Игумен Силуан гениально, абсолютно гениально описал чуть более чем все интернет-возмущения профессиональных христиан и приравненных к ним:

... бросаться привычно лишь на те амбразуры, из которых не стреляют.

Лучше не скажешь, безотносительно любого повода. Это всегда общий фактор: громкость критики прямо пропорциональна безопасности / удаленности к объекту критики.

Верно и обратное: чем ближе объект, тем критика тише. Совсем тихо она звучит, когда речь идёт о себе самом и своих несовершенствах. Работает не только с возмущениями, но и с призывами к покаянию (что часто одно и то же)

Недавно прочёл в книге, посвященной любви к церкви: призывы к национальному / всеобщему покаянию, покаянию за грехи отцов или всего христианства в целом, за крестовые походы, средневековые ужасы или попов на Мерседесах, чаще всего звучат от и через людей, которым абсолютно плевать на покаяние личное. Если не свое, то как минимум людей, к которым обращены их призывы.

Безопасно и приятно бросаться на амбразуру, из которой не стреляют. Куда страшнее попасть в руки Бога Живого, Который спросит за твои личные грехи и проступки, лично твои

Два слова про анонимность и душевные болезни

Редко комментирую какие-то актуальные законопроекты, чаяния или волнения этого мира, но новая инициатива по де-анонимизации блогов отзывается для меня позитивом. В дебатах, которыми я занимался много лет, есть аргумент от коррупции, который звучит: это не надо делать, потому что не будет работать / коррупция. В 99% случаев это проигрышный аргумент, потому что он не касается сути, поэтому я не буду брать его в расчет.

Закон про де-анонимизацию мне нравится, но я бы расширил его, обязав открывать данные не только перед государством и не только блогеров, но любого человека, кто хочется что-то написать или выложить в интернет. Потреблять контент, читать — легко можно и анонимно. Если ты решил высказать свое мнение, то было бы здорово, если бы люди знали, кто стоит за этим мнением.

Я давно веду блог и уже несколько лет как открыл комментарии. За это время я убедился в одном: лучшие комментарии пишут не-анонимные люди, верно и обратное — если человек настойчиво скрывает себя, то вступать в беседы с ним почти наверняка равно потере времени впустую. Конечно, бывают и исключения в обе стороны, но они только подтверждают правило.

Зачем нужна де-анонимизация для высказывающих мнение? В списке так называемых ошибок аргументации есть отсылка к авторитету, в нескольких вариациях. Я убежден, что это вовсе не ошибка, а вполне рациональный подход — знать, кто стоит за словами, какой у него опыт и авторитет. Одно дело, если это пишет пастор, глава богословской комиссии церкви, другое — безработный умалишённый, проходящий лечение по психиатрическому профилю.

В обсуждениях к этому каналу я редко, практически никогда не баню людей — только за грубость / призывы к нарушению действующего законодательства. Поэтому люди со справкой чувствуют себя вольготно, генерируя десятки сообщений. Понимаю, что если им отвечают, значит есть запрос, но думаю, что если бы люди знали, с кем они разговаривают, то это, возможно, помогло бы принимать более взвешенные решения о том, как тратить свое время.

Возможно, что и нет. Каждый развлекается как он хочет, но лично мне бы хотелось жить в мире, в котором душевнобольные получали бы надлежащую помощь, без доступа к интернету, люди чуть лучше понимали, знали собеседников.

Два слова про гнев и обиду

Прочитал сегодня версию, что гнев это взрослое, аутентичное, то есть естественное чувство, а обида — детское, рэкетное. Последнее определение мне особенно понравилось, показалось вкусным: обида — рэкетное чувство. Рэкетное, в том смысле, что в его основе попытка навязать другому определенную модель поведения, за счёт своей обиды.

Один мой добрый старший брат во Христе любит говорить, что христиане не оскорбляются, буквально:

Если вы встретите оскорблённого христианина, то скорее всего он недавно только крестился/конфирмировался и ещё не оставил эту дурную привычку — оскорбляться.

