Написал для Republic о том, что все мы куда-то спешим и постоянно хотим улучшить себя:

Развиваться до самой смерти. Почему стремление к совершенству загоняет нас в угол
Тревожность и стресс – следствие «культуры ускорения»

В современном обществе нельзя закончить учиться. Первым образованием люди часто недовольны, получают второе, а иногда и третье, ходят на курсы, записываются на онлайн-семинары, погружаются в мир TED или Coursera. При этом не совсем ясно, кто это такой – образованный человек и зачем нам постоянно делать себя лучше.

Датский психолог Свен Бринкман в книге «Конец эпохи self-help. Как перестать себя совершенствовать» указывает одну из причин такого поведения: все мы сегодня принадлежим «культуре скорости». Большая часть предметов, которые окружают человека, меняется быстрее, чем он. Мобильные телефоны, законы, правила общения. Одна из повседневных задач и проблем – не отстать от этих изменений. Социологи описывают наше время как «текучую современность». Выживание в ней зависит от двух навыков: умения меняться и возможности быть всегда современным.

Готовность к переменам давно стала одной из главных компетенций в объявлениях о поиске сотрудников. Устойчивость словно перестала быть ценностью в обществе гибкого капитализма. Фармацевтический холдинг GlaxoSmithKline среди прочего производит паксил – «таблетки счастья». Он продвигает их с помощью лозунга «Делай больше, чувствуй себя лучше, живи дольше». Читать так: делать больше (не важно что), чувствовать себя лучше (не важно почему), жить дольше (не важно как).

Культура ускорения

Свен Бринкман в своем исследовании ⁠критикует индустрию саморазвития, построенную на культуре ⁠постоянного ускорения. По иронии судьбы, чтобы ⁠развенчать тысячи книг о личностном росте и армию коучей, он написал, ⁠по сути, еще ⁠одну книгу, которая учит жить. Психолог находит в трудах ⁠греческих стоиков опору для современного человека, не успевающего за своим временем.

Скорость становится важнее качества работы. Симптоматично появление в продаже сканера для чтения Spritz, который выбирает из строки ключевое слово и быстро показывает его вам, формально увеличивая скорость чтения с «250 слов в минуту до 500–600». Скорость выполнения задачи становится важнее самой задачи. Казалось бы, техника позволяет нам экономить время, но при этом мы начинаем переживать, что сэкономленного времени все равно не хватит на те дела, которые мы успели набрать в попытке увеличить работоспособность.

Зависимость от скорости чаще всего возникает в мегаполисах, когда вокруг человека постоянно происходят события, от которых не хочется отставать. Модно и лестно ходить после работы на лекции, смотреть обучающие ролики, постоянно доучиваться. Дополнительное образование появилось вместе с ощущением собственной недостаточности, неготовности к этому миру. В России это обусловлено тем, что образование часто никак не связано с будущей профессией. Многие выпускники сталкиваются с тем, что их образование оказалось почти не нужно на рынке труд. Они стараются сделать выбор еще раз, более осознанно.

Кто виноват?
Один из принципов вечного саморазвития – уверенность в том, что все зависит от тебя. Исходя из этого, указывает Бринкман, считается, что счастье человека зависит не от внешних факторов (социально-экономическое положение и так далее), а от внутренних. Следовательно, вы сами виноваты, если несчастливы. На культе себя построена и механика в индустрии саморазвития. Людям, особенно молодежи, говорят, что у них есть все возможности на свете. Многие принимают это за чистую монету и винят себя в случае неудачи. «Неудивительно, что сегодня многие жаждут получить какой-нибудь психиатрический диагноз, который снимет с них вину за личные неудачи», – резюмирует Бринкман.
https://goo.gl/CQJaHX
Развиваться до самой смерти. Почему стремление к совершенству загоняет нас в угол

Пока Роскомнадзор выжигает интернет России напалмом гнева рассинхронизованности с реальностью, во Французских Альпах простые граждане повторяют основы теории.

В итоге все блокировки и конфликты имеют в корне одну причину.

Одни люди привыкли повелевать, а другие подчиняться. На это навешивается все что угодно, где-то получается ужас, где-то красота.

И под этим погребено право каждого человека на собственное желание. На существование в мире и себя, и своего желания.

«Я хочу» лежит в основе всего.

Об этом стоит помнить.
Другой имеет право на желание.
Как и ты сам.

Несогласного можно уничтожать.
Или договариваться.
Ты уже назначил его своим Другим, он тебе зачем-то нужен. Скорее всего, он - часть тебя.

Если что-то не нравится настолько, что ты хочешь это уничтожить, подумай, на каких основаниях это существует в мире.
Если бы это не было никому нужным, оно бы не родилось и не жило.

