Осыпающиеся развалины неба предгрозового
Григорий Владимирович Горнов
Осыпающиеся развалины неба предгрозового,
Придорожный мотив мелодии танцевальной:
Метель над московской возвышенностью.
Ломаная линия грузового,
Уходящего по стрелке с кольцевого на радиальный.
Превращаясь снаружи в то, что случается наверху лишь:
В южных звёзд распускающиеся космеи,
Ты живёшь в белой комнате,
смотришь насквозь, крутишь циркуль и сладко куришь
То, что горит и тлеет, уменьшаясь притом в размере.
Слышишь водозаборы, ускоряющиеся теченья
Рек, покрывающихся майоликой, зеркалами,
Тысячи слов, одновременно обретающие значенья,
Гуденье садов за белокаменными горами.
Забудешься ли, удержишь на поле зренья,
Тебя уже давно вынянчили и простили
Вечной любовью разряжающиеся во время
Рая и ада гальванические пластины.
Оригинал публикации
Григорий Владимирович Горнов
Осыпающиеся развалины неба предгрозового,
Придорожный мотив мелодии танцевальной:
Метель над московской возвышенностью.
Ломаная линия грузового,
Уходящего по стрелке с кольцевого на радиальный.
Превращаясь снаружи в то, что случается наверху лишь:
В южных звёзд распускающиеся космеи,
Ты живёшь в белой комнате,
смотришь насквозь, крутишь циркуль и сладко куришь
То, что горит и тлеет, уменьшаясь притом в размере.
Слышишь водозаборы, ускоряющиеся теченья
Рек, покрывающихся майоликой, зеркалами,
Тысячи слов, одновременно обретающие значенья,
Гуденье садов за белокаменными горами.
Забудешься ли, удержишь на поле зренья,
Тебя уже давно вынянчили и простили
Вечной любовью разряжающиеся во время
Рая и ада гальванические пластины.
Оригинал публикации
👍3
Настроение
Ирина Бебнева
Костлявая пришла.
Я собиралась в спешке,
и закатился в щель
"заныканный" обол.
Встал точно на ребро -
а не орлом, не решкой.
Насупилась -
и прочь.
Как затоптала пол!
Пора б его помыть,
да распахнуть все окна,
китайский изучить,
и повторить азы...
Представить: влюблена,
в кого не знаю толком,
и зеркалу с утра
показывать язык!..
Оригинал публикации
Ирина Бебнева
Костлявая пришла.
Я собиралась в спешке,
и закатился в щель
"заныканный" обол.
Встал точно на ребро -
а не орлом, не решкой.
Насупилась -
и прочь.
Как затоптала пол!
Пора б его помыть,
да распахнуть все окна,
китайский изучить,
и повторить азы...
Представить: влюблена,
в кого не знаю толком,
и зеркалу с утра
показывать язык!..
Оригинал публикации
👍4
Весна в Константиново
Ольга Флярковская
Андрею Денникову
Переменчивый март доедает снега.
Голубеет дорога голубкой во мгле.
Клочковатый туман завершает бега,
Прижимаясь под утро к холодной земле.
Век тумана недолог, и в здешнем краю
Он ручной и домашний, как кот на печи.
Подрастает весна, и тревожный Баюн
По оврагу хвостом в нетерпенье стучит.
Здесь холмы словно складки на плате Оки,
Здесь поля разрывают на части тоской.
Здесь от груза неправды в себе отрекись,
Ведь иначе не выдержать этот покой!
Здесь старушки глядят на приезжих в окно:
С кистенём или с миром пришёл на порог?
А тебе показалось, ты умер давно
И в рязанскую землю блаженную лёг.
Здесь простор от остывших пожарищ горчит,
Здесь полынные зори Емелям встречать...
И опять прилетают несчётно грачи,
И внимают берёзы их шумным речам.
Ослепит чешуёй на излуке река,
Приготовится сердце в лебяжий полёт,
И под немощным снегом очнутся века,
И к щекам половодье румянцем прильёт.
И когда ты замрёшь над обрывом Оки,
Где лучами изрыт оседающий склон,
Потечёт с колокольни, как с Божьей руки,
Константиновской церкви серебряный звон.
Оригинал публикации
Ольга Флярковская
Андрею Денникову
Переменчивый март доедает снега.
Голубеет дорога голубкой во мгле.
Клочковатый туман завершает бега,
Прижимаясь под утро к холодной земле.
Век тумана недолог, и в здешнем краю
Он ручной и домашний, как кот на печи.
Подрастает весна, и тревожный Баюн
По оврагу хвостом в нетерпенье стучит.
Здесь холмы словно складки на плате Оки,
Здесь поля разрывают на части тоской.
Здесь от груза неправды в себе отрекись,
Ведь иначе не выдержать этот покой!
Здесь старушки глядят на приезжих в окно:
С кистенём или с миром пришёл на порог?
А тебе показалось, ты умер давно
И в рязанскую землю блаженную лёг.
Здесь простор от остывших пожарищ горчит,
Здесь полынные зори Емелям встречать...