Мне кажется, что эти слова очень похожи на 1 Иоанна 5:18

Мы знаем, что всякий, рожденный от Бога, не грешит;

— в теории очень интересно, но на практике, как знает каждый христианин, все немного иначе. Полагаю, что с обидой, оскорбленностью, все примерно так же.

Почему так получается и почему христиане, в теории, не должны оскорбляться, включать рэкет? Полагаю, что дело в том, о чем недавно писал — христианин должен знать, что у Господь даёт ему всё, что нужно и даже больше. Ведь Он Тот, Кого больше, чем достаточно. Да, Христос говорил, что мы должны быть усердны в просьбах, но касается ли это чего-то больше, чем молитв? Не знаю.

Почему же мы порой гневаемся и оскорбляемся? Кроме той очевидной причины, что мы грешны и живём вопреки обещаниям, которые давали Господу. Мне понравился вариант, который вытекает из некоторых переводов того же 1 Иоанна 5:18, его продолжения:

Рожденный от Бога, как нам известно, не грешит, ибо хранит его Сын Божий, и лукавый не смеет прикасаться к нему.

Мы знаем, что Божье дитя не грешит: Сын Божий ограждает его, и Окаянному его не достать.

Мы не грешим или не обижаемся, потому что Христос ограждает нас от греха. Не потому, что не хотим грешить или обижаться, но по Его воле и заботе. Напрашивается иной вывод: если мы обижаемся или грешим, это случается только по Его попущению, когда Господь оставляет нам эту возможность.

Это вовсе не делает Его автором или виновником нашего греха и даже не является абсолютным злом, ведь Он далёк от зла. Напротив, попуская наши грехи, Он вразумляет и наставляет, делает нас примером — иногда для самих себя, а иногда и для других. И да, грех остаётся грехом и нет доблести и радости в том, что ты в нем оказался

В общем, думаю, что мой старший брат во Христе прав, как и прав апостол Иоанн: христианин не грешит и не обижается, но если такое случается — это повод как можно скорее отринуть от себя грех, покаяться задуматься над тем, как и почему Господь попустил ему оказаться в твоей жизни и, по возможности, что-то исправить в ней. Особенно, если обиды или какой-то грех регулярно повторяются

Заметил за собой интересное:

Если кажется, что кто-то ведёт себя по отношению ко мне не по христиански, даже если декларирует своё христианство, это верный повод посмотреть и проверить, а веду ли я сам себя по христиански по отношению к нему?

Почти каждый раз, когда я об этом вспоминаю и проверяю, оказывается, что нет, не веду. И то, я кокетничаю. Не почти каждый раз, а буквально каждый раз — никогда ещё не было (и хочется сказать, слава Богу!), чтобы я посмотрел на себя в такой ситуации и сказал: я точно веду себя по христиански

Мне такое упражнение очень помогает, помогает посмотреть на ситуацию под другим углом, под тем, под которым мне всегда бы хотелось на нее смотреть. Увидеть, что в любом споре или недопонимании я, лично я, действую без любви. Увидеть и попробовать, хотя бы попробовать, эту самую любовь начать демонстрировать.

Ту любовь, о которой пишет апостол Павел. Ту любовь, которая не ищет своего, милосердствует, долготерпит, не превозносится, не гордится, не завидует, не бесчинствует, не раздражается, не мыслит зла. Той любви, что на все переносит и на все надеется. Той любви, которой мне не хватает не только в этих ситуациях, но и в каждый день.

Да, демонстрировать ее сложно, почти невозможно. Но есть ли что невозможное с Божьей помощью? Уверен, что начавший доброе дело совершает в нас его до конца и по милости Господней все мы можем и должны являть Его любовь, безотносительно собственного умения, а порой и желания. Ведь Он производит в нас и хотение и действие по Своему благоволению.

