья, десятки уведомлений и еще одна задача в бесконечном списке задач.
Поэтому главная проблема онлайн-обучения сегодня в том, что большинство программ продолжают проектироваться так, словно студент располагает свободным когнитивным ресурсом для самоорганизации. Но самоорганизация является дефицитным ресурсом взрослой жизни. Когда студент испытывает тревогу из-за непонятных требований, разрозненных интерфейсов или хаотично распределенных дедлайнов, его ресурсы расходуются не на обучение, а на навигацию внутри образовательной среды.
Рекомендации свежего исследования до жути банальны: ясные ожидания, предсказуемая структура, согласованность дедлайнов, регулярная коммуникация, чувство принадлежности.
Мы часто слышим о комьюнити как о способе повысить вовлеченность. Но для взрослого обучающегося сообщество снижает неопределенность. Когда рядом есть люди с похожими трудностями, падает уровень тревоги. Когда преподаватель заметен и присутствует в пространстве курса, снижается ощущение риска ошибки. Когда понятны правила игры, освобождаются ресурсы для обучения.
Вероятно, в ближайшие 1–3 года мы увидим смещение фокуса образовательного дизайна. Программы начнут конкурировать способностью снижать когнитивные издержки обучения. Появится новый критерий качества образовательного продукта — не только чему учат, но и сколько сил требуется человеку, чтобы удержаться в процессе.
У традиционного студента есть расписание, аудитории, случайные встречи в коридорах, преподаватель, который может заметить усталость по выражению лица. У взрослого онлайн-студента — работа, семья, десятки уведомлений и еще одна задача в бесконечном списке задач.
Поэтому главная проблема онлайн-обучения сегодня в том, что большинство программ продолжают проектироваться так, словно студент располагает свободным когнитивным ресурсом для самоорганизации. Но самоорганизация является дефицитным ресурсом взрослой жизни. Когда студент испытывает тревогу из-за непонятных требований, разрозненных интерфейсов или хаотично распределенных дедлайнов, его ресурсы расходуются не на обучение, а на навигацию внутри образовательной среды.
Рекомендации свежего исследования до жути банальны: ясные ожидания, предсказуемая структура, согласованность дедлайнов, регулярная коммуникация, чувство принадлежности.
Мы часто слышим о комьюнити как о способе повысить вовлеченность. Но для взрослого обучающегося сообщество снижает неопределенность. Когда рядом есть люди с похожими трудностями, падает уровень тревоги. Когда преподаватель заметен и присутствует в пространстве курса, снижается ощущение риска ошибки. Когда понятны правила игры, освобождаются ресурсы для обучения.
Вероятно, в ближайшие 1–3 года мы увидим смещение фокуса образовательного дизайна. Программы начнут конкурировать способностью снижать когнитивные издержки обучения. Появится новый критерий качества образовательного продукта — не только чему учат, но и сколько сил требуется человеку, чтобы удержаться в процессе.
THE Campus Learn, Share, Connect
It’s time to take the well-being of online postgraduate students seriously
As online taught postgraduate provision expands, programme teams need practical ways to support student well-being at a distance. Julien le Jeune d’Allegeershecque shares five ways educators can make a measurable difference
👍8❤6💯2🔥1
s41598-026-54068-0_reference.pdf
1.1 MB
На первый взгляд вывод исследования: ИИ-лаборатории показали лучшие результаты по сравнению с традиционными. Студенты лучше усваивали знания, быстрее осваивали навыки, а стоимость обучения снижалась более чем на 80%.
Но самый интересный вывод находится глубже — в изменении природы образовательной среды.
Мы привыкли считать, что практика ценна своей приближенностью к реальности. Однако ИИ создает условия, которые сама реальность обеспечить не может: бесконечное повторение экспериментов, мгновенную обратную связь, безопасные ошибки и движение в индивидуальном темпе. В этом смысле виртуальная среда оказывается не заменой практики, а ее усилением.
Еще более важный инсайт связан с поведением студентов. Исследователи обнаружили три типа пользователей: системных исследователей, целевых пользователей и минимальных участников. Причем успех обучения сильнее всего объяснялся не содержанием курса, а качеством взаимодействия с ИИ-инструментами.
Это заставляет иначе взглянуть на проблему персонализации.