И опять прилетают несчётно грачи,
И внимают берёзы их шумным речам.
Ослепит чешуёй на излуке река,
Приготовится сердце в лебяжий полёт,
И под немощным снегом очнутся века,
И к щекам половодье румянцем прильёт.
И когда ты замрёшь над обрывом Оки,
Где лучами изрыт оседающий склон,
Потечёт с колокольни, как с Божьей руки,
Константиновской церкви серебряный звон.
Оригинал публикации
❤6
(Вне)школьное
Александра
(Речная Нимфа)
Был вторник, чёртов холод и трамвай.
– Давай забьём на школу? – А давай
(мы всё равно не сделали домашку).
За ворот куртки снега намело.
Не продают кадарку и мерло
(– А ваши где родители? – А ваши?)
В подъезде пахнет кошками и мхом.
Допить, заесть, не думать о плохом
(неопытные руки грудь сжимают).
Почти не дышим, слух настороже.
Залаял пёс на третьем этаже
(я вздрагиваю, значит – я живая).
Потом курю с бесчувственным лицом,
качусь под горку пятым колесом
(а думаю про ёлку и про рыбку).
В наушниках – Ванесса Паради.
Хочу стихами плакать прекратить
(и расписаться скомканной улыбкой).
Оригинал публикации
Александра
(Речная Нимфа)
Был вторник, чёртов холод и трамвай.
– Давай забьём на школу? – А давай
(мы всё равно не сделали домашку).
За ворот куртки снега намело.
Не продают кадарку и мерло
(– А ваши где родители? – А ваши?)
В подъезде пахнет кошками и мхом.
Допить, заесть, не думать о плохом
(неопытные руки грудь сжимают).
Почти не дышим, слух настороже.
Залаял пёс на третьем этаже
(я вздрагиваю, значит – я живая).
Потом курю с бесчувственным лицом,
качусь под горку пятым колесом
(а думаю про ёлку и про рыбку).
В наушниках – Ванесса Паради.
Хочу стихами плакать прекратить
(и расписаться скомканной улыбкой).
Оригинал публикации
👍7
Герда собирается на остров Тринидад
Хелена Фисои
Герда много лет назад потеряла счет каям
кого идти спасать – разница уже какая?
потом она перестала растить розы и начала растить детей
зачатых от южного ветра
холод совершенно не переносила
болела
иногда приходила в ярость
выбегала и кричала в лицо вьюге:
Уходи, уходи, б…дь!
всё ей мерещился кто-то страшный в гуще ветра и снега
тролли
мировое зло
нет, не пила...
однажды она шла
привычно размышляя
как спасти очередного кого-то
перед ней из ниоткуда вырос мальчик
он был горячей горячего
Герда невольно развязала свой вечный шарфик
Ты… К…то?
Еще не знаю – ответил мальчик
назови меня ты
этим волшебным голосом
который меня гипнотизирует
И что ты хочешь, мальчик? – от удивления Герда на мгновение даже забыла о мировом зле
Любить тебя… во всех смыслах
Дела! – подумала Герда, подняв бровь и почесав макушку
последний раз она была с южным ветром 19 лет назад
он подарил ей младшее, самое любимое дитя
любить кого-то после 19 лет это все равно
что снова потерять девственность
но в груди было горячо-горячо и становилось ещё жарче
Герда была всё так же красива – говорили все вокруг
а внутри оставалась совершеннейшим ребёнком
несмотря на то, что считала себя
лучшим специалистом по обнаружению осколков
некогда разбитого троллями зеркала
И куда мы пойдём?
Да куда угодно – ответил мальчик
Теперь мой дом это ты
Хочешь, я покажу тебе остров Тринидад?
будем есть финики и кокосы
глотать обжигающее какао
сутками наблюдать за колибри
Лишь бы там не было холодно – теперь Герда удивлялась своей сговорчивости
О, об этом не беспокойся! – засмеялся мальчик
Оригинал пуюликации
Хелена Фисои
Герда много лет назад потеряла счет каям
кого идти спасать – разница уже какая?
потом она перестала растить розы и начала растить детей
зачатых от южного ветра
холод совершенно не переносила
болела
иногда приходила в ярость
выбегала и кричала в лицо вьюге:
Уходи, уходи, б…дь!
всё ей мерещился кто-то страшный в гуще ветра и снега
тролли
мировое зло
нет, не пила...
однажды она шла
привычно размышляя
как спасти очередного кого-то
перед ней из ниоткуда вырос мальчик
он был горячей горячего
Герда невольно развязала свой вечный шарфик
Ты… К…то?
Еще не знаю – ответил мальчик
назови меня ты
этим волшебным голосом
который меня гипнотизирует
И что ты хочешь, мальчик? – от удивления Герда на мгновение даже забыла о мировом зле
Любить тебя… во всех смыслах
Дела! – подумала Герда, подняв бровь и почесав макушку
последний раз она была с южным ветром 19 лет назад
он подарил ей младшее, самое любимое дитя
любить кого-то после 19 лет это все равно
что снова потерять девственность
но в груди было горячо-горячо и становилось ещё жарче
Герда была всё так же красива – говорили все вокруг
а внутри оставалась совершеннейшим ребёнком
несмотря на то, что считала себя
лучшим специалистом по обнаружению осколков
некогда разбитого троллями зеркала
И куда мы пойдём?