Как обычно — слава Ему за всё, а в особенности за то, как Он действует и позволяет увидеть (очень ограниченно и частично), что хоть мир и лежит во зле и все люди далеки от истины и ведут себя не так, но первый из них и ближайший ко мне это я сам. И не просто даёт увидеть, но и помогает, действует и Сам исправляет мое сердце

Добрый друг, юный католик написал:

Есть знакомый. Был католик. Стал атеист, интересующийся буддизмом. Теперь интересуется исламом.

Удивительно, у меня тоже есть такой знакомый, правда он не был католиком, но прежде интересовался лютеранством и успел побывать старообрядцем. Дальше аналогичные остановки.

Полагаю, что это плюс-минус логичная история для наших широт: человек пытается найти себя через условно традиционную религию (один из подвидов христианства), разочаровывается, поглядывает одновременно на восточную мудрость и базированную строгость с четкой простотой.

Опрос этой недели показал, что только треть участников никогда не думала о смене религии / конфессии. Понимаю, что выборка далека от объективной, но все же это очень печальные цифры, что в первую очередь говорят даже не о нас, участниках, сколько о сосаити обществе, в котором мы живём. И концессиях, к которым принадлежим или считаем, что принадлежим

Последнее кажется более верным. Нет, я верю, что бывает трансформационный опыт, при котором человек полностью перестраивает свою схему мышления, но не думаю, что это случается действительно часто. Так часто, как об этом рапортуют люди, вроде героя, с которого началось обсуждение.

Я верю в то, что человек мог считать себя католиком, но никогда не верить в то, что Христо есть Господь, что Его смерть и / или воскресенье реальны. Как это было с автором книги, что недавно обсуждали. Верю, что человек мог найти церковь, которая наставила его в основах христианской веры, и он, желая твердой пищи, отправился дальше — как было со мной.

Но не могу поверить в то, что убежденный христианин, мусульманин, буддист или кришнаит, православный или лютеранин в какой-то момент проснулся и решил, что теперь он мыслит иначе. Разве что по чуду (автозамена предлагает "по суду") Божьему. Но думаю, что в массе речь все же идёт о том, что несмотря на внешнюю декларацию или даже собственную убежденность, человек никогда не разделял убеждения группы, к которой якобы принадлежал

Насколько в этой ситуации честно говорить, что он действительно был внутри этой группы — вопрос открытый. Открытый, если не брать авторитетом Писание, что однозначно говорит:

Они вышли от нас, но не были наши: ибо если бы они были наши, то остались бы с нами;

Атеисты отвергают Бога из-за cвоего страха и необразованности. Быть атеистом в информационную эпоху означает, как минимум, три печальных обстоятельства - отсутствие навыков логического мышления, отсутствие базового классического образования, отсутствие опыта критической работы с информацией, как способности отличать правду от лжи.

Моя любимая (и самая нерегулярная) рубрика #булшитбинго снова в деле. Согласны ли вы с тем, что написал безымяный автор первого абзаца? Если да, то поздравляю — вы разделяете не-христианские, а то и прямо антихристианские взгляды на устроение человеческой природы и спасение.

Автор считает, что наличие логики, опыт критической работы и классическое образование неизбежно сделает из обезьяны человека христианина. Возможно так всё и работает в культурном плане или в какой-то другой секулярной версии язычества, но в христианстве всегда учили иначе. Между человеком и его обращением лежит огромная пропасть, которая преодолевается лишь одним способом — через Божью благодать.

Эта самая благодать является действием Божьим, через которое человек получает спасительную веру. Вне зависимости от того, какое у него образование, знаком ли он с основами логики и сколько лет критической работы у него за плечами. Причём заслужить или призывать эту самую благодать этими самыми методами (упражняясь в логике etc) тоже не выйдет

Соответственно, атеисты отвергают Бога не из-за своего страха и необразованности. Они отвергают Бога, потому что не получили, либо отвергли Его благодать и Его дар веры. И никакие человеческие способы по снижению страха или повышения образованности никогда не исправят этого.

