Придумал философско-религиозное шоу

Кто хочет стать?

Прочитал в марте:

23. Катафалк. Карл Юнг и конец человечества. Часть 1», Питер Кингсли, 216 страниц, 03.03.2024 +++
24. «Ныряльщик из Пестума. Юность, эрос и море в древней Греции», Тонио Хёльшер, 159 страниц, 08.03.2024 +
25. «Лекции по русской литературе», Владимир Набоков, 447 страниц, 11.03.2024 +++
26. «Там, где сознанию узко и больно», Михаил Гефтер, 159 страниц, 13.03.2024
27. «Залив терпения», Мария Ныркова, 188 страниц, 15.03.2024 +
28. «Эта война!», Томас Манн, 49 страниц, 20.03.2024
29. «Сотников», Василь Быков, 224 страницы, 21.03.2024 ++
30. «Год порно», Илья Мамаев-Найл, 222 страницы, 25.03.2024 +
31. «Галиция. Путешествие в исчезнувший мир Восточной Галиции и Буковины», Мартин Поллак, 188 страниц, 28.03.2024 +
32. «Свобода от известного», Джидду Кришнамурти, 88 страниц, 28.03.2024 +++
33. «Степной волк», Герман Гессе, 288 страниц, 31.03.2024 +++

Фрагмент мозаичной столешницы великого герцога Тосканского

ГМИИ им. А.С. Пушкина

Я, похоже, понял «Понимание медиа» Маклюэна.
Потребовалось 8 лет чтения и перечитывания, десятки часов группового обсуждения книги и три эфира.

Если сократить до формулы, то это Тат твам аси (तत् त्वम् असि) — «ты есть это»

​​Ольга Седакова:
"Я расскажу одну историю, которая, может быть, уточнит то, что я имею в виду. Однажды в Хельсинки, в университете, меня попросили рассказать в течение одной лекции, академического часа, вкратце, историю подсоветской культуры и искусства. Одним из опорных моментов в моем рассказе был «простой человек».

Я сказала, что героем всей этой истории искусства был «простой человек». От художников требовалось писать так, чтобы это понял «простой человек». От музыкантов требовалось писать такие мелодии, которые «простой человек» (то есть не получивший музыкального образования и, возможно, не отягченный особо тонким слухом — иначе он уже не «простой») может с первого раза запомнить и спеть; философ не должен был говорить «заумного», «сумбурного» и «непонятного», как это делали Гераклит, Гегель и другие «несознательные и буржуазные», и так далее, и так далее.

Был ли этот «простой человек» реальностью или он был конструкцией? Это вопрос. Я думаю, изначально он был конструкцией, моделью «нового человека», «человека воспитуемого», но постепенно эта официальная болванка наполнилась содержанием, и мы увидели этого «простого человека» вживе; его «воспитали», ему внушили, что он имеет право требовать, чтоб угождали его невежеству и лени.

О, сколько раз я видела «простого человека» в действии! На выставках он писал в книгах отзывов: «Для кого это всё выставлено? Простой человек этого понять не может». Он строчил в редакции, он сам стал воспитателем. Да, люди стали такими, какими их хотели видеть. Видимо, это было удобно.

Заметьте, как мало говорится о том, какое удобство реальный социализм, во многих отношениях мучительный, предлагал человеку, чем он соблазнял его: возможностью безответственности, свободы от личной вины, свободы от «комплекса неполноценности» перед всем, что превышает его понимание и его опыт. Это прекрасно описал Пауль Тиллих, анализируя тоталитаризм в своем «Мужестве быть». Без согласия среднего человека на режим, без этого добровольного совпадения населения с режимом мы мало что поймем в происшедшем у нас.

Итак, я рассказываю приблизительно так, привожу примеры, говорю о том, что на могилах многих наших художников, убитых сразу или взятых долгим измором, можно написать: «Их убил простой человек». И, пока говорю, вижу: студенты смущаются, ежатся...

Потом ко мне подходили преподаватели и благодарили: «Большое вам спасибо! Вот теперь они узнали, что делают». Как выяснилось, хельсинкские студенты подходят к своим профессорам с этим самым требованием: «Пожалуйста, не завышайте задач, не требуйте от нас слишком многого. Не говорите нам слишком сложного и заумного. Мы обычные, простые люди — не требуйте от нас невозможного. Всё должно быть для простых людей».

После этого он поселился в Москве. Покинутый всеми родными и всеми посторонними, он жил один-одинехонек в своем большом доме на Тверском бульваре, притеснял свою дворню и разорял мужиков. Он завёл большую библиотеку и целую крепостную сераль, и то и другое держал назаперти. Лишенный всяких занятий и скрывая страшное самолюбие, доходившее до наивности, он для рассеяния скупал ненужные вещи и заводил еще более ненужные тяжбы, которые вел с ожесточением. Тридцать лет длился у него процесс об аматиевской скрыпке и кончился тем, что он выиграл ее. Он оттягал после необычайных усилий стену, общую двум домам, от обладания которой он ничего не приобретал. Будучи в отставке, он, по газетам приравнивая к себе повышение своих сослуживцев, покупал ордена, им данные, и клал их на столе как скорбное напоминанье: чем и чем он мог бы быть изукрашен!

