Ужас перед технологиями и ужас технологий: от found footage к ИИ-хоррорам.

И явился человек с востока, и имя ему было Электричество.

Прав был старик Говард, которого, кроме морских пучин и глубин космоса, пугала скорость, с которой технологии захватывали мир. В конце концов, любому, кто пережил в сознательном возрасте Великую войну, понятно, что ничего хорошего прогресс вам не принесёт. Ну а нам, живущих во времена нейросетей и мёртвого интернета, и спорить не приходится.

Вообще хоррор всегда стремился к реалистичности. Чем реальнее — тем страшнее. Ещё в те далёкие времена, когда наши предки рассказывали друг другу страшилки об ужасном монстре, который живёт в пещере, больше всего внимания получал тот рассказчик, который описывал чудовище максимально реалистично, а желательно ещё и подбивал товарища покричать откуда-нибудь из глубин тоннелей.

Мы, современные люди, не очень боимся адских демонов, зато подозрительно оглядываемся: не валяется ли подкинутый злоумышленником заражённый шприц и не пристроился ли в толпе выслеживающий нас серийник. Хороший автор хоррора знает: смысл не в том, чтобы сделать монстра максимально страшным, а в том, чтобы убедить читателя или зрителя в реальности происходящего и заставить его сомневаться, работает ли мир вообще по понятным правилам.

В литературе один из способов добиться этого — история от первого лица: множество классических хорроров написано как якобы записи о подлинных событиях. А с появлением кинематографа авторы довольно быстро освоили жанр found footage — «найденной плёнки».

Зрителю говорят: это не съёмка, не актёры, это настоящее видео, которое мы нашли на месте трагических событий.

И если во времена статичных камер подобное провернуть ещё было сложно, то с появлением портативных видеокамер — «портативная киностудия, Марти! Неудивительно, что у вас президент — актёр!» — рынок заполонили мокьюментари: трясущаяся камера, минимальный монтаж, неизвестные лица в кадре, а часть ужаса вообще не в фокусе.

А с развитием интернета и появлением YouTube каждый пользователь получил возможность снять свою найденную плёнку. Только теперь это уже не плёнка, а видео — фиг знает кем снятое и кем выложенное.

И вот здесь стоит разделять ужас технологий и технологии ужаса.

«Ужас технологий» — сама технология является источником страха. Например, проклятая видеозапись в The Ring: опасность существует внутри самого медиума.

«Технологии ужаса» — технология используется для создания пугающего эффекта. Например, камера в The Blair Witch Project превращает происходящее в подобие настоящей найденной записи.

На грани между ними существует жанр скринкастинга — записи с экрана компьютера. В фильме Убрать из друзей эксплуатируются обе стратегии: с одной стороны, ужас технологий — интернет-травля доводит девушку до самоубийства, а социальные сети позволяют призраку совершить месть; с другой — технологии ужаса: происходящее на экране знакомо практически любому пользователю персонального компьютера середины 2010-х.

По мере развития интернета на смену привычным киноужасам приходит аналоговый хоррор. Он, как и скринкастинг, объединяет обе стратегии: страшным становится и содержание записи, и сам медиум, через который мы её воспринимаем. Более того, мы даже не наблюдаем за героем, мы сами становится персонажем, которого вынуждают собирать картинку из разрозненных инструкций, отрывков, голосовых сообщений, звонков в службы спасения.

И хотя аналоговый хоррор использует именно аналоговые технологии (легкоутрачиваемые, но надежные и неподвластные редактированию), он продукт именно цифровой эпохи. Мы смотрим старую VHS-запись не на телевизоре, а на YouTube. Архивная передача существует потому, что кто-то загрузил её в интернет. Фальшивый телеканал получает настоящий канал на YouTube. Получается интересный парадокс: цифровой интернет симулирует утраченную аналоговую реальность, как бы рассказывает страшилки о собственном детстве: вот вы не помните ту криповую детскую передачу? А я помню!

А потом в эту историю с ноги влетает ИИ.

К взрывному росту нейросетей не были готовы ни мы, ни его создатели. Куда там массовой электрификации и строительству телефонов! За три года мир изменился до неузнаваемости, и больше нельзя доверять никому, даже котикам. И только старые VHS будто клинописные таблички отныне хранят непреложные, нередактируемые истины. Чат-бот может в реальности свести вас с ума или подначить нестабильного соседа на убийство. Может влезть в управление ядерной ракеты, а может принять убийственный законопроект.

ИИ не просто создает ужас технологий, он еще и тянет нас в экзистенциальный хоррор: ведь отныне ни что не может быть реальностью.

Так в чем же роль жанра ужасов? Как и в далеком палеолите, ужастик выполняет две функции: снимает напряжение и пугает последствиями. ИИ-ужасы проигрывают гротескному нейрослопу и нейронка — обзывательство каким в свое время было понятие "китайский ширпотреб", а аналоговый хоррор привил нам устойчивость к различного рода псиопам. Когда-то нас пугала камера, потому что она могла сохранить то, чего мы не должны были видеть. Потом — интернет, потому что он сделал чужую жизнь доступной. Теперь нас пугает нейросеть, потому что она способна сымитировать реальность. Раньше кривой фотошоп мог разрушить жизнь человека, сейчас даже видеозвонок от родственника не гарантия, что у вас не отожмут хату.

И в то же время не лишний раз помнить: технологии не раз вгоняли человечество в кризис, и, возможно, прав был совсем другой американец, когда вписал в хронологию будущего завет "Не создай машину подобной человеку".

Источники:

Found footage: расширение границ реального в жанре хоррор

УЖАС ТЕХНОЛОГИЙ И ТЕХНОЛОГИИ УЖАСА

Жанры:

Аналоговый хоррор

Экзистенциальный хоррор

👩#сумеречный_лонгрид👩

Кайдзю (яп. 怪獣 кайдзю:) — ужасный монстр или странный зверь, а в массовом сознании — огромная фигня, которая рушит города.

Конечно же, для нас кайдзю — это в первую очередь Годзилла, громящая Токио и помогающая массовой культуре былой империи проработать травму от ядерных бомбардировок (ага, кто бы корейцам помог массово проработать травму от оккупации). Однако кайдзю встречаются во всех мировых культурах: Кинг-Конг навёл кипиш в Нью-Йорке ещё в двадцатых, а уж гигантские драконы населяли Евразию с незапамятных времён. В конце концов, куда-то же закрыли исполинского Тифона.

Так в чём же феномен кайдзю? Почему нас так пугает и завораживает огромное чудовище, рушащее города, да так, что самое хайповое аниме последних лет — «Атака титанов», показывающая мир, уничтожаемый великанами?

🦖 Если совсем упростить, то, конечно, первым делом напрашивается аналогия со стихиями: Годзилла рушит Нью-Йорк 1997 года так же, как наводнение в фильме «Послезавтра». При всей дурости фильма «2012» сцена, когда океанские волны смывают Гималаи, действительно захватывает дух. Драконы, которые могут накрыть крылом целый город, сопровождают нас ещё со времён, когда первые индоевропейцы скакали по степям. Гигантские монстры стоят на пути великих героев, боги запирают в Тартаре титанов, а богатыри рубят головы многоголовому змею, пришедшему из степей.

Но только ли в этом дело? Ведь ареной разрушений для кайдзю становятся именно города. Годзилла, шагающая по степи, не так пугает, как монстр размером с небоскрёб, идущий к этому самому небоскрёбу из земли.

Если мы посмотрим на кайдзю-кино прошлого века, то можем заметить, что монстр так или иначе связан с технологиями. Годзилла пробуждён ядерными испытаниями и воплощает ужас перед ядерными бомбардировками, Кинг-Конг — воплощённая дикость, страх белого человека перед чужаком как снаружи, так и внутри себя. Крылатый Родан спокойно спал себе под землёй, пока не получил дозу радиации, от чего сильно увеличился в размерах 🦖

Мир изменился слишком быстро — и человек не успел к нему адаптироваться ни психологически, ни социально. Современный город, обиталище человека, вообще не учитывает человеческое тело: ни скорость, ни внимание, ни эмоции, ни банально расстояния. В итоге человек начинает себя чувствовать маленьким и случайным — чем-то, что ГОРОД легко поглотит, так же как в далёкой древности человека поглощала стихия.

А ещё город не имеет контекста. Горы, море — этот контекст имеют, им не нужен человек, чтобы наполниться смыслом. Но город, лишённый людей, превращается в жуткое лиминальное пространство: странное и пугающее.

И вот в этом странном, неприспособленном для человека пространстве появляется КАЙДЗЮ.

🌒#сумеречные_жанры🌒

Вместе с кайдзю город как бы получает тело, своё материальное воплощение. Годзилла — монстр Токио, Кинг-Конг — монстр Нью-Йорка. Кайдзю как бы аватары этого бездушного пространства. Монстр не просто пришёл громить город, он сам город, его тень — и потому разрушителен.

Но вместе с разрушением приходит новое начало: на руинах горожане могут начать строить заново, и, может быть, что-то более гуманное.

Кайдзю рушит небоскрёбы, рвёт коммуникации — и вместе с этой яростью возвращает городу и его жителям ощущение телесности, души, если можно так сказать. Совсем как во время нервного срыва с битьём тарелок человек получает шанс перестроить свою жизнь.

Со временем кайдзю меняются: к началу XXI века обычный техногенный нарратив («ядерка — это плохо») вытесняется экологическим. Это хорошо видно на примере MonsterVerse — попытки перезагрузить культовые боевики про гигантских монстров.

Теперь Годзилла не угроза человечеству. Он часть экосистемы, будто бы большой динозавр. Монстрами же становятся искусственные, чужеродные твари.

То же произошло с Кинг-Конгом. В старых историях он — дикарь, которого цивилизованный человек ловит, привозит в город и превращает в зрелище. В современных версиях он всё больше становится хранителем собственной территории.

А с Годзиллой их связывает понятное соперничество. Но враг у них при этом общий.

Если раньше человек был виновен в создании ядерки и монстры мстили, то теперь человек разрушает природу, а монстры нужны, чтобы восстановить баланс.

При этом старые кайдзю должны были быть побеждены — совсем как древние драконы, — а вот сейчас речь идёт о взаимосуществовании.

Точно так же современная психология рекомендует дружить со своей тенью, MonsterVerse говорит, что, чтобы победить монстра, надо подружиться с Годзиллой.

Годзилла классный. Годзилла знает, что делает

Источники:

ФАКТОР-КАЙДЗЮ: КАК КИНОМОНСТРЫ ПОЗВОЛЯЮТ ПРОДУМЫВАТЬ СРЕДЫ ЖИЗНИ?

Катастрофизм и восстание природы: экологическая монструозность в нарративах популярной медиакультуры

🌒#сумеречные_жанры🌒

RuStore Mobile GameDev Conf 2026 — главное B2B-событие мобильной игровой индустрии России💙

2 ноября соберём разработчиков, издателей и экспертов рынка, чтобы подвести итоги года и обсудить, что происходит с мобильной индустрией сегодня и куда она движется дальше.

В программе:
🔹ключевой доклад RuStore об итогах года, изменениях на рынке и будущем мобильной индустрии
🔹аналитика рынка и тренды от экспертов индустрии
🔹практические кейсы о продвижении, монетизации и развитии мобильных продуктов
🔹выступления представителей ведущих игровых студий
🔹интерактивы и призы для зрителей трансляции

🏆 Премия RuStore 2026 станет отдельной частью программы: назовём лучшие приложения и игры года и отметим команды и людей, которые стоят за их успехом.

🗓 2 ноября
⏰ 16:00–21:00 МСК
🔗 Зарегистрироваться

Также при регистрации можно оставить заявку на участие офлайн. Количество мест ограничено, поэтому участие на площадке подтверждается отдельно.

💙 Мы в MAX

#RuStoreConf