Хотите помочь атеистам или кому-то ещё? Молитесь за дарование им веры и вразумления, проповедуйте Благую весть, а не открывайте кружки по эпистемиологической логике и мета-анализу.

Наткнулся на любопытную брошюру под названием “Что говорит Библия о жизни после смерти”. В руках не держал, судя по всему — это что-то для детей, с картинками и вырванными цитатами (подробней в комментариях). Внимание привлекла эта страница — не знаю, что хотел сказать автор и как её поясняет, но мне кажется, что она четко показывает иерархию, которая есть в головах у некоторых христиан

Во главе, конечно, стоит Христос, но сразу под Ним для них располагается Сатана. Этот же Сатана управляет их жизнью или, по крайней мере, делает все возможное, чтобы исказить передачу от Христа. Дальше идут взрослые и три вида детей.

Сравните это с христианской схемой, которую апостол Павел даёт в 1-м послании к Коринфянам:

мужу глава Христос, жене глава — муж, а Христу глава — Бог

Дьяволу нет место в этих отношениях. Однако, работает эта схема только в том случае, если каждый элемент работает. За Христа мы можем не переживать, зная, что Отец всегда глава Ему, но всегда ли для мужа, мужчины, главы семьи, глава Христос. Причем в том же смысле, в котором Бог владычествует.

Всякий ли муж (да и будем честны — какой вообще) муж может так довериться Христу, чтобы отдать Ему всё, как Он отдал Отцу, сойдя в мир, дабы принять мучительную и позорную смерть. И нет, Христос не призывает нас к такому или к жестоким подвигам — Он уже выполнял всё, понёс все наши грехи на себя. Нам же нужно довериться Ему и принять Его.

Только так мы сможем стать отличными мужьями, только так и жены смогут занять место, которое Он приготовил им в домашней церкви. Только так, и никак иначе, мы можем быть увереными, что не живём под рабством греха, если находимся в рабстве Христовой праведности, устроевшей каждому человеку, и мужчине и женщине, свое место и служение

Вчера неожиданно понял, а сегодня сформулировал, что мне не нравится идея “Церковь это больница, здесь одни больные, кто ищет врача”. Не нравится, потому что это не правда, это не библейская история. Не больница, потому что на самом деле не происходит никакого исцеления, но совсем другие процессы. Куда вернее сказать, что Церковь это хоспис и одновременно Церковь это роддом.

Хоспис, потому что именно в Церкви умирает наш ветхий Адам, наша греховная природа. Попадая в Церковь через Крещение человек сораспинается со Христом, распиная свою ветхую природу. Адам сопротивляется, рецедивы случаются, но пока человек в Церкви — он тлеет, потихоньку теряя силу, готовясь к окончательной смерти и не-бытию. Ему нет места в Царстве Небесном.

Роддом, потому что вместе с умиранием старого человека, в крещении с нами происходит Второе Рождение. Рождается новый Адам, новый человек, что однажды должен стать неотличим от Христа. Находясь в Церкви этот новый человек укрепляется и возрастает, набирает силу, готовясь к тому, чтобы однажды войти в Царствие Небесное в качестве полноправного гражданина, со-наследника Царя, усыновленного во Христе Иисусе.

Недавно понял, что значит “совершенная любовь изгоняет страх” и слова Христа о том, что верующие не должны бояться

Нет, сразу скажу, что я ужасно боюсь многих вещей: например диких собак, летать и ещё я ипохондрик, который регулярно обследуется. Однако, на мой взгляд, каждый из этих моих страхов носит скорее психический оттенок — это проблема, баг психики, если хотите, некий результат поврежденности.

