Будды и патриархи не практиковали дзадзэн. Дзадзэн практиковал Будд и патриархов. Этот пункт важен: ты не должен делать дзадзэн. Дзадзэн должен делать тебя. Ты не знаешь почему, но он просто делает это. Дзадзэн делает дзадзэн и ты не можешь предотвратить этого.

Кодо Саваки Роси

Гарри Поттеру сегодня 42.
Надеюсь, с ним всё в порядке

Николетта Кирали

Мы живы в том акте, который выполняем сейчас, если держим живыми, а не умершими в тексте, своих предшественников. Если жив Кант, если я мысленно держу Канта живым, то жив и я. И наоборот: если жив я, если я могу помыслить нечто кантовское как возможность моего собственного мышления, а не учёности, то жив и Кант. И это есть бесконечная длительность сознательной жизни. Её бессмертие. Бессмертие личности в мысли.

Мераб Мамардашвили
Идея преемственности и философская традиция

Сегодня в 20:00 на маяке у нас в гостях будет Михаил Вишневский.

Будем говорить о грибах — что они такое, как они повлияли на происхождение мира, жизни и человека. По одной из версий, именно грибы ответственны за появление сознания у человека. Поговорим о том, какую роль грибы играют в разных культурах мира, зачем их изучать, что они вообще такое и как помыслить гриб с философской точки зрения.

А вот его недавняя лекция: https://youtu.be/wzgJXxV-cpY

63 НАСТАВЛЕНИЯ ГУРДЖИЕВА

Душка Ховарт, дочь Георгия Ивановича, сделала многое, чтобы передать архивы отца следующим поколениям и сохранить его музыкальные произведения. В 70 лет она научилась пользоваться компьютером, чтобы опубликовать книгу воспоминаний о нем.

Всю свою жизнь ей помогали советы Гурджиева. 63 коротких указания, которые способны изменить жизнь любого при правильном применении.
__________
1. Концентрируй своё внимание на себе.
2. Осознавай в любой момент то, что думаешь, чувствуешь, желаешь или делаешь.
3. Всегда завершай начатое тобой.
4. Делай, что делаешь настолько хорошо, насколько возможно.
5. Не привязывайся к тому, что может впоследствии разрушить тебя.
6. Проявляй свою щедрость без свидетелей.
7. Обращайся с любым человеком, как со своим ближайшим родственником.
8. Исправь всё испорченное тобой.
9. Учись получать и благодарить за каждый дар.
10. Останови своё самозащищающееся поведение.
11. Не обманывай, не кради — поступая так, ты будешь обманывать и красть у себя.
12. Помогай тем, кто рядом с тобой, но не делая их зависимыми от тебя.
13. Не занимай слишком много пространства.
14. Не шуми и не делай излишних жестов.
15. Если в тебе нет ещё веры, имитируй её.
16. Не впечатляйся легко от воздействия сильных личностей.
17. Не хватай ничего и никого.
18. Распределяй справедливо.
19. Не соблазняй.
20. Ешь и спи ровно столько, сколько необходимо.
21. Не говори о своих личных проблемах.
22. Не суди и не делай различия, пока не узнаешь все основные факты.
23. Не заводи бесполезной дружбы.
24. Не следуй общим тенденциям.
25. Не продавай себя.
26. Уважай подписанные тобой соглашения.
27. Будь пунктуальной.
28. Не завидуй чужой собственности и достижениям.
29. Говори только о том, что необходимо.
30. Не думай о выгодах, которые могут принести тебе твои действия.
31. Не угрожай.
32. Держи свои обещания.
33. В споре всегда ставь себя на место других.
34. Признавай, когда кто-то превосходит тебя.
35. Преодолей свои страхи.
36. Помогай другим стать способными помочь себе самим.
37. Преодолей своё чувство неприязни и будь рядом с теми, кого желаешь отвергнуть.
38. Меняй свою гордость в чувство собственного достоинства.
39. Меняй свою злость в креативность и созидание.
40. Меняй свою жадность в почитание красоты.
41. Меняй свою зависть в восхищение достоинствами других.
42. Меняй свою ненависть в милосердие.
43. Не восхваляй, но и не оскорбляй себя.
44. Заботься о том, что тебе не принадлежит, также как о своём собственном.
45. Не сетуй, не жалуйся себе.
46. Развивай своё воображение.
47. Не давай другим указаний только ради удовольствия подчинения.
48. Плати за работу и услуги, которые тебе оказывают.
49. Не пропагандируй свою работу и идеи.
50. Не пытайся пробудить в других по отношению к себе такие чувства как: жалость, симпатию, восхищение, соучастие.
51. Не пытайся выделиться своим внешним видом.
52. Никогда не противоречь, просто храни молчание.
53. Не залезай в долги, покупай и плати немедленно.
54. Оскорбив публично, приноси извинения публично.
55. Заметив свою ошибку в разговоре, не настаивай на своей правоте из чувства гордости и немедленно откажись от своих прежних намерений.
56. Не отстаивай свои прежние идеи только из-за того, что они тобой уже провозглашены.
57. Не храни бесполезных вещей.
58. Не украшай себя чужими идеями.
59. Не фотографируйся со знаменитостями.
60. Будь своим судьёй.
61. Не характеризуй себя по тому, чем обладаешь.
62. Осознавай, что всё принадлежит тебе.
63. Если ты медитируешь и к тебе явился Дьявол, заставь и Дьявола медитировать.