Вот я книжки читаю, горю ими, выделяю куски текста, пишу эссе, обсуждаю на книжном клубе имени себя, трясу друзей за грудки «прочитай срочно», говорю о них и часто даже ими думаю.

А до канала это не доходит.

Поэтому теперь я буду вбрасывать сюда сор, из которого растёт не ведая стыда.

Формула такая: название и автор / фрагмент текста / короткая мысль.
Если будет настроение, то даже побубню на тему.
Фрагмент и мысль не обязательно будут связаны друг с другом.

А назовём это...

Синкретизмом, например

Мы же тут умные все сидим

Памяти памяти
Мария Степанова

Покорное, разом ощутившее себя мусором, содержимое этого дома вдруг расчеловечилось и перестало хоть что-нибудь помнить и означать.

#мысль
Это очень похоже на Пруста

#синкретизм #степанова

Хорошее, хоть и короткое интервью с лондонским архитектором о том, как с нами разговаривает пространство и что через город мы сами себе о себе рассказываем.

http://m.colta.ru/articles/society/17685

В связи со всеми блокировками и ограничениями рождается вопрос.

Чтобы что?

И это очень важный вопрос, ведь он, по логике, должен отражать цели, смыслы и желания. И сколько я не задаю себе этот вопрос, не могу ответить.

Может появиться соблазн пойти по краткому (ложному) пути и отвечать на вопрос «почему?». Тут сразу целая россыпь ответов: «потому что нелюди», «потому что террористы», «потому что безопасность» и тому подобные. Но вопрос-то не «почему?», а «чтобы что?»

Чтобы что блокируем телеграм? Ответ может быть выведен из эффекта, который получается постфактум. Например, чтобы дать людям повод поговорить. Или чтобы создать ещё один прецедент неадекватности. Или чтобы доставить неудобство. Или чтобы ломать интернет.

Но на все эти ответы снова возникает вопрос «чтобы что?»

И, скорее всего, никто не задавал себе этот вопрос, когда принимал решение. Мы его не задаём себе, когда принимаем решения.

Мы не делаем того, что хотим, чтобы что? Чтобы что мы врём себе и другим? Чтобы что мы не даём детям лучшее образование и любовь? Чтобы что мы работаем там, где работаем? Продолжите сами.

Первый ответ на этот вопрос - всегда очевидный. И неверный.

Возможно, все, за что мы ругаем себя и других, было сделано для того, чтобы ругать себя и других. Когда некого ругать, остаёшься наедине с собой. И тогда придётся думать. Принимать решения. Нести ответственность. Потому что появится ответ на «чтобы что?».

Есть один лайфхак.
Мерка, образец, болванка.
Все ответы на «чтобы что?» делятся на «чтобы была жизнь» и «чтобы не было жизни». Подумайте о том, что вы делаете, чтобы жизнь была.

Однажды барона Дельвига, друга Пушкина и первого издателя  «Литературной газеты» вызвал к себе начальник III отделения граф Бенкендорф. Не стесняясь в выражениях, он принялся выговаривать Дельвигу за помещение в газете одной либеральной статьи. Дельвиг, со свойственной ему невозмутимостью, спокойно ответил, что статья эта цензурой пропущена, и посему на основании закона отвечать должен цензор, а не издатель. На это замечание Бенкендорф пришел в ярость: «Законы у нас пишутся для подчиненных, а не для начальства, и вы не имеете права в объяснениях со мною ими оправдываться и на них ссылаться».

Книга Марии Степановой — не роман, не нон-фикшн, но романс.
Как услышать тех, чьи голоса не записаны?
Что в моей личности мое, а что от родных, от эпохи, от времени?

Книга Марии Степановой — не роман, не нон-фикшн, но романс, как указывает подзаголовок издания.
Как услышать тех, чьи голоса не были записаны?
Что в моей личности от меня, а что от родных, от эпохи, от прошлого?

«Трудно представить себе сейчас, как всё это пелось, бормотало, ворковало одновременно, миллионами голосов — в этажах и меблирашках, в отдельных кабинетах и на дачных верандах, над клавишами, под граммофон, лилось, как из лейки, из распахнутых окон, пока не залило всю Россию, а потом начало пересыхать, пожужжало ещё, как волчок, и впиталось в землю».

Музыка — лишь один пласт ушедшего, таких слоёв у Степановой не счесть: каждая фотография, предмет мебели, газетная вырезка несут в себе остывшую память о хозяине и своей молодости. Откроешь чужой дневник, достанешь пачку писем не тебе и не тобой отправленных, поднимешь архивы — везде были люди, не тобой и не для тебя жившие. Удерживаясь на тонкой грани между историей собственного рода и исследованием памяти как феномена, Мария Степанова привлекает в соавторы тех, кто уже занимался этой проблемой: Голдчейна и Вудмана, Мандельштама и Зебальда, блокадные дневники и исследования памяти. Текст пестрит ссылками, именами и общими местами истории XX века, но это не мешает, напротив, вычерчивает координатную плоскость, в пределах которой и совершается путешествие памяти.

