красная линия
Ленка Воробей

                ………………….Дорога обрывается здесь на….
                ………………….Темно дышать… подай стакан зерна,
                …черпни с обочин.
                ………………….Не плачь, в груди помешивая лёд,
                …ведь дальше хера вера не пошлёт.
                …И адрес - точен.

-
В вагоне тёмном пахнет колбасой,
ситро и страхом. Здесь в купейной пачке
сидит ребёнок: девочка с косой
(похожая на смерть своей собачки).

Её мамаша смотрит в телефон,
а телефон в мамашу смотрит блогом;
(они вдвоём ещё не знают, что
на свете нет ни дьявола, ни бога).

Одной из дам звонит её отец,
я слышу только «в городе п****ц!
Аллё, я жив, здоров, гуманитарка…»
И тут же обрывается…. Гудки…

Дочь неумело ладит проводки
зарядки. Её пальцы, как курки,
но связи нет.

А в темноте подарком
советы, глупо, глухо… ла-ла-ла,
проплешина купейного стола,
яйцо катает. Поезд шёл в откатку.
Мужчин в вагоне нет… Страна дала
указ подохнуть. Сразу.

Значит всмятку.

Да похрен, чем ты был вчера влеком!
Перрон обдаст мазутным ветерком
и дымом. Содрогнулись: «с нами иже?»
Мы как-то все подвинулись вдруг ближе,
боясь своих….

Вокзальным матерком
родных покрыли…
И пустились ниже…

И два часа прошло, и три, и пять,
и двадцать два, и где-то надо спать,
не наступив на лица. Разъяснилось,
и выжили: и девочка, и мать,
и было на идеи им нас’ать,
но мертвая собака
долго снилась…

А поезд шёл. И кислый бутерброд
людей лежал на полках. Всякий сброд.
Но если вычесть сопли/страхи/стоны:
одна молчала девочка (с косой),
и рот её был красной полосой,
и линией последней обороны.

Оригинал публикации

Потерянный апрель
Олег Горшков

 Наташе Малининой

Он вдруг теряется из виду,
апрель – бесследно, в промельк дня.
Всё выхожу, и всё не выйду
на зов его, всё слышу кривду
дворов, где звуки – западня,
где осень днесь и неизбывно
шуршит у мусорных бачков,
в листве сырой и сиротливой,
о чем-то плещущей пугливо,
и на губах, что табачком,
горчинкой речи, ветром сушит,
а потому и голос глух.
…Расслышать, вслушаться и слушать
всхлип претворенной в слякоть суши,
читать, как мантру, осень вслух –
кто на такое же безумье
сподоблен? в чьих теперь пропал
глазах зеленых?.. Нарисуй мне
всё не помянутое всуе,
в своем пейзаже – сквер, тропа…
Художник мой спешит навстречу,
и мы по собственным следам
вчерашний ищем день весь вечер,
и от троллейбусной конечной
бредем к излюбленным прудам.
Там, в нарисованном апреле,
меня ты за руку берешь,
и звезды тают еле-еле,
и всё, как мы с тобой хотели,
и взглядом взгляд не зачерпнешь…
Но ты теряешься из виду
внезапно… я же, муравей,
вдохнувший ветра стылый выдох,
всё выхожу, и всё не выйду
из вязкой осени своей…

Оригинал публикации

Расскажи мне...
Татьяна Шкодина

Расскажи мне про снег, как он медленно-медленно тает
На ладони твоей, на узорах больших рукавиц…
Здесь всё так же тепло. И гортанные окрики чаек
Не похожи ничуть на весёлые трели синиц.
 
Расскажи мне про снег. Я не помню рисунка снежинок.
Ты, наверное, часто идёшь на работу в метель…
Здесь зимы не бывает. Кровит под подошвой суглинок,
Если дождь поутру начинает свою канитель.
 
Расскажи мне о том, как меня забываешь привычно,
Как большие снега заметают тропинки к тебе…
…Где-то там, за стеной, за бездушной преградой кирпичной
Умирает звезда, словно свет на фонарном столбе.
 
