«Мне сложно анализировать Введенского, на меня он действует совершенно гипнотически, не только порядком слов, их смыслом или бессмыслицей, а самыми неожиданными своими свойствами. На недавней выставке в «Галеев-галерее» показывали его рукописи. Белый лист бумаги, и на нем где-то сверху, немножко под углом, не укладываясь ни в какую мыслимую сетку, написаны восемь строк, которые как будто случайно и асимметрично туда упали. И это зияние, и неправильность, которая в визуальном воплощении текста присутствует, чуть ли не главное у Введенского. Пустоты, невидимый фон, который за ними ощущается. В журнале «Логос», где в начале 1990-х публиковались философские тексты обэриутов, было интервью с Валерием Подорогой, где он анализирует фразу Введенского «мир мерцает (как мышь)». Подорога пишет, что мир мерцает потому, что «любая попытка выйти за границы, предписываемые нам языком, если она успешна, открывает мерцание в качестве нашей основополагающей возможности быть, существовать, в конце концов, просто жить. Но быть как бы до себя, до собственного “я” и “я” других». Вот это ощущение двоения, провала, бытия-до-всякого-я, которые открываются в привычных вещах и словах, где мир оказывается подобен мыши, — это есть у Введенского»

Журнал «Собака» выложил большой разговор — наш с Юлией Машнич — состоявшийся в преддверие открытия музея ОБЭРИУ: о метафизической чуткости Введенского, меметичности Хармса, мерцающей мыши и стоянии на краю

Осенью на платформе «Страдариум» прошла моя первая ридинг-группа: мы с коллегами читали и по многу часов обсуждали каждую главу «Исповеди» Блаженного Августина (и это было потрясающе!). Расходиться не хотелось, и мы решили продолжить; будем двигаться в том же направлении, но сместим фокус на более близкие реалии. Книги, о которых мы будем говорить, появились в середине XX века, и родились из газетных колонок и серии радиопередач (что ближе уже лично мне). Их автор, Клайв Стейплз Льюис — создатель одной из популярнейших детских книг — пришел к вере не сразу (по воспоминаниям, последней каплей был случайный разговор в автобусе с коллегой по Оксфорду Д.Р.Р.Толкином), но бросился в новую жизнь со всей силой темперамента и таланта. Статьи, которые составили цикл «Письма Баламута», и передачи, из которых вырос сборник «Просто христианство», он создает через несколько лет после обращения — и в самом начале войны; вице-маршал Королевских ВВС Дональд Хардман вспоминал впоследствии: «Многие из нас нуждались тогда в обретении смысла жизни, Льюис дал нам его». Августин в «Исповеди» объяснял для себя и пытался приложить к жизни новую тогда религию, точно так же Льюис объясняет и примеряет двухтысячелетний христианский опыт к современному, сомневающемуся, близкому нам человеку. Который — как и британский вице-маршал времен Второй Мировой — ищет в происходящем смысл. Все начнется 9 февраля с общедоступной лекции на ютьюбе, а затем с 16-го переместимся в зум. Ждем и тех, кто уже был на ридинг-группе по Августину, и тех, кто хочет зайти к нам впервые; никакой предварительной подготовки тут не нужно. Все подробности, абонементы и скидки здесь

Три вопроса Юрию Сапрыкину
В бесконечной чистке снега освобождается голова и приходят неожиданные простые мысли. Почему я не могу без повода задать вопросы тем, кому мне хочется и важно их задать, – подумала я и начала. Спасибо, Юра, for being first и вообще.

Что значит жить по совести?
Я долго думал, что «нравственные законы» — это что-то такое, о чем мы узнаем от родителей, или из книг, или из проповедей. Советы старейшин, как вести себя хорошо. А «нравственный закон внутри нас» — это когда мы переносим эти правила внутрь, вырубаем в себе, как в граните, или доходим до них своим умом. Наверное, все так и есть.
Но со временем мне стало казаться (и ей богу, я не первый, и даже не сто миллионов первый человек, кому так кажется), что нравственные законы так же объективны и независимы от книжек и родителей, как и физические. Есть силовые линии, вдоль которых естественным образом движутся наши души. Наша воля, желания или практические соображения часто заставляют отклоняться от этих линий — и тогда нам (возможно, не сразу) становится плохо. А внутри нас существует некая невидимая инстанция, которая чувствует и эти линии, и наши от них отклонения, она об этом сигнализирует, стучится в наше сознание. Мы с нею можем сверяться, совещаться, а можем полностью её заглушить. Так вот, жить по совести — значит слышать эту инстанцию. Может быть, даже не слушаться беспрекословно, так не всегда получается, но постоянно с нею сверяться. Прислушиваться, не пришло ли от неё пуш-уведомление.