Да куда угодно – ответил мальчик
Теперь мой дом это ты
Хочешь, я покажу тебе остров Тринидад?
будем есть финики и кокосы
глотать обжигающее какао
сутками наблюдать за колибри
Лишь бы там не было холодно – теперь Герда удивлялась своей сговорчивости
О, об этом не беспокойся! – засмеялся мальчик
Оригинал пуюликации
👍4
Дщерь беспёрая
Галина Магола
(Лина Маго)
Дитя твоё, забытое среди
Ненужных чад…
Едва меня родив,
Ты бинтовала каменную грудь.
Я начала врастать в твой мёрзлый грунт,
И силе тяготенья вопреки
Напрасно трепетали две руки,
Беспёрые, бессильные, бес… без…
Хотели дотянуться до небес.
Не прикоснуться и не достуча…
И я растила перья по ночам,
А утром обнаруживала шерсть,
Клыки и когти — чисто волчья дщерь.
Долбила мордой — думала, что клюв —
В твоё очередное «не люблю»,
Не веруя в холодные слова,
Надеясь умолить поцеловать,
Отковырнуть от каменной груди
И заново любимою родить.
В толпе других отвергнутых тобой
Пыталась обрести твою любовь,
И в ход не шли ни когти, ни клыки,
Но ты в ответ сжимала кулаки
И била по торчащим головам —
К чему по щепкам лесу горевать?
Но щепки прорастали сквозь базальт
И в щели обучались уползать,
Прикинувшись древесною трухой,
И шерстью обрастали, словно мхом,
Сбиваясь в стаи, где никто ничей,
Но что тебе до этих мелочей —
Ты хладнокровно целила под дых.
Кто в старости подаст тебе воды?
Оригинал публикации
Галина Магола
(Лина Маго)
Дитя твоё, забытое среди
Ненужных чад…
Едва меня родив,
Ты бинтовала каменную грудь.
Я начала врастать в твой мёрзлый грунт,
И силе тяготенья вопреки
Напрасно трепетали две руки,
Беспёрые, бессильные, бес… без…
Хотели дотянуться до небес.
Не прикоснуться и не достуча…
И я растила перья по ночам,
А утром обнаруживала шерсть,
Клыки и когти — чисто волчья дщерь.
Долбила мордой — думала, что клюв —
В твоё очередное «не люблю»,
Не веруя в холодные слова,
Надеясь умолить поцеловать,
Отковырнуть от каменной груди
И заново любимою родить.
В толпе других отвергнутых тобой
Пыталась обрести твою любовь,
И в ход не шли ни когти, ни клыки,
Но ты в ответ сжимала кулаки
И била по торчащим головам —
К чему по щепкам лесу горевать?
Но щепки прорастали сквозь базальт
И в щели обучались уползать,
Прикинувшись древесною трухой,
И шерстью обрастали, словно мхом,
Сбиваясь в стаи, где никто ничей,
Но что тебе до этих мелочей —
Ты хладнокровно целила под дых.
Кто в старости подаст тебе воды?
Оригинал публикации
👍3🔥2👎1😢1
когда хочется очутиться без постороннего
Марина Гареева
когда хочется очутиться без постороннего
наблюдать - как раскрошенный день обрастёт воронами
и уляжется в пухлые руки вечерних туч -
из гнезда что качается так высоко что вымыслы
и досужие взгляды тебя не успеют выискать
зацепившись за только сошедший на землю луч
что прошёл как подснежник круги векового царствия
темноты что сопрела и липко тебя касается
и до вдоха столетия мига что никогда
не наступит - но вдруг разрывается свет как облако
и весь мир в твоих лёгких летит расколотый
только венка дрожит и не хочет тебя отдать
оловянным глазам что под небом голодным рыскают
и впиваются в кожу, буравят её неистово
и сычат и урчат и хотят затяжных морщин
чтобы в этих растяжках и шрамах - сочатся месивом -
срисовать искажённую карту с чужой им местности
и тащить по куску подыхать и опять тащить
но пока вороватые люди галдят воронами
моя кожа нежна и морщины её не тронули
и ни шрама на небе ни кровотечений под
убегают тяжёлые капли - отходят водами
и рождается луч и летит никому не отданный
и дрожит пуповина и льёт молоко господь
Оригинал публикации
Марина Гареева
когда хочется очутиться без постороннего
наблюдать - как раскрошенный день обрастёт воронами
и уляжется в пухлые руки вечерних туч -
из гнезда что качается так высоко что вымыслы
и досужие взгляды тебя не успеют выискать
зацепившись за только сошедший на землю луч
что прошёл как подснежник круги векового царствия
темноты что сопрела и липко тебя касается
и до вдоха столетия мига что никогда
не наступит - но вдруг разрывается свет как облако
и весь мир в твоих лёгких летит расколотый
только венка дрожит и не хочет тебя отдать
оловянным глазам что под небом голодным рыскают
и впиваются в кожу, буравят её неистово
и сычат и урчат и хотят затяжных морщин
чтобы в этих растяжках и шрамах - сочатся месивом -
срисовать искажённую карту с чужой им местности
и тащить по куску подыхать и опять тащить
но пока вороватые люди галдят воронами
моя кожа нежна и морщины её не тронули
и ни шрама на небе ни кровотечений под
убегают тяжёлые капли - отходят водами
и рождается луч и летит никому не отданный
и дрожит пуповина и льёт молоко господь
Оригинал публикации
👍3👎1
Апашка-смерть
Елена Тютина Уварова
Когда январь бродил в тулупе козьем
и вёл с диванной армией войну,
апашка-смерть, поглаживая косы,
ловила поминальную волну.