Александр Герцен
Былое и думы

Друзья, может, вы или ваши знакомые сдают отличную квартиру в Москве в отличном месте за отличную цену?
А то мы с Иосифом уже устали искать

Прочитал в апреле:

34. «Гештальт: Искусство контакта. Новый оптимистический подход к человеческим отношениям», Серж Гингер, 191 страница, 05.04.2024 +
35. «Катафалк. Карл Юнг и конец человечества», Питер Кингсли, 248 страниц, 08.04.2024 +++
36. «Думай как антрополог», Мэтью Энгельке, 287 страниц, 16.04.2024 ++
37. «Вниз по Волге», Брюс Чатвин, Йозеф Рот, Хеннинг Кейлер, 108 страниц, 24.04.2024 +++
38. «Путешествие в Россию», Йозеф Рот, 207 страниц, 28.04.2024 ++
39. «В Патагонии», Брюс Чатвин, 303 страницы, 29.04.2024 +++

Чужеземец сказал на своей чужеземной речи: вся тундра одинаковая.

Но его не поняли, никто эту речь не знал. Только подумали: вот, все слова одинаковые и ни одно ничего не значит.

Александр Секацкий
Беседы богов

Реактор культуры

Что такое культура? Искусство, язык, традиции, и шире – устройства городов, технологии, образ жизни. Культура – это мир в мире, но каковы свойства этого «мира»? Есть ли в нем полюса? Можем ли мы культуре дать оценку, даже не так: оцениваема ли она в принципе? Ведь различия и сходства культур очевидны, стоит лишь пересечь сотню или тысячу километров. Об этом интересно поговорить, не правда ли? И вот еще один вопрос: что значит культура для частного человека помимо среды обитания? Можно ли полнокровно жить без культуры, хотя и внутри нее? И можно ли культуру «отменить», «запретить», «извратить»? Мы предлагаем поразмышлять над этими вопросами в компании Юрия Сапрыкина – журналиста, редактора, критика, создателя литературного проекта «Полка».

Сегодня в 20:10
Радио Маяк
103.4 FM

4 выпуска рассказывал о «Человеке играющем» Хейзинги. Этого, конечно, недостаточно.

С другой стороны, Буковски справился за две минуты.

Воистину, путь ведёт через распятого, то есть сквозь того, для кого было немаловажно прожить свою жизнь и который, таким образом, был вознесён к великолепию. Он не просто учил известному и стоящему знанию, он жил им. Неясно, какое нужно смирение для того, чтобы принять на себя проживание своей собственной жизни. Омерзение того, кто хочет войти в свою жизнь, трудно измерить. Отвращение овладевает им. Его тошнит. У него болят внутренности, а разум тонет в усталости. Он бы проделал любой трюк, чтобы избавиться от этого, ибо ничто не сравнить с муками на собственном пути. Он кажется невозможно трудным, столь трудным, что практически всё кажется предпочтительней этой пытки. Немногие предпочтут даже любить людей за страх к самим себе. Я тоже думаю, что некоторые совершают преступление, чтобы выбрать раздор с собой. Потому я цепляюсь за всё, что препятствует моему пути к самому себе.

Карл Густав Юнг
Красная книга

Завтра попробую новый формат — будем смотреть и обсуждать кино. Хочу похулиганить и разбавить сокрушения о потере великого бренда семьей и порассуждать о личной свободе, любви и судьбе.

Приходите. Говорят, еще шампанского нальют

Обнаружено заклинание на небытие

Брадобрей — очень доброе слово

Прочитал в мае:

40. «Беседы богов. Фрагменты чукагирского эпоса в пересказе», Александр Секацкий, 203 страницы, 11.05.2024 +++
41. «Истины шаманов», Хосе Дон Руис, 176 страниц, 15.05.2024 +++
42. «Смерть в Персии», Аннемари Шварценбах, 158 страниц, 28.05.2024 +++
43. «Красная книга», Карл Густав Юнг, 391 страница, 30.05.2024 +++

Грех - всё, что лишает вас свободы.