Какой невидимый читатель сидит у вас за спиной, когда вы пишете, и что он чаще всего вам шепчет?
Полагаю, что это и есть та самая невидимая инстанция, и она даже не чаще всего, а просто-таки постоянно бубнит: «Что за чушь ты пишешь? Какая-то бездонная глупость! И банальность! И слова избитые, и стоят коряво. Зачем ты вообще этим занимаешься? Не умеешь — не берись!»

Путешествие мечты или что бы вы хотели увидеть из почти недоступного
Сейчас круг почти недоступного расширился настолько, что хочется просто сосредоточиться на разглядывании красот Золотого Кольца. Но недавно историк Олег Воскобойников выложил в своем канале список сорока самых красивых, по его мнению, мест Италии. То есть понимаете — сорока самых. Надо полагать, существуют и менее красивые, а также, возможно, и более, но в которых он не был. Сколько мест из этого списка успел повидать я, сообщать не буду, скажу лишь, что эта цифра неприятно меня резанула. В общем, я хотел бы, пожалуй, увидеть еще пару. А лучше три. И вот это четвертое место тоже, пожалуйста.

#тривопросачеловеку@you_vronskaya

В анонсе ридинг-группы по К.С.Льюису, которую мы начинаем на следующей неделе, сказано — мол, чтение Льюиса поможет нам понять суть христианства. Возможно, это и так, но мне все больше кажется, что Льюис в первую очередь помогает понять себя. Он нужен для того, чтобы проживать свою жизнь — а не только «понимать» и «разбираться». Сам он часто говорил о «реальности» — о том, что его обращение позволило ему увидеть реальность, сфокусироваться на ней, навести резкость. Это ли не то, что нам надо? Мы начнем завтра, 10 февраля в 19.30, с открытой лекции на ютьюбе (можно заранее зарегистрироваться здесь, а за час до начала вам придет ссылка) — ну и по ходу дела буду иногда писать здесь о Льюисе, чего добру пропадать.

Записаться на ридинг-группу, по счастью, все еще возможно, а в следующий понедельник уже начнем наши чтения

Вчерашняя лекция про популярное богословие К.С.Льюиса уже появилась на платформе ютьюб; внутри — параллели с Августином, дружба с Толкином, несостоявшееся свидание с Фрейдом, тоска по несбыточному, вторжение реального, сияние, обрушившееся вниз, и мегафон Господа моего

Яков Друскин — фигура странная и до конца не разгаданная. Друг и собеседник Хармса и Введенского, соученик Липавского, слушатель лекций Николая Лосского, подпольный философ, поэт, математик и музыкант, Друскин был не просто участником ближайшего круга поэтов-обэриутов — но сыграл в нем особую роль. Блокадной зимой 1941-42-го он вывез на саночках из квартиры Хармса — в дом попала авиабомба — чемоданчик с рукописями; благодаря чему до нас и дошло большинство «взрослых» текстов Хармса и Введенского. Cудя по всему, для друзей-поэтов он был чем-то вроде теоретика и вдохновителя; его интересы лежали не столько в области литературы, сколько в сфере богословия — и наряду с Хармсом и Введенским, писал о времени, смерти и Боге. Многое из написанного Друскиным — например, текст о «вестниках» (это буквальный перевод греческого ἄγγελος, ангел) имеет к их текстам и жизни прямое отношение. У Друскина уже выходило собрание его дневниковых записей и некоторые философские тексты, но теперь Ad Marginem (@admarginem) вместе с открывшимся в Петербурге Музеем ОБЭРИУ (@oberiu_museum) издает их с должным тщанием: в первый том, «Трактаты и заметки», вошли и богословские труды, и стихи, и блестящие статьи о Введенском – «Звезда бессмыслицы» и «Стадии понимания». Иногда эти тексты напоминают «Логико-философский трактат», иногда христианских мистиков, но всегда в них присутствует неустранимая странность, свойственное всему кругу ОБЭРИУ тревожное зияние. Спасибо всем причастным, будем читать

