​​В Москве наступило бабье лето. По этому поводу хочется поделиться какой-нибудь музыкой. Уже полгода я хотя бы несколько раз в неделю слушаю альбом корейской певицы Ким Ченми «Now». Ему можно внимать в любое время года, но сейчас — особенно подходящее.

Ким Ченми вне Южной Кореи если и знают, то по песне, которая в оригинале называется 햇님. На английском в разных источниках она именуется то «Haenim» (что, очевидно, чистая транскрипция), то «The Sun», то «Towards the Sunlight». На ютюбе находятся всевозможные каверы на нее, сделанные в далеких от Корейского полуострова странах. У нас ее главным проповедником является Юрий Сапрыкин, на моей памяти выкладывавший ее в свои соцсети ни раз и ни два, вот — последний на данный момент. Спору нет, это действительная гениальнейшая вещь: шестиминутная неспешная баллада, начинающаяся как фольклорная песня, продолжающаяся победной поступью к к финальному крещендо, после которого на полминуты возвращающаяся обратно, в самое свое начало, замыкая круг и оставляя после финального аккорда себя прекрасную пустоту. Из перевода текста кажется, что «Towards the Sunlight» — это самая точная версия если не передачи оригинального корейского названия, на английский, то передачи самого смысла песни безотносительно любого языка. Под такую музыку действительно хочется унестись в солнце и раствориться в нем, чтобы потом обязательно продолжить жить.

Песню эту, как и весь альбом, написал и аранжировал гитарист и продюсер Син Чжунхён — патриарх корейского рок-н-ролла. В конце 60-х, как рассказывал он сам, Син Чжунхён повстречал в Сеуле каких-то американских экспатов, которые тут же дали ему кислоту, поставили Jefferson Airplane и, разумеется, тем самым изменили его жизнь. Плодовитый еще до этого случая, музыкант стал выпускать по несколько альбомов в год: некоторые — сольно, другие — в составе подведомственных самому себе групп, третьи — в качестве продюсера той или иной певицы. Его музыке действительно лучше всего подходил именно женский голос: это легко услышать на сборнике творчества Син Чжунхёна «Beautiful Rivers And Mountains», который вышел по земным меркам не так уж давно.

Ким Ченми было двадцать, когда в 1973-м она записала «Now». Угадать ее возраст, впрочем, невозможно, если не знать его заранее. Голос Ким Ченми даже в своем самом высокодуховном проявлении обладал характерной жесткостью, грубостью, неограненной красотой. Когда она брала высокие ноты — то голос ее все равно рвался вниз, когда растягивала гласные — то будто каждую секунду норовила взаправду прекратить дышать. В ее манере пения почти нет того, что можно назвать «фольклорностью», аккуратным следованием традициям. Вместо нее за тонким голосом Ким Ченми, порой пытающейся петь по рок-н-рольному модно, порой — как учили в школе, легко расслышать натуральный шаманизм, который большинство корейцев и практиковало до прихода христианства. Она была далеко не самой великой певицей на свете, но могла звучать как самое легкое и самое грозное естества одновременно.