Читаемая сейчас глава у Грякалова отлично отражает происходящее:

Империя работает иррационально. Это и есть машина, которая «постоянно ломается». В империи — по определению — всё и всегда идёт плохо, но это как раз и является её стационарным состоянием.

На подобную иррациональность империи возможны две реакции, которые можно чётко отследить. Опять-таки: почему античный плутовской роман (прежде всего «Сатирикон») корректно сравнивать с современным киберпанком? И в том и в другом случае мы имеем дело с нагромождением бессмысленных случайностей. Киберпанку принципиально чужд какой-то героический пафос (и принципиально регрессивными следует считать те его версии, которые героический или эпический сюжет пытаются всё-таки присвоить, как «Матрица», например). Киберпанк — это серия случайных конклюзий, которые задают событийность как то, что невозможно рассчитать. Социальность, как её описывает Петроний и как её представляет на экране, допустим, Мел Гибсон, крайне напоминает то, что Делёз определяет как «идеальную игру» (она не может быть сыграна ни человеком, ни Богом. Её можно помыслить только как нонсенс) и формулирует ряд принципов, пусть даже ни к чему de facto и не приложимых: поскольку нет заранее установленных правил и, главное, нет никакого распределения шансов между фактически различным числом ходов. Игра, где момент случайности внедрён в каждую из серий (правила игры, которые меняются в процессе самой игры). По принципу подобной идеальной игры и функционирует империя.

Киберпанковским героем является вовсе не эпический герой, а «маленький человек», который попадает под неисправно работающую имперскую машину. А она может работать только «перманентно ломаясь». И, что характерно, он пытается дать работе этих машин рациональный счёт, в их работу он пытается внести логос. Но ясно, что эта попытка внесения логоса в идеальную игру изначально бессмысленна. Поэтому «маленький человек» киберпанка глуп, и глуп он именно потому, что пытается понять то, что понято быть не может. Его неудача — наглядная линия демаркации между производством и пониманием. Невозможно в этой машине дриблинга обнаружить логос: империя по сути своей не предполагает человекоразмерность. Она работает не по человеческому разумению. Именно поэтому усилия Йозефа К. («Процесс» Кафки) обречены на неудачу — он встречается только с бессмысленной россыпью случайностей.

Итак, пока мы пытаемся внести разумность в то, что находится по ту её сторону, — мы глупы. А что делает мудрец? Нам кажется, что он пытается обнаружить разумность в мире. Но на самом деле верно обратное: это «маленький человек» пытается обнаружить разумность там, где её нет, а позднеантичный мудрец, его экзистенциальная форма, собственно, конституирована единственным знанием — тут и понимать нечего. Мы находимся в непонятной ситуации, но только мудрец знает, что в ней и понимать нечего. Он отказывается от всех этих игр.

