#ОЧ_редакторское

Недавно Николай (простите, сначала ошиблась!!!!) Караев в своём канале писал о том, что очень не хватает издания переписки Ле Гуин и вообще качественных биографий крутых фантастов золотого века, может, когда-нибудь дождёмся. Вспомнила тут переписку со своими авторами:
— Лол, мемчик зацени!
— Ыыыыы, лол!
— Наш любимый сериальчик на 5 сезон продлили!
— Ура!
Надо будет не забыть до своей смерти уничтожить нафиг все черновики, дневники и чаты, хотя, вдруг телега к тому времени сама уже отвалится, потому что время её пройдёт.

Через неделю с книжным клубом снова поговорим о Bookship!

Москва!

12 марта в кофейне «Tintoretto» пройдет книжный клуб с Марией Закрученко. Роман «Bookship. Последний книжный магазин во Вселенной» — космоопера о мире будущего, где человечество освоило космос и расселилось по планетам, но запретило бумажные книги и решило, что Земли никогда не существовала. Тут есть почти средневековая инквизиция, следящая за соблюдением порядка. А есть не, кто с ней не согласен… И, в конце концов, здесь есть мечтатели.

На встрече обсудим жанр космооперы, книгообмены, историю создания романа и референсы к поп-культуре.

Вход на мероприятие по регистрации, ссылка здесь.

#Закрученко

Ну что, друзья по тележечке, какую картинку выбираете? Лично я первую, потому что у меня хоть и лапки, но я ими-таки по клаве стучу. А что теперь на груди их складывать? Да не дождутся. Ну, допустим, я как раз никогда рекламу не брала, это меня ТИПА не касается. На самом деле с рекламой всё сейчас станет намного сложнее и это снова коснётся всех.

Вообще новый большой подарок бизнесу, конечно, от ФАС (интересно, неужели и на этот раз никто в конституционный суд не пойдёт, ну так, из любопытства?). В настоящее время вести бизнес в России в соцсетях — всё равно, что играть в шахматы с сумасшедшим: ты ему Е2-Е4, а он тебя стулом по башке. А что ты ему сделаешь? У него СПРАВКА ЕСТЬ.

С ужасом наблюдаю как во мне просыпаются все знания, полученные 20 лет назад на юрфаке и как они входят в когнитивный резонанс с реальностью.

Пару лет назад я читала сборник рассказов одного там детского писателя. В одном рассказе мальчик узнаёт про 8 марта и возмущается тем, что женский день есть, а мужского нет. Это описывает примерно всё, что обычно замечают в женщинах — как только они становятся видимыми, ими начинают возмущаться, старательно не замечая, что во все дни без исключения женщины делают примерно ВСЁ. Никто не сказал этому мальчику, что примерно все остальные дни — "мужские". Для меня 8 марта снова станет праздником тогда, когда он будет просто одним из дней, а не праздничным днём, потому что мужчины и женщины действительно будут равны в правах. Правда, пока не вижу перспективы дожить до этого момента. К этому часу я получила кучу мизогинистских поздравлений с цветочками и цитатами в стиле: "ах, как же нам понять женщину?" Ну, не знаю, попробуйте просто ПОСЛУШАТЬ ЧТО ОНА ГОВОРИТ СЛОВАМИ ЧЕРЕЗ РОТ? Например то, что цветы я люблю только на клумбе. Как говорила одна моя подруга: дверь передо мной надо открывать не тогда, когда на мне красивое платье, а когда у меня в руках коробка с книгами.
Плюсы, которые я имею, родившись девочкой: меня реже останавливают в метро и "спрашивают документы", у меня больше шансов снять жильё. Честно пыталась вспомнить что-то ещё — не вспоминается. Минусов и опасностей гораздо больше. Если сегодня мы хотим кого-то на самом деле поздравить с 8 марта, лучше сделать перевод в фонды, которые занимаются защитой женщин, пострадавших от насилия. А вот здесь, например, собирают вещи для женщин-заключённых.