​​Ее голос не гипнотизирует, он парализует. Син Чжухён встроил его в настолько же двуликие песни, насколько двулика и подача Ким Ченми. За исключением той самой «Towards the Sunlight» да, пожалуй, еще одной баллады — 봄 («Spring»), переливающейся и стремящийся в своих припевах в высоты еще более далекие, — все вещи на «Now» разрываются между эстетикой и звучанием популярных американских психоделических групп и фольклорной поэтикой. Все они очень хороши, не все они идеальны. Перечислю те, к которым не придерешься никак. Помимо «Towards the Sunlight» и «Spring», это заключительная 가나다라마바 («Ganadaramabasa») — начинающийся с шумного гитарного полусоло то ли оммаж группе The Beach Boys, то ли детская считалка без начала и конца, в которой припевы и куплеты склеены в единое целое не способной на спокойство басовой линией, словно гуляющей сама по себе. Это 바람 («Wind») — стопроцентно узнаваемая на раз попытка дать гаражного рока в представлении Jefferson Airplane, стремительная, упоительная, неуютная и мистическая. Это 나도 몰래 («Unknowingly») — короткая зарисовка, чей ритм словно перетаптывается с одной ноги на другую, как мифический добрый зверь, который гуляет по полю, уходящему далеко-далеко за горизонт, в какую сторону света ни посмотришь. Это 불어라 봄바람 («Blow Spring Breeze») — просто одна из тех вещей, которые с самых первых нот способны наполнить смиренной радостью даже самые плохие времена. И это 아름다운 강산 («Beautiful Rivers And Mountains») — многочастная и эпическая песня, в каждом аккорде которой через край льется напряженное электричество и которая заканчивается будто за секунду до падения неба.

Ближайший для отечественного слушателя аналог звучания «Now» не по характерным особенностям, но по эстетической близости, — отдельные записи Егора Летова, на которых советскому песенному наследию устроено лобовое столкновение с покорительной мощью пластинок групп Love, The Troggs, Moby Grape и всему прочему внеземному психоделу. Но если Летов говорит с нашим слушателем буквально на одном языке, то большинству из тех, кто прочитает эти строки и послушает «Now», будет совершенно не ясно, о чем поет Ким Ченми. И этого не нужно бояться: даже в отрыве от буквального значения этих песен и в отрыве от голоса певицы, на «Now» есть что слушать. Мелодиям в какой-то момент — на втором-третьем-четвертом прослушивании — невозможно не подпевать. Начинает кружиться голова от коротких соло Син Чжухёна, в которые он магическим способом втискивает с десяток нот за пару секунд, но при этом умудряется звучать не виртуозно, а скорее совсем наоборот. Временами выплывающие из безраздельно плотного гитарного звука струнные вроде бы всего лишь что-то напевают — но это что-то остается глубоко внутри. Но рано или поздно узнать, о чем поет Ким Ченми, все-таки захочется.

​​Как можно предположить по названиям, песни на «Now» в основном посвящены природе. Они воспевают солнечный свет, ветер, весну, реки и горы, дождь, поля — и, в самом конце, в той самой кажущейся считалкой «Ganadaramabasa» — корейскую письменность хангыль, которая в форме своих знаков ориентируется одновременно на речевой аппарат и гармонию гласных, а значит тоже способна считаться чем-то естественным, не до конца надуманным. По принятой в западных источниках версии, главная причина такой концепции альбома — цензура. За год до издания пластинки южнокорейский диктатор Пак Чон Хи утвердил в стране новую конституцию, запрещавшую в культурном поле примерно любую другую тематику, кроме патриотической или фольклорной. Именно из-за нее, по распространенной теории, все песни на «Now» и воспевают природу, любовь и прочие безобидные вещи. Это наверняка правда. Невозможно, например, игнорировать утверждение автора, что песня «Beautiful Rivers And Mountains» — одна большая метафора, протестная песня, призывающая воспрять против диктатуры. Именно она и стоила музыканту карьеры: через год Син Чжухён был арестован, а исполнение его музыки было запрещено до 1987-го.

​​Но хочется пофантазировать. Хочется думать, что за этими песнями есть что-то большее. Для того, чтобы думать, придется отвлечься. Ныне покойный профессор вулканологии Технологического университета Вирджинии и, по совместительству, автор гипотезы глобального вымирания из-за парникового эффекта Дьюи Маклин в конце прошлого десятилетия внезапно и на короткое время оказался героем материалов в южнокорейских СМИ. Дело было не в его научной работе: МакЛин, успевший поучаствовать в Корейской войне, выложил на «Фликр» сотни и сотни цветных фотографий, которые тогда успел сделать в Сеуле и на линиях фронта. Подобного рода снимки редко встречаются и сейчас — а уж внезапное появление сотен таких документов оказалось и вовсе беспрецедентным. Фотографии Маклина — это действительно чудо. Они очень разные, но неизменны в них несколько вещей: грязь, тоскливая синева неба и всепронизывающее ощущение зафиксированного в вечности открытого пространства. Кажется, что на снимках запечатлены времена не столько давно ушедшие в небытие, а вообще никогда не существовавшие. Нынешний Сеул от Сеула на фотографиях Маклина разделяет несколько световых лет.

Син Чжухён родился в 1938-м, когда Корея находилась под японской оккупацией, продолжавшейся уже пару десятков лет. Ким Ченми родилась после войны, когда безграмотную и нищую страну, только выбравшейся из одной войны, вовсю разрывало войной другой, на следующую вечность поделившей ее на два государства. Несмотря на разницу в возрасте, каждый из них успел застать Корею буколической, деревенской и девственной — а потом, в 60-х, увидел, как реформы Пак Чон Хи превращают ее в один огромный завод по производству товаров, ориентированных на экспорт. Ударные темпы роста повлекли за собой предсказуемые изменения: природный ландшафт сменился урбанистическими пейзажами, а прежний образ жизни навсегда потерялся в учрежденном правительством десятичасовом рабочем дне, минимальным количеством выходных и стремительным переобучением молодежи в человека нового типа, способного работать на износ на тяжелых производствах. До программы рефорестации, запущенной Пак Чон хи в 1977-м и во многом сохранившей, пусть и в несколько искусственном виде, флору Южной Кореи, на момент выхода «Now» оставалось еще пять лет.

Поэтому мне и кажется, что «Now» — это главным образом ироничное название. Хотя сложно отделить политический климат, в котором творили Ким Ченми и Син Чжухён, от их музыки, но кажется, что их песни — скорее о прошлом, чем о том их настоящем. Коллекционер старинных записей Йен Нагоски когда-то сказал, что по его мнению, самая больная и проникновенная музыка в истории Америки была записана в 20-х годах прошлого века иммигрантами, у которых не было шанса вернуться домой и которые пытались своими песнями и мелодиями выразить невероятную тоску не просто по дому, а по всей своей жизни. Для меня “Now” — это что-то похожее: в этих песнях слишком много красоты, чтобы они не были хотя бы чуть-чуть гимнами всему, что уже не вернуть и что навеки потеряно. Солнечному свету. Ветру. Весне. Рекам и горам. Дождям. Полям. Родителям. Друзьям. Непринужденности. Первому страху. Огромной и неповторяющейся радости. Тоскливой синеве неба. Гимны всему, что просвечивалось и просачивалось сквозь нищету, вызванную оккупациями и войнам, сквозь грязь на снимках Дьюи МакЛина. Что продолжает быть в далеком прошлом и на что остается надеяться в вынесенном в заглавие настоящем. Всему, в чем можно раствориться, чтобы потом обязательно продолжить жить.

На «Полке» — новая статья! Вячеслав Курицын рассказывает о «Севастопольских рассказах» Льва Толстого — цикле из трёх текстов, которые легли в основание русского канона военной прозы и вывели их автора в первые ряды русской литературы. Влияние Гарриет Бичер-Стоу и одобрение Чаадаева, непочтительная песня Толстого о воинских начальниках и вопрос о патриотизме — обо всём этом читайте по ссылке: https://polka.academy/articles/541

Новая статья на «Полке»! Татьяна Трофимова о «Даме с собачкой» Антона Чехова. Особенности жизни в Ялте и разногласия с Толстым, мода на белых шпицей и тайные смыслы осетрины с душком, неуловимая чеховская деталь, отношение автора к супружеской неверности и, наконец, принципиальное отсутствие финала: «рассказ в действительности не кончается, поскольку до тех пор, пока люди живы, нет для них возможного и определённого завершения их несчастий, или надежд, или мечтаний» (Владимир Набоков) https://polka.academy/articles/542

На сайте InLiberty появился онлайн-журнал «Возвращение Толстого»: Андрей Зорин о судьбе толстовского радикализма, Максим Трудолюбов о Толстом и идеях прогресса, Илья Бендерский о карьерном росте Толстого-писателя, Михаил Долбилов об обстоятельствах создания «Анны Карениной» и (что большая честь) — моя статья «Побег из прядильной фабрики», о направлении мысли Толстого, которая уводит нас от современности к свободе: «Современность понимает человека как нечто со всех сторон детерминированное. Мы таковы, каковы мы есть, потому что нас сделали такими детские (или исторические) травмы, присущий нам культурный код, наши гены или гормональный баланс в крови. Это не мы делаем глупости — это наш мозг (наш особый путь, наша непроработанная травма, ненужное зачеркнуть) заставляет нас делать глупости. Современность видит в этом трезвую мудрость, понимание собственных границ и определяющих нас причин — Толстой бы увидел в этом оскорбление человеческого достоинства, низведение человека к положению рядового звена в механических причинно-следственных цепочках» https://www.inliberty.ru/magazine/issue9/

Продолжение толстовских изысканий: разговор с Людмилой Сараскиной и Павлом Басинским (состоявшийся в актовом зале Тульского пединститута) — о специфике яснополянской семьи, отношении ЛН к фемповестке и физической близости, масштабе личности Софьи Андреевны и прочих чувствительных материях https://www.colta.ru/articles/literature/19539

Новая статья на «Полке»! Историк литературы Александр Марков — о «Портрете» Николая Гоголя. Гений и талант в гоголевском понимании, намеки на современных писателей и великих живописцев, обида Гоголя на собственный журнальный портрет, искусство, которое впускает в мир дьявольские силы. «И почему же та же самая природа у другого художника кажется низкою, грязною, а между прочим, он так же был верен природе? Но нет, нет в ней чего-то озаряющего» https://polka.academy/articles/543

​​Что такое литературный канон сегодня? Кого из современных писателей возьмут в будущее? Манга, Бушков и комиксы Marvel — это тоже для кого-то классика? Тексты в фейсбуке или исчезающие соообщения Snapchat — это тоже литература? А отзывы читателей теперь важнее, чем тексты Белинского или Галины Юзефович? Как со всем этим жить и есть ли в этом прекрасном мире будущего место для классики (и для «Полки», которая о ней пишет?). В сентябре редакторы «Полки» поговорили об этом с писателем Линор Горалик на фестивале «Вазари» в нижегородском Арсенале: публикуем расшифровку дискуссии «Кого возьмут в будущее»

В продолжение толстовских изысканий: грядет очередная дискуссия из серии «Зачем Толстой», поэт Ольга Седакова и атташе по культуре посольства Ватикана Джованна Парравичини (с моим скромным участием) разговаривают о том, что такое вера Толстого и как его отношение к религии отзывается в нашей жизни сегодня. Все произойдёт в среду 31 октября в 19.00 в РГБ, регистрация приветствуется https://www.facebook.com/events/257941834915440

Не успел написать неделю назад, в день премьеры, но воспользуюсь поводом, подвернувшимся сегодня. Вот новая инициатива нашего товарища Николая Солодникова: серию видеоинтервью со взрослыми умными людьми (редкий в русском ютьюбе жанр) под общим названием #ещенепознер. Все началось изящным словесным фехтованием с Михаилом Пиотровским, сегодня появился второй выпуск, в котором Александр Сокуров слушает Монеточку, журит Михалкова и вспоминает Тарковского (это самое интересное). Это, конечно, не рэпер Gone Fludd с чупа-чупсами — но у того, кто не торопится вскочить на подножку поезда прогресса, все шансы уехать дальше (и по нашей агентурной информации, третий и последующие выпуски уже готовы, и будут выходить все так же по понедельникам). https://www.youtube.com/watch?v=4xDH5DgFu-k

План ядерной войны из рассказа Пепперштейна «Предатель ада»

И еще раз напомню: завтра в 19.00 в Российской государственной библиотеке — разговор о вере у Толстого, в котором участвуют атташе по культуре посольства Ватикана Джованна Парравичини и поэт Ольга Седакова. Почему это важно? Потому что Седакова, по моему скромному мнению — один из самых глубоких мыслителей, пишущих сейчас на русском, и услышать ее в Москве можно не так часто. И это, конечно, не будет обсуждение того, как «Толстого отлучили от церкви» — но (я надеюсь) разговор о том, чем люди живы и в чём наша надежда. https://yaspol.timepad.ru/event/835696/

А вот, в преддверие разговора, текст Седаковой о Толстом 2014 года: «...чувство эмпатии, в котором у Толстого нет соперников. Он знает изнутри не только то, что чувствует кормящая женщина, но и то, что чувствует лошадь и дерево. У читателя не возникает сомнения, что именно так думают бессловесные твари и именно это они хотят сообщить. Переживание другого изнутри его жизни – и не только человека, совсем иного опыта, чем автор (царского министра, хитрого мужичка, польской ссыльной, подвижника, городской проститутки), но, кажется, любой вещи на свете. Из этого эмпатического переживания мира следует чувство какого-то глубочайшего равенства и родства со всеми – и категорическое неприятие насилия в любой форме. И отождествление самого источника жизни с жалостью, с милостью. Люди живы, говорит Толстой, не «альтруистической» добротой (он не устает пародировать такое внешне «добродетельное» поведение), но, если угодно, эгоистической. Человек по-настоящему милует другого тогда, когда просто не может этого не делать, и его правая рука в самом деле не знает, что делает левая» http://www.olgasedakova.com/Poetica/1631

На «Полке» — новая статья! Филолог Александр Соболев рассказывает о «Мелком бесе» Фёдора Сологуба — бестселлере Серебряного века, истории о сумасшедшем учителе-садисте, о провинциальной жути, о поруганной и торжествующей красоте и о серой недотыкомке. Коты-оборотни, гимназист-барышня и свист розог — по ссылке.

https://polka.academy/articles/544

Друзья, это очень и очень важный пост, он про Лену Макеенко. Для тех, кто не знает или не помнит: Лена — редактор «Полки», прекрасный книжный критик и один из лучших людей на свете. Уже почти два года Лена бьется со страшной онкологической болезнью, и бьется так, что начинаешь понимать какие-то новые вещи про силу человеческого духа и про то, на что эта сила способна. К весне этого года все российские врачи махнули на Лену рукой, а мы с вами собрали 90 тысяч евро, смогли перевезти ее в Германию, там ей сделали три сложнейшие операции — и оказалось, что ничто не безнадежно. Но зараза оказалась такая лютая, что даже после всех операций приходится снова и снова делать дорогостоящие курсы — химия, лучи, иммунотерапия. Они работают, но деньги, увы, заканчиваются. Поэтому еще раз. Пожалуйста. Кто только сможет. Или хотя бы прочитайте и перешлите друзьям. Лена победит — но Лене нужно помочь. Вот что пишет сама Лена:

«Привет, мир! Это большой и важный пост. На самом деле он про деньги. Но я постараюсь быть последовательной для тех, кто ничего обо мне не слышал или забыл.
С февраля 2017-го, уже почти два года, я борюсь с хитроумной и агрессивной формой рака. За это время мне сделали три больших и несколько маленьких операций, почти полностью удалили крестец, провели полтора десятка курсов химиотерапии, пять недель лучевой терапии, а теперь делают более тяжёлую химию и иммунотерапию. С февраля этого года, с перерывом в пару месяцев, я лечусь в берлинской клинике Vivantes у профессора Шпет-Швальбе, который считается онкологическим светилом (верю, что неслучайно). В России меня отказались лечить уже давно и не раз, и я могу рассказать об этом много страшных историй, которые пытаюсь превращать в своей голове в смешные. Когда-нибудь расскажу.
Лечение в Германии стало возможным благодаря тому, что огромное количество добрых людей отозвалось на призыв моих друзей поучаствовать в краудфандинге. Прошлой зимой мы чудом собрали около 90 тысяч евро. Денег хватило почти на год, но не хватило на то, чтобы вылечить меня окончательно. (О том, как всё происходило, я то и дело рассказывала и продолжаю рассказывать в дайджестах, которые выкладываю в фб и на сайте http://makeenko.win/).
Сейчас мы оплатили ещё три необходимых курса химиотерапии, сопутствующие процедуры и проживание до 19 декабря. На этом деньги закончились. Это значит, что мне нужно или лихо выздороветь и встать на ноги за полтора месяца (и я всецело «за»), или вновь обратиться к вам за помощью. Тем временем при хорошем сценарии, если всё пойдёт по плану и химия сработает, мне потребуется ещё иммунотерапия для закрепления результата и физио + какое-то время для восстановления повреждённых опухолью костей (сейчас я не могу из-за этого ходить). Возможно, это ещё два-три месяца в клинике.
Мне неловко делать это снова: сейчас моё лечение обходится примерно в 15 тысяч евро в месяц, а это дикая сумма. Но я провела на свете почти 32 счастливых года и изо всех сил хочу ещё. Если вы однажды ввязались в эту историю и поверили, что меня можно спасти, или готовы ввязаться сейчас, давайте попробуем довести дело до логического хэппи-энда? Пожалуйста. Вдруг получится. Обещаю очень стараться.
На этом сайте все актуальные реквизиты — сбербанк, paypal, карта reiffeisen, куда можно переводить доллары и евро, и веб-форма для перевода прямо из браузера: http://makeenko.win/help/. Я и моя семья будем благодарны за любую сумму и, конечно, распространение этого поста. Просто очень хочется жить»

Завтра на правах самопровозглашенного литературного эксперта выступаю в цикле разговоров про современность в Театре Наций (начало в 19.00). Если про книжки не интересно, то во-первых, от литературы мы довольно быстро отойдём, а во-вторых, можно сразу прийти попозже и послушать Демьян Кудрявцев (Damian Kudryavtsev) про медиа — судя по дискуссиям последних дней, эта сферу жизнедеятельности точно всех занимает. Билеты по ссылке: https://theatreofnations.ru/performances/how-long-is-now-chto-sovremenno

В компании с создателями Beat Film Fest Кириллом Сорокиным и Алёной Бочаровой везём завтра выездную программу фестиваля в Ясную Поляну. Четыре фильма, две дискуссии - о судьбе концертов в эпоху соцсетей и о судьбе соцсетей в эту же эпоху, неофициальный дружественный визит в кластер «Октава», афтерпати в моднейшем тульском баре, и среди всего этого - невероятная возможность посмотреть фильм «Depeche Mode 101» в яснополянском ДК. Мартин и Дейв в гостях у Льва: можно ли было мечтать об этом? А это сбылось https://m.facebook.com/events/2122004567851567

На «Полке» — новая статья по юбилейному случаю! Кирилл Зубков рассказывает о «Дворянском гнезде» Ивана Тургенева — одном из самых известных русских романов о любви, который противопоставил сатире идеализм и закрепил в культуре архетип тургеневской девушки. Сочувствие к мужику и отсылки к Сервантесу, связь любви с музыкой и непременное страдание, европейский шик против крестьянского происхождения и параноидальные обвинения Гончарова.

Happy birthday, Ivan Sergeevich!

https://polka.academy/articles/545