Расскажи мне про снег…

Оригинал публикации

С точки зрения облаков
Татьяна Воронова

Дикий хмель о ночном морозе
Вспоминает, - и странно грозен
Цвет столпившихся возле сосен
Непричесанных лоскутков:

Самый младший - застыл в вопросе
(Обаятелен и несносен):
Что такое земная осень
С точки зрения облаков?

Это - пестрый медовый пряник?
Чтобы стал он еще румяней,
Часто держат его в тумане
(Пекаря'м завсегда видней),

Если вдруг припадет старанье -
Украшают морозом ранним...
Только это кудрявый странник
Ухитрился узнать о ней -

Третьей вехе земного года:
Вот когда облакам свобода!
Чтоб всё небо - для пешеходов?..
Так не щедрится и весна!

Но к сосне прильнул облачонок,
Треплет иглы ей - и спросонок
С еле слышным старческим стоном
Отвечает ему сосна...

Оригинал публикации

призрак
Жиль Де Брюн

Кивнув московским голубям,
заносчивым и мрачно-гордым,
поэт выходит из себя,
хрипит, прокашливает горло.
 
На фоне голубей – орёл,
но защипали гуси Нильса:
поэт на площади орёт,
и рифмы сыплются, как гильзы.
 
Молчать трудней день ото дня,
да и таиться тоже, в общем.
Поэт рычит: «Огня, огня!»
бомжи сморкаются и ропщут.
 
Приходит вежливый ОМОН
и мегафон суёт поэту.
Вот тут бы про мятеж, а он –
про клей, елей и речку Лету.
 
Гремят стихи, летят слова
без смысла, толка и пощады.
Поэзия ему – вдова,
а был бы жив – дала по щам бы.
 
Но участь призрака легка:
хоть видит глаз, и ухо слышит,
а на айфон заснять – никак,
всё сплошь ОМОН и льдины с крыши.
 
Мишень для мемов и острот –
писал, шумел, и помер как-то.
Нет, не дуэль и не острог:
портвейн и водка до инфаркта.
 
Посмертной славы не хотел,
и не искал судьбу такую.
Поэт глаголет в пустоте,
а рядом голуби воркуют.

Оригинал публикации

***
Людмила Улицкая

Г. Корниловой

Господи, все мы ищем спасенья,
где не ищем — по всем уголкам,
стану, как свечка, на Нарвском шоссе я,
голосую грузовикам.

Знаю ли, знаю ли, где буду завтра —
в Тарту или на Воркуте,
«Шкода» с величием бронтозавра
не прекращает колеса крутить.

Кто надо мною витает незрим?
Фары шарахают в лик херувима.
Не проезжай, родимая, мимо,
Иначе все разлетится в дым.
Не приводят дороги в Рим,
но уходят все дальше от Рима.

Оригинал публикации

дно
Марго Сергеева

открывая глаза
первое что она видела перед собой
это его лицо
мелкие морщинки в уголках его глаз
серебряные прядки в его волосах
его улыбку
он был смешлив
и так легко умел жонглировать словами

потом приходили запахи
свежесваренный кофе
булочки с корицей

тебе не двадцать
ему не тридцать

так не бывает
нелепо смешно

и для того чтобы всплыть на поверхность
нужно почувствовать дно


дно
на которое она погружалась
всё глубже и глубже
не было у дурехи
инстинкта самосохранения
от рождения

он приходил
когда было уже совсем невмоготу
вытаскивал её из всех передряг
за шкирку как слепого котёнка
помнишь кто-то сказал
рвётся где тонко...


эквилибристика чувств
вам не понять
и не льщусь

если бы жить ни о чем не жалея
ни о ком не скорбя...

только почувствовав дно
ты обретаешь себя

Оригинал публикации

Оптоволокно
Дмитрий Мальянц

Курю в закрытое окно,
Спит в градуснике ртуть.
В деревню оптоволокно
Хотели протянуть.

Прошлись по умершим  дворам,
Пугая тишину.
Сельпо, коровник, местный храм,
Всё пусто, как в войну.