Потом босая, в пыльнике холщовом
по яблочной тропе входила в сад,
где янки угощали сладким словом
некормленых чумазых чингизят.
«Ай-бай, – ворчала смерть, – совсем ягнята,
чаинки в недопитой пиале».
А снег летел, как сахарная вата,
на мальчиков, застывших на земле.
Оригинал публикации
Елена Тютина Уварова
Когда январь бродил в тулупе козьем
и вёл с диванной армией войну,
апашка-смерть, поглаживая косы,
ловила поминальную волну.
Потом босая, в пыльнике холщовом
по яблочной тропе входила в сад,
где янки угощали сладким словом
некормленых чумазых чингизят.
«Ай-бай, – ворчала смерть, – совсем ягнята,
чаинки в недопитой пиале».
А снег летел, как сахарная вата,
на мальчиков, застывших на земле.
Оригинал публикации
🔥6
Победитель
Саша Неместный
Когда закончится любовь,
Растает вера,
"Добро", сменившись на "Слабо?",
Расправит перья.
Патриотизм допьёт свой квас,
Повысит градус.
И мирный выпустят указ,
Чтоб пели ГРАДы.
Проступят звери из зеркал,
Исчезнут люди.
Возникнут сера и напалм,
Любви не будет.
За пол-полёта до весны
Надежда стихнет.
Евангелие от войны
Прочтёт антихрист.
Запляшут призраки в огне...
Из всех орудий
Дыхнут презрение и гнев,
Любви не будет.
Ты что-то у себя в груди
Раздавишь с хрустом.
Поймешь, что как бы победил,
И станет пусто.
И в пустоте услышишь смех
Незримых судий —
В нём будет ненависть и смерть,
Любви не будет.
Оригинал публикации
Саша Неместный
Когда закончится любовь,
Растает вера,
"Добро", сменившись на "Слабо?",
Расправит перья.
Патриотизм допьёт свой квас,
Повысит градус.
И мирный выпустят указ,
Чтоб пели ГРАДы.
Проступят звери из зеркал,
Исчезнут люди.
Возникнут сера и напалм,
Любви не будет.
За пол-полёта до весны
Надежда стихнет.
Евангелие от войны
Прочтёт антихрист.
Запляшут призраки в огне...
Из всех орудий
Дыхнут презрение и гнев,
Любви не будет.
Ты что-то у себя в груди
Раздавишь с хрустом.
Поймешь, что как бы победил,
И станет пусто.
И в пустоте услышишь смех
Незримых судий —
В нём будет ненависть и смерть,
Любви не будет.
Оригинал публикации
👍15
Табор уходит
Симон Слуцкин
Табор уходит.
Табор уходит в землю силой седых кочевий,
стелет дорогу степью, мерно звезду качает.
Конь вороватой масти тянет телегу скарба
по вертикалям страсти до горизонта скорби.
Скрипка, гитара, флейта –
странствует мир гармоний.
Звук умирает где-то возле сухого моря.
Табор уходит в идиш,
но мегабайты помнят и высылают виды
в ящик на yandex.com.net.
"Дай погадаю, милый,
слышу, сердечко стонет,
по вертикалям линий за горизонт ладони.
Рублик – щепотка соли.
Евро, как сахар – малость.
До горизонта боли десять годков осталось.
Вижу аптеку в прошлом; бедность, тщета работы.
Век позабытый, Польша,
и – вертикаль субботы.
Горизонталь парнОсы: травы – товар не бойкий,
и порошки, и слёзы... Лестница вверх и койка.
Ты не грусти, касатик, будущее не лучше.
Всё я открою – кстати, если позлАтишь ручку".
Я сторожу карманы. А горизонт синеет. Даже в степИ цыганам не обмануть еврея.
Флейта, гитара, скрипка –
высится звук страданий
по вертикали зыбкой,
страстно-исповедальной.
В землю уходит табор. В ней пропадут монеты.
Не нужны лЕутАрам в поле мои секреты
( старая ведьма знала, где я припрятал грОши ):
"В Новой Европе – знамя, Даки идут и множат
страх. Не грусти, пиковый,
если покинул Польшу –
знай, что рождён фартовым, знай, что имеешь больше.