А вот чего я не боюсь, так это новостей и того, что они приносят. Не боюсь тоталитаризма, конца света, комет, чего-то ещё, что может произойти в моей жизни и с вокруг чего у меня нет фобий с детства. Не боюсь того, что не могу контролировать, потому что знаю, что всё происходящее в руках любящего Бога

Шило из Кровостока как-то читал, что стоит повторять это чаще, даже если звучит убого. Повторять и думать позитивно. С последним не соглашусь, а с первым вполне: в любые моменты, даже в моменты разыгравшейся фобии, я напоминаю себе — ничего не происходит без Его воли или не с Его попущения. Всё идёт так, как должно быть. Он всё контролирует и всё видит.

И нет, всё же Шило не прав ещё в одном: это совсем не звучит убого, по крайней мере, когда ты веришь и знаешь Его. И ещё, когда ты читал апокалипсис Иоанна и знаешь, что мир ожидают куда более яркие события чем всё, с чем нам пока приходилось сталкиваться. А потом неизбежно вернётся Господь. Вернётся и всё будет в порядке, раз и навсегда

“Вспоминая слова Иисуса в Матфея 6:25-34, сразу после того, как смотришь заголовки новостей в соцсетях”

В последнее время стараюсь читать больше книг по психологии, продолжая учиться по этому направлении в университете. Размышляю о людях, которые уходят из церкви, разочаровывшись в христианстве и найдя себе новую картину мира в том или ином психологическом учении.

Размышляю и думаю: может ли психология похитить человека из руки Божьей? Может ли она отлучить от Его любви? Способна ли эта человеческая (около)наука на то, на что не способны ни смерть, ни жизнь, ни ангелы, ни начала, ни силы, ни настоящее ни будущее, ни какая иная тварь?

Пока перечитывал этот отрывок из послания к Римлянам, невольно вспомнил об Артёме Янских, что утверждает, что именно Сама-Жизнь отлучила его от христианства, заставив провести деконструкцию веры. Я слегка отвлекся, но вопрос остаётся открытым: может ли что-то подобное действительно оторвать верующего от его веры?

Мне искренне кажется что нет, не может. Если ты убежденный верующий фанатик, то любую идею, мысль или систему ты пропускаешь через призму своих убеждений, видишь только через Христово учение. Другое дело, если этой самой системы, призмы нет, а есть только разрозненные элементы, кое-как скреплённые интересом, страхом, привычкой, культурой и / или чем-то ещё.

В таком случае, столкнувшись с любой иной четкой, однозначной системой, человек легко может потерпеть кораблекрушение веры — его плот, собранный и скреплённый непонятно из чего вряд ли выдержит столкновения с ладным судном, где каждый элемент подогнан к другому. Логично, что потерпевший перебирается на новый корабль и продолжает путешествие с теми, кто взял его на абордаж и продемонстрировал большую устойчивость, хотя бы на время

Читаю заметку Никиты о том, как он заколдовывает для сына мир, населяя его сказочными волшебниками, эльфами и монстрами, и думаю о том, насколько же различен родительский опыт. Насколько различен и опыт детства, вытекающий из наших родительских выборов.

Сын Никиты живёт в мире чудес и странных существ, потому что Никита хочет, чтобы сын подольше жил в мире сказки, прежде чем вступить в мир без чудес, расколдованный мир. Мой сын, с детства живёт в естественно-научном мире, рассказывая мне по вечерам о том, как устроена наша вселенная, из чего состоят те или иные вещи или явления.

Наверное это от того, что мне мир как раз не кажется расколдованным, но напротив, слишком волшебным и путанным, чтобы населять его кем-то лишним. Его энциклопедии и книги про чудеса вселенной, для меня выглядят как детские сказки, с их теориями эволюции, появления жизни при помощи метеорита и древних динозаврах. Мой сын ничего не знает про ангелов, ещё не слышал своих первых библейских рассказов, хотя знает, что Иисус Христус (в его версии) когда-то умер и воскрес.