Мы много лет говорили о персонализированном контенте. Но студенты больше всего ценили не адаптивные маршруты, а интеллектуальное сопровождение и обратную связь в момент действия.
Ожидаю, что в ближайшие годы главным образовательным продуктом станет не библиотека курсов и не LMS, а интеллектуальный спутник обучения — система, которая не просто выдает материалы, а сопровождает человека в процессе освоения навыков.
При этом снижение затрат на инфраструктуру будет сопровождаться ростом требований к педагогическому дизайну. Ценность начнет создавать не сам контент, а качество обратной связи, сценарии поддержки и архитектура учебного опыта.
Наиболее вероятное будущее образования — появление гибридных моделей, где искусственный интеллект становится наставником по освоению навыков, а человек остается проводником профессионального мышления и смыслов.
Но самый интересный вывод находится глубже — в изменении природы образовательной среды.
Мы привыкли считать, что практика ценна своей приближенностью к реальности. Однако ИИ создает условия, которые сама реальность обеспечить не может: бесконечное повторение экспериментов, мгновенную обратную связь, безопасные ошибки и движение в индивидуальном темпе. В этом смысле виртуальная среда оказывается не заменой практики, а ее усилением.
Еще более важный инсайт связан с поведением студентов. Исследователи обнаружили три типа пользователей: системных исследователей, целевых пользователей и минимальных участников. Причем успех обучения сильнее всего объяснялся не содержанием курса, а качеством взаимодействия с ИИ-инструментами.
Это заставляет иначе взглянуть на проблему персонализации.
Мы много лет говорили о персонализированном контенте. Но студенты больше всего ценили не адаптивные маршруты, а интеллектуальное сопровождение и обратную связь в момент действия.
Ожидаю, что в ближайшие годы главным образовательным продуктом станет не библиотека курсов и не LMS, а интеллектуальный спутник обучения — система, которая не просто выдает материалы, а сопровождает человека в процессе освоения навыков.
При этом снижение затрат на инфраструктуру будет сопровождаться ростом требований к педагогическому дизайну. Ценность начнет создавать не сам контент, а качество обратной связи, сценарии поддержки и архитектура учебного опыта.
Наиболее вероятное будущее образования — появление гибридных моделей, где искусственный интеллект становится наставником по освоению навыков, а человек остается проводником профессионального мышления и смыслов.
❤11👍1
Российские университеты постепенно переходят от набора разрозненных сервисов к платформенным решениям, способным закрывать значительную часть образовательных и административных процессов. Одним из таких решений эксперты премии «Приоритет: ЦИФРА – 2026» назвали МТС Линк, который стал победителем в номинации «Цифра в образовании». Эксперты отметили вклад платформы в развитие российских цифровых решений для образовательных организаций.
Сервис используют более 200 вузов, включая ВШЭ, РАНХиГС и КФУ, а также школы, колледжи и организации дополнительного образования. Платформа позволяет проводить занятия, координировать проекты, организовывать внутренние коммуникации и крупные мероприятия — от дней открытых дверей до научных конференций. Среди интересных кейсов — сотрудничество с ГИТИСом. Уже несколько лет вуз проводит первый этап творческого конкурса для абитуриентов из регионов в онлайн-формате, что позволяет талантливым школьникам участвовать в отборе без поездки в Москву.
По данным компании, в 2025 году количество образовательных организаций среди клиентов МТС Линк выросло на 16%. Похоже, запрос рынка постепенно смещается от отдельных цифровых инструментов к комплексным решениям, способным поддерживать жизнь образовательного сообщества целиком.
Сервис используют более 200 вузов, включая ВШЭ, РАНХиГС и КФУ, а также школы, колледжи и организации дополнительного образования. Платформа позволяет проводить занятия, координировать проекты, организовывать внутренние коммуникации и крупные мероприятия — от дней открытых дверей до научных конференций. Среди интересных кейсов — сотрудничество с ГИТИСом. Уже несколько лет вуз проводит первый этап творческого конкурса для абитуриентов из регионов в онлайн-формате, что позволяет талантливым школьникам участвовать в отборе без поездки в Москву.
По данным компании, в 2025 году количество образовательных организаций среди клиентов МТС Линк выросло на 16%. Похоже, запрос рынка постепенно смещается от отдельных цифровых инструментов к комплексным решениям, способным поддерживать жизнь образовательного сообщества целиком.
❤4