Вижу, – субботней халой,
жаркой, большой, из детства,
горы Иуды стали
царским твоим наследством.
Лучший из лучших, дурень и рифмоплёт пустячный,
реквием по культуре – племя визАпросящих,
реквием по влюблённым –
на вертикаль осины".
Табор уходит полем. Табор уходит в сИни.
Оригинал публикации и примечания автора
Симон Слуцкин
Табор уходит.
Табор уходит в землю силой седых кочевий,
стелет дорогу степью, мерно звезду качает.
Конь вороватой масти тянет телегу скарба
по вертикалям страсти до горизонта скорби.
Скрипка, гитара, флейта –
странствует мир гармоний.
Звук умирает где-то возле сухого моря.
Табор уходит в идиш,
но мегабайты помнят и высылают виды
в ящик на yandex.com.net.
"Дай погадаю, милый,
слышу, сердечко стонет,
по вертикалям линий за горизонт ладони.
Рублик – щепотка соли.
Евро, как сахар – малость.
До горизонта боли десять годков осталось.
Вижу аптеку в прошлом; бедность, тщета работы.
Век позабытый, Польша,
и – вертикаль субботы.
Горизонталь парнОсы: травы – товар не бойкий,
и порошки, и слёзы... Лестница вверх и койка.
Ты не грусти, касатик, будущее не лучше.
Всё я открою – кстати, если позлАтишь ручку".
Я сторожу карманы. А горизонт синеет. Даже в степИ цыганам не обмануть еврея.
Флейта, гитара, скрипка –
высится звук страданий
по вертикали зыбкой,
страстно-исповедальной.
В землю уходит табор. В ней пропадут монеты.
Не нужны лЕутАрам в поле мои секреты
( старая ведьма знала, где я припрятал грОши ):
"В Новой Европе – знамя, Даки идут и множат
страх. Не грусти, пиковый,
если покинул Польшу –
знай, что рождён фартовым, знай, что имеешь больше.
Вижу, – субботней халой,
жаркой, большой, из детства,
горы Иуды стали
царским твоим наследством.
Лучший из лучших, дурень и рифмоплёт пустячный,
реквием по культуре – племя визАпросящих,
реквием по влюблённым –
на вертикаль осины".
Табор уходит полем. Табор уходит в сИни.
Оригинал публикации и примечания автора
👍3
одинокие осенние бабьи танцы
Ольга Попова Хамкеты
пока погода по созревшим листьям
лукавит ветренно фламенко, пасодобль,
неспешно клонится остывшая природа
в тот подзвёздный тихий миг,
когда уйдёт нагой в морозный сон.
... загасишь известь для печной иконы.
возьмёшь топор, прицелишься: бах-бац –
дары лесные ждёт озябший дровник.
пускай кусает вьюжная, остывшая напасть
на крыше у трубы горячий локоть!
пускай поплачет в снежную жилетку,
что едок дым и крыша без щелей,
а мне не горько от её вестей –
я буду счастлива, что слушаю со смехом
метельный секс у ставней и дверей!
наивно, видимо, но видеть не грешно,
что в белом суть, а в чёрном многоцветно.
искрится призма инея, меняя бурый грош
листка упавшего на свежее полено
и отражая в отблесках чужое бабье лето.
Оригинал публикации
Ольга Попова Хамкеты
пока погода по созревшим листьям
лукавит ветренно фламенко, пасодобль,
неспешно клонится остывшая природа
в тот подзвёздный тихий миг,
когда уйдёт нагой в морозный сон.
... загасишь известь для печной иконы.
возьмёшь топор, прицелишься: бах-бац –
дары лесные ждёт озябший дровник.
пускай кусает вьюжная, остывшая напасть
на крыше у трубы горячий локоть!
пускай поплачет в снежную жилетку,
что едок дым и крыша без щелей,
а мне не горько от её вестей –
я буду счастлива, что слушаю со смехом
метельный секс у ставней и дверей!
наивно, видимо, но видеть не грешно,
что в белом суть, а в чёрном многоцветно.
искрится призма инея, меняя бурый грош
листка упавшего на свежее полено
и отражая в отблесках чужое бабье лето.
Оригинал публикации
вдоль редких холмов
Марина Чешева
вдоль редких холмов
ветхих рек
кладут словно сахар птиц
по две по три
кому как
кому хрупкие корабли
и легкие паруса
а кому не бойся плыви
они с ветками в лапах спят
с ветром внутри
ничего не помнят как будто
старики у окна
кто их принес
и где
их медовый дом и оливковая вода
ты убираешь с лица моего воск
словно с яблока кожуру
словно нет лица а только
степь
пригибаются к воздуху белые камыши
капает в небо медь
кто эти люди между серых вершин
кладут их по двое по трое
с глиной мешают рот
словно сахар кладут
в один травяной кувшин
а он поет
Оригинал публикации
Марина Чешева
вдоль редких холмов
ветхих рек
кладут словно сахар птиц
по две по три
кому как
кому хрупкие корабли
и легкие паруса
а кому не бойся плыви
они с ветками в лапах спят
с ветром внутри
ничего не помнят как будто
старики у окна
кто их принес
и где
их медовый дом и оливковая вода
ты убираешь с лица моего воск
словно с яблока кожуру
словно нет лица а только
степь
пригибаются к воздуху белые камыши
капает в небо медь
кто эти люди между серых вершин
кладут их по двое по трое
с глиной мешают рот
словно сахар кладут
в один травяной кувшин
а он поет
Оригинал публикации
инволюция
Алексей Григорьев
«тятя! тятя! наши сети...»
