Во время церемонии ведущая попросила нас отключить звук на телефонах, "даже если они такие прекрасные идеальные как Samsung". Как обладатель данного девайса, могу подтвердить, что перделки отвратительнее у меня ещё никогда не было, и, скорее всего, поменяю я её на предыдущую модель, кажется, тайваньскую, зато без предустановленного мессенджера на три буквы. Только что вернулась в сеть, потому что, кажется, за пределами кольца тьма блокировки с тобой остаётся, приходится всё переустановить. Но это завтра. Боги, а ведь Ясная поляна ещё нормальная премия. Но слушать лекцию Водолазкина больше пяти минут и сексистко-гендерные шутки Швыдкова — издевательство над людьми. Стара я стала для этих кринолинов. Картинка для иллюстрации моих чуйств.

"Книготорговля пребывает в столь печальном состоянии, хорошие сочинения продаются так плохо, что мы не знаем что делать. Хорошие книги пылятся на складе, а ничтожные находят покупателей",

— жалуется издатель Госс Типографскому обществу в 1772 году. Как видите, ничего не изменилось за примерно 350 лет.

"Издатели и пираты" Роберт Дарнтон

Мероприятия в Москве на следующей неделе

20 октября, 19:00, онлайн (не только Москва), по билету.
В лектории Абрикобукс беседа с Ульяной Бисеровой о сложных темах в литературе для подростков.

С 19 по 25 октября, книжный магазин Озеро.
Дни Издательства Ивана Лимбаха в магазине, мероприятия, посвящённые книгам и авторам. Я постараюсь прийти на встречу с главным редактором Ириной Кравцовой 23 октября.

Надеялась сходить 21 октября на встречу по книге Дарнтона с Ириной Прохоровой, но она, увы, отменена.

Ух, какой октябрь стоит на дворе! Тепла хватит и на нас.

Открываем запись на прогулку 25 октября 2026 года, в это воскресенье! Для уточнения цены, приобретения билетов и прочих вопросов, пожалуйста, обращайтесь к Марии Закрученко ТГ: @Mary_Zakruchenko

Могу ответить не сразу, но отвечу всем написавшим обязательно!

Дослушала сегодня утром "Пока пророки молчат" Дениса Лукьянова, издательство Альпина.Проза, 2026 г. Читает Сергей Ануфриев.

Всё-таки совсем другие впечатления от книги, когда ты уже некоторое время знаешь автора. Раз пошла пора признаний — это ещё и первая его книга, которую я прочла. Мне вообще-то не очень близка тематика востока и, в отличие от главного героя (и некоторых второстепенных) никогда не нравились ни "Тысяча и одна ночь", ни франшизы "Мумия" и "Индиана Джонс" (прости, Денис!!!), ни вся эта "арабская нооооочь", намного ближе мне западная эстетика с её рыцарями, которые пока ещё не пошли отвоёвывать гроб господень. Но мы же здесь за приключением! Приключение получилось крепкое и интересное — молодой журналист Герман решает сбежать в новопровозглашённое "святое" государство за сенсацией, а на самом деле убегает от собственной боли, которую мы понимаем и которой сочувствуем. На месте он сразу же встречает джиннов и джинних, бандитов и самопровозглашённых пророков, а ещё много раз получает по голове и становится подмастерьем харизматичного охотника за сокровищами и приключениями на свою ж.