Николай Грякалов
Жребии человеческого. Очерк тотальной антропологии

Но говорит не язык — говорит живое присутствие, причём не потому, что ему известны все вещи, но, напротив, потому, что есть вещи, ему неизвестные, и эту дефицитность смысла он способен оречевлять. «…живое слово <…> не знает сплошь данного предмета, уже тем, что я заговорил о нём, я стал к нему в некоторое не индиффирентное, а заинтересованно-действенное отношение…»*. И именно потому сильное слово — слово, в котором воплощается присутствие, — слово любви, проклятия, обещания, — не только удерживает предмет в некотором смысловом горизонте, но обладает интонацией: в ней выполняется моё заинтересованно-действенное отношение, то, что набрасывает высказывание в направлении моей захваченности предметом, что и делает его «моментом живой событийности». «Ни одно содержание не было бы реализовано, ни одна мысль не была бы действительно помыслена, если бы не устанавливалась существенная связь между содержанием и эмоционально-волевым тоном его, т.е. действительно утверждённой его ценностью для мыслящего. Активно переживать переживание, мыслить мысль — значит не быть к нему абсолютно индифферентным, эмоционально-волевым образом утверждать его. Действительное поступающее мышление есть эмоционально-волевое мышление, интонирующее мышление, и эта интонация существенно проникает во все содержательные моменты мысли. Эмоционально-волевой тон обтекает всё смысловое содержание мысли в поступке и относит его к единственному бытию-событию. Именно эмоционально-волевой тон ориентирует в единственном бытии, ориентирует в нём и действительно утверждает смысловое содержание».*

Николай Грякалов
Жребии человеческого. Очерк тотальной антропологии

* Бахтин М. М. К философии поступка

С самого своего почти комического начала, с отмены винопития в России, и вплоть до нынешнего дня, когда я пишу эту страницу, дня дефолта, за которым маячит очередная реставрация, весь этот процесс принял у меня в уме ясную пластическую форму. Группа Лаокоона. С тем усложнением, что и сам троянский жрец с сыновьями, и нездешние змеи, из которых они выпутываются, — это одно действующее лицо. Общество выпутывается из себя и себя душит. Общество хочет предостеречь себя от рокового дара данайцев — и хочет ни за что не узнать о его начинке. Боги борются с богами, как в гомеровских песнях. И каждый из нас как этот конь: в какую Трою его не введи, поминай, как её звали.

Неразделимость и неразличимость жертвы и мучителя невыносима для рассудка — и толкает разделить их, каким-нибудь известным рациональным способом рассечь, развести по сторонам, отвлечь одно от другого: коммунистов от некоммунистов, русских от нерусских, центр от провинций. Но каждый отсечённый на таком основании «чистый» кусок тут же начинает клубиться знакомой картиной: оплетающие змеи и выпутывающиеся из них подростки и старик.

Ольга Седакова
Путешествие в Тарту

Теория говорит о мире, где я уже умер, — об инерционном мире, мире, в котором все взаимодействия на момент суждения уже состоялись (Мамардашвили). Чисто-теоретическое суждение потусторонне к конечной индивидуальности (демонические режиссёры Линча, «мёртвый глаз» обэриутов, глаз камер слежения на улицах городов). То есть это не оракул, который говорит о проклятии — во всяком случае, твоём собственном. Он проклинает, но проклинает именно меня. И в этом мире возможна ориентация — скажем, стремление избежать предначертанное, которое его и исполняет (Эдип). Судьба себя открывает, и открывает себя сознанию, которое именно в отношении к ней и доопределяется (Иона, который бежит от Господа на корабле и в чреве кита понимает, что бегство невозможно). Проклятье или призвание адресованы кому-то: человеку, семье, городу, народу… Оно есть вызов и постольку предполагает ответ. В теоретическом же мире никакая реальная ориентация жизни невозможна: «В нём нельзя жить, ответственно поступать, в нём я не нужен, в нём меня принципиально нет».