Залезли в свой автомобиль
С названием "Газель".
Репей по пояс и ковыль.
Поехали отсель!

Ржавеет брошенный комбайн,
Ни писем, ни газет.
Уехал мир из гигабайт,
Всемирная, бл..ь, сеть.

Мигает язычком огня
Лампадка у Христа,
Во всей деревне только я,
Да кошка без хвоста.

Стоит туман как молоко,
Не сдохнем как- нибудь.
В деревню оптоволокно
Хотели протянуть.

Оригинал публикации

Апокалиптическое. Разговор у костра
Радио-Активен

"Весь мир лежит в руинах. Человечество почти полностью истреблено.
Радиация делает полуразрушенные города непригодными для жизни.
Последние люди на планете, они живут в Московском метро —
самом большом из когда-либо построенных противоатомных бомбоубежищ.
В последнем убежище человечества."(с) Дмитрий Глуховский

—Отец, расскажи мне про прежнее, мирное лето!
—Да что говорить, просто было светло и тепло...
—Теплее, чем тут у костра? — Да, гораздо теплее!
Казалось, что будто на противне жарилась плоть.
Ходили мы с мамой твоей за едой в магазины,
Бывали на танцах, в кафе и, конечно, в кино,
Гоняли на автомобиле, линчуя резину,
Короче, тогда отжигали по полной, сынок.
А помню, однажды купались беспечно в пруду мы,
И так загорели на пляже, как черти в Аду!
Так счастливы были, что даже не смели и думать,
Какие кошмарные к нам перемены придут...
Что чёрная сажа и дым от пожаров и взрывов
Займут стратосферу и Солнце с Луною затмят,
И лишь мухота, червяки, тараканы и крысы
Останутся вместе с людьми на планете Земля;
Что Бог, наблюдая за битвой последней из Рая,
Случайно на ужин отведает ядерный гриб,
И в праведном приступе гнева людей покарает,
Мгновенно устроив ответный, изящный блицкриг -
Призвав на подмогу отборный отряд Абаддона,
Он с ним заморозил поля, города и леса...
—Отец, неужели в метро мы застряли надолго?
—Не знаю... Господь, я уверен, не знает и сам.

Оригинал публикации

Вдруг небо поднялось и отпустило крыши
Нина Баландина
      
Вдруг небо поднялось и отпустило крыши.
И по земле пошла такая акварель,
Что хочешь или нет, но кисть возьмешь и спишешь
Вот этот лучший день меж пасмурных недель.

Проталины зимы и дальние пролески,
Где черный цвет один - воспрявшая земля.
Тяжелых почек блеск, лучом взлетевший резко,
Окажется у ног, ручьями зазвеня.

Не вынесет душа все рисовать подробно.
Поэтому пускай оставит навсегда
Вот этот день любви в дождем омытых стеклах...
Вот этот небосвод в открытых настежь окнах...
Вот этот весь мой мир, где так любима я.   

Оригинал публикации

когда ты забудешь
Лайт Шейд

Когда ты меня забудешь, то вереницей
потянутся ночи нелепые в тишине,
когда ты забудешь, то не перестану сниться,
не рвёшь и не мечешь, казалось бы...
правда-не?
Когда ты забудешь, кому-то же станет хуже?
не может так быть – всё закончилось,
и – ничья.
Оружие в сейфе, а сам-то сидишь снаружи,
подставив лицо, нервным мальчиком для битья.

Подальше держись, если всё чересчур и слишком,
ты смотришь на руки, а хочется придушить,
когда на зеро все проколы, приколы, фишки,
ломаются башни из слов и карандаши.
Когда ты забудешь, то небо не станет серым,
и все шаровые уйдут в никуда, в грозу,
горячие строчки не будут вгрызаться в череп.
Ты думаешь, сдохну?
да нет же – перенесу.

