Что Ормуз для Ближнего Востока, то КТК для Казахстана - часть 1
Свежий график Грега Мольнара по потерям поставок СПГ из зоны Ормузского пролива на первый взгляд про рынок, но по сути это урок о природе запасов. Вчера мы писали о том, что должно сложиться, чтобы газ в недрах можно было называть запасами. Так вот, геология там - самая простая часть. Стандарт SPE-PRMS требует утвержденного плана разработки, рынка и обоснованного ожидания коммерческой добычи, и слово "рынок" тихо подразумевает работающий маршрут вывоза.
У Катара с геологией все в полном порядке: третьи запасы газа в мире после России и Ирана, самая низкая себестоимость сжижения на планете, законтрактованные покупатели и линии сжижения, которые в основном даже не пострадали. При этом за шесть месяцев страна отгрузила 18 партий СПГ против 509 за тот же период годом ранее, то есть падение на 96% и около $24 млрд недополученной выручки, а форс-мажор по поставкам европейским и азиатским покупателям продлен до октября-ноября. Косвенно масштаб виден и по отчетности: Industries Qatar, где QatarEnergy принадлежит 51%, показала за первое полугодие чистую прибыль 216 млн катарских риалов против 1,96 млрд годом ранее, то есть падение на 89% при снижении выручки на треть. Ни одна из этих цифр не имеет отношения к пласту, потому что ограничение находится в проливе шириной 33км.
Казахстану стоит смотреть на эту историю внимательно, потому что у нас ровно ту же роль играет КТК. Через него идет более 80% экспорта нефти, и когда в июле у Новороссийска были атакованы танкеры, добыча в стране за считанные дни упала примерно с 2,16 до 1 млн баррелей в сутки, просто потому что нефть стало некуда девать. По итогам первого полугодия добыто 45,7 млн тонн, на 8,4% меньше прошлогоднего, а годовой план понижен до 96 млн тонн. Альтернативы существуют, но их масштаб надо называть честно: перевалка через Актау на БТД и поставки в Китай вместе дают величину, которая на фоне полутора миллионов баррелей в сутки выглядит статистической погрешностью.
С газом ситуация даже сложнее, и именно поэтому сравнение с Катаром здесь полезнее, чем кажется на первый взгляд. У Катара одно узкое место, зато предельно жесткое, а у нас узких мест много, и каждое по отдельности выглядит рабочим вопросом, который вот-вот решится. Регулируемая внутренняя цена делает продажи на внутреннем рынке убыточными и заставляет закрывать их экспортной маржой. Сам экспорт снизился с 8,8 млрд кубометров в 2019 году до примерно 5 млрд в 2025, и не потому что газа нет, а потому что растущий внутренний спрос забирает его первым. Перерабатывающих мощностей, способных превратить сырой газ Кашагана в товарный, пока просто не существует: завод на 1 млрд кубометров планировали к 2025 году, затем к середине 2026, летом готовность составляла около 60%, а второй завод на 2,5 млрд м3 только прошел стадию pre-FEED с ожидаемым вводом в 2028-2029 годах. К этому добавляются вторая нитка Бейнеу - Бозой - Шымкент, без которой китайское направление не расширить, и транзитная политика северного соседа, которому собственные объемы тоже надо куда-то девать после фактического закрытия европейского маршрута.
Разница в том, что Катар потерял объемы из-за одного громкого геополитического события, которое видно из космоса, а Казахстан может потерять свои из-за десятка обыденных решений, ни одно из которых не попадет на первые полосы.
Отсюда простой вывод, который мы бы держали в голове при любой оценке. Запасы - это не свойство породы, это свойство самого слабого звена в цепочке между пластом и покупателем. И в Казахстане этим звеном почти никогда не оказывается геология.
🛢️ https://t.me/EnergyAnalytics
Свежий график Грега Мольнара по потерям поставок СПГ из зоны Ормузского пролива на первый взгляд про рынок, но по сути это урок о природе запасов. Вчера мы писали о том, что должно сложиться, чтобы газ в недрах можно было называть запасами. Так вот, геология там - самая простая часть. Стандарт SPE-PRMS требует утвержденного плана разработки, рынка и обоснованного ожидания коммерческой добычи, и слово "рынок" тихо подразумевает работающий маршрут вывоза.