Этот текст — зафиксированное перемещение автора в пространствах географии, истории и собственной памяти. Словно собирая паззл, Мария Степанова составляет широкий коллаж личного и надличного XX века. Вплетая историю своей семьи в собственную жизнь, мы обретаем каркас и границы. Книга Степановой — о такой попытки восстановления личного, автор признаётся, что писала книгу о семье, а получилось о себе, возможно потому, что мы и есть наша семья. Чтобы обрести себя, нужно пройти путь к себе, который состоит из судеб наших предков и судеб самых разных людей.

В одной из своих статей политолог, философ, гоист (игрок в го) и просто интересный и странный человек Ефим Островский сказал очень верную и важную, на мой взгляд, вещь: главный союзник террористов - СМИ. Именно новости и репосты делают преступления террористов глобальными, ужас всепроникающим, а террор - близким и ожидаемым.
Конечно, это не значит, что СМИ не должны писать о катастрофах, терактах и преступлениях: это всё-таки их миссия и цель существования.

Все попытки искуственно ограничить поток информации всегда вырождаются в абсурдные заголовки типа "создано министерство хороших новостей", "полицейских обязали угощать хулиганов шампанским" и "из-за перевыполненного плана по пандусам было принято решение увеличить количество инвалидов в Новогирееве".

Таким образом, мы попадаем в зону парадокса: медиа, как всегда, работает в обе стороны. И в сторону свободы слова, и в сторону увеличения страха в обществе. Медиа - всегда двусторонний инструмент.

Но если мы понимаем, как инструмент работает, мы можем пользоваться им с большими изяществом и эффективностью. Так, например, не писать плохих, едких, разгромных рецензий, не множить низкокачественные сущности. Потому что, как это часто бывает, оценка забудется, а название или автор в памяти крючочком останутся.

Вот вам мой рекомендательный крючок: близкий моему по духу канал-фильтр лучшего, что происходит вокруг, что удаётся ухватить, чем хочется поделиться. https://t.me/navernoe_net_da
Больше золота!

Я предпочитаю хвалить, мне это гораздо ближе. Предостережение друга не смотреть очередной скучный сериал, конечно важно, но гораздо важнее, на мой взгляд, делиться тем, что зацепило, что хочется обсуждать, что вызвало эмоцию или мысль.
Илья именно этим и занимается на своём канале, и это здорово.

Сегодня смотрел первую лекцию Пятигорского о буддийской философии. Кто ещё не - лучше занятия на вечер не найдёте.
https://youtu.be/k6KiPXTc568

Хотелось бы отметить два момента-вывода

1. Каждый достоин того, чтобы возлежать
2. Надо уметь говорить, и говорить надо громко

Умей возлечь, умей философствовать

Если в один вечер четверга в Вашей душе проснулись нежные Карибы
http://www.casetophono.com/2016/04/flowering-terraces.html

Александра Кириллова (Джек Абатуров). Еще один наш современник, поэт большого дарования, из поколения, которое выходит из пабликов Вконтакте на провинциальные сцены и говорит людям, не привыкшим, что с ними разговаривают, о том, что на самом деле важно.

-

Раз попробовав жизнь на вкус, не отринешь горечи.
И глаза затворив, не вычеркнешь мысль из памяти.
Мне печально, что мир не стоит арбузной корочки –
я не знаю, кровить ли чувства, стремясь
понять его.

Мне тревожно, что мир – не образ любви и радости.
Не пример героизма, честности, справедливости.
Я не знаю, кровить ли чувства, стремясь покаяться
в том, что может не хватит сил эту тяжесть
вынести,

в том, что слаб человек – но вместе с тем поразителен,
раскурочив любовь, потратив начала вольности,
он лежит на земле – в смятении ли, в подпитии,
обрекаясь на счастье праздничной безысходности.
И не знаешь, что с ним – любить ли его, лелеять ли,
прогонять ли, метлою гнать, истязать ли вицею.

Мне тоскливо, что мир сживается с лицемерием,
превращая любовь в полезные инвестиции.

Может, слаб человек – тот, что лежит расхристанный,
с пустотой в кошельке и теле, с шишом за пазухой,
но с огромной душой, глубокой точёной мыслью и
понимает наш мир, глядит на него вне жалости.
Пусть и горько, и тяжко – губы тоской изъедены,
комариным укусом скорбь на предплечье чешется,

раз попробовав жизнь –
скользить ли по гололедице,
оттирать ли покров с лица, врачевать отметины,
все одно: он идёт, взирая открыто, с нежностью.

И в глазах его бесконечных надежда плещется.

-

Доброе утро всем, кто попробовал жизнь.