Интересно, как же со временем меняется то, за чем ты следишь в сюжете. Будь я помладше, меня бы захватило только приключение, да и сам Брамбеус со своими приколами — это просто сам по себе отличный двигатель и герой, про которого хочется узнать побольше. Как обзорщик я сравнила бы эту книгу с книгами Джаффарова "Башня тишины" и "Марк и Эзра" мелькают ненадолго, чоуж, очень близкая эстетика. Но что меня захватило в этот раз — так это сам Герман. Он так отчётливо молод и полон сил, пусть и с некоторой червоточиной, куда уж без неё. Я себя к молодым уже не причисляю, и осторожно интересуюсь чем они интересуются. И меня поражает какие они смелые и не боятся всем интересоваться, везде учиться. И насколько они поразительно инфантильны в бытовых вопросах, но невероятно собраны в по-настоящему важных вещах. Герман, судя по всему, до сих пор живёт с родителями, но при этом упорно старается построить карьеру, а когда появляется идея изменить всё — рвётся её исполнять на другой конец земного шара в горячую точку. Он чувствует ужасную вину, но при этом идёт исправлять другую несправедливость. В общем, у меня нет вопросов почему именно Герман тут главный герой. Я почему-то представляла себе Германа очень похожим на автора, но это всё потому, что я его знаю, а это всегда так сложно — отделить автора от произведения.

Сегодня в лектории Абрикобукс Ульяна Бисерова рассказывала о непростых детских книгах и особое внимание уделила буллингу. Если развод родителей, смерть близкого, война или другие катастрофы — это то, на что ты объективно не можешь повлиять, то травля вызывает стыд, который ты боишься вытаскивать, потому что думаешь, что станет ещё хуже. И важно в это время знать, что есть кто-то, кому не всё равно, и, скорее всего, этому человеку ещё более стыдно. Это кстати, замечательно описано в другой прекрасной книге "Сколько весит сердце жирафа" Елены Трофимчук. У взрослых это работает примерно так же как у детей, потому что буллинг — это не про возраст, а про "правила группы". Тот, кто их нарушает — подвергается наказанию. Я хочу снова привести цитату из "Папируса" Ирене Вальехо:

Насилие среди детей, среди подростков продолжается, потому что оно окружено кольцом непроницаемой немоты. Годами меня утешала мысль, что я не стукачка, не позор класса, не трусиха. Что я не пала. Из-за неверного понимания чувства собственного достоинства, из-за стыда я подчинялась норме: кое о чём нельзя рассказывать. И моё желание стать писательницей — запоздалый бунт против этой немоты. Кое-что, о чём нельзя рассказывать, — это как раз то, о чём обязательно надо рассказывать. Я решила стать ябедой, стукачкой. Корень письма часто теряется во тьме. Моя тьма — вот она. Она питает эту книгу и, может, вообще всё, что я пишу.

Сколько себя помню, я слышала: Закрученко, закрой рот, а то. Я всегда — тот самый человек, который сказал то, что все подумали и который сказал, когда надо было промолчать. С речью всё слишком просто, а в писательстве действительно находится возможность сказать ещё больше, за это я так люблю текст. А ещё его можно править, а пока правишь — подумать что ты делаешь. И я полностью согласна с Вальехо — этот бунт запоздалый и тихий. Но при этом не просто так во все времена самые большие лжецы боятся именно писателей и журналистов. Последствия слов возвращаются к тебе не всегда сразу, и не всегда ты к этому готов. Но никто не разубедит меня в том, что кто-то должен встать и сказать, что король голый, например.

#ОЧ_писательское

"Маш, а чо, как Bookship?"
Отвечаю спойлерной картинкой к 8-9 главам, которую без контекста всё равно не понять, но хоть поржёте. Всё движется к завершению и по внутренне продуманному плану, хотя и приходится себя всё время бить по рукам и говорить, что редактировать буду ПОТОМ, и вообще "тайми-вайми", как говорил Доктор Кто. "Физика-шмизика", добавляю я, где-то во сне от того, что у меня творится, горько плачет Владимир Сурдин.

Но если отставить шуточки-прибауточки, честно говоря, тяжело работать над творческим проектом, даже любимым, банально пытаясь выжить. Всё равно что бежать марафон со сломанными ногами. Так что если вдруг кто-то внезапно хочет заказать мне статью или обзор за деньги — ю ар велкам вери мач, спаси вас все боги.

Эх, вот что происходит буквально сегодня в Москве, но я, блин, не попадаю. Попадите кто-нибудь!