Странным образом, я чувствую то же самое, что Никита, но с точностью до наоборот, мне хочется дать ему ещё немного времени пожить в сказочном мире, в котором нет чудес и волшебства, прежде чем показать огромную и прекрасную реальность, в которой действует Божья воля и Его благодать

Свою первую Библию я прочитал в втором классе. Это была детская Библия в синей обложке, которая, наверняка была в доме у многих. За один вечер я прочитал весь Ветхий завет, за второй — весь Новый. Попутно не делал домашние задания в эти дни и понял, что домашние задания вообще не обязательно делать (невероятное открытие для второго класса, изменившее всю мою жизнь)

Не могу вспомнить, как я отнёсся к прочитанному: вероятно, никак. Потому что был в состоянии эфиопского евнуха из Деяний Апостолов: мало прочитать Писание, важно, чтобы был кто-то, кто сможет тебе его обьяснить. Показать его красоту и смысл, что заложен в Божьем Слове. У меня таких людей в семье не было, так что в следующий раз к Библии я вернулся только через лет 20

Какой будет опыт моего сына? Я не знаю, но мне точно не хочется, чтобы Библия встала для него в один ряд между приключениями Карслона, Винни Пухом и приключениями Нильса и диких гусей, которые мы читаем перед сном. Не хочется, чтобы она осталась какой-то сказкой или, тем более, мертвым идолом, “очень-важной-книгой-которую-папа-сказал-уважать-потому-что-сказал”.

Признаюсь, что у меня не очень большой опыт личного взаимодействия с ДВР (детьми верующих родителей) и он, скорее позитивный. Сходу могу вспомнить только одного человека, и то, она перешла из православия в лютеранство, при этом умудрившись сохранить веру. Опыт не-личный, но из историй и статистики совсем печален: ещё в 2007-м году в США 70% людей между 18 и 22 годами покидали церковь, несмотря на традиционно сильную протестантскую индоктринацию. А может быть, благодаря ней?

И нет, всё написаное выше не значит, что родители не несут ответственности за воспитание детей в благонравии и христианском духе. Не должны крестить их, молиться за них и пытаться показать красоту евангельского, библейского учения. Всё это мы должны делать, надеясь только на Господа и Его действия. Вместе с тем, важно помнить и о том, что всему в этом мире своё время, и доброе семя лучше ложится на подготовленную почву.

И я не говорю о подготовке детей к Библии через Хроники Нарнии или что-то подобное: наверняка, это может для кого-то сработать, но лично я убежден, что “библейские жестокости” не идут в сравнение с жестокостями этого мира. Я говорю о действии Господа, что Своим Святым Духом действует и во мне и в моём крещённом сыне, подготавливая нас к следующему шагу. Уверен, что это время однажды наступит и, с Его помощью, я найду ответы на все его вопросы

Прочитал у Франкла любопытную мысль, которую слегка хочется развить.

Представим, что некто никогда не видел аиста, но слышал детские истории о том, что аист приносит детей. Будучи человеком взрослым и адекватным, он понимает, что дети берутся иным путем, аист к этому не имеет отношения, и делает логичный вывод — аист это глупая выдумка.

Однажды человек встречает настоящего аиста, ему говорят: смотри, это аист. Что делает наш герой? Он сравнивает настоящего аиста с аистом мифов и сказок, с аистом, который должен бы приносить детей, и говорит, указывая на настоящего аиста: ну какой же это аист, он ведь не приносит детей.

Так детский миф выполняет двойную роль: с одной стороны является тем, что отталкивает человека от самой мысли, что аист может существовать, с другой, одновременно создаёт рамку, представление о том, как этот самый аист якобы обязательно должен выглядеть. Рамку настолько плотную, что за нее держатся так же яро, как и отвергают

С духовностью, верой в Бога, порой происходит тоже самое. Сначала придумывается образ дедушки на облаке или добренькой Любви Петровны, потом образ критикуется и одновременно выступает символом веры, по которому человек сверяет действия реального Господа, отказываясь признавать Его таковым

Ещё о теологии. Сегодня встретил пост, который мог быть написан мной, от первой до последней буквы, но в небесной канцелярии ошиблись и отправили его коллеге по телеграмм-цеху. Вот этот:

Все чаще думаю, что в современном христианстве ушло осознание своей собственной непреходящей греховности человеком. Теперь в христианстве властвует психологизм. Место греха заняли невроз и комплекс, путем избавления от них провозглашена осознанность.