Декорпорированная мерность наличного реализуется вне и по ту сторону «ближе» и «дальше», «внутри» и «снаружи». Знание, отвлечённое от живого опыта, остаётся на деле слепым — у него нет (и не может быть) сил к усматривающе-раскрывающему приближению мира. Оно ничем не задето. И в нём меня нет. Теоретический мир рождается в радикальном отлучении от сингулярной фактичности присутствия, он строится «как если бы меня не было», и постольку возможен его измеримый, исчисляемый характер. Считать же возможно только мёртвое.

Мы говорили: бытие — не понятие, бытие — реальность, исходя из которой субъект способен спрашивать. Для теории безразличен как раз центральный для этого «вопросного» отношения факт моей единичной замкнутости на бытие: он не может ничего ни «прибавить» к теории, ни «убавить» от неё. Соответственно, поступок всегда теоретически избыточен, как избыточна Вера по отношению ко всем мыслимым «доказательствам бытия Бога».

Дистопический характер теории вышибает говорящего из его единственного места, полагает его в качестве несущественного момента, не влияющего на характер бытия мира, но это полагание неизбежно ведёт к распаду самого бытия как уникально-событийного феномена, то есть к распаду его действительности. Всё это не имеет отношения к пониманию; и наука действительно «не мыслит». Понимание предмета неизбежно предполагает определённость своего отношения к нему, а это — воплощение: «Ответственный поступок один преодолевает всякую гипотетичность, ведь ответственный поступок есть осуществления решения уже безысходно, непоправимо и невозвратно; поступок — последний итог, всесторонний окончательный вывод; поступок стягивает, соотносит и разрешает в едином и единственное и уже последнем контексте и смысл и факт, и общее и индивидуальное, и реальное, и идеальное, ибо всё входит в его ответственную мотивацию; в поступке выход из только возможности в единственность раз и навсегда».

Николай Грякалов
Жребии человеческого. Очерк тотальной антропологии

Описать психическое здоровье и заболевание очень просто. Всё дело в отождествлениях и отчуждениях самости. Если человек отождествляется со своей формирующейся самостью, если он не сдерживает своё творческое возбуждение и стремится к предстоящему решению; и, соответственно, если он отчуждает то, что органически ему не подходит и потому не представляет собой жизненно важного интереса, а лишь нарушает фигуру/фон, — значит, он психологически здоров, поскольку применяет все свои силы и делает всё возможное в сложных жизненных ситуациях. И наоборот, если он отчуждён от себя самого и из-за ложных отождествлений пытается подавить свою спонтанность, тогда он делает свою жизнь тусклой, беспокойной и болезненной. Систему отождествлений и отчуждений мы будем называть «эго».

С этой точки зрения наш метод терапии выглядит следующим образом: мы тренируем эго, различные отождествления и отчуждения, экспериментируя с целенаправленным осознаваемым различных функций до тех пор, пока спонтанно не появится ощущение, что «это я думаю, воспринимаю, чувствую и делаю это». Дальше пациент уже может действовать сам.

Фредерик Перлз
Теория гештальт-терапии

Страх, что психотерапия может повлиять на творческие способности — полная чушь. Это — механистичный взгляд на человека: мол, есть какие-то внутренние процессы, не осознавая которые, я могу творить. А если открою крышку и полезу ковыряться — механизм сломается и творчество закончится.

И ещё здесь очень маленькая вера в человека и очень большая вера в терапию и в Логос вообще — мол, словами можно себя избыть. Но если Человек избываем, тогда нам уже ничем не поможешь, ни терапией, ни творчеством; если же нет, о чём творцы должны быть в курсе больше чем кто-либо, — тогда ничто, тем более приглядывание к своей темноте, не осушит этой чаши.

Вероятно, мы поймём, каково качество нашего сексуального удовлетворения, если вспомним, что войны, которые мы ведём, становятся всё более разрушительными и всё менее яростными.

