Говорю самой себе: впрысни живую кровь своей мысли в круговорот их разума, обдумай всё, что думали они до тебя. Всё, до чего доходит мой рассудок, уже было придумано ими. Простая математика. Это позволит реактивировать мысль Усопших, воссоздать геометрический механизм нашего расставания и утраты, в котором перечисление двух координат (пространства и времени) приводит к разлуке. Именно так можно понять логику и смысл вереницы их поступков, которые никто не смог объяснить в течение шестидесяти лет.

 
Какая жизнь могла быть у девочки на юге Италии в 60-е годы мы можем примерно представить из книг Элены Ферранте и Бьянки Пиццорно. Что же тогда ждало незаконнорождённую девочку, да ещё и в приюте? Мария Грация уверена, что её родители тоже понимали это, и отчаявшись в попытках устроиться в этом мире, сделали из её оставления сенсацию. Последнее письмо Лючии — со сведениями о ребёнке и обстоятельствами своей кончины она отправила в левую рабочую газету и… 

…она превратила мою жизнь во всеобщую.

 
Милость толпы явно работает только, когда обращена на невинного младенца, и оттенена почти древнегреческой трагедией начала его (её) судьбы. План Лючии, а Мария Грация уверена, что это был план, сработал: девочку удочерила интеллигентная пара, он — депутат-коммунист, она — учительница, живут в Риме. Они подарили дочери Лючии и Джузеппе то будущее, о котором её биологические родители и мечтать не могли. И их взгляды дали ей поэтический взгляд и гнев от социальной несправедливости.
 
В 2019 году я читала книгу «Моральные основы отсталого общества» Эдварда Бэнфилда от «Нового издательства». К сожалению, эту книгу уже не найти, а тираж закончен. Так вот, Бэнсфилд изучал проблемы послевоенного юга Италии и подробно записывал как в попытках выжить, общество оборачивается в моральное противостояние, где нужно следовать строгим правилам, которые проще всего описать как «не жили хорошо — нечего и пытаться». И любой, кто пытается выбиться из общего строя заранее обречён. Мария Грация Каландроне описывает ту же реальность, но намного поэтичнее, и старается почти никого не осуждать. Свидетелей того преступления уже не осталось, или они так постарели и высохли, что она не испытывает к ним ничего, кроме жалости. Она прослеживает судьбу каждого, даже карабинера, который работал с делом найденного младенца, даже судьбу улицы, на которой публично убивали партизан, позже выставляли тела фашистских лидеров, а спустя ещё годы по ней прошли её родители. Всё переплетено.
 
Я чувствую огромный недостаток книг о самоубийствах, потому что всё всегда упирается в вопрос «почему», и каждый раз ответ на этот вопрос разный.

Мария Грация Каландроне. Куда ты меня не взяла

#ОЧ_писательское

"Маш, когда вторая часть?"

Мотивируют.

Сегодня после распродажи группы "Альма матер": кофе и дома можно попить.

Приходите, отличные скидки, есть редкости.

📅 Дата: 17–18 сентября
🕚 Время: с 11:00 до 21:00
📍 Место: Преображенский Вал, 24к1, подъезд 3 (угол здания) — вход со двора через шлагбаум со стороны Ковылинского переулка.

На плодородной золе сгоревших текстов можно взрастить удобную версию событий. Нет сомнений, что и некоторые из погибших книг содержали однобокое толкование тех или иных фактов. В библиотечных коллекциях или на полках книжных магазинов тоже встречаются узколобые образчики пропаганды — мне вспоминается история про одного лондонского книготорговца, который перед артобстрелами предусмотрительно выкладывал по всей крыше лавки имевшиеся у него экземпляры "Майн кампф". И всё же множественность звучащих, спорящих, поправляющих друг друга голосов на бесчисленных страницах позволяет надеяться, что слепых зон не останется и манипуляции можно будет заметить. Разрушители библиотек и архивов хотят менее разнообразного, менее противоречивого, менее ироничного будущего.

В приумножении количества экземпляров заключалась единственная — хоть и всё равно сомнительная — возможность спасти текст.

Ирене Вальехо "Папирус. Изобретение книг в древнем мире"

Я читаю эту книгу неравномерно долго, потому что каждый раз, как я её беру, меня переполняет чувство зависти к тому как много можно узнать о книгах, прочитать о книгах, написать о книгах. И одновременно я понимаю и принимаю в душе всё то, что пишет Ирене Вальехо, и всё это близко мне, потому что мы читали одни и те же книги.

There is no place like home

#ОЧ_писательское

Так, на всякий случай, поясняю пост выше — со мной всё нормально. Просто в очередной раз реальность совпала с моим текстом. Тег говорит только о том, что в тексте творится.

Но куда дели кентавра в самом деле... 🤔

Боги, какое счастье, что у меня железное правило не открывать телегу до того, как поработаю. А то всякие удивительные новости способны вынести меня напрочь из рабочего настроения. Я уж не знаю какого "усатого дядю" имеет в виду коллега Владимирский, но "дядя" на фото рядом с дамой, которая пишет про "книги, которые вы больше нигде не увидите" — это Дмитрий Гасин, один из тех немногих литературных критиков и блогеров (да, у него прекрасный блог на тыщу раз заблоченном ютубе), который обозревает детские книги с той же серьёзностью, что и взрослые.

А про "войну" критиков и блогеров — так вообще уже давно не новость, просто её немного отодвинули события 2022 года. А то я ещё помню времена, когда на нонфике 2019 года на дискуссии как раз про взаимодействия издательств и блогеров некая мадам, размахивая манифестом собственного сочинения, кричала про то, что индустрия рухнет, и одновременно участвовала в травле издательства Фантом в запрещённой нынче соцсети. Я уж не знаю, когда закончится это бесконечное "доказательство" блогеров о своей важности и необходимости — по-моему, это и так очевидно, а те, кто выпрыгивает с этим из штанов просто отчаянно пытаются привлечь к себе внимание, поскольку иначе (качественным контентом, например) не удаётся. Кажется, все эти дискуссии, как и все остальные впрочем, стоит уже забыть или не обращать на них внимание, потому что из качественной дискуссии должны рождаться нормальные рабочие процессы, делаться выводы и налаживаться связи, а не "поорали-разошлись", но с этой иллюзией я тоже в 2019 году попрощалась.

А теперь на самом деле важные дела.