возвращаясь обратно в родной мезозой,
где до хрящиков малых всё слишком знакомо,
поумневшая рыба отросшей ногой
тронет мёрзлую кровлю вчерашнего дома.
бесполезно стучаться в него до весны:
постоянных жильцов сны глубоки и долги.
только снег шелестит над пластинкой блесны,
потерявшей сцепленье с калёной иголкой.
громыхнёт товарняк, пролетит самолёт,
запорошенный день станет ломок и тонок.
рыба сделает шаг, опускаясь на лёд,
растопляя его теплотой перепонок.
этим летом потрескалось краской крыльцо,
в тёплой роще до сумерек вкалывал дятел.
мы ходили на речку ловить мертвецов
к удивлению нашего доброго тяти.
Оригинал публикации
Алексей Григорьев
«тятя! тятя! наши сети...»
возвращаясь обратно в родной мезозой,
где до хрящиков малых всё слишком знакомо,
поумневшая рыба отросшей ногой
тронет мёрзлую кровлю вчерашнего дома.
бесполезно стучаться в него до весны:
постоянных жильцов сны глубоки и долги.
только снег шелестит над пластинкой блесны,
потерявшей сцепленье с калёной иголкой.
громыхнёт товарняк, пролетит самолёт,
запорошенный день станет ломок и тонок.
рыба сделает шаг, опускаясь на лёд,
растопляя его теплотой перепонок.
этим летом потрескалось краской крыльцо,
в тёплой роще до сумерек вкалывал дятел.
мы ходили на речку ловить мертвецов
к удивлению нашего доброго тяти.
Оригинал публикации
🔥8
Ветер
Матвей Багров
А после смерти
станет тишина
пронизанная мелкой жёлтой пылью,
наполненная шорохом надкрылий внутри как будто целого бревна.
И ветер ветви тронул. первый раз.
А после смерти...
(правда? я - уже?
а где тоннель, и свет, глаза слепящий,
и кто мне обещал вперёдсмотрящим нанять студентку в готском неглиже?)
Сквозняк сдувает половину фраз.
Чернеют и корявятся стволы
на глади неба. Словно на картинке.
Смотри, как чисто вымыты углы -
ни паутинки.
Нет лишнего, пожалуй что, нигде
и даже кожи нету на ладонях
я-дерево-я-дерево.. я?.. де..
(делаа..)
на склоне.
И ветер, навалившись тяжело,
всё ветви лижет.
Там, после смерти, тихо и тепло.
Я - в послежизньи.
И зайцев стаи солнечных жуют кору. И козы.
Скажи мне, ветер, камни тоже мрут?
И мёрзнут?
Оригинал публикации
Матвей Багров
А после смерти
станет тишина
пронизанная мелкой жёлтой пылью,
наполненная шорохом надкрылий внутри как будто целого бревна.
И ветер ветви тронул. первый раз.
А после смерти...
(правда? я - уже?
а где тоннель, и свет, глаза слепящий,
и кто мне обещал вперёдсмотрящим нанять студентку в готском неглиже?)
Сквозняк сдувает половину фраз.
Чернеют и корявятся стволы
на глади неба. Словно на картинке.
Смотри, как чисто вымыты углы -
ни паутинки.
Нет лишнего, пожалуй что, нигде
и даже кожи нету на ладонях
я-дерево-я-дерево.. я?.. де..
(делаа..)
на склоне.
И ветер, навалившись тяжело,
всё ветви лижет.
Там, после смерти, тихо и тепло.
Я - в послежизньи.
И зайцев стаи солнечных жуют кору. И козы.
Скажи мне, ветер, камни тоже мрут?
И мёрзнут?
Оригинал публикации
👍7
Молюсь на коленях в пыли
Михаил Сопин
Кто сказал, что не чувствуют птицы?
Кто сказал,
Что не плачет трава?
И душа,
Перед тем, как разбиться,
Высочайшей печалью жива:
К маяку, к тростнику у болотца,
К тополям, что вросли в хутора,
Ко всему, что еще остается,
Ко всему, с чем прощаться пора...
Поглядишь на врага, как на брата!
Чуя сердцем некрепкую нить –
Как же так,
Уходить без возврата,
Как же так?
Чтоб не стать,
Чтоб не быть?
Тяжко, душно –
Вон месяц над чащей!
И молюсь на коленях в пыли –
Будто мне
По ошибке дичайшей –
Приговор
Безнадежный
Прочли.
