«Жакаранда» Гаэль Фай, перевод с французского Тимофея Петухова. Издательство Фантом Пресс, 2026 г.
 
Этот небольшой роман охватывает промежуток времени с 1994 года (год геноцида в Руанде) до 2020. Через все эти годы мы наблюдаем жизнь Милана, мальчика, потом юноши и мужчины, который разрывается между Францией, где он родился и рос, и Руандой, между прошлым и будущим. Он пытается раскрыть тайну матери, которая всю жизнь молчит о том, что произошло с ней в юности при побеге из Руанды в Бурунди во время очередных погромов; знакомится с родственниками, о которых не слышал, и обретает семью там, где не ждал.
 
«Жакаранда» — не первая книга Гаэля Фая, переведённая на русский язык, есть ещё «Маленькая страна», изданная издательством Corpus, собравшая много премий. Её я не читала даже, когда редактировала «Таракана из Руанды» Ульяны Бисеровой, но точно встречала в продаже много раз. Обычно я не исследую глубоко авторов книг для того, чтобы написать короткий отзыв (рецензия — другое дело, это маленькое исследование!), но после прочтения «Жакаранды» я решила проверить насколько эта книга автобиографична. Оказалось, больше, чем я думала. Гаэль Фай — сын смешанного брака руандийки и француза, как и герой книги, но на этом их сходство заканчивается. Гаэль больше, чем Милан, связан со своей родиной и её кровавым конфликтом, личная история проходит через всё его творчество, включая музыку. Он родился и рос в Бурунди, и только потом переехал во Францию, в отличие от Милана, который жил достаточно спокойной жизнью оберегаемого от бед беспечного ребёнка, избалованного, что уж там.
 
Не просто так жакаранда, яркое дерево с фиолетовыми цветами, является символом этой книги и этой истории. Вроде как понятная и даже избитая метафора с «корнями» и «ветвями» семьи, и дерево чахнет или страдает, если их обрубают. Но здесь это ещё и убежище и символ стойкости. Дерево становится прибежищем Стеллы, дочери одной из героинь, с которой сближается Милан. Оно хранит тайны и секреты её детства, там она прячется от матери, там она вырезает имена близких умерших людей. Когда история этого места и этого дерева раскрывается в самом конце, дрожь берёт при мысли о том, что Евсевия решила вернуться и продолжить жить там.
 
Автор не рассказывает о непосредственно самом геноциде, не сосредотачивается на его ужасах, оставляя описания для финала. Нет, вся суть этой истории в том, что никто ничего говорить не хочет, и это молчание провоцирует размышления Милана — спрашивать напрямую ему страшно, всё, что у него есть — вопросы внутри и надежда однажды пробиться к источнику и сердцевине своих новых близких. И от того, что читатель воспринимает историю с точки зрения этого легковерного французского подростка, который с неожиданной лёгкостью вписывается в жизнь молодёжи Кигали, так больно бьют откровения финала этой книги, когда мы узнаём всё. Речь Евсевии на Дне поминовения, правда о Сартре, даже противоречия в словах и делах Клода дают нам всем понять… что нам не понять. Никому не понять, что пережила мать, спасшаяся под телами её зарубленных, как скот, детей; выжившие в церкви, где люди сгорали заживо; свидетели убийств и пыток.

У нас вот о семейных историях молчат. В итоге ничего неизвестно, и люди угасают вместе со всем, что пережили. Говорят, сказанное уходит, а написанное остаётся, но если нет ни слов, ни записей, то как быть? 

 
Прочтя эту книгу, я разговаривала в комментариях и лично с критиками и обзорщиками и до сих пор хожу с одной мыслью. Гаэль Фай, Сколастик Мукасонга («Богоматерь Нильская») и Ульяна Бисерова («Таракан из Руанды») писали про геноцид в Руанде очень по-разному, но очень похоже: с искренней любовью к этой стране, и печалясь и злясь, рассказывая о событиях 1994-го. Мукасонга родилась в 1956 и испытала на себе гонения, но живёт во Франции с 1992 года и пишет на французском языке. Фай вырос между Бурунди и Францией. Ульяна из Челябинска, что не помешало ей глубоко проникнуться темой, настолько, что у нас до сих пор несколько раз уточняют точно ли автор — русская. И вот меня интересует: а где же местная, руандийская художественная литература, написанная на киньяруанда? Таня Соловьёва и Катя Петрова, например, считают, что ещё не перевели, даже на французский (как бывшие колонии Бельгии, в Руанде и Бурунди французский язык распространён больше английского). Надеюсь, что так. Подождём, посмотрим, почитаем. Но ещё у меня есть некоторое сомнение. Выжившие свидетели тех событий, сегодня — наши ровесники. Может, им просто тяжело говорить, нет у них ещё обработки всего этого опыта в текст? Как молчала Венансия, всю свою жизнь, не открыв правду о себе даже мужу и сыну.