У Катара с геологией все в полном порядке: третьи запасы газа в мире после России и Ирана, самая низкая себестоимость сжижения на планете, законтрактованные покупатели и линии сжижения, которые в основном даже не пострадали. При этом за шесть месяцев страна отгрузила 18 партий СПГ против 509 за тот же период годом ранее, то есть падение на 96% и около $24 млрд недополученной выручки, а форс-мажор по поставкам европейским и азиатским покупателям продлен до октября-ноября. Косвенно масштаб виден и по отчетности: Industries Qatar, где QatarEnergy принадлежит 51%, показала за первое полугодие чистую прибыль 216 млн катарских риалов против 1,96 млрд годом ранее, то есть падение на 89% при снижении выручки на треть. Ни одна из этих цифр не имеет отношения к пласту, потому что ограничение находится в проливе шириной 33км.
Казахстану стоит смотреть на эту историю внимательно, потому что у нас ровно ту же роль играет КТК. Через него идет более 80% экспорта нефти, и когда в июле у Новороссийска были атакованы танкеры, добыча в стране за считанные дни упала примерно с 2,16 до 1 млн баррелей в сутки, просто потому что нефть стало некуда девать. По итогам первого полугодия добыто 45,7 млн тонн, на 8,4% меньше прошлогоднего, а годовой план понижен до 96 млн тонн. Альтернативы существуют, но их масштаб надо называть честно: перевалка через Актау на БТД и поставки в Китай вместе дают величину, которая на фоне полутора миллионов баррелей в сутки выглядит статистической погрешностью.
С газом ситуация даже сложнее, и именно поэтому сравнение с Катаром здесь полезнее, чем кажется на первый взгляд. У Катара одно узкое место, зато предельно жесткое, а у нас узких мест много, и каждое по отдельности выглядит рабочим вопросом, который вот-вот решится. Регулируемая внутренняя цена делает продажи на внутреннем рынке убыточными и заставляет закрывать их экспортной маржой. Сам экспорт снизился с 8,8 млрд кубометров в 2019 году до примерно 5 млрд в 2025, и не потому что газа нет, а потому что растущий внутренний спрос забирает его первым. Перерабатывающих мощностей, способных превратить сырой газ Кашагана в товарный, пока просто не существует: завод на 1 млрд кубометров планировали к 2025 году, затем к середине 2026, летом готовность составляла около 60%, а второй завод на 2,5 млрд м3 только прошел стадию pre-FEED с ожидаемым вводом в 2028-2029 годах. К этому добавляются вторая нитка Бейнеу - Бозой - Шымкент, без которой китайское направление не расширить, и транзитная политика северного соседа, которому собственные объемы тоже надо куда-то девать после фактического закрытия европейского маршрута.
Разница в том, что Катар потерял объемы из-за одного громкого геополитического события, которое видно из космоса, а Казахстан может потерять свои из-за десятка обыденных решений, ни одно из которых не попадет на первые полосы.
Отсюда простой вывод, который мы бы держали в голове при любой оценке. Запасы - это не свойство породы, это свойство самого слабого звена в цепочке между пластом и покупателем. И в Казахстане этим звеном почти никогда не оказывается геология.
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
LinkedIn
#gas #lng #ttf #jkm #qatar | Greg Molnár | 28 comments
the 50 billion loss: Qatar and the Emirates were effectively cut from global LNG trade for over 6 months now, leading to a cumulative LNG supply loss of more than 50 bcm through the March-August period, a decline equating to around half of China's LNG imports…
СПГ 2025: кто контролирует глобальные потоки газа?
Мировая торговля СПГ в 2025 году достигла 578,5 млрд м³.
На стороне предложения лидируют:
🇺🇸 США - 147,0 млрд м³
🇶🇦 Катар - 111,0 млрд м³
🇦🇺 Австралия - 104,8 млрд м³
Только эти три страны обеспечили около 63% мирового экспорта СПГ.