Когда ты свободно вздохнёшь,
что никто не ранит,
земля не плывёт,
субмарина обходит риф.
Ни крика, ни плача, ни звука на поле брани.
Всё было просчитано, только без нас двоих.

https://stihi.ru/2021/12/25/4289

В Тевтобургском лесу
Артемий Рагимов

Я тоже в Тевтобургском был лесу
И думал, доживу ли, донесу
До лагеря свой горб и мокрый скутум.

Холодный ливень по лицу хлестал,
Скакали тени чьи-то по кустам,
Германский проводник нас только путал.

По сумрачной земле, как на парад,
Мы шли — и вдруг на шлемы град.
Расскажешь нам, как после победили?

Горячей спатой прижигая нить,
Попробуй мёртвым это объяснить —
Но легионы не вернуть, Квинтилий.

Запомни, Рим, своих покорных слуг,
Произноси порой их имя вслух.
Убитому некстати роль провидца,

Но Август, как всегда, не виноват.
И не надейся, что проймёт сенат
Тревожный сон израненных провинций.

Недолго опускается топор.
Мы пали там, досада до сих пор
Болит в моей груди, как ржавый пилум.

Ошибки повторяются опять —
Предателю Арминию плевать:
Что Вотану служить, что жёлтым вилам.

Оригинал публикации

Мне был обещан снег...
Лазоревка
               
Мне был обещан снег, и я ждала,
посуду убирая со стола,
сметая крошки старою тряпицей;

но минул день, за ним пошёл другой,
зима была бесцветной и скупой,
и оставалось только отступиться

и перестать смотреть в белёсый мрак,
кормить кота, оглаживать собак,
мириться с ежедневною рутиной,

листать тетрадь, терзая словари,
вздыхать над книжной жизнью Бовари…
привычная домашняя картина.

Но стал февраль, как идол, на порог,
и замело от неба до дорог,
и город стал подобен лазарету,

где сколько ни саднила бы душа,
идёшь в бинтах метельных, не спеша
на свет его и всем молчишь об этом.

Оригинал публикации

Божьи коровки
Владимир Плющиков

Посланник богов безымянных, увы, не промазал.
На лазерный, видно, сменил допотопный прицел.
И небо, которое только что было в алмазах,
Свернулось в овчинку, и краешек чуть заалел.
Лишь капельку крови поймал я ладонью неловко.
Скатилась она в придорожную липкую грязь…
…И крылья расправив, взлетела, как божья коровка,
И мир накренился, позволив ей в небо упасть…

Свет клином сошелся, в тот свет отразившись наивно.
Я богу молился и тут же дерзил сгоряча.
Звенящие капли июльского тёплого ливня,
Обрывок пространства и время с чужого плеча.
В чем мать родила я стоял на коленях устало.
Великая честь - превратиться в безликую часть…
…Казалось, что небо на землю некстати упало,
И мир накренился, позволив мне в небо упасть...

Сбежать бы, исчезнуть, уйти подобру-поздорову.
Презреть суету, и томление духа, и тлен.
Десятки, и сотни, и тысячи божьих коровок,
А, может быть, капелек крови из вспоротых вен,
С ладоней моих обреченно взлетали навстречу
Заре восходящей грядущего судного дня…
…Дробились минуты, пространство давило на плечи.
И мир накренился, и небо упало в меня…

Оригинал публикации

* * *
Борис Рыжий

Сесть на корточки возле двери в коридоре
и башку обхватить:
выход или не выход уехать на море,
на работу забить?

Ведь когда-то спасало: над синей волною
зеленела луна.
И, на голову выше, стояла с тобою,
и стройна, и умна.

Пограничники с вышки своей направляли,
суки, прожектора
и чужую любовь, гогоча, освещали.
Эта песня стара.

Это — «море волнуется — раз», в коридоре
самым пасмурным днем
то ли счастье свое полюби, то ли горе,
и вставай, и пойдем.

В магазине прикупим консервов и хлеба
и бутылку вина.
Не спасет тебя больше ни звездное небо,
ни морская волна.

Оригинал публикации

Пока я кот
Агата Бахрушина

Я пока ещё кот, но девятая жизнь на исходе.
Я уже супер стар, оставляю помоечный прайд
Пра-пра-правнукам Мурки на память о нашей с ней «ходке»
В леденящий заблёванный злой человечий барак.