Оригинал публикации
Михаил Сопин
Кто сказал, что не чувствуют птицы?
Кто сказал,
Что не плачет трава?
И душа,
Перед тем, как разбиться,
Высочайшей печалью жива:
К маяку, к тростнику у болотца,
К тополям, что вросли в хутора,
Ко всему, что еще остается,
Ко всему, с чем прощаться пора...
Поглядишь на врага, как на брата!
Чуя сердцем некрепкую нить –
Как же так,
Уходить без возврата,
Как же так?
Чтоб не стать,
Чтоб не быть?
Тяжко, душно –
Вон месяц над чащей!
И молюсь на коленях в пыли –
Будто мне
По ошибке дичайшей –
Приговор
Безнадежный
Прочли.
Оригинал публикации
👍10❤2
белый свет
Сабина Ленина
на затылке хохолок
ямочки на локоточках
будет у тебя сынок
или ласковая дочка
ляжем рядышком втроем
в щель подует крошка вилли
чтобы бомбы за окном
никого не разбудили
а когда покинет ночь
сразу к речке на лужайку
там енот сотрет пятно
с виннипуховой пижамки
как прекрасен новый дом
крыша ставенки криница
этот домик тилим-бом
никогда не загорится
по соседству древний дед
возится с песком и глиной
и повсюду белый свет,
белый свет невыносимый
нет ни смерти ни судьбы
ни звезды на дне колодца
в разлучённых житьдабыть
только быть и остается
Оригинал публикации
Сабина Ленина
на затылке хохолок
ямочки на локоточках
будет у тебя сынок
или ласковая дочка
ляжем рядышком втроем
в щель подует крошка вилли
чтобы бомбы за окном
никого не разбудили
а когда покинет ночь
сразу к речке на лужайку
там енот сотрет пятно
с виннипуховой пижамки
как прекрасен новый дом
крыша ставенки криница
этот домик тилим-бом
никогда не загорится
по соседству древний дед
возится с песком и глиной
и повсюду белый свет,
белый свет невыносимый
нет ни смерти ни судьбы
ни звезды на дне колодца
в разлучённых житьдабыть
только быть и остается
Оригинал публикации
❤8😢4
изображая жертву
Ирма Гендернис
горел штандарт, гестапо плыло
в глазах (переверни бинокль)…
и мюллер мне писал на мыло
входящий отключив звонок
и в неотвеченных стираясь
подстрочниках и смс
семь слоников индокитая
прошли свой электрофорез
стоят семь жизней на комоде
рентген просвечивает в хлам
и косточки в твоём компоте
и биссектрисы по углам
и буквы под тобой свингуют
и правит почерк гей-парад…
когда же нас запеленгуют
и рассекретят звукоряд?
Оригинал публикации
Ирма Гендернис
горел штандарт, гестапо плыло
в глазах (переверни бинокль)…
и мюллер мне писал на мыло
входящий отключив звонок
и в неотвеченных стираясь
подстрочниках и смс
семь слоников индокитая
прошли свой электрофорез
стоят семь жизней на комоде
рентген просвечивает в хлам
и косточки в твоём компоте
и биссектрисы по углам
и буквы под тобой свингуют
и правит почерк гей-парад…
когда же нас запеленгуют
и рассекретят звукоряд?
Оригинал публикации
полет пули
Дмитрий Близнюк
полет пули за секунду до пробуждения.
прожигает пространство раскаленным прутом.
вот скорчится рожица свинца
в момент деформации.
единственная цель, мечта - зарыться в плоть.
вишневой косточкой - во внутренности оленя.
летящая пуля - ей нечего сказать.
нет времени.
так смерть делает себе маникюр -
пилочкой подправляет абрис ногтя;
так разум на миг торжествует над всем живым и сущим,
так Слово пожирает самое себя,
отрывается от звука и смысла,
точно почка от почечной ножки.
а пуля знай себе
пульсирует в горячем воздухе,
в собственном маслянистом соку.
прошивает золотые подсолнухи маленький демон Ака,
летит навстречу мужику - слепой питбуль -
по серому запаху страха,
один недомиг - и мгновенно сгорают миры,
несутся в пропасть сани с новогодними оленями,
коллекция марок сына, ошарашенные Дарвин, Иисус,
школьные дни, казенная скука ковчега,
первая любовь и серебряное колечко
на 8 Марта для нее...
сотни далеких предков гаснут, как искры костра.
вселенная испускает кошмарный концентрический крик -
черный космический кит в звездных язвах.
но - слишком короткий, чтобы вместить в себя
человека,
быстро осевшего мужика в подсолнуховом поле.
еще одна живая башня с призраками
высотою в тысячи лет
рухнула, как столбик пепла с сигареты.
а палец, нажавший курок,
отбрасывается, будто хвост ящерицей.
чернеет в траве, гниет,
и к вечеру прилетает темный ангел
с мелкими зубами во всё лицо - словно острая терка,
пожирает черный комок.
сверкает паутинка в росе -
ниточка слюны - ожерелье.