Но в Новом Завете человек сам по себе не избавлен от греха. Он все также грешен. И только Божья милость избавляет нас от этого греха. Наши действия во многом второстепенны, а святость относительна.

Однако есть и еще один момент. Вслед за упразднением греха многие все меньше верят в посмертное инобытие или же воспринимают его исключительно в позитивном ключе. Даже если Бог нас всех спасет через апоксатасис, то опять же исключительно из своей милости.

В итоге упразднение греха и кризис веры в посмертное воздаяние порождает терпимость ко греху, терпимость к безнравственности и беззаконию. Мораль перестает быть моралью, потому что грех и добродетель нередко становятся неразличимы.

Я думаю, что пора богословие развернуть от прощения к идее греха. Разумеется, что нет никакой нужды пугать сковородками в аду и чертями, но вот напоминать, что все мы согрешили и спасены только благодаря Христу, жизненно необходимо.

А теперь загляните в комментарии в первоисточнике. Там фрик-шоу, в котором теологи и приравненные к ним скачут, пытаясь втянуть автора в языковую игру, объяснить ему, что время изменилось и вообще, гламур пал, теперь наш дискурс рулит. А ведь когда-то из-за такой мышиной возни людей действительно убивали, ссылали и пытали. Слава Господу, что у нынешних теологов на это пока не хватает силенок и, надеюсь, уже никогда не хватит

Нужно ли чувствовать раскаяние для того, что покаяться? Вопрос кажется странным, ответ — очевидным. Но так ли всё просто?

Иногда, в разговорах с верующими христианами сталкиваюсь с ситуацией: человек понимает, что совершил или совершает грех, не считает свои действия правильными, хочет раскаяться, но при этом не испытывает вину. Не чувствует её и это его беспокоит, потому что кажется неправильным.

Размышляя об этом я задумался над тем, что вообще есть такое покаяние. Покаяние есть метанойя, разворот. Когда ты шел в одном направлении, но развернулся и пошел в другом. Когда ты делал грех, но больше не хочешь его делать, потому что понимаешь, что это грех. Понимаешь, что это ошибка и то, что разрушает тебя, твою жизнь.

Обязательно ли разворачиваться в слезах, ругая себя и коря? Мне кажется, что это возможный, но далеко не единственный вариант. Более того, наши причины оставить грех могут быть и вполне эгоистичными, но если приводят нас к Господу, то и это уже совсем неплохо

Поясню: вспомним историю с блудным сыном, самую классическую, самую показательную историю о покаянии. Почему блудный сын вернулся к отцу? Потому ли, что ощутил вину за то, что промотал наследство? Ему стало стыдно за это? Нет, он просто вспомнил, что у его отца даже работники питаются досыта, а он умирает от голода, объедая свиней.

Голод, личный интерес, толкал его вернуться к отцу, толкал признать, что он согрешил перед отцом и небесами. Вполне возможно, что если бы он испытывал глубокий стыд, раскаяние и вину, которые так знакомы иным христианам, то никогда не пришел бы к отцу, будучи одолеваемый ими. Как и сегодня эти христиане боятся подойти к Таинству Причастия.