🌍 х 📚
Презентация книг «Нам нужны новые имена» и «Мгновение хорошего»

ЦВЛ и КИОН Строки приглашают на презентацию книг африканских писательниц НоВайолет Булавайо (Зимбабве) и Айобами Адебайо (Нигерия).

Спикеры:

• Сергей Карпов, переводчик; 
• Ольга Чеснокова, ведущий редактор издательства КИОН Строки; 
• Татьяна Соловьёва, главный редактор издательства «Альпина.Проза»; 
• Полина Василенко, младший научный сотрудник ИМИ МГИМО и автор канала «Меддах рассказывает о необычайном»

22 октября / чт
18:30
конференц-зал ЦВЛ

подробности и регистрация

Мероприятия на выхи в Москве

24-25 октября Рассвет на Рассвете, традиционная осенняя книжная ярмарка.
Регистрация (но и без неё можно)

Книги, замеченные на неделе
В издательстве "Слово" выходит книга "Сначала была книга. Записки издателя" Марка Зильберквита. Будет интересно всем, кто интересуется культурой XX века, а лично мне как истории конкретного издателя.

В Издательстве Института Гайдара вышли сразу три книги об анализе данных, безумно интересные и связанные с современной экономикой.

Можно бесконечно слушать как издатель рассказывает про свои книги. Очень вдохновляющая была встреча с Ириной Кравцовой, Издательство Ивана Лимбаха.

Вчера я забыла рассказать об ещё одной очень важной книге, замеченной на неделе, которую уже жду! Я не очень часто читаю комиксы в последнее время, потому что ничего особенно подходящего себе не нахожу, но в импринте Комильфо скоро выходит учебник Маши Скаф о том, как делать комиксы!!!! Маша Скаф — преподаватель ВШЭ, из-под её начала вышли множество самобытных художников, которые сегодня оформляют многие хорошие книги в разных издательствах. А ещё она организует творческие ярмарки для своих студентов и всячески поддерживает их. Я видела какие-то отрывки из работы над этим учебником на канале у Маши и очень жду его выхода, он будет полезен не только комиксистам, но и сценаристам и всем, кто интересуется сторителлингом и писательским мастерством.

В принципе, антологию непристойной поэзии и сегодня можно издать под тем же названием. Правда, сомневаюсь, что продаваться будет так хорошо, как в 18 веке во Франции. Сегодня всё самое интересное и непристойное пишут бесплатно в пирожках и порошках. Книга Дарнтона в этом месяце — источник моей радости и слёз.

Решила немного прийти в себя после обсуждения кейса издательства, у которого я явно больше ни одной книги не куплю, и прочитала старое, 2002 года интервью с Дэвидом Вебером. До сих пор я про автора ничего не хотела знать — я не хочу проверять тех же человек убеждений что и я, как он работает, о чём мечтает. Мне кажется правильным, что книга, которую ты читаешь, даёт тебе достаточно информации, и не нужно лезть человеку под руку и в душу. Всю жизнь с Вебером у меня ровно так и было, он — автор одной из моих любимейших серий книг и ничего больше. Но для обзорщика это так себе отмазка, так что я решила прочитать то, что насобирала база его русских фанатов (спасибо им будет ещё чуть позже). И, я, чёрт возьми, влюблена. Щас будут вопли фаната, приготовьтесь. Даю просто цитаты из интервью, жирный курсив мой.

Что касается телевидения, то Вавилон-5 для меня занимает первое место, хотя я также люблю "Звездные врата" и "Андромеду". Я думаю, Вавилон-5 для меня в таком отрыве от всех остальных от того, что весь сериал следовала единому сюжету. Эпизоды связаны друг с другом так, что это невозможно без единообразующей концепции.