«В обыденном языке «утешить» — значит как-то примирить человека с наличным (печальным, тяжелым, невыносимым) положением дел (самые «обычные» утешения в этом случае: ничего! всё пройдёт! или: Могло бы быть и хуже!) Утешение, как его употребляют в духовном контексте — скорее нечто противоположное: это ободрение, уверение в том, что всё — и это положение, и себя самого — можно «приподнять», освободить, очистить. Что для этого будут даны силы… Такое утешение — вектор вверх, который внезапно открывается сердцу, выход в свободу из тесноты… Утренняя звезда, восходящее солнце, весенний ветер — всё это образы утешения. Вероятно, это и привлекало к «убогому Франциску» толпы и толпы людей разных возрастов и сословий. Он задел в человеческом сердце какие-то струны, которые долго молчали, но их звука человек всегда — и не сознавая этого — ждёт»

Ольга Седакова написала замечательную книгу о Франциске Ассизском — вернее, подобрала и перевела старинные тексты, относящиеся к жизни Франциска, и сопроводила их предисловием и комментариями, они и делают эту книгу чем-то большим, чем просто собрание первоисточников. В ближайшее воскресенье мне выпадет честь поговорить с Ольгой Александровной об этой работе — и о самом Франциске и его братьях. Все будет происходить в доме творчества Переделкино, 15 февраля в 15.00 (зарегистрироваться можно здесь)

Сегодня исполняется 80 лет Владимиру Мартынову, композитору, исполнителю, мыслителю, мудрецу. Человеку, сочетающему в себе очень глубокую (не искусственную, не декларативную) укорененность, способность мыслить во вселенском масштабе — и открытость самому сегодняшнему миру. Человеку, способному одновременно осваивать громоздкие ламповые синтезаторы и преподавать в духовной академии в Лавре; не знаю другого, кто мог бы сыграть сольный концерт в зале Чайковского — с «Аукцыоном». Про Мартынова у меня тоже есть мемуар, скорее комический: однажды мы ужинали вдвоем в пермской «Пельменной №1», не будучи особо знакомыми. Съели по одной порции блюда «пельмени традиционные», выпили по рюмочке, не сказали друг другу почти не слова — но я прям чувствовал, как происходит очень важный (для меня) разговор. С днем рождения, Владимир Иванович, живите и играйте долго долго.

Сегодняшнее интервью Дениса Бояринова с ВМ на медиа Кинопоиска

Лекция ВМ о современной литургической музыке

Феерическое видеоинтервью с ВМ Настасьи Хрущевой

Владимир Мартынов, Георг Пелецис. «Переписка» для двух фортепиано. Исполняют ВМ и Полина Осетинская

Наши читатели часто (на самом деле не то чтобы) спрашивают, что бы посмотреть в нынешнем театре. Вопрос непростой, но обнаружил вот, что мой любимый спектакль как минимум прошлого года — "Воспоминание о спектакле "Русская смерть" Дмитрия Волкострелова — буквально на днях, 10 и 11 марта, дают в театре "Среда 21" (@teatr_sreda21), что редкость. Что называется, год не ходи в театр, другой не ходи, но тут сам бог велел. Тут надо только иметь в виду, что спектакли Волкострелова — мягко говоря, не "Кабала святош", это очень тонкая и лаконичная конструкция, где исполнитель на сцене один (и это сам режиссер), где много остраняющих приемов, где все помещено в рамку, как и заявлено в названии, о давно не играющемся спектакле — но тем острее от этого переживание боли, утраты и светлой, но все же печали (для меня, по крайней мере, острее). Я писал уже однажды в канале об этой колыбельной для погибающей цивилизации, не грех и повторить. А билеты дают вот тут, и обратите внимание — это уже завтра и послезавтра