Нет, чувство вины и раскаяния это вполне христианские, естественные чувства. Однако, их отсутствие при самом желании оказаться перед Господом, при признании греховности поступков — это такой же признак покаяния, как эмоции и чувства. И даже более важное, ведь испытывая вину, но не желая прийти к Господу за прощением мы согрешаем, ошибаемся ещё сильнее

Более того, желание испытывать "правильные чувства", прежде чем получить прощение и укрепление от Него, это одна из уловок дьявола, что заставляет человека изводить себя, проверять и вечно готовиться к покаянию, зарабатывая очередной невроз и страх перед Богом, вместо того, чтобы прийти к Нему таким, какой ты есть, понимая, что лучше ты никогда не будешь, вне зависимости от того, что ты испытываешь или чувствуешь

Сердце человеческое лукаво и полно скверны, оно не всегда (да и когда на самом деле?) способно на искреннее покаяние и осознание собственной греховности. Однако, это не может и не должно останавливать нас от этого самого покаяния, разворота или, по крайней мере, от мольбы к Господу с просьбой развернуть нас, направив на Его пути

Перечитывал старые заметки и понял, что сам порой путаю доктрины и нарративы, сюжеты. Так год назад написал для себя:

Должны ли вообще существовать доктрины и как мы в них погружаем. Что значит сказать человеку, что Иисус есть Христос, если он не знает, кто такой Христос

Сегодня смотрю на эту заметку и думаю, что написал бы иначе: про сюжет, нарратив, большую историю. Есть много определений того, каким является наш человеческий род. Звучат слова "Человек разумный" или даже "Человек разумный разумный", "Человек играющий", "Человек верующий", мне же кажется, что мы в первую очередь "Человек рассказывающий истории"

Это верно абсолютно для каждой сферы жизни: мы рождаемся и слышим истории, которые нам рассказывают люди вокруг — о себе и окружающем мире и его устройстве. Со временем, сами начинаем придумывать собственные истории, включаясь в полифонию голосов, что создают реальность человеческой жизни.

Христианство, Церковь, это тоже в первую очередь история — история. Для верующего человека это и вовсе единственная истинная, верная история, которую Сам Создатель рассказывает миру. История, которую Он передал людям, история, которую мы, с одной стороны, храним, а с другой проживаем, делая реальностью. Вопрос только в том, в чём на самом деле заключается эта история, без чего её невозможно представить, а что наносной шум и искажения.

Для одних это история о грехе и том, как Отец так сильно возлюбил мир, что отдал Сына Своего возлюбленного, чтобы никто из верующих в Него не погиб, но имел жизнь вечную. Для кого-то это история о Боге-суверене, правителе Неба и Земли, без ведома которого не происходит ничего в этом мире. Для других это история о слабом, беспомощном боге, который умалил себя, ограничил так сильно, что не может ничем помочь людям, пока они не потянут за волшебный канат со своей стороны

А о чем эта история для вас?

Пока вы пишите (надеюсь, что вы пишите), скажу главное: христианские церкви имеют благословение и возможность не быть скованными ритуальными формами, волшебным языком и даже доктринами. Живущие по благодати христиане вольны использовать свободу для проповеди, жизни и прославления Господа в достаточно широких рамках

Другое дело, что эти самые рамки все же существуют и неотрывно связаны с общей библейской историей. Невозможно проповедовать распятого Христа в отрыве от истории библейского Израиля. Сюжет искупления рассыпается, если мы больше не верим и не учим о грехопадении первых людей, Адама и Евы, заменяя их на австралопитеков и питекантропов.

Церковь как Ковчег не имеет смысла, если мы смеемся над историей Потопа и не верим, что однажды Господь вернётся для того, чтобы во главе Своих ангелов пройти с жатвой по полю, дабы отделить пшеницу от сорняков, собрать одну и бросить в огонь вторую. Библейская история состоит из множества сюжетов, каждый из которых находится ровно на том месте, на которое его поместил Господь, рассказывая нам историю этого мира

Можно выбрасывать сюжет за сюжетом, подменяя их новыми, яркими и блестящими историями, что нам рассказывают другие люди, но не стоит удивляться, что такая постройка не только не устоит при житейских бурях, но при случаи и похоронит под собой владельца