На стороне спроса картина еще более азиатская:
🇨🇳 Китай - 90,8 млрд м³
🇯🇵 Япония - 88,5 млрд м³
🇰🇷 Южная Корея - 63,1 млрд м³
🇮🇳 Индия - 35,4 млрд м³
🇹🇼 Тайвань - 31,8 млрд м³
И сегодня эта география особенно важна из-за ситуации вокруг Ормузского пролива.
Ормуз обычно воспринимают прежде всего как нефтяной chokepoint, но для рынка газа его роль не менее критична. Через пролив проходит около 19% мировой торговли СПГ - главным образом поставки из Катара и ОАЭ. При этом в 2025 году почти 90% СПГ, проходившего через Ормуз, направлялось в Азию.
Поэтому нынешние перебои затрагивают азиатские экономики не только через нефть, но и через природный газ.
Особенно интересны 🇰🇷 Южная Корея и 🇹🇼 Тайвань - два из четырех классических "азиатских тигров". Обе экономики входят в число крупнейших импортеров СПГ в мире и зависят от морских поставок. После нарушения катарских поставок QatarEnergy пришлось закупать американский СПГ для выполнения обязательств перед азиатскими клиентами, включая Южную Корею, Тайвань, Японию и Индию.
Последствия уже выходят за рамки логистики. Из-за ограничения поставок через Ормуз азиатские цены на СПГ поднимались почти до $30/MMBtu, а Китай и Индия сократили импорт до многолетних минимумов.
Ормуз сегодня - это не только вопрос того, куда пойдет нефть. Это также вопрос того, кто получит газ, по какой цене и чем его придется заменить.
Source: Energy Institute, Statistical Review of World Energy 2026; IEA; Reuters.
#LNG #NaturalGas #Energy #StraitOfHormuz #EnergySecurity #Gas #Asia #EnergyMarkets #EnergyAnalytics
🛢️ https://t.me/EnergyAnalytics
Мировая торговля СПГ в 2025 году достигла 578,5 млрд м³.
На стороне предложения лидируют:
🇺🇸 США - 147,0 млрд м³
🇶🇦 Катар - 111,0 млрд м³
🇦🇺 Австралия - 104,8 млрд м³
Только эти три страны обеспечили около 63% мирового экспорта СПГ.
На стороне спроса картина еще более азиатская:
🇨🇳 Китай - 90,8 млрд м³
🇯🇵 Япония - 88,5 млрд м³
🇰🇷 Южная Корея - 63,1 млрд м³
🇮🇳 Индия - 35,4 млрд м³
🇹🇼 Тайвань - 31,8 млрд м³
И сегодня эта география особенно важна из-за ситуации вокруг Ормузского пролива.
Ормуз обычно воспринимают прежде всего как нефтяной chokepoint, но для рынка газа его роль не менее критична. Через пролив проходит около 19% мировой торговли СПГ - главным образом поставки из Катара и ОАЭ. При этом в 2025 году почти 90% СПГ, проходившего через Ормуз, направлялось в Азию.
Поэтому нынешние перебои затрагивают азиатские экономики не только через нефть, но и через природный газ.
Особенно интересны 🇰🇷 Южная Корея и 🇹🇼 Тайвань - два из четырех классических "азиатских тигров". Обе экономики входят в число крупнейших импортеров СПГ в мире и зависят от морских поставок. После нарушения катарских поставок QatarEnergy пришлось закупать американский СПГ для выполнения обязательств перед азиатскими клиентами, включая Южную Корею, Тайвань, Японию и Индию.
Последствия уже выходят за рамки логистики. Из-за ограничения поставок через Ормуз азиатские цены на СПГ поднимались почти до $30/MMBtu, а Китай и Индия сократили импорт до многолетних минимумов.
Ормуз сегодня - это не только вопрос того, куда пойдет нефть. Это также вопрос того, кто получит газ, по какой цене и чем его придется заменить.
Source: Energy Institute, Statistical Review of World Energy 2026; IEA; Reuters.
#LNG #NaturalGas #Energy #StraitOfHormuz #EnergySecurity #Gas #Asia #EnergyMarkets #EnergyAnalytics
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM