Мафусаил

Ольга Гуляева

Шестиконечный ангел-психопат
Летит на свет, и пёрышки блестят,
И каждое хохочет или плачет, 
Отчётливы как числа Фибоначчи;

Минуя свет, минуя светотень,
Хохочет или плачет в высоте,
И на щеке становится слезой,
И по щеке стекает в мезозой,
Приобретая качества чего-то,
Эмоции растений и животных;

Он чувствует. В глазах его троит.
Он динозавр, лягушка, он – аир;
Шестиконечный ангел-психопат
Не знает что такое рай и ад;

Когда взошла звезда Мафусаил,
Была я им. И я останусь им

Оригинал публикации

хохот ундин

Палад

Херасим, сводный брат печали,
жись подневольная худа.
Тебя в насмешку привечали
ундины барского пруда.

При подношеньи водяному
под вопли этих травести
ты лишь затем не убыл в кому,
что боле некому грести,

торя туман и запах илий,
Эребу мглистому подстать.
Путь к дому мерян пресной милей.
Её лишь вёслышком сверстать.

Хлопочут шуйца и десница.
Да их оправдана ли прыть.
Ведь сколь верёвочке не виться,
а захлеснуть и удавить.

Оригинал публикации

Россия, всё равно

Григоров Амирам

Россия, всё равно
тебя люблю как прежде,
За то, что твой язык –
моим когда-то стал.
И было как во сне –
СССР и Брежнев,
Из доменных печей –
расплавленный  металл,

Где нынче мой фарси,
мой тюркский и мой идиш?
Худые времена
скребутся под окном,
Уже прошли века,
а ты всё ненавидишь,
Переменился мир,
а ты всё об одном.

И что ж теперь, служить
твоим чертям поганым,
Берёзка на ветру,
снежинка на руке?
Полубезумный поп,
городовой с наганом,
И конченая ****ь
хохочет в кабаке.

Не знаю, избежать
такой судьбы смогу ли,
Где ничего с тобой
поделать не смогу.
Пока  твоя душа
бесстыжая, в загуле,
Мой Лермонтов в саду,
мой Пушкин на снегу.

Оригинал публикации

Влюблённые чайки Алгарве

Александр Мельник

Алгарве погружалось в тишину,
прибавив день к потраченному году –
сбавляло прыть, готовилось ко сну.
Рыбацкий остров прятался поодаль.

В тот час, когда утих привычный гул,
в конце ещё одних сгоревших суток,
я на моторке вмиг перемахнул
через синевший водный промежуток.

Забытый богом тихий уголок,
десятка два раскрашенных домишек,
а в стороне – кустарник и песок,
вода и горстка шустрых ребятишек.

И через море этого песка,
которого на Гоби бы хватило,
вела вперёд неровная строка
простого деревянного настила.

Я шёл один на гаснувший закат,
подальше от назойливого гама,
и в унисон со стрёкотом цикад
скрипел настил упруго под ногами.

Тропа петляла в сумерках, пока
не привела внезапно к океану.
Вдали чернела вышка маяка,
похожая на скол обсидиана.

Катилось солнце с неба под уклон,
от недостатка сил изнемогая.
Овальное, как выжатый лимон,
оно внизу искало чашку чая.

Пустынный пляж, казалось, отдыхал
от цепких пут наскучившего зноя,
и лучше всех ветвистых опахал
ему служила полоса прибоя.

Когда, от океана ошалев,
я снова впал в безудержное детство,
раздался то ли плач, то ли напев
с водонапорной башни по соседству.

Там чайка ворковала о любви,
мяукала то громко, то потише,
с партнёром серебристым визави,
стоявшим на карнизе красной крыши.

Нет, это был не резкий хриплый крик,
не клёкот живоглота перед дракой –
влюбившийся повеса, баловник,
пел мадригал, стонал и тихо плакал.

Шумел прибой, поскрипывал песок,
стекала с неба розовая краска,
и ангел пролетел наискосок,
обдав меня уютом детской сказки.

Вдали от суетного галдежа,
произведя в закат разведку боем,
я, как вчерашний юноша, дышал
разлившейся над островом любовью.

Оригинал публикации

Covid-2020

Иван Зеленцов

Нам осталось чуть-чуть этой странной весны, 
где пугаются каждого чиха, 
где мы видим, обнявшись, тревожные сны - 
в них кончаются соль и гречиха.

Нас с тобою найдут, нам поставят COVID
по фейсбучной твоей аватарке - 
ибо в смутное время народ башковит - 
и навеки запрут в Коммунарке.

Будем жить мы отныне - такие дела - 
за подкладкой у Бога зашиты 
в этом доме чумном, где архангел крыла
прячет в белый костюм химзащиты.

Будем в масках ходить и смотреть из окон,
задыхаться в осаде у мая.
Что ж, мы маски привыкли носить испокон, 
их почти никогда не снимая.

Глаз твоих океан - голубой-голубой, 
в нем бы мог утонуть наутилус…
Я, признаюсь, действительно болен - тобой,
а любовь беспощадней, чем вирус.

От любви никого не спасет ИВЛ, 
а ее недостаток - причина, 
что весь мир - от Москвы до бразильских фавел - 
болен тяжко и неизлечимо.

И когда нас отпустят во славу Его 
в летний рай, полный лени и неги, 
мы посмотрим вокруг, а вокруг - никого, 
только половцы и печенеги.

2020

Оригинал публикации

отходит вагон от перрона...

Борис Панкин

***

отходит вагон от перрона
вдоль черных обугленных крон
в процессе тягучем разгона
скрипит и качается он
и в коконе этом железном
под стук чугуна о чугун
ты едешь зачем неизвестно
исчезнуть в одной из лакун

извечная тяга к побегу
сорваться с насиженных мест
петлять словно заяц по снегу
скитаться пока не заест
тоска ностальгия неважно
как эту хандру ни зови
она разрастется однажды
до внутренней язвы любви

войти в эту бывшую воду
отмыться от прошлой вины
махнуть на былую свободу
и выяснить что не нужны
твои добровольные цели
готовность осесть навсегда
что зря ты на самом-то деле
идешь по обратным следам

и вот начинай все сначала
мечтай о ничейной земле
уходит баркас от причала
скрывается город во мгле
и жить удивительно просто
когда за верстою верста
и в небе над темным погостом
холодная злая звезда

29.03.2005

Оригинал публикации

все мои испаньолы

Влада Зизак

А письма можешь не писать вовсе, мы телепатией
И я про тебя знаю, разве что не в подробностях:
У вас ледяной дождь, у нас мокрый снег (см. новости)
И семейное чаепитие-мероприятие

Под одну музыку - длинно-тягучую,
(Нашим чёрным котам  не хватило б протяжности
Повторить, даже хвостонаступленным…)

И я больше себя стихами не мучаю,
Реже пользуюсь мётлами, больше – ступами,
Чаще перекрещиваюсь, даже чаще, чем кажется.

Что делаю вечерами? Стряпаю рулеты маковые:
Загляни в духовку, только не обожгись об градусы -
Там все мои испаньолы горят синим пламенем,
Особенно те, которые с алым парусом.

Оригинал публикации

Свет сиреневый

Людмила Лурье

Жили мы в до оные времена,
В глубине созвездия Гончих Псов.
Это был не город и не страна,
Ни минут там не было, ни часов.

Там любую мыслями пряли явь.
Был там свет сиреневый без теней,
Через ширь вселенскую, словно вплавь,
Мы летали по небу, как во сне.

Жили, счастье множили  бездну лет.
Были  Богом венчаны навсегда.
И когда увиделись на земле,
То друг друга вспомнили  без труда.

Лишь крупинка вечности за спиной.
Мы у бесконечности на краю.
Никуда не денешься, мой родной,
Ни в аду, ни в космосе, ни в раю.

Оригинал публикации

Причитание

Александра Шнеур

...За ночь помертвевшие деревья.
Покаянней прежнего твержу:
Отпустил бы ты меня, царевич.
Ни за чем-то я не пригожусь.

Обморочно-свежий запах хвои –
То ли траур, то ли торжество.
Словно снятся – окрики конвоя,
Колокольный да кандальный звон.

За ночь опустевшее подворье...
С каждым днем, как сына увезли,
Горше и обыденнее горе.
Да ужели к Пасхе – отболит?

08.11.2009

Оригинал публикации

Болевой вопрос

Лина Замалина

Падали в три ручья страсти вчерашних грёз.
Переключатель снов, маг - властелин огня -
Шепчет... не разобрать... И болевой вопрос
Словно удар под дых : помнишь ли ты меня?

Не написать письмо, не получить ответ,
Белый больничный шик в гулких шагах врачей.
Переключатель снов из темноты во свет,
Только вопрос завис - чей ты или ничей?

Прошлого сизый дым с блеском алмазных рос...
Я научусь прощать, если прощать нет сил,
На болевой ответ есть болевой вопрос -
Переключатель снов, разве ты всё забыл ?

Падали три звезды в млечные рукава,
И затерялась нить нашей с тобой судьбы,
Красит закатный свет лунные острова,
Как мне теперь тебе сдаться, но без борьбы ?

Мы не умели плыть вниз по большой реке,
Медленной тишины дай мне испить до дна,
Чтобы глаза в глаза, чтобы рука в руке,
Чтобы услышать вновь: "ты у меня одна".

Не уходи за грань. Там, где возврата нет.
Переключатель снов, маг - властелин огня -
На болевой вопрос есть болевой ответ :
Только люби меня, только люби меня...

Оригинал публикации

небо..

Ленка Воробей

Небо в фиолетовых ручках держит тучки...
Тебе воробьинно во мне или стерхово?
Говорит, я проливалось на Бродского, я заливало Чехова. Я топило за Чехова...
-
и за всех остальных до кучки

Я стучало в окна Мастеру. Я облизывало Маргариту,
не тебе меня, щенок, учить, я давно погасло...
Я такое древнее, что само решаю релизово,
на кого и куда проливать масло:
на короля или его свиту

Я храню рукописи, музыку, имена. Марки
собираю, потому что собирал мой Батя!
Его теперь не отличают от иномарки,
но вам хватит Его гнева. Хватит.

Хватит!
Молить меня о дожде, о солнце, об облаках с синевою,
мои карманы пусты, мои танчики иллюзорны,
но когда вы идёте друг на друга войною,
мне сверху видно, НАСКОЛЬКО это позорно...

Я не верну вам Чехова.
Не прольюсь Достоевским.
Не отдам Ильфа и Петрова.
Читайте своих блогеров, ламеров, спамеров,
всё у вас будет по-новому. Вы же хотели новых, скажи ли?

А моих вы не заслужили.

Оригинал публикации

Две капли на дне баклажки...

Ирина Евса

Две капли на дне баклажки и джазовый всхлип трубы —
не более, чем поблажки ленивой мадам Судьбы.

Рыча, рассыпая бисер, дымящийся на весу,
на водах рисует глиссер лиловую полосу.

Вздремни, запустив под веки — травы полинявший жад,
холодные чебуреки, вскипающий оранжад.

…Чем травимся, тем и лечим. Пора осквернить уста.
Но мне поделиться нечем: баклажка моя пуста.

Уже пятаки посланий измерили глубину
вдоль мыса, где пес Павсаний, бросаясь, кусал волну;

где зноем валун прожарен в лишайной голубизне,
как скрюченный каторжанин с наколками на спине;

и смуглая пара в белом заснула — к виску висок —
мобильник, как парабеллум, на время зарыв в песок.

Оригинал публикации

самолётики в красных штанах

Ольга Гуляева

Был июль, я ещё и не знала, что значит "июль"...
Мы смотрели на самолётики в красных штанах -
Мне какой-то из них огоньками слегка подмигнул,
И взлетел, и была я ошеломлена.

Пал Савелич, в соломенной шляпе и в светлой рубахе из льна,
Был мой дед, и диспетчер в аэропорту,
И была я до ужаса удивлена,
Что "здорово" кричали ему мужики за версту.

Мы прошли по Гастелло, потом по Ромашкина шли.
Я спросила у деда - докуда растут тополя,
И спросила еще - что, я тоже расту из земли? -
Дед ответил, что много чего нарожала земля.

Дед ответил, что есть еще небо, он раньше летал,
Что корову по небу в другую деревню возил,
Чтоб отстала уже я заради святого Христа -
Чтоб по небу летать - нужен чистый, особый бензин.

Он привел меня к Лаптевой Тане, и был у них собственный двор,
Сам же с таниным папой за шахматой сел выпивать,
Наказав не ходить за вон тот вон зелёный забор,
Рассказал про траву на дворе, на которой не рубят дрова.

Мы, играя, залезли и в бочки, и в водопровод.
Мокрым было и платье моё, и на нём алфавит.
Мне потом обещали - навеки посадят в комод,
Деда просто ругали - поставили деду на вид.

...А сейчас подмигнула в окошко льняная луна,
И вот хочешь летать... а впрягайся, и так вывози...
...Мы смотрели на самолётики в красных штанах...
...Чтоб по небу летать - нужен чистый, особый бензин.

Орининал публикации

Склянка

Линда Ангелина

Ни о чём не грущу, ни о чём, ни о ком не жалею –
в тусклой склянке аптечной всё главное скрыто от глаз
и закупорено – только день ото дня тяжелее
и опасней округлый флакон из литого стекла;

я боюсь прикасаться к тугой герметичности пробки,
я боюсь потревожить уснувший притихший вулкан,
замурованный в сумраке тесной стеклянной утробы –
лопнет тёмная склянка, фонтаном взлетят к облакам
пыль, огонь и осколки; под гром и сверкание молний
мир затянется пеплом, клубящимся дымом и тьмой,
свет померкнет в глазах...

Ну уж нет – в апокалипсис полный
я не верю – не может такое случиться со мной:
мглой стекла цвета крови драконовой мне обеспечен
безмятежный душевный покой до скончания дней –
хорошо, что всё главное спрятано в склянке аптечной,
хорошо, что грустить и жалеть больше не о чем мне...

Оригинал публикации

Немного любви

Черная Лиса

Ветер подул пронзительнее и сник,
Где-то в ногах отчетливо хрустнул иней...
Кажется, я и правда живу без них,
Даже когда их вижу, болтаю с ними

О мимолетном чем-нибудь, о пустом...
Знать бы, зачем так долго толкутся в ступе
Лица людей, отложенных на потом,
Если "потом" по-прежнему не наступит.

Просто скучаю. Редко, совсем чуть-чуть.
Больше нигде не ноет, не тянет жилы...

Было бы глупо думать, что я хочу,
Чтобы они вернулись и стали живы.

Оригигал публикации

Бегство

Михаил Анищенко-Шелехметский

Пробираюсь к ночному Бресту, по болотам в былое бреду,
Потерял я свою невесту в девятьсот роковом году.

Я меняю лицо и походку, давний воздух вдыхаю вольно.
Вижу речку и старую лодку, вижу дом на окраине. Но…

Полыхнуло огнем по детству, полетел с головы картуз.
Я убит при попытке к бегству… Из России – в Советский Союз.

Оригинал публикации

мой король

Арсений Ж-С

Я люблю тебя, мой король.
Не пойду на тебя войной.
Буду тихо сидеть в норе.
Буду сына учить игре.

Ах, чудная игра у нас:
Видишь Солнце, скажи - “Луна”,
Хочешь плакать - кричи “смешно”,
А в беде помогать - грешно.

Пропадёт над норою свет -
Притворись, что тебя здесь нет.
Коль найдут, повторяй пароль:
“Я люблю тебя, мой король”.

Тяжела, тяжела игра.
Надо, надо в неё играть.
Выть да помощи не просить.
Спи, мой сын, набирайся сил.

Оригинал публикации

На острове Комодо

Алёна Рычкова-Закаблуковская

Не сон но явь. Сквозь частокол ресничный
Душа проходит зоной пограничной.
Душа глядит на призрачную воду
И видит, как на острове Комодо,
Извечную сгущая темноту,
Варан берет ребенка за пяту.
Покуда безмятежные играли
Его манил молочный дух фекалий.
И вот один до ветра отошел,
Между камней пристроился по-птичьи.
Мерцало тело хрупкостью яичной.
Варан узрел, что это хорошо.

Оригинал публикации

Стирая границы

Агата Миллер

Дорога от станции мимо карьера,
Посадок жерделей и дикого тёрна.
Осенний пейзаж, неприметный и серый,
Дождями тугими подёрнут.

Над скошенным полем кружит и клекочет
Гудком паровозным встревоженный кречет.
Стирая границы ухабов и кочек,
На землю спускается вечер.

Последние вёрсты наезженным шляхом
К изломанным ветром дрожащим осинам.
Луна тонет в речке начищенной бляхой.
Растёкся туман по низинам.

Под шифером стынут саманные хаты,
Белёные известью с примесью синьки…
Особенно осенью, в час предзакатный,
Так тянет вернуться в Россию.

Оригинал публикации