Шри Нисаргадатта Махарадж

Защита от времени, которую мы видим в любого рода мифологической позиции, но которая, фактически, неотделима от человеческой природы, появляется, различным образом замаскированная, в современном мире, в основном в его отвлечениях, развлечениях. Именно здесь можно видеть радикальное отличие, существующее между современными культурами и другими цивилизациями. Во всех традиционных обществах любое важное действие воспроизводило свою мифическую, надличностную модель, а следовательно, имело место в священном времени. Труд, ремесло, война и любовь — все это были таинства. Повторение того, что пережили боги и герои in illo tempore, придавало человеческому существованию священный аспект, дополняющийся священной природой, приписываемой жизни и космосу. Открываясь таким образом Великому Времени, священное существование, каким бы бедным оно зачастую не было, тем не менее было богатым по своему значению: во всяком случае, оно не находилось под тиранией времени. Истинное «подчинение времени» начинается с секуляризации работы. Лишь в современном обществе человек ощущает себя узником своей повседневной работы, в которой он никогда не может уйти от времени. И так как человек больше не может «убить» время в течение своих рабочих часов — то есть когда он отражает свою реальную социальную сущность — он старается уйти от времени в часы досуга: отсюда и ошеломляющее количество отвлечений внимания, изобретенных современной цивилизацией. Другими словами, все выглядит так, будто порядок вещей противоположен существовавшему в традиционных культурах, потому что там «отвлечений» почти не было; каждое важное занятие само по себе было «уходом от времени». Именно поэтому, как мы сейчас видели, у громадного большинства индивидуумов, которые не практикуют никаких подлинных религиозных вероисповеданий, мифическая позиция — в их отвлечениях, а также в их бессознательной психической деятельности (сновидениях, фантазиях, ностальгиях и тому подобное). А это означает, что «вхождение во время» начинают путать с секуляризацией работы и последующей автоматизацией существования — что приводит к плохо скрываемой потере свободы; и единственно возможным уходом от действительности на общественном уровне является отвлечение.

Мирча Элиаде
Мифы, сновидения, мистерии

Вначале с недоумением, а затем со все возрастающим раздражением Федр обнаружил, что вся антропология построена и размечена таким образом, что всё, что он хотел рассказать об индейцах, будет неприемлемым. В этом не было никакого сомнения. Страница за страницей становилось все яснее и яснее, что продолжать так дальше нельзя. Он мог бы написать откровенную, настоящую и подлинную книгу по теме, но если он осмелится назвать её антропологией, то её либо проигнорируют, либо она подвергнется нападкам профессионалов и её скинут со счетов.

Он вспомнил, с какой враждебностью и горечью Дусенберри относился к тому, что называл «объективной антропологией», но при этом он полагал, что Дусенберри просто хочет предстать бунтарем. Вовсе нет.

Профессионалы отвергнут его книгу примерно в таком вот духе:
Тезис такого рода весьма цветист и интересен, но без эмпирического обоснования его нельзя считать полезным для антропологии. Антропология пытается быть наукой о человеке, а не собранием сплетен и интуитивных суждений о человеке. Когда некто без подготовки проводит одну ночь в резервации в шатре полном индейцев, принимающих галлюциногенные средства, — это не антропология. Представлять себе, что он открыл нечто такое, что упустили сотни подготовленных по тщательной методологии работников, которые посвятили этому всю жизнь, было бы излишней «самоуверенностью», которую антропология пытается сдерживать.

Следует отметить, что такие идеи нередко встречаются в антропологии.

В действительности на заре антропологии они даже преобладали в науке. И только в начале нынешнего века Франц Боаз и его сотрудники стали серьезно задаваться вопросом: «Что из этого материала представляет собой науку, а что — нет?» и началось методическое выпалывание умозрительной чепухи, не подкрепленной реальными фактами.

Любой антрополог рано или поздно сталкивается с сомнительным тезисом о культуре исследований. И отчасти это подогревает их интерес к данной тематике. Но каждый антрополог подготовлен к тому, чтобы оставлять такие мысли при себе до тех пор, пока не изучит факты и получит доказательства того, что отдает себе отчет в том, что говорит.

Довольно грозно. Сначала извольте говорить по-нашему, а потом мы будем вас слушать. Такое Федру уже приходилось слышать и прежде.

Это всегда значит одно и то же: вы натолкнулись на невидимую стену предубеждения. Никто внутри этих стен никогда не будет слушать вас, и не потому, что сказанное вами неверно, а просто потому, что вас уже окрестили чужаком. Позже, когда его Метафизика Качества созрела, он придумал такое название для этой стены, которое было более структурированным и комплексным. Он назвал её «культурной иммунной системой». Сейчас же ему стало ясно, что он ничего не добьется со своими разговорами об индейцах до тех пор, пока не пробьет брешь в этой стене. Он не сможет сделать никакого вклада в антропологию своими необоснованными и безумными идеями. Самое большое, что он может сделать — так это тщательно организовать наступление на эту стену.

В своем фургоне он стал все меньше и меньше читать и все больше думать по этой проблеме. От книг, которые лежали на сиденьях, на полу, на полках ему не было никакого толку. Многие из антропологов вроде бы были умными, заинтересованными, гуманными людьми, но все они действовали в пределах стен антропологической культурной иммунной системы. Видно было, что кое-кто из них пытается выбраться из этих стен, но там не было никаких интеллектуальных орудий, которые дали бы им возможность выйти из них.

Размышляя далее по поводу этой стены, он пришел к мысли, что все пути внутри стены вели к Францу Боазу, который ещё в 1899 году стал первым профессором антропологии в Колумбийском университете и настолько подавил всех в этой области, что до сих пор большая часть антропологии в Америке по-прежнему находится в его тени. Ученые, работавшие в этой интеллектуальной плоскости, стали знаменитыми: Маргарет Мид, Рут Бенедикт, Роберт Лоуи, Эдвард Сапир, Альфред Кребер, Пол Радин и другие.