Насколько высока вероятность того, что автор твоей любимой серии книг ещё и фанат твоего любимого телесериала? [дальше говорю на вавилонском] Ещё ниже, когда спрашивают про потенциальную экранизацию, автор говорит, что представляет себе Хонор на поле боя скорее как Делен из Вавилона-5, потому что она больше Делен, чем Иванова, но Клаудию Кристиан как актрису тоже уважает и уверен, что у неё тоже получилось бы. Кстати, сериал по Хорор Харрингтон так и не сняли, хотя переговоры велись. КУДА СМОТРЯТ ЭТИ ВАШИ НЭТФЛИКСЫ?????

Как бы вы кратко суммировали серию про Хонор для тех, кто еще не прочел ни один из романов?
Я бы сказал, что эти романы о евразийском звездном капитане женского пола 188 см роста [не знаю, почему Веберу так важно подчёркивать рост Хонор в данном случае, но ладно — прим. М.З.], служащей во флоте, который ведет масштабную космическую войну. Книги также повествуют о личной ответственности, долге, дружбе и о том, что даже "плохие ребята", вынужденные сражаться на войне, редко являются "злодеями". Этот цикл часто называют "космической оперой", и я не собираюсь этим возмущаться. Но, подобно "Вавилону-5", здесь есть общая тема и сюжет, которые собирают все это воедино. В итоге, хотя центром серии в основном является Хонор и люди, которые ей важны (и которым она важна), моя цель на самом деле рассказать всю историю войны. В первую очередь почему ее вели, чего она стоила всем сторонам, и к каким желаемым и неожиданным переменам она привела.

Я всегда считал, что военная научная фантастика, как любая литература, где убивают только отрицательных героев, люди, раненые мощным оружием, всегда поправляются – или же умирают легко и почти безболезненно, свидетели массовых смертей и уничтожения остаются незатронутыми и неизмененными, такая литература – ничто иное, как порнографический ужастик. Она банальна, унизительна и не говорит правду о войне. Я не беру на себя роль большого нравственного наставника, но думаю, что как писатель "военной научной фантастики" обязан хотя бы попытаться рассказать о затратах и жертвах.

...многие настаивали на том, что Народная Республика Хевен – это Советский Союз... На самом-то деле ничего подобного я не совершал. С самого начала Республика Хевен была примером Соединенных Штатов Америки после пары сотен лет дефицитного перерасхода политиками, которые заключили нечистоплотную сделку с управленцами обширной системы социального обеспечения в обмен на вечную наследственную политическую власть для себя и своих наследников. По большей части я сделал это намеренно, чтобы показать, что очень мало кто изначально является Воплощением Зла.

Чувак, ты не поверишь...

Если хотите, "антидемократический" подтекст моих романов во многом происходит от традиционного американского недоверия ко власти центрального правительства. Нашей местной традицией исторически было внимательно следить за правительством, если мы не хотим, что бы в один прекрасной день оно превратилось в прожорливое чудище, жаждущее поглотить индивидуальные права и свободы своих граждан.

Чувак, ты не поверишь-2. Какой шок читать это всё спустя 24 года. Мир реально перевернулся с тех пор. И выстрелил себе в голову.

До сих пор у меня не было такого автора, которому я бы хотела позвонить и просто поговорить, как со старым добрым знакомым, как Холден Колфилд мечтал. Мне эта мечта не была понятна до сих пор. Если я и хочу знать чьё-то мнение насчёт Bookship, если я кому-то и поверю, даже, если мне это не будет нравиться, пусть бы это был именно Дэвид Вебер. И если на свете есть божественная справедливость, однажды я буду сидеть в самолёте, совершающим трансатлантический перелёт и моими соседями в бизнесе будут Стражинский и Вебер. И нам много о чём будет поговорить, кроме наших книг. И без двух подписанных контрактов они у меня из этого самолёта не выйдут )))

Одни из первых работ Дженни Долфен, знаменитой теперь художницы фэнтези (и почти полной тёзки нашей Дженни Далфин) были фантарты по миру Хонор Харнингтон.

Это просто настолько переплетение судеб, что напишешь такое в книге — скажут, что врёшь. Выносите меня.