Вот несколько каналов, которые ведут женщины, и которые я всегда читаю, никогда не пролистываю:
Мария исследует современное практики нового антропологического поворота, читает то, что пишут исследовательницы и рассказывает об этом.
Екатерина переводит с итальянского, французского, латинского, играет в ЧГК и вообще невероятно эрудирована, пишет о переводах и не только.
Дарья художница из Саратова, которая очень любит свой город, пишет о нём, рисует его.
Екатерина крутой психолог с собственными разработанными методиками, одна из немногих кому я доверяю просто без сомнений.
Дарья и её йогические практики. Она помогла мне снова начать дышать не как Дарт Вейдер.

И это ещё я не писала про писательниц, редакторов, основательниц книжных магазинов, и всех, кто составляет 99% книжного мира. Перечислить их всех невозможно. Они часто "за кадром" книжного мира и встречаются с вами на ярмарках, вы узнаете их по коробкам в руках. Обратите внимание, кстати, что женщин-писательниц больше, чем мужчин, но премии регулярно получают, в основном, мужчины.

Будь богиней

Сегодня в 19:00 встречаемся в книжном клубе, выбравшим для обсуждения Bookship, подробности здесь.

Ещё интересные встречи в ближайшее время.

Завтра, 13 марта в 19:00 в кафе и магазине издательства Поляндрия пройдёт встреча по книге "Тихоня" с переводчиком Сергеем Карповым, модератор главный редактор Альпина.Проза Татьяна Соловьёва. Увидеть Сергея вне среды его обитания и поговорить о его переводах — редкая возможность.

19 марта в Республике на Тверской в 19:00 презентация книги "Интимная Греция". Я много раз говорила, что не очень доверяю серии МИФа о мифах с их попытками дать написать книгу топовым блогерам, но здесь редактором выступила настоящий дотошный профессионал по античности и моя собукхопперка Екатерина Бузурнюк. Надо полагать, с книгой всё в порядке.

Это всё.

Друзья, в связи с тем, что в центре Москвы активно строят чебурнет, чем активно мешают простым человеческим отношениям, например, лишают возможности расплатиться картой, терпит сейчас убытки замечательный книжный магазин "Гнозис". Очень рекомендую его посетить, захватив с сбой пачку налички, вы там точно найдёте что-нибудь интересное для себя.

А мы уже вовсю планируем новые маршруты букхоппинга, ждите нас в марте! И скачивайте карты, которые работают офф-лайн.

Я не писала про "Дочерей колыбели" Александры Яковлевой, потому что у меня противоречивые впечатления об этой книге. Откровенно слабый финал, проблемы с логикой главной героини и недостаточное представление о том, как устроен этот фэнтезийный мир — вот, пожалуй, главные минусы текста, из-за которых ему не хватило силы стать прямо отличным произведением. Но всё равно в самой середине есть места, ради которых книга и была написала, которые живым сильным толчком тянутся наружу. Одно из них — когда Дарина сидит в тюрьме и ждёт казни, она пишет письмо какой-то абстрактной будущей узнице это же темницы, и там есть такие слова:

Вдруг завтра всё изменится, а ты сдалась сегодня?

Одного этого достаточно, чтобы схватиться и продолжать, что бы ты ни делала, даже, когда кажется, что уже нечего продолжать, когда не можешь работать, есть и спать, когда всё уже у тебя отобрано и вот-вот уже отберут и сами слова и даже способы эти слова говорить. Вроде бы самая долгая ночь перед рассветом, а он всё не настаёт, значит, надо искать поддержку в самой себе, растить в себе это, держаться и тянуться. Даже во тьме. Особенно во тьме.

Я не знаю этого человека, но, блин, такого не пожелаю и врагу.

