Обожаю петербургских букинистов и их изысканный стиль 💘

«Нам нужны новые имена» НоВайолет Булавайо, перевод с английского Дмитрий Шепелев. Альпина.Проза и МТС.Строки. 2026 г.
 
Маленькая Дарлинг с друзьями тырит гуавы на соседней улице в попытке справиться с голодом, играет в «найди бен Ладена» (ведь за него обещали кучу денег!) и наблюдает за похоронами в качестве развлечения, пока взрослые массово бегут в Южную Африку в попытке заработать хоть какие-то гроши, а возвращаются со СПИДом. Через несколько лет она уедет в Америку навсегда, без возврата — ведь для нелегалов это путь в один конец — и останется с вечной тоской по родине и невозможностью там остаться.
 
Самое важное, что нужно знать про этот текст — он насквозь поэтичен. Я бы назвала его даже поэмой в прозе. Как в хорошей поэме, тут встречаются основной и повторяющиеся мотивы, переходы, кода. Отсутствие отметок диалогов, допустим, мы видели у Салли Руни, но только здесь оно оправдано и вписано в контекст. И каждое наименование здесь имеет основание. Дарлинг, Гадноуз, Фогивнес, Борнфри — всё это не просто имена, это судьбы, иногда в точности противоположные вложенным ожиданиям. Так, Борнфри (рождённый свободным) убит по политическим мотивам.
 
Я отдельно выделила, как часто употребляется слово «страна», какими метафорами и образами изобилует. «Он такой толстый, будто съел страну», «она похожа на отдельную страну», «будто мы соседние страны», дети играют в страны как в вышибалы, уже в курсе геополитики и что они не имеют никакого значения, они просто большой ноль в уравнении жизни, из которого их заранее исключили. Дома — нищета и разруха, в Америке, такой вожделенной, — работа на самых ничтожных должностях, вечно в страхе разоблачения и депортации. Совсем не то, о чём они мечтали. Страна — это место, которое тебе недоступно по определению. Как Бог, от которого ты отказался в трудные дни, а теперь пытаешься вернуть эту веру, склеить воедино.
 
Это невероятно сильная книга, которая предназначена быть голосом эмигранта — не такого, что принял решение, всё взвесил, распределил свои силы, имел наличность про запас, а такого, который был вынужден бежать от голода и нужды просто в первое возможное место, без документов, перспектив, с одной только надеждой наперевес, но её оказалось мало.
 

Только рана знает какова на ощупь боль.

 
И ещё, кстати, это один из взглядов как будто из наших 90-х, как если бы на наших соседних улицах росли гуавы, которые можно было бы объедать. Но ощущение безумно похожее. Я прочла эту книгу практически только в метро за три дня, хотя не я ли недавно писала о том, что мне надоели «ностальгии по 90-м»? Надо было, значит, посмотреть с другой стороны.

НоВайолет Булавайо. Нам нужны новые имена

«Волхвы и ворожеи. Магия, идеология и стереотипы в древнем мире» Кимберли Стрэттон, перевод с английского Марии Нестеренко. Новое литературное обозрение, 2026 г.
 
Надо сказать, в оригинале эта книга всё-таки называется «Naming the Witch» («Называя ведьмой» или как-то так). В своей очень академической работе Кимберли Стрэттон показывает как появляется и меняется дискурс магического, как он из обыденного становится маргинальным, и как используется для намеренного ограничения женщин в быту и, уж тем более, в публичной сфере. Признаюсь, я ожидала от книги немного другого, и мне интереснее всего была первая глава — с определением магии и разнообразием трактовок этого понятия. Действительно сложный вопрос, к счастью. Стрэттон даёт вот такое описание более-менее похожее на определение:
 

Магия представляет собой дискурсивную практику в той же мере, в какой и называние кого-либо или чего-либо магическим, выполнение ритуала, понимаемого как магический, или решение провозгласить иное значение магии. Всё это формы социального действия. Они оспаривают власть через конструирование и обладание знаниями.

 
Иными словами, в фокусе исследования не магия как таковая, а то, что она теоретически (и очень узко) подразумевает под собой — власть. Конечно, то, чего мы не понимаем, мы боимся, а есть ли что-то более непонятное, чем некоторые действия, которые совсем непонятным окружающим образом дают лицу, эти действия применяющему, некоторую силу? Ужас-ужас, запретить, удалить, уничтожить. Ну, а дальше автор монографии исследует вопрос о том, каким это образом история о магии из исключительно мужской стала исключительно женской, как появился образ уродливой ведьмы и почему, собственно, именно женщине перешли все те качества, которые однозначно трактуются как «магические». Спойлер — потому что именно женщины занимаются трудом, которым мужчины не только не заняты, но и знать о нём ничего не хотят: уборка, готовка, уход за детьми, стариками и больными. Якобы в эти сферы женщина может запустить свою вредоносную магию, и тем самым воздействовать на бедных, абсолютно ничего не подозревающих о злых кознях, мужчин. В целом можно одной цитатой описать то, что имеется в виду в смысле всей книги: «…магический дискурс использовался для подрыва легитимности женщины».
 
Я, конечно, очень упрощаю содержание книги, сама Стрэттон разбирает этот вопрос в контексте исторических источников: древнегреческих, древнеримских и древнееврейских. Это именно академический труд, читать его зачастую непросто, но полезно для общих знаний об истории.
 
И вот ещё пара интересных цитат:
 

…современные понятия магии как иррационального сыграли важную роль в оправдании колониальной и империалистической политики на том основании, что «примитивные» религиозные практики похожи на магию, и поэтому их следует «улучшить» с помощью научных знаний, принесённых европейцами; рациональность в понимании европейских мыслителей является необходимым условием для самоуправления.

 

…религия — это конструкт, определение которого вытекает из специфических идеологических/теологических позиций, основанных на колониалистских, рационалистических программах XIX века.

Кимберли Стрэттон. Волхвы и ворожеи. Магия, идеология и стереотипы в древнем мире

#ОЧ_писательское

Скептически отношусь к тому, что, мол, автор должен всё на себе попробовать, про что пишет (не завидую в таком случае писателям ужасов). Но я тут ради проверки кое-каких фактов спустя годы вернулась к единоборствам. Ничто не приносило мне так много пользы, как фактчекинг Bookship на самой себе.

Если вы хотите посмотреть как выглядит настоящий фестиваль независимых издательств, приходите! И, да, это организуют несколько издательств, а не одно.