Я пока ещё кот, отзываюсь на кличку «Копчёный»,
Лапы, хвост и усы – документы мои на земле.
Но кошачий пророк, наш цепной златоуст Кот Учёный,
Предсказал мне людское обличье. Чтоб он околел!

Я простой смертный кот. Нам, котам, не положена вечность.
Я за кисок в борьбе не мошну, только глаз потерял.
Я родился котом, потому-то ничто человечье
Не мешало прожить девять жизней на свете не зря.

Стать двуногим? Зачем? У людей всё так дьявольски сложно,
Волны гибельных войн набегают на плоскость Земли.
Им «с котами нельзя», но скотами быть всё-таки можно:
Своровать, отомстить и убить, чтоб потом отмолить.

Наш кошачий Пророк, наш цепной золотарь, Кот Учёный!
Попроси Небеса, пусть обычная смерть заберёт.
Мне не надо сансар, я давно обошёл "круг почёта",
Но пока ещё кот. Слава Богу, пока ещё кот.

Оригинал публикации

Сестра
Речная Нимфа

Жестокий год, зловещий дым из труб,
эпоха, марширующая мимо.
Я обнимала младшую сестру 
и отвлекала куклою любимой.

Никто не знал, чем кончится зима,
никто не ждал ни милости, ни чуда.
Последний день, холодный каземат.
Нам не уйти,
не выбраться отсюда.

Мир замерзал на полпути к весне,
и ветры облака на части рвали.
Ныл колокол, и шёл прощальный снег
над сёстрами,
их куклами
и рвами.

Оригинал публикации

Лица
Евгения Белто

Автобус – многоротый людоед
Втянул толпу, поскрипывая альтом,
Пережевал, взял плату за проезд,
И - по асфальту.

Толкал нас по проходу "Всем туда!",
Казался перекошенным калекой.
За окнами - картинок череда:
Библиотека,

Насупившийся серый монолит
И облака пушистой вереницей.
Внутри от тесноты в груди болит,
И лица - в лица.

Вбежал с портфелем, лишь открылась дверь,
(В пальто до пят), седеющий мужчина,
Измученности складка меж бровей,
Забот морщины,

А губы крепко сжаты - под замком:
"Не говори, не спрашивай, не надо".
Влюблённые зашли, согрев теплом,
Стоящих рядом.

Старушки влезли, кто из них седей?
"Как постарела мама", - смотрит дочка.
Бухгалтерские лица - списки дел,
И - прочерк, прочерк.

Зажатые с другими тет-а тет,
Исчезнем скоро в жизни заоконной.
Кто вышел, кто зашел и как одет,
Никто не вспомнит.

Оригинал публикации

плыву по морю
Агата Бахрушина

плывёт по морю табурет и жёлтый листик
плывёт по морю огурец, чтоб просолиться
плывёт по морю капитан больничных суден
плывёт по морю чемодан и чьи-то судьбы

плывёт по морю кашалот и ванька-встанька
плывёт по морю пароход почти титаник
плывёт по морю самурай и две калоши
плывёт по морю негодяй и друг хороший

в житейском море мы плывём по белу свету,
такой огромный водоём впадает в Лету,
плыву я к Богу одному собачьим стилем
но не пойму, то ль я муму, то ль баскервилей

Оригинал публикации

За час ночной...
Серафима Фетисова

За час ночной от жара не остыв,
Дома едва дышали сквозь оскал,
Как будто здесь экватор всех пустынь,
А не Москва.
Казалось, город, сгинувший в песках,
На шее нёс машин горячий клин,
И капли пота по его вискам
Людьми текли.
Как чуда, ждал он яростной воды,
Томимый жаждой всех иссохших нёб —
Потом лежал, раскрыв глаза-зонты,
И пил взахлёб.
А человек, что из окна глядел,
Так хрупок был, но взгляд его вмещал
Разгар жары, усталость мокрых тел
И мощь дождя.

Оригинал публикации