Фредерик Перлз
Теория гештальт-терапии

Близится сентябрь — время собирать камни.

Я набираю новые группы глубокого чтения. Будем читать, разговаривать, смеяться и думать. Психология, этология, семиотика, философия, антропология, мифы, сказки, теории — всё подхватывающее наш дух и питающее душу. После встреч может казаться, что мир — совсем не то, чем кажется из точки поп-культуры-науки-новостей. А главное во всём этом — обретение собеседников и общего поля мысли.

Встречи раз в неделю, по два часа, 6000 за 4 встречи.

Одни группы — очно в Москве, другие — в зуме, отовсюду.

Пишите мне @vvtimkin

Распространите.

У серии о Гарри Поттере очень интересная система наррации — нам явлен очевидный главный герой, оттенённый всем происходящим и всеми присутствующими. Но в шестой части умирает Дамблдор, а седьмая строится во многом на распутывании его секретов и тёмных мест биографии.
Гарри же словно статист-проводник всей большой истории, происходившей и происходящей за рамкой повествования книг. То есть мы знаем ровно столько, сколько и он, и в этом смысле это произведение — не только сага о нескольких поколениях волшебников, участвующих в одной тотальной войне, но и детектив, где ставка — жизнь. И здесь вопрос: кто главный герой — детектив или загадка?

Прочитал в августе:

53. Сборник «Мягкий и жирный, как летние розы», Чарльз Буковски, 171 страница, 02.08.2022 +++
54. «Тело каждого. Книга о свободе», Оливия Лэнг, 278 страниц, 03.08.2022 ++
55. «Иисусов сын», Денис Джонсон, 155 страниц, 06.08.2022 +++
56. «Коммунистический постскриптум», Борис Гройс, 111 страниц, 07.08.2022 +++
57. «Звезды шамана. Философия шамана», Владимир Серкин, 220 страниц, 10.08.2022 +++
58. «2 путешествия», Ольга Седакова, 111 страниц, 16.08.2022 +++
59. «Розенкранц и Гильденстерн мертвы», Том Стоппард, 107 страниц, 17.08.2022 +
60. «101 коан дзен», Юрий Канчуков, 54 страницы, 21.08.2022
61. «Молчание слова. Путь Дюрера, пройденный с Иеронимом», Ханс Урс фон Бальтазар, 79 страниц, 22.08.2022
62. «Жребии человеческого. Очерк тотальной антропологии», Николай Грякалов, 437 страниц, 23.08.2022 +++
63. «Достойно есть», Одиссеас Элитис, 167 страниц, 23.08.2022 +++
64. «De feminis», Владимир Сорокин, 249 страниц, 30.08.2022 ++
65. «Переписка из двух углов», Вячеслав Иванов и Михаил Гершензон, 243 страницы, 30.08.2022 ++

За лето прочёл 39 книг, очень книжное было лето — как будто на даче читал, лёжа под деревом. Хотя и без дачи, в жарком городе. Хорошее было лето.

Главное —

Впервые перечитал сагу о Гарри Поттере, а вчера досмотрел и фильмы.

Рене Жирар, подряд и много. Мимезис мимезис мимезис

«Сны поездов» Дениса Джонсона. Это что-то невероятное, читается за один вечер.

Владимир Серкин и его книги о шамане. Завёл нас с Артёмом, мою жену, и не отпускает. Надеюсь, придёт к нам на эфир в сентябре.

«Жребии человеческого» Николая Грякалова. Большая густая книга. Философ прожил всего 36 лет, и по прочтении думаешь, что поживи он ещё лет 15, и выписал бы из этого густого варева книг 10 мирового уровня. Масштаб поражает.

«Достойно есть» Одиссеаса Элитиса. Такого текста хочет каждая земля, родившая поэта. Греция любима им.

А что вы прочитали, чтоб — вау?
Или посмотрели
Послушали
Куда надо обязательно попасть?

Что это лето подарило — вам?