Дорогие, есть такая замечательная Надя Полева, которая не просто любит читать, но любит еще и весь наш книжный мир: ходит на живые встречи, состоит в читательских клубах, следит за обозревателями. Надя какая-то удивительно нежная, вовлеченная, и не скупится на слова восхищения для каждого из нас, книжников. Сейчас у Нади случилась большая беда, да еще и на фоне сложностей со здоровьем мамы. Пожалуйста, если у вас есть возможность помочь хотя бы минимально, я вас очень прошу это сделать🙏🏻

Канал покинул Дориан Грей. Мне скорее страшно, что он был подписан. А элитные тусовки я сама давно забанила и не парюсь 🤪

#сегоднянаярмаркеяуслышала

Элегантная бабушка:
— У вас есть книга, от которой ребёнок полюбит Родину?
Самое смешное, что она такую нашла, но не смогла купить, потому что любви родного интернета не хватило.

Несколько посетителей уверяли, что они меня где-то видели, но не помнят где и при каких обстоятельствах.

Читатели тоже стали узнавать в лицо. Вау.

Нина Дашевская говорит, что во второй части Bookship должны быть звуки скотча.

ВК забросал меня разными сообщениями от спама до приветов от ботов и мошенников — так он радуется, что к нему возвращаются люди. Вчера одно за другим из телеги "переехали" или закрылись несколько откровенно коммерческих блогов так называемых книжных блогеров и одного издательства (что не удивительно, вся компания их авторов из ВК и не вылезала). Скоро вспомним мем времён ковида про "природа очистилась", но я правда очень стараюсь не язвить (не всегда получается, за что извиняюсь, если кого обидела!) Стараюсь подавлять негодование, но удивительно, что кто-то готов сложить лапки и признать бесправие, не попытавшись побороться. В фильме "Жизнь Чака" хорошо показан финал цивилизации, который тоже начинается с глобального сбоя интернета. Катастрофа в этом фильме — метафора смерти, но смерть бывает разной. Мне кажется, в такие времена важно не разъединяться, а помнить, что мы есть друг у друга. Я вижу отток подписчиков, но я благодарна каждому, кто остаётся. Блог "Опыты чтения" тоже остаётся. Спасибо, что читаете.

«Солдаты Саламина» Хавьер Серкас, перевод с испанского Дарьи Синициной. Издательство Ивана Лимбаха, 2025 г.

С одной стороны — какой смысл писать на эту книгу отзыв после того, как в предисловии к ней переводчица уже всё сказала намного яснее, дав интерпретацию прочтения? А с другой — меня эта книга с наскоку переехала и не сказать про неё я не могу. Возможны спойлеры в конце.

Не очень удачливый писатель (бывают ли в книгах вообще удачливые писатели?), альтер-эго автора, вернувшийся в журналистику Хавьер Серкас внезапно охвачен задумкой нового романа о писателе-фалангисте Санчесе Масасе. Точнее, его интересует один эпизод биографии писателя и политика — встреча со смертью. Во время гражданской войны Масаса чуть не расстреляли, но он сбежал, а потом и вовсе случилось странное: один из солдат, что был отправлен на поиски беглеца, встретил его в лесу и отпустил. Серкас исследует этот эпизод, разговаривает со свидетелями, которые после побега укрывали Санчеса Масаса. Он пишет книгу, которой и становится вторая часть этого романа, а в третьей автор, всё ещё не до конца довольный получившейся работой, отправляется на поиски недостающего звена — того самого солдата, что не нажал на спусковой крючок винтовки. И вот в третьей части роман переворачивается и переворачивает читателя заодно.

Как верно заметили критики ещё в Испании, где роман стал бестселлером, Хавьер Серкас избежал сентиментальности, пройдя по её краю. На протяжении всего чтения я так и не понимала, зачем я эту книгу читаю. Время от времени такие же вопли недоумения раздаёт и подруга главного героя — несколько комическая фигура, достаточно приземлённая, чтобы рубить правду-матку. Она и спрашивает автора: ты что, реально будешь писать книжку про какого-то фашиста? Нормальных же людей полно, вон, хотя бы Лорка! И я отчасти со смехом, но соглашаюсь с ней — блин, зачем миру книга про какого-то фашиста? Автор и сам терзается тем же вопросом, пока под конец до него не доходит, что книга вовсе не об этом. Как будто сам себе противореча, журналист-писатель завершает «Солдатов Саламина» небольшим некрологом Санчесу Масасу:

Возможно, в глубине души он всю жизнь ни во что не верил — особенно в то, что сам отстаивал и проповедовал. Он занимался политикой, но на самом деле всегда её презирал. Воспевал старые ценности — верность, отвагу, — но вёл себя как предатель и трус, и больше всех способствовал искажению этих ценностей в рамках фалангистской риторики; воспевал старые институты — монархию, семью, религию, родину, — но пальцем о палец не ударил, чтобы вернуть короля в Испанию, игнорировал собственную семью и подолгу жил отдельно, отдал бы весь католицизм на одну песнь из «Божественной комедии», а что касается родины, то вообще неизвестно что она такое, — может, просто способ оправдать шальные выходки и лень.

Возможно, его главной ролью была роль выжившего, и поэтому в конце жизни ему хотелось видеть в себе самом этакого увядающего, потерпевшего полное поражение сеньора, который мог бы свершить многое, но не совершил почти ничего.

Последняя фраза удивительно совпадает с некрологом, который один современный писатель написал на одного политика в другой части земного шара, и эта перекличка ошарашила меня, вновь столкнув с повторением времён. Через всю книгу проходит одна важная мысль — о памяти, которая остаётся и продлевает жизнь погибшим. Серкас несколько раз как бы случайно вспоминает своего отца, заметив при этом, что тот жив, пока он, сын, его помнит. Но при этом Санчес Масас мёртв, он «проиграл историю литературы, забвением расплатился за свою чудовищную ответственность — чудовищную бойню». А кто тогда остался в живых после этой гражданской войны и последующей за ней трагедией?

В последней, самой маленькой части романа, заканчивающейся потоком сознания, всё встаёт на свои места, когда Хавьер Серкас (уже настоящий, а не альтер-эго) срывает к чёрту всю второстепенную риторику про «взвод солдат, что спасает цивилизацию», и добирается до сути того самого эпизода, ради которого он всю эту книгу и писал. Вовсе не отвратительный тип, возможно, из всех более заслуживающий смерти (как это прямо и сказано в книге), стал предметом его романа, а безымянный герой. Человек, который на войне отказался убивать сознательно. Но для того, чтобы прийти к этой точке в книге, нужно и недоумевать в ходе чтения, и негодовать.

В романе нет ни одного намёка на то, что Миральес — тот самый солдат, давший уйти Санчесу Масасу. Он просто был в том же месте в то же время. Его история куда более удивительна и куда больше заслуживает романа, но Миральес очень быстро, словно приоткрывая старую рану, рассказывает свою цветастую историю. Как многие ветераны, он не хочет помнить этого и предпочёл бы не жить в интересные времена и, уж тем более, не воевать. Но когда наш век у нас об этом спрашивает? У меня в книге цитатами из текста его речи расчерчено несколько страниц, и я не буду приводить их целиком. В этом монологе, полном сожаления, трагических и счастливых воспоминаний, важны только четыре слова: «все они мертвы, мертвы, мертвы» — товарищи Миральеса, а ещё сотни мальчишек, про которых даже никто не вспомнит. Автор сидит рядом и записывает имена, чтобы потом воспроизвести в книге, которая становится — не проповедью, нет, просто самым сильным высказыванием, когда правда хлещет из открытой раны, и когда слова наконец-то сделали что-то большее, чем просто описали себя. И то опоздали.

…он думает о поверженном человеке, у которого была смелость и врождённое чувство добра, и он никогда не ошибался — по крайней мере, не ошибся в тот момент, когда точно нужно было не ошибиться, думает о человеке, который всегда был чистым, смелым и кристально порядочным, и о гипотетической книге, которая воскресит этого человека, когда тот умрёт…