а где-то она, с колечком, не ведает беды,
незримо наливается вдовством, как томным ядом,
целует пальчики младенцу на пухлых кулачках,
бледно-розовые венчики, семена -
этого кормили,
этого любили...
этого жалели…
ах…
Оригинал публикации
Дмитрий Близнюк
полет пули за секунду до пробуждения.
прожигает пространство раскаленным прутом.
вот скорчится рожица свинца
в момент деформации.
единственная цель, мечта - зарыться в плоть.
вишневой косточкой - во внутренности оленя.
летящая пуля - ей нечего сказать.
нет времени.
так смерть делает себе маникюр -
пилочкой подправляет абрис ногтя;
так разум на миг торжествует над всем живым и сущим,
так Слово пожирает самое себя,
отрывается от звука и смысла,
точно почка от почечной ножки.
а пуля знай себе
пульсирует в горячем воздухе,
в собственном маслянистом соку.
прошивает золотые подсолнухи маленький демон Ака,
летит навстречу мужику - слепой питбуль -
по серому запаху страха,
один недомиг - и мгновенно сгорают миры,
несутся в пропасть сани с новогодними оленями,
коллекция марок сына, ошарашенные Дарвин, Иисус,
школьные дни, казенная скука ковчега,
первая любовь и серебряное колечко
на 8 Марта для нее...
сотни далеких предков гаснут, как искры костра.
вселенная испускает кошмарный концентрический крик -
черный космический кит в звездных язвах.
но - слишком короткий, чтобы вместить в себя
человека,
быстро осевшего мужика в подсолнуховом поле.
еще одна живая башня с призраками
высотою в тысячи лет
рухнула, как столбик пепла с сигареты.
а палец, нажавший курок,
отбрасывается, будто хвост ящерицей.
чернеет в траве, гниет,
и к вечеру прилетает темный ангел
с мелкими зубами во всё лицо - словно острая терка,
пожирает черный комок.
сверкает паутинка в росе -
ниточка слюны - ожерелье.
а где-то она, с колечком, не ведает беды,
незримо наливается вдовством, как томным ядом,
целует пальчики младенцу на пухлых кулачках,
бледно-розовые венчики, семена -
этого кормили,
этого любили...
этого жалели…
ах…
Оригинал публикации
❤6👍2
Зрение и слух
Никита Брагин
А глаза у нас – не для тьмы,
не для сонных и лживых видений,
а для солнечной светотени,
перешагивающей холмы.
Для того чтобы знать родство
между радугой и перламутром,
и сквозь чад городского утра
любоваться вешней листвой.
Для того, чтобы дней суета
не мешала словам и смыслу
прорастать рядами на чистом,
словно свет, покое листа.
А для тьмы остается слух,
чтобы чувствовать шепот и шорох,
скрип дверей и дыхание вора,
леденящее слух.
Оригинал публикации
Никита Брагин
А глаза у нас – не для тьмы,
не для сонных и лживых видений,
а для солнечной светотени,
перешагивающей холмы.
Для того чтобы знать родство
между радугой и перламутром,
и сквозь чад городского утра
любоваться вешней листвой.
Для того, чтобы дней суета
не мешала словам и смыслу
прорастать рядами на чистом,
словно свет, покое листа.
А для тьмы остается слух,
чтобы чувствовать шепот и шорох,
скрип дверей и дыхание вора,
леденящее слух.
Оригинал публикации
❤7👍6
Вот и случилось...
Алена Богданова
Вот и случилось... Живу без затей,
тихо, рассудочно и по канонам.
Сердцу не хочется прежних страстей,
телу довольно и чая с лимоном.
Утро врывается сквозь жалюзи,
пишет мой день от начала до края,
ловко невидимой кистью скользит,
бледными красками все покрывая.
Вписан мой облик в привычный маршрут:
вот она я - в интерьере аллеи...
Господи, как же бессовестно врут
окна домов, что за ними теплее.
К вечеру май разрешится дождем,
хлестко стегущим уставшие лица
струями острыми, будто ремнем,
так, что под кожею все разболится.
Скрыться б, исчезнуть, расстаять, сбежать,
влиться водой в эту чертову слякоть...
Лестница, дверь и пластом на кровать,
вжаться в подушку и плакать... и плакать.
Оригинал публикации
Алена Богданова
Вот и случилось... Живу без затей,
тихо, рассудочно и по канонам.
Сердцу не хочется прежних страстей,
телу довольно и чая с лимоном.
Утро врывается сквозь жалюзи,
пишет мой день от начала до края,
ловко невидимой кистью скользит,
бледными красками все покрывая.
Вписан мой облик в привычный маршрут:
вот она я - в интерьере аллеи...
Господи, как же бессовестно врут
окна домов, что за ними теплее.
К вечеру май разрешится дождем,
хлестко стегущим уставшие лица
струями острыми, будто ремнем,
так, что под кожею все разболится.
Скрыться б, исчезнуть, расстаять, сбежать,
влиться водой в эту чертову слякоть...
Лестница, дверь и пластом на кровать,
вжаться в подушку и плакать... и плакать.
Оригинал публикации
❤9👍5