Жакаранда. Гаэль Фай

Я вообще человек, заводящийся с полпинка, поэтому и стала вести текстовый канал, где в процессе письма можно ещё раз всё обдумать. Собственно, процесс письма и памятка "если ты споришь с идиотом, вероятно, то же самое делает и он", спасли много моих нервов и часы времени потенциальных срачей, в которых я могла участвовать. Я не стремлюсь доказывать всему интернету, что я права, даже если мне глубоко неприятно высказанное чужое мнение. Именно поэтому в последнее всё, что я делаю в синенькой, забаненной в РФ соцсети, — это удаляю "друзей", а не вступаю с ними в бессмысленно-доказательные споры. Как говорила моя преподавательница по административному праву (Ольга Валерьевна, вы были ВО ВСЁМ правы, надеюсь, у вас всё хорошо и вы в безопасности): в спорах не рождается истина, в спорах рождается ругань. Так, что-то дико долгая прелюдия к сути. В общем, я бы молчала и дальше, не желая рекламировать то, что презираю, но когда мне пишут уже не приятели, а журналисты с вопросом "Маш, это ты?", я вынуждена сделать официальное заявление:

Название Bookship у меня украли ещё в прошлом году. К существующему телеграм-каналу с таким же точно названием не имеем отношения ни лично я, ни издательство "Альпина.Проза", ни кто-либо из моих друзей и знакомых.

Почему такое громкое "украли"? Слово, как выяснилось, расхожее в англоязычном интернете, по этому тегу в запрещённой в РФ сети с фоточками, выходят и книжные магазины (нейронка считает букву i ошибкой и автоматически меняет на о) и всякие челленджи и какие-то другие штуки, очевидно, соединяющие в себе слова book и friendship или просто ship в одном из кучи его значений. Попадаются даже картинки пикантного содержания. Есть книжная соцсеть типа Goodreads с таким названием. Так почему же "украли"? Да потому что в первом же посте создатели канала упоминают мою книгу, и, чтобы мало не показалось, ставят обложку на аватарку. К тому времени книга уже стала бестселлером и появилась за рубежом.

Сначала я долго и безуспешно по знакомым блогерам искала создателей канала, но так и не нашла. Потом у них открылась возможность написать сообщения, и я сразу вежливо попросила изменить название и аватарку, потому что ну не буду же я сразу наезжать. В ответ получила вот ту самую отмазку про "распространённое слово", но хотя бы аватарку они спустя время поменяли. На космический корабль, сгенерированный ИИ.

Почему я решила об этом написать, нарушая молчание и, к сожалению, оказывая рекламную услугу этим товарищам? Потому что речь идёт о моей безопасности, о возможности двух издательств и дальше продолжать нормально издательскую деятельность (а бизнес в России всегда возможен скорее вопреки всему), потому что это мне и моим коллегам всё потом тут восстанавливать. Идеально, конечно, живя в Берлине или где там ещё (я так и не знаю кто делает этот канал, имён этих людей), прикрываясь свободой и справедливостью, нарушать чужие авторские права, да ещё и прикрываться чужим именем — ведь в дверь постучат не к ним. А теперь их стали активно пиарить те СМИ, в ТЗ которых важнейшая задача — показать как в России всё ужасно и страшно, намеренно игнорируя то, как люди реально делают важнейшую работу, сохраняя совесть и честь. В упомянутом СМИ уже спалился как минимум один совершенно чудовищный и по написанию и по смыслу отчёт о нонфике, мол, якобы, кроме берсерков, там не было никого. Потрясающая намеренная слепота.

Я дважды могла уехать и дважды отказалась. Как я упоминала раньше, мне и моим коллегам тут потом всё восстанавливать. Если мне придётся когда-нибудь эмигрировать, то я, может, и продолжу писать о русских книгах — по читательски. Но совершенно точно никогда не позволю себе делать "анализ русского книжного рынка", не имея под рукой реальных цифр, а по слухам своих подружаек, или ставить другие диагнозы обществу, частью которого больше не являюсь.

Жаль, эти люди, прикрывшись моей книгой, не прочли её на самом деле, ведь я чёрным по белому описала там своё отношение к пиратам.

Чтобы не быть голословной. Не только Инквизиция умеет информацию подчищать.

Как правильно выбирать чтение в поездку. Одна книга — та, которую ты читаешь, и неплохо бы закончить уже. Вторая — из огромного списка на прочтение, выбирается рандомно (в идеале — чтобы писать на неё рецензию или обзор не входило в планы). И ещё одна, того же плана, если вторая вдруг окажется не очень. Не оказалась, очень нравится ☺️

UPD. Читаю давно я про фестивали, разумеется, а неожиданной радостью стал Хайнлайн.

Уже стою на главной линии Петровского парка, приходите к стенду Абрикобукс (вы узнаете его по мне и Зверскому детективу). А уже ЗАВТРА встреча в книжном магазине Все свои по Bookship!

Архангельск!

31 июля в 20:00 в магазине «Все свои» пройдет презентация книги «Bookship. Последний книжный магазин во Вселенной» Марии Закрученко.

Поговорим о книжных, воображаемых и реальных, почему они так важны и нужны, о жанрах и самых разных книгах. Мария расскажет про проект Букхоппинг и как его можно организовать в городе, о работе в издательстве и ответит на все вопросы.

Вход на мероприятие свободный.

#Закрученко

#сегоднянаярмаркеяуслышала

— Мужчины — это выжившие мальчики.

The best of

Прекрасные девушки из подкаста "Зачем читать?" выложили новый выпуск, посвящённый #Bookship и одновременно нашу классную беседу! Признаюсь в любви людям, поработавшим над книгой